ШЕСТЬ

Шесть лет средней и старшей школы в Чунцине для Сяо Чжаня прошли быстро и насыщенно. Он по-прежнему посещал множество кружков, имел много друзей, был любимчиком всех вокруг, хорошо учился и радовал своих родителей. Средняя школа, в которую его определила мама, сыграла большую роль в его будущем: мальчик решил выбрать художественное направление как основное в своей жизни, старшая школа была с тем же уклоном. Гаокао Чжань сдал без особых проблем и поступил в Международную академию современного дизайна и искусств при Чунцинском университете технологии и бизнеса. Он должен был стать дизайнером, впереди его ждала яркая студенческая жизнь, родители гордились им, он гордился сам собой и сиял, как только может сиять молодой студент на заре своей юности. Практически ничего не омрачало его жизнь, кроме... отсутствия личной жизни. Свою первую влюблённость, Ван Талу, Сяо Чжань не вспоминал. Он намеренно пытался изгнать из своей головы воспоминания о том позорном дне, когда он был отвергнут и унижен, а ещё натерпелся страху. Он затолкал этот неприятный эпизод подальше, в самые потаённые уголки своей души, и вспоминал о нём, только если ему снился кошмар, что бывало довольно редко, или если в метро он вдруг видел какого-нибудь парня с таким же орлиным профилем, как у Ван Талу. Сяо Чжань по-прежнему пользовался популярностью у девушек. Они оказывали ему знаки внимания и делали недвусмысленные намёки разного толка. Он сходил на несколько свиданий то с одной, то с другой, но никогда дело не заходило дальше пары поцелуев. Потом у него пропадал интерес, и он говорил очередной воздыхательнице, что "нам лучше заняться учёбой, ты потрясающая, дело во мне". Кто-то обижался, кто-то, наоборот, называл его настоящим мужчиной и джентльменом. И только наедине с собой, в ванной, или ночью под одеялом, он мог стать более откровенным и, наминая свой член, думать о парнях. Вернее, он не признавался себе, что думал о парнях. В старшей школе ему на флешку скинули пару коротких видео с гетеросексуальным порно, и он смотрел их снова и снова, зная уже наизусть, и никогда бы не признался даже самому себе, что на мужчин обращал там больше внимания. И вообще, откровенно говоря, ему хотелось быть на месте партнёрши, он не представлял себя в лидирующей роли, но не хотел об этом задумываться и как-то это анализировать. В реальной жизни с парнями всё было довольно прозаично: у него имелись друзья, но не более. Мир гетеросексуалов вращался вокруг Сяо Чжаня, удушая своей нормальностью, и он не знал, что с этим делать. И нужно ли вообще что-то делать. Может, это с ним что-то было не так. Хотя, почитав историю, он понял, что "отрезанные рукава" были всегда, и раньше даже проще и легче относились к подобному. Так и рос юный Сяо Чжань, наливаясь силой молодости, скрываясь и мимикрируя под общество, в котором жил, пытаясь строиться в него и быть как все. С Ван Ибо у него прервалось общение. Сначала, как только он уехал, всю среднюю школу он приезжал к лоянским бабушке и дедушке дважды в год на каникулах, и каждый раз с удивлением видел, как растёт Ванцзе, как меняется, приобретая черты будущей взрослой личности. Но в старшей школе учёбы стало так много, что у Сяо Чжаня не осталось времени ни на бабушку с дедушкой, ни на поездки, ни на пожить, не то что на малыша Вана. Он только учился и учился, и впервые смог выдохнуть лишь через три года, когда поступил в Академию. Родители сердечно его поздравляли и предложили ему в качестве награды путешествие