ШЕСТЬ

В Канаде Сяо Чжаню сразу понравилось. Даже несмотря на то, что он приехал туда с разбитым сердцем и в расстроенных чувствах, новая свободная жизнь сразу захватила его. Он прилетел в страну заранее, сразу пошёл на языковые курсы и до начала основного обучения около полутора месяцев принадлежал только сам себе. Чжань старался не думать обо всём, что с ним приключилось на первом курсе, но, конечно, за раз такое из головы не выкинешь, и иногда на него накатывали панические атаки: ему казалось, что вот-вот кто-нибудь из недоброжелателей, оставшихся в Университете, свяжется с его родителями и расскажет им, в какой скандал попал их сын, или обо всём узнает местная администрация, и у него начнутся проблемы, хотя он понимал, что его ориентация не имела в Канаде никакого значения. Геи теперь были повсюду вокруг него, он постоянно замечал парочки на улицах, в метро, в кафе, в кино. Даже на курсах их преподаватель встречался с другим преподавателем, и все это знали. И это не было проблемой ни для кого. В Китае Сяо Чжань ощущал изолированность от гей-комьюнити, порой ему казалось, что он один такой. В Канаде же ситуация была противоположной, и Чжаню захотелось... Он толком не понимал, что ему хотелось: окончательно разобраться в себе и своих предпочтениях, или просто войти в круг единомышленников, почувствовать себя своим в незнакомой обстановке... Но он скачал Хорнет и начал свайпать парней и общаться с ними. С девушками он тоже общался, ведь убеждение в том, что он бисексуал, а не гей, ещё не отпускало его. В конце концов, у него был только один опыт с одним человеком, и он не спешил делать о себе какие-то окончательные выводы. С девушками диалоги шли бодрее и веселее, он как всегда был их любимцем, ему удавалось легче завязать разговор, угадывать их пожелания, он интуитивно чувствовал, что нужно сказать или сделать в тот или иной момент. Почти сверхспособность, как в старом фильме "Чего хотят женщины", только абсолютно ему не нужная. С девушками он быстрее начал ходить на свидания, прекрасно проводил время, всем было хорошо, они сами намекали на продолжение вечера. Однажды он даже попробовал чисто из интереса и принял одно такое предложение: долго не мог кончить, хотя она была влажная, расслабленная и жаркая. Кажется, ему удалось довести партнёршу до оргазма, но он не был уверен, с девочками всё было непонятно. Но та уверяла, что ей понравилось, и что «размер правда не главное, поверь». Сяо Чжаню же было всё равно на самом деле. Больше его тревожило и волновало то, что у него происходило с парнями. Он никому не мог довериться после случая с Янкаем: за каждым словом, за каждым предложением встретиться, уединиться – ему чудился какой-то подвох, плохие исходы, он боялся, что его снова попытаются использовать. Но время постепенно брало своё, страх мало-помалу улёгся, и наконец он попробовал начать ходить на свидания с парнями. Парни были разные: его ровесники\более взрослые; канадцы\китайцы\эмигранты из других стран; азиаты\африканцы\европейцы. Всякие разные и чаще отталкивающие: слишком расслабленные в своём поведении, слишком свободные. Лезли к нему обниматься, хватали за руки и коленки, пытались угостить. Но Сяо Чжань зажимался, напуганный всем на свете, отказывался от всего. Не принимал угощения, не давал провожать себя до дома, ему не хотелось с ними целоваться и играть в чувства и взаимную симпатию, которой на первых свиданиях как правило не было. Он сам поражался себе: ведь с Янкаем он и поцеловался, и отсосал ему буквально после пары часов знакомства, но повторно идти по этому пути не хотел, да и не мог. Ему не нужны были чувства, но в сторону мужчин неимоверно влекло, и он не знал, чего ищет, и уже постепенно начал разочаровываться в своих поисках, пока не встретил Эрика. Эрик был старше него на пятнадцать лет, Сяо Чжаня подкупила его внешность (высокий широкоплечий блондин с голубыми глазами), но в первую очередь его открытость и прямота: - Мне нужен сексуальный партнёр один-два раза в неделю. Я бываю свободен во вторник или четверг, иногда в оба дня. Вечером после работы, встречи только в мотеле. Никаких чувств, никаких иных отношений, я не смогу ничего этого дать. Видишь ли, у меня есть