ШЕСТЬ

Когда Сяо Чжань вернулся в Чунцин после похорон дедушки, его жизнь превратилась в один большой День Сурка: он с головой ушел в проекты, брал как можно больше заказов, чтобы заработать, навещал маму в реабилитационном центре, созванивался с бабушкой, постоянно заходил к чунцинским бабушке и дедушке, и не заметил, как ему исполнилось двадцать три года. Самым тяжёлым моментом оказался временной разрыв с Канадой в пятнадцать часов. Сяо Чжань, по сути, жил в ночное время, чтобы поддерживать связь с заказчиками и своей командой из Ванкувера, оперативно принимать правки и проводить созвоны по видеосвязи. Когда в Канаде начинался рабочий день, в Чунцине уже была полночь. Хватило его на три месяца, после чего