по стране, но Сяо Чжань предложил им поберечь деньги, а в качестве награды вернулся в Лоян, где планировал отдыхать не меньше месяца. Бабушка и дедушка сильно постарели. Особенно дедушка сдал. Бабушка ещё как-то суетилась возле внука, а дедушка даже не смог подняться с постели навстречу ему, только кряхтел и улыбался. Сердце Сяо Чжаня рвалось от тоски и бессилия, глядя на них. Родители отца тоже были старенькими, но в Чунцине за ними хотя бы вёлся постоянный просмотр, а в Лояне старики были одни. Бабушка не давала ему унывать, приговаривая: - Ты за нас не переживай, нам тут лучше, в родном доме. И он постыдно старался не думать о трудностях, с которыми те вынуждены были справляться ежедневно, желая отвлечься на что-то другое. Кроме любимых стариков, у Сяо Чжаня в Чунцине никого к тому моменту уже не осталось. Друзья из младшей школы и соседские ребята разъехались кто куда. Он смог встретиться лишь с одним знакомым, с которым они вместе ходили в секцию по футболу. Парни пересеклись в торговом центре на полчаса, выпили вместе пива, их разговор - пустой и ни к чему не обязывающий, быстро затух. Они вежливо поулыбались друг другу, напоследок Чжань спросил: - Ничего не слышал о других ребятах? Например, о Ван Талу? - Только то, что он переехал в Шанхай и начал плотно заниматься футболом, - был ответ. Значит, жизнь Лу-гэ тоже шла своим чередом по намеченному плану, это было хорошо. Сяо Чжань улыбнулся, а в душе разлилось тепло, словно история всё-таки окончилась хорошо, и его простили. Ну и, конечно, единственной семьёй, которая ждала его в Лояне, кроме бабушки и дедушки, была семья Ван. Его мама и Ван Лань не прекращали общение: они постоянно созванивались и переписывались, его мама ради этого даже обновила телефон. Косвенно Сяо Чжань всегда знал, что происходит у Ванов, какие новости в семье и у Ибо, но не видел мелкого последние три года и был поражён, когда пришёл к ним в гости. Мама Ван по-прежнему встречала Чжаня как родного сына. Она так же приятно пахла, каким-то сложными духами, так же ласково обнимала его за голову и прижимала к себе: - Ты проходи, я как раз приготовила пирог с водяными каштанами! Сейчас позову Ванцзе, он так ждал твоего приезда! Бао! - позвала она вглубь квартиры. - Иди, посмотри, кто приехал! Ван Ибо появился в прихожей резко, словно бежал. Он был всклокоченный, на щеке - отпечаток подушки, словно неудобно уснул и рывком поднялся. Сяо Чжань успел только подумать: "Боги, как он подрос", а в следующий миг диди впечатался в него, уткнувшись ему в грудь: - Гэгэ! И Сяо Чжань неловко засмеялся, похлопывая его по спине: - Привет, мелкий. Ван Ибо было двенадцать лет, и он уже вовсю вёл двойную жизнь от родителей. Что-либо скрывать от отца было легко: тот постоянно работал, и виделись они редко. Мама же пыталась виться над ним орлицей, и Ибо стал мастером по сокрытию каких-то фактов от неё. Конечно, в основном это касалось спорта и активного образа жизни. Он был освобождён от физкультуры ещё с младшей школы после перенесённого миокардита, но занимался наравне со всеми; также он скрывал плохие оценки, не сообщая матери про родительские собрания, а от учителей скрывая её настоящий номер телефона; он пробовал курить и втайне от родителей договорился со своим преподавателем по каллиграфии, что будет ходить не к ней, а к её сестре, которая вела кружок по уличным танцам в том же центре, только на цокольном этаже. Мама считала его "малышом Ванцзе", невинным душой ребёнком, который обязательно умрёт