жена, двое прекрасных детишек и неплохая карьера, не хочу терять ничего из этого. Поэтому мне нужна полная анонимность, буду рассчитывать на неё в обмен на финансовую поддержку. Он был похож на дельца, заключающего сделку, и Сяо Чжань впервые подумал, что такому он бы доверился. - Мне не нужна финансовая поддержка, - ответил тогда парень. - Я смогу сам себя содержать. Но я за приватность, а ещё... - Чжань помедлил, но решился сказать, и пусть бы это оттолкнуло нового знакомого, но на собственном опыте он уже знал, что границы стоит расставлять сразу: - Я ищу равного отношения и уважения. Моё "нет" значит "нет", и это не обсуждается. Сяо Чжань ожидал, что Эрик что-нибудь возразит, но тот только кивнул, словно это был само собой разумеющийся пункт, не обязательный к обсуждению. - Хочешь сам решить, когда будет первый раз? - предложил Эрик спокойно. - Нам не обязательно спешить. Я тоже предпочитаю... наработать некоторую близость, так приятнее. "Поэтому, наверное, он не снимает проститутов и не ходит в гей-бары в поисках мальчика на одну ночь, - подумал Чжань. - Ему нужен другой уровень отношений". - Хочу, - ответил Сяо Чжань, и в тот вечер они только вместе ужинали и общались. Обсудили правила их отношений: никаких неожиданных звонков, нейтральные сообщения, никаких интимных фото, стопроцентная защита, взаимные справки о здоровье перед первым разом, любимые позы в сексе. Возвращаясь с их первого свидания (уместнее сказать даже встречи), Сяо Чжань был... удовлетворён. У него появилось ощущение, словно он провернул хорошую сделку: теперь не надо было блуждать в интернете в поисках какого-то особенного человека, не надо было думать о чувствах и переживать за важное развитие событий. Только секс, для удовольствия и здоровья, только простые правила и приватность. На тот момент ему казалось, что это наилучший вариант. Их первый раз произошёл в третью встречу. Полноценный, с проникновением. Во вторую они целовались и трогали друг друга, Эрик предложил сделать Чжаню минет, но тот сказал "нет", на тот момент он был ещё не готов. Однако, перед следующей встречей так накрутил себя, что решил - была не была! - это случится сегодня. Главное - настрой и то, что именно он выбрал день. Не нужно тянуть, они общаются не для этого. Лучше скорее узнать, подходят ли они друг другу как секс-партнёры. Эрик удивился, он наверное, не ожидал, но отказываться не стал. Они встречались в ресторане отеля и сразу поднялись в номер, где нашлось всё нужное: и презервативы, и смазка. Сяо Чжань принял душ и подготовился, следом ванную посетил Эрик, а Чжань сидел на постели и ждал его, раздумывая над тем, каков тот. Хорошо, что Эрик был совершенно другим, ни в чём не похожим на Янкая. Секс тоже должен был быть другим, так оно и оказалось. Не хуже и не лучше, а просто по-другому. Так у Сяо Чжаня появился постоянный секс-партнёр. В остальном жизнь также стабилизировалась, и в целом Сяо Чжань чувствовал себя неплохо: он быстро выучил английский и даже начал немного понимать французский, хорошо учился, завёл нескольких друзей и подруг среди студентов. Утром бежал на пары, а после - подрабатывал, или встречался с Эриком. Эрик говорил ему бросить подработки, несколько раз предлагал финансовую поддержку, но Сяо Чжань не хотел брать у него деньги, упрямо стремился к самостоятельности и независимости, как сам это понимал. Однако, однажды ему пригодилась помощь любовника. Когда год в Канаде приближался к завершению, Эрик предложил ему задержаться на всё время обучения, пока Чжань не выпуститься, а потом решить, хочет ли он остаться в стране не по студенческой, а уже по рабочей визе. Оказывается, у Эрика были связи в British Columbia Institute of Technology, где Чжань учился по программе обмена, и, воспользовавшись ими, его любовник смог сделать так, что администрация университета предложила Сяо Чжаню индивидуальную программу постоянного обучения до конца четвёртого курса. Он размышлял недолго и почти сразу же согласился. Родители были расстроены. Они надеялись, что их сын вернётся после второго курса, но Сяо Чжань остался ещё на два года. Во-первых, потому что в Канаде ему нравилось: там дышалось вольготно и спокойно. Ему нравилась программа канадского