без её присмотра; учителя считали его неформальным лидером класса и мальчиком, за которым нужно следить; одноклассники считали его крутым. Девочкам он нравился: однажды он узнал, что они в своём девчачьем туалете писали про него, что он красавчик. Мальчики ревновали, но на открытый конфликт с ним не решались идти. Почему-то считалось, что раз Ван Ибо не улыбается вежливо на всё подряд, сохраняет внешнюю холодность и пробует курить за школой, то и въебать может между глаз. Он никогда не пробовал драться, но никого и не переубеждал в обратном. У него была пара друзей, с которыми Ибо вместе ходил в школу и со школы, когда Сяо Чжань уехал, и ему их было достаточно. Он тяжело сходился с новыми людьми и не искал их общества, отчего был ещё более желанен для остальных. О Сяо Чжане Ибо думал каждый день. Он жил ожиданием его нового приезда и, хоть и отвлекался на свою обыденную реальность, всё равно считал месяцы до его возвращения. Гэгэ был для него... особенным. Самый классный, самый крутой, самый добрый. Ибо и сам не смог бы сказать, почему так тянется к нему. И он ужасно тосковал, когда Сяо Чжань перестал приезжать. Тот звонил на его дни рождения и Праздники Весны поздравить, извиняясь перед ним: - Диди, я сейчас слишком занят на учёбе. Вот вырастешь, у тебя будет то же самое. Обещаю, что постараюсь приехать на следующее лето... Но он не приезжал. И так три года. Ибо обижался на него, скучал, но не мог его не прощать. Он прощал и ждал, и такое особое отношение было только к Чжань-гэгэ. И вот, когда мама сказала, что Чжань всё-таки приедет на каникулы после выпуска, Ибо невероятно взволновался. Он отменил все свои дела, он заставил мать позвать Чжаня в гости на конкретный день, чтобы ничто не могло помешать их общению; он плохо спал ночь накануне от волнения, и в итоге уснул прямо перед его приходом. Поэтому, когда Ван Лань позвала его, Ибо действительно только вскочил, еле продирая глаза, выбежал в гостиную и увидел гэгэ. Тот был пронзительно родной и изменившийся одновременно, а когда Ибо вжался в него, вдыхая знакомый с детства запах старшего, в душе и сердце наступили покой и безмятежность. Как только Ван Ибо вжался в него, Сяо Чжань почувствовал неловкость и понял, что их отношения, зародившиеся в детстве, безвозвратно утеряны. Ван Ибо вроде бы был тем же диди, "мелким", малышом Ванцзе, но в то же время это был уже какой-то другой, изменившийся человек. Он смотрел на Сяо Чжаня круглыми глазами, словно чего-то от него постоянно ждал или хотел. А Чжань не понимал чего, и чувствовал себя из-за этого неуютно. Даже за столом Ван Ибо больше смотрел на него, чем в свою тарелку. И Сяо Чжань один раз шутливо потрепал диди по волосам, сказав: - Ешь давай. Но Ван Ибо не перестал на него пялиться. Даже его мать, Ван Лань, осадила сына: - Ванцзе, ты сейчас в гэгэ дыру прожжëшь, неприлично так себя вести. Ибо отводил глаза, но всякий раз снова смотрел, стоило Чжаню пошевелиться. - Вы пообщайтесь пока, а я приготовлю тебе в дорогу гостинцы, - сказала гостю мама Ван и оставила парня наедине с Ван Ибо в его комнате. Ох... Сяо Чжань присел на стул, снова неловко улыбнулся. Ван Ибо сидел на своей кровати, разглядывал его со смесью восхищения и грусти на лице. - Мелкий, правда, не смотри на меня так, мне не по себе, - сказал ему Чжань и поддел парня за подбородок. Тот как будто тоже смутился, а потом выдал: - Прости, гэ, ты очень красивый. - Боже, - Сяо Чжань засмеялся, - тебе обязательно говорить такие смущающие вещи? - Прости, гэ. Ван Ибо наконец-то отвёл глаза, осмотрел собственную комнату на предмет того, что можно было бы показать Чжаню, взял с полки модель поезда с вагоном из лего: - Смотри: отец подарил на Праздник Весны, я сам всё собрал. Больше тысячи деталей, три дня сидел. - Собрал за три дня? - искренне поразился Сяо Чжань. - Вау. Ибо жадно поймал его реакцию, заулыбался, быстро вернул поезд на место и полез в стол: - А ещё недавно я увлёкся йо-йо, сейчас покажу тебе кое-что... Он достал игрушку, накрутил петлю на палец и кинул её от себя, показывая финты и эффектно возвращая игрушку в руку. - Вау! - Сяо Чжань захлопал в ладоши, снова потянулся потрепать мальчика по голове: - Малыш Ванцзе, ты просто талант! Ибо как-то извернулся, прильнул к руке и остался под ней, словно ему было приятно. Но Сяо Чжань все-таки руку убрал: - Что ещё покажешь? И Ван Ибо показал ему поделки, которые они делали в школе, и оба вспоминали из этой школы учителей; показывал фокусы с монеткой и картами, и Сяо Чжань совершенно искренне восхищался и хлопал в ладоши; потом мальчик рассказал ему про всех своих друзей, и всё это походило на их разговоры в детстве, когда они возвращались с учёбы. Ибо поделился с ним, что в тайне от матери ходит на танцы, что хочет научиться кататься на скейтборде, и Сяо Чжань чувствовал себя любимым, важным и значимым старшим братом, и ему льстила эта роль. Они просидели в комнате Ибо около трёх часов, после чего Сяо Чжань засобирался домой. Ван Ибо заволновался, когда осознал, что тот уже намеревается уходить: - Гэ, а мы ещё увидимся? - Возможно. Я приехал ненадолго, просто повидать бабушку с дедушкой. Хочешь меня проводить потом на поезд? Мальчик горячо закивал, схватил свой телефон: - У тебя есть QQ? Или QZone? (1) Конечно, у Сяо Чжаня были современные соц.сети. Они обменялись контактами и диди выспросил у него позволения писать, пообещав не досаждать ему без причины, а Сяо Чжань разрешил и обещал отвечать. Напоследок Ибо вжался в него у порога, обнял и не хотел отпускать, как в детстве, даром только не смачивал его одежду слезами. Вечером он добавился Чжаню в контакты и потихоньку они начали переписываться. Сяо Чжань пробыл в Лояне ещё четыре дня, и Ибо под разными благовидными предлогами звал его увидеться каждый день, но у Чжаня постоянно находились какие-то неотложные дела. Он помогал бабушке и дедушке с небольшим ремонтом по дому, они ездили на кладбище, потом парень устроил уборку дома, чтобы опять же помочь старикам, и смог позвать младшего только в день своего отъезда. Они прогулялись в городском парке, поели мороженого. У них были только пара часов перед поездом. Сяо Чжаню думалось, что больше у них с младшим не найдётся тем для бесед, ведь накануне они уже обо всём поговорили, о чём могли. Да и из-за разницы в возрасте в шесть лет между ними сейчас была целая пропасть. Но Ван Ибо неизменно находил всё новые и новые темы, и Чжань поражался, какой тот был разговорчивый и коммуникабельный. - Эй, говоришь, что в младшей школе тебя называли "молчуном Ваном"? - беззлобно поддел его старший. - Кто дал тебе такое дурацкое прозвище? Они точно тебя знают? На что Ван Ибо разулыбался и ответил: - Ты меня знаешь лучше всех, гэ. - Не может быть, - мотнул тот головой. - В детстве - может быть, но не теперь. - Я не изменился. - Ты не можешь не меняться, и я тоже. Ибо посмотрел на него с какой-то тоской, чуждой для двенадцатилетнего мальчишки. Они сидели на лавочке, мороженое было уже съеденным. Чжань периодически