университета, нравилось встречаться с Эриком два раза в неделю, они, можно сказать, стали друзьями. Он даже скучал по нему, когда тот улетал в длительные командировки, и они не виделись. А во-вторых, он уцепился за возможность никогда больше не возвращаться в Чунцинский университет и не сталкиваться с позором, который пережил там. Сяо Чжань продолжал бежать, в том числе и от самого себя. Два года пролетели незаметно. Он мог приезжать в Китай на каждые каникулы, но постоянно откладывал: то было недостаточно средств, то заболел, а на последнем курсе организовал с однокурсниками небольшую дизайнерскую студию, и та стала главной причиной его задержек. Сначала надо было много работать, брать заказы, чтобы раскрутиться, потом много работать - пока заказы пошли. Диплом Чунцинского университета он получил дистанционно, переехал из общежития в съёмную студию-мансарду и на самом деле возвращаться не хотел. Сяо Чжань успокаивал свою совесть тем, что они с родителями созванивались по видеосвязи каждую неделю, он высылал им деньги, всё как будто бы было неплохо. С Эриком они также регулярно встречались, он поддерживал начинания Чжаня в собственном деле, давал бизнес-советы, и иногда Сяо Чжань ощущал, что тот гордится им. Так бы всё и продолжалось дальше, но однажды отец позвонил ему прямо посреди рабочего дня и сказал в динамик то, чего боится услышать каждый ребёнок, выпорхнувший однажды из гнезда: - Возвращайся, Чжань. У мамы случился инсульт. Один без тебя я не справлюсь. Пришлось в срочном порядке перебросить все проекты на друзей, быстро собрать самое необходимое, ведь он знал, что летит в Китай как минимум на месяц. Квартира ещё оставалась за ним, за это он не беспокоился, три своих комнатных цветка он отдал соседке на временный присмотр. Прощание с Эриком вышло неловким. Тот даже решил проводить его в аэропорт, и они топтались рядом друг с другом, не зная, что сказать, и нужно ли было что-то говорить. Горячих признаний не предполагалось, слёз и поцелуев тоже. - Когда планируешь вернуться? - спросил Эрик. - Может быть, через месяц, - ответил Сяо Чжань. - Не знаю, как улажу дела. Надо... надо ещё посмотреть, что там и как. Эрик задержал на нём взгляд и ответил: - Мне будет грустно, если ты не вернёшься. Сяо Чжань кивнул. Это были самые интимные слова, которые он слышал от своего партнёра за четыре года их связи. - Спасибо за всё, - ответил парень и пошёл на регистрацию. В двадцать два года Сяо Чжань вернулся в Китай. Когда он увидел маму, ему стало страшно и захотелось плакать. Она была ещё молодая женщина, ей не было и пятидесяти, но инсульт превратил её в старуху. Сяо Чжань читал, что от такого никто не застрахован, и удар может случиться даже у молодых людей. А мама всю жизнь много работала и ухаживала за ним с папой и стариками. Она часто ездила в Лоян, чтобы поддерживать своих родителей и по сути, жила на два города. Это её и доконало. Но сначала они встретились с отцом ещё в аэропорту: тот был серый от стресса и бессонных ночей, и тоже был, казалось, на грани инсульта. Они крепко обнялись, отец произнёс: - Наконец-то... - и расплакался ему в плечо. Сяо Чжань ощущал себя так, словно ему пришлось мигом повзрослеть лет на пять. Он неумело попытался утешить отца, они вышли из здания аэропорта, сначала поехали домой оставить чемоданы, потом к маме в больницу. У мамы перекосило половину лица, у неё отнялась левая рука, речь была медленной и неразборчивой. Чжань еле сдерживался, чтобы не зарыдать от ужаса и жалости. Он чувствовал страх и бессилие, и не знал, что ему теперь делать. С его появлением отец словно почувствовал облегчение, будто теперь можно было передать ответственность молодому сообразительному сыну. Ведь их Сяо Чжань такой молодец, учился всегда на пятёрки, работал за границей, он так много всего знает, он обязательно найдёт выход. Сяо Чжань понял это, когда отец повёл его к врачу, наблюдающего маму, и сказал, прежде чем втолкнуть сына в кабинет: - Поговори с ним сам, я ничего не понимаю. Врач долго объяснял мамино состояние, показывал Сяо Чжаню снимки МРТ, обнадёживал, что пациентку доставили в больницу вовремя и есть все шансы на прогресс в лечении, что при должном уходе и комплексной реабилитации, мама может встать на ноги за год-два. "Только кто ей обеспечит комплексную реабилитацию и должный уход?" - думал Сяо Чжань, слушая врача. В тот момент у него не было никаких ответов. Дом без мамы казался чужим и незнакомым. Сяо Чжань ощущал лишь усталость, потерянность и опустошённость. Ему следовало как минимум выспаться после перелёта и всех свалившихся на него новостей. Наутро голова прояснилась, и он стал думать, как быть дальше. Очевидно, что за месяц все проблемы не решатся сами собой и вряд ли он сможет вернуться в Канаду с лёгким сердцем. - Сейчас страховка едва-едва покрывает больничные расходы, - пожаловался отец, когда они сели с ним поговорить. - Когда состояние мамы стабилизируется и её выпишут, кто-то должен будет за ней ухаживать. Я не уверен, что мне дадут такой длительный отпуск на работе. Поэтому, прошу, Чжань, возьми это на себя. - А что будет со стариками? - спросил тот. - Бабушка и дедушка знают, что произошло с мамой? Конечно, он имел в виду её родителей в Лояне. - Нет, я им не говорил, - мотнул тот головой. - Боюсь, что эта новость их убьёт. Сяо Чжань долго размышлял над всеми сложившимися обстоятельствами. На его плечи словно упал груз за два предыдущих поколения: четверо стариков, больная мать, за которой нужен уход, и слабый отец, которому самому нужна поддержка. Чжаню показалось, словно его жизнь в один момент переломилась и превратилась в ад. Но он понимал, что у него нет права, нет времени рефлексировать и распускать нюни, иначе у мамы совсем никого не останется. Прежде всего Сяо Чжань сел и посчитал финансы: тот доход, который имел, то, что получал отец, все субсидии, пенсии и накопления, которыми владела их семья. И понял, что он не может себе позволить превратиться в домохозяйку, ухаживающую за стариками. Он взрослый сильный мужчина, который должен побольше зарабатывать. Тогда бы хватило маме на реабилитацию, бабушкам и дедушкам на содержание. - Маму надо поместить в реабилитационный центр, - сказал Сяо Чжань отцу на следующий день. - Откуда мы возьмём такие деньги? - сразу возразил тот. - Ты видел цены? - Видел. Но я не смогу должным образом ухаживать за ней. Нам нужно, чтобы мама восстановилась и смогла вернуться к нормальной жизни. Для этого необходимо правильное питание, процедуры, её надо будет возить на занятия. Денег всё равно будет уходить немало, но я не смогу нормально зарабатывать, если займусь этим сам. Мы все ляжем тебе на плечи. Намного выгоднее получится, если я буду работать побольше. В центре она сможет получить комплексный уход и быстрее придёт в норму. - А что будем делать со стариками? - спросил у него старший. В его глазах читалась неспособность принимать самостоятельные решения, отчего Чжань испытывал некоторую неприязнь к собственному родителю. И почему он раньше никогда этого не замечал? - Мне нужна будет твоя помощь, папа, - ответил Сяо Чжань. - Я один тоже со всем не справлюсь. Около двух недель ушло на то, чтобы осесть в Китае и хоть как-то прийти в себя. Он созвонился с коллегами из Ванкувера, рассказал о своей ситуации и полностью перешёл на дистанционный формат работы. Работать нужно было очень много, потому что, как и решил Сяо Чжань, они поместили маму в реабилитационный центр, и счета посыпались друг за другом. Мама была рада, что сын вернулся из-за границы и стал часто навещать её. Она держалась за него здоровой правой рукой и пыталась улыбаться, а Сяо Чжань старался не отводить глаза от её искажённого инсультом лица. Ему было очень жаль маму, но он понимал, что реабилитационный центр даст ей намного больше, чем он сам. А ещё понимал, что в Канаду в ближайшие месяцы не вернётся, потому что ему было бы тяжело оставить маму одну среди чужих людей. Папа бы не смог навещать её часто, он тоже начал работать больше. Сяо Чжань видел, что тот старался и вывозил как мог, но в душе чувствовал обиду на отца за... за то, что тот не смог стать его щитом и поддержкой, а словно бы вынудил сына поменяться с ним местами и взять на себя роль главного в семье. Если бы инсульт произошёл с отцом, Чжань был уверен, мама бы всё взяла на себя, она бы держалась и не сломилась. Впрочем, именно такое отношение и довело её до больничной койки. В конце первого месяца Сяо Чжань связался с хозяином квартиры в Ванкувере и сказал, что дальше проживать там не сможет. Увы, по контракту залог невозможно было вернуть, потому что он выехал до истечения срока аренды, но арендодатель хотя бы пустил его друзей-коллег в квартиру, и те собрали его оставшиеся вещи, переправив их за океан самолётом. И тогда в первый и последний раз Сяо Чжань позволил себе позвонить Эрику без предупреждения. - Ты не вернёшься? - спросил тот после приветствия и беглого рассказа Чжаня о своих делах. - Думаю, что нет, - ответил парень с тяжёлым камнем на сердце. - Не скоро. - Мне жаль, - ответил Эрик. - Жаль, что у тебя сложились такие обстоятельства. - Да, - откликнулся Сяо Чжань. - Мне тоже. - Я могу чем-то помочь? Всё, что ему могло помочь - это чудо божье, или неограниченный запас денег. Чтобы не нужно было работать до потери пульса и переживать за завтрашний день и шестерых старших родственников, которые были как дети. Но попросить денег он не мог. Никогда не просил. И, признаться, в ту минуту Сяо Чжань даже пожалел об этом. - Только если в Чунцине у тебя нет знакомых первоклассных неврологов, готовых помочь маме за "спасибо", - ответил он. - Увы, - послышалось в динамике. - Таких знакомств у меня нет. - Всё равно спасибо тебе, - Чжань горько улыбнулся. - Спасибо, что помог с ВУЗом, поддерживал и подсказывал насчёт бизнеса... Это то, что меня сейчас кормит, и я очень благодарен тебе. - Мы прощаемся? Грудь почему-то сжало. Он не ожидал, что разговор с Эриком окажется таким эмоциональным для него. - Думаю, да, - ответил он. - Я не представляю, как... как можно поддерживать отношения на расстоянии. На таком расстоянии. - Мне жаль, - повторил его, теперь уже бывший, партнёр. - Я полюбил тебя. Чжаню стало больно, и он зажмурился. Выдавил из себя: - Зачем ты сейчас говоришь это? Почему только сейчас? - Потому что это уже ничего не изменит, - ответил тот. - Прости меня, я такой трус. Горечь из сердца распространилась по всему телу, сковало грудь, Сяо Чжань весь сжался, переживая позыв разрыдаться, выдохнул: - Прощай, Эрик, - и сбросил звонок. Неожиданно из Лояна приехала тётя Ван: проведать в реабилитационном центре подругу и позаботиться о "её мальчиках". За годы, что они не виделись, тётя Ван немного пополнела и поседела. - Твой отец сообщил мне не сразу, только после того, как я Сяо Мэй весь телефон оборвала! - жаловалась женщина, обнимая Сяо Чжаня при встрече. - А так приехала бы сразу. - Спасибо, что проделали такой путь, - ответил он, испытывая некоторую неловкость. - Ван Ибо не с вами? -Я не стала ему ничего говорить, - мотнула головой та, - он сейчас на летних каникулах в спортивном лагере. Им даже телефоны выдают раз в день на пятнадцать минут. Пусть отдыхает, он давно просился. И ты не говори ему, пожалуйста. Расскажешь всё, когда он вернётся. - Хорошо, - ответил парень. - Вы больше не против, чтобы Ибо занимался спортом? А чем он увлёкся? - Ой, у них там всё: скейтбординг, сёрфинг, скалолазание... Его медицинские показатели в последние годы стабильно хорошие, и мы решили рискнуть... Она пустилась в рассказ о своём сыне, а Сяо Чжань слушал её, по-правде говоря, вполуха и был рад, что Ибо ничего не знал: у него не было бы время на диди, он не мог думать ни о чём, кроме работы и проблем своей семьи. И, как говорится, "одна волна ещё не улеглась, как уже поднимается следующая"(1). Из Лояна позвонила бабушка и сообщила, что дедушка умер. В Лоян он поехал вместе с тётей Ван и, если бы не её поддержка, он не знал бы, что и делать. Маме решено было ничего не говорить, он очень боялся, что от услышанной новости у неё случится второй инсульт. Он также очень боялся за состояние бабушки, но та держалась стойко - встретила его очень спокойно, брала за руки, сжимала и постоянно говорила ему: - Лао Бо был готов к этому, он ушёл достойно. Он давно был готов, ты только не переживай, Зан-Зан, дедушка не страдал, он был готов. Она, конечно, сильно удивилась, что дочь не приехала на похороны собственного отца, пришлось сказать, что мама почувствовала себя плохо из-за новости, и её не пустили в самолёт. Всё это враньё во благо камнями висело у Сяо Чжаня на душе, он разрывался от собственных