поглядывал на часы, чтобы не опоздать на поезд, Ибо подобрал где-то веточку и ковырялся ею в земле перед собой. - Гэ, а есть что-то, что не меняется, сколько бы лет ни прошло? Сяо Чжань не на шутку задумался: - Хотелось бы. Было бы хорошо, если б было, но я не уверен. Ибо чертил на песке геометрические фигуры: линии и полосы, кресты и перепутья. - Гэ, а у тебя есть девушка? - вдруг спросил младший. Сяо Чжань посмотрел на него и почему-то заволновался, нервно заёрзал на скамейке. - Нет. А у тебя? Нравится кто-нибудь в школе? Ван Ибо неопределённо пожал плечами, его нижняя губа выпятилась вперёд, он снова спросил, не глядя на старшего: - А почему нет? Никто не нравится? Сяо Чжань поправил очки на носу: - В последние годы было слишком много учёбы, совсем нет времени на подобные вещи. У тебя будет также. Так что повстречайся с кем-нибудь, пока есть время. В старшей школе будет только гаокао, сейчас тоже надо погрузиться в учёбу, чтобы не отставать. Ван Ибо посмотрел на него так, словно Сяо Чжань его обидел, но ничего не сказал. Мама Ван решила проводить Чжаня вместе с Ибо, но перед отправлением деликатно отошла в сторону, чтобы не мешать "названым братьям" сказать друг другу напутственные слова. - Какие ещё напутственные слова? - проворчал Ибо, когда мать отошла. - Мы теперь будем переписываться в QQ, всё это ни к чему... - Не ворчи на мать, она у тебя прекрасная, - улыбнулся Чжань и поправил сумку на своём плече, которая знатно оттягивала из-за бабушкиных закруток. - Я должен сказать тебе что-нибудь на прощанье? Слушайся родителей, Ибо. Парень прыснул и шутливо ударил старшего по плечу. - Я серьёзно, мелкий, не доводи их, они ведь любят тебя... - Ты говоришь, как мой дедушка. Сяо Чжань рассмеялся и схватил Ибо за ухо. Мочка была нежная и шелковистая на ощупь, так что вместо трёпки вышло осторожное поглаживание. Младший резко застыл, словно котёнок, которого взяли за шкирку, его уши стали пунцоветь и наливаться. Сяо Чжань убрал руку и потрепал парня по голове, а тот сделал шаг и снова вжался в него носом, что-то пробубнил. - Что-что? Я не слышу. - Я говорю, - Ибо поднял на него голову, смотрел снизу вверх, - помнишь, ты сказал, что было бы хорошо, если бы существовало что-то навсегда? - Да. - Я буду навсегда, гэ. Диди всегда будет тебя любить. Сяо Чжань испытал смущение вперемежку с нежностью. - Не говори таких высокопарных слов, мелкий. Ты не можешь знать. - Я знаю, - упрямо повторил тот и посмотрел на него совсем как взрослый. - И я давно уже не мелкий, гэ, и уже не малыш. Не называй меня так. В то мгновенье Сяо Чжань словно увидел Ибо по-новому: таким, каков тот будет, когда вырастет. Сердце его перевернулось кульбитом, и он подумал: "Кому-то ведь повезёт!" - Ванцзе, отпусти Сяо Чжаня, иначе он опоздает на поезд! - вмешалась Ван Лань. - Зан-Зан, передай маме привет от меня ещё раз! Вокруг наступила вдруг какая-то суета, поток людей подхватил Сяо Чжаня и внёс в поезд. Он успел пихнуть чемодан на верхнюю полку и прильнуть к окну: Ван Ибо с матерью стояли и улыбались, махали рукой. Ему вдруг стало пронзительно грустно и не захотелось уезжать от безусловной любви, такого неожиданного принятия и теплоты, которые он получил в этом городе от этой семьи. Пока поезд не тронулся, Сяо Чжань набрал быстро Ибо в мессенджере: "Я вернусь", - и проследил за его реакцией. Тот получил сообщение, взглянул в телефон и заулыбался, а поезд тронулся и поехал. Но Сяо Чжань не знал, что вернётся только через шесть долгих лет.