эмоций, которые даже не мог высказать. Он мог только плакаться тёте Ван, которая знала всю правду, и которая очень поддерживала его морально и помогла с похоронами. Похороны, бумажная волокита, хождение по инстанциям... Он не заметил, как пролетела неделя в каком-то эмоциональном тумане. Бабушка держалась молодцом и не раскисала, чем, конечно, очень помогала ему. Он не знал, что бы делал, если бы она плакала ночи напролёт. Бабуля затеяла генеральную уборку дома, разобрала старые дедушкины вещи, что-то отдала ему и отцу, что-то выбросила, что-то припрятала в кладовой. Она постоянно что-то поручала Чжаню, тот вообще не сидел на месте и, наверное, поэтому не мог упиться своим горем и жалостью к себе. У него постоянно были заняты руки, а бабушка обеспечивала его работой. Они даже затеяли лёгкий ремонт, а в конце второй недели та посадила его напротив себя и заявила: - Зан-Зан, я всё придумала: я отправлюсь в дом престарелых. А ты будешь сдавать этот дом, часть отдавать за меня, а со второй частью делай, что хочешь. Пусть она пойдёт на лечение Сяо Мэй. Сяо Чжань оторопел от такого заявления, а бабушка внимательно посмотрела на него и уточнила: - Моя дочь ведь серьёзно больна, верно? Что с ней произошло? Сяо Чжань не выдержал и рассказал бабушке всю правду. Он просто не мог больше всё хранить в себе. Бабушка стоически выдержала новости, сказала: - Хорошо, не рассказывай ей пока про дедушку, пусть поправляется. Ты правильно сделал, Зан-Зан, что обеспечил ей наилучший уход. Твой отец бы палец о палец не ударил. Тогда тем более тебе нужны будут деньги. - Бабушка, но зачем тебе идти в дом престарелых, когда у тебя есть своё жильё? - слабо возразил парень, хотя подсознательно понимал, что своим решением бабушка его просто спасала. - Ты будешь свободен от тягот забот обо мне, Зан-Зан, я буду под присмотром специалистов, среди людей - мне так самой будет веселее и спокойнее. Раньше я не могла этого сделать из-за Лао Бо, он хотел умереть у себя дома, но теперь я сниму с твоих плеч хотя бы часть груза. Не переживай обо мне, просто приезжай меня навестить хотя бы раз в год. - Я буду приезжать чаще, ба! - горячо пообещал он. - Не надо, - махнула та рукой, - лучше чаще приходи к моей дочери. Мама любит тебя, как никто. Сяо Чжань помог бабушке перебраться в частный дом престарелых, который оказался довольно симпатичным учреждением, потом обратился к риелтору и заключил с ним договор о сдаче жилья. Когда он вернулся в Чунцин, то осознал, что с момента его прилёта в Китай прошёл уже месяц. Весь этот месяц он вообще не работал и провалил бы все дедлайны, если бы не его удалённая команда, которая тащила на себе все проекты. Если бы он работал не сам на себя, а на компанию - его бы попросту давно уволили. Сяо Чжань ощущал пустоту внутри себя. Словно всю его жизнь разрушили бульдозерами и сравняли катком. Он что-то строил двадцать два года, а теперь ему как будто нужно было начинать заново. Жизнь круто перевернулась всего за месяц с небольшим, и он понял, что нужно было теперь как-то приспосабливаться к новым обстоятельствам и начинать жить заново. После его возвращения в Чунцин ему написал Ван Ибо: "Я только что вернулся из спортивного лагеря и узнал, что с тобой произошло. Как ты?" "Пока не понятно, - ответил Сяо Чжань. - Держусь". "Я разозлился, что мама решила ничего мне не говорить. Я бы уехал из лагеря и был рядом". Поддержка этого ребёнка тронула Чжаня, он бледно улыбнулся, но ответил ему: "Хорошо, что мама Ван ничего тебе не сказала. Ты хотя бы смог отдохнуть по-полной. Это дела взрослых, мелкий, мы сами разберёмся со всеми проблемами, тебя это не должно касаться". Действительно, на его век ещё хватит своих страданий. Ибо также являлся единственным ребёнком на двоих родителей и четверых стариков, как и многие в Китае. "Я тоже взрослый, - упрямо ответил тот. - И я хочу, чтобы ты знал, что на меня тоже можно опереться. Если что-то нужно будет сделать в Лояне для бабушки Сяо, или по каким-то другим делам - обещай, что обратишься?" Сяо Чжань почувствовал, как прилив нежности против воли растягивает уголки его губ. Даже после всего, что выпало на его долю всего за месяц, он мог ещё улыбаться. "Хорошо, диди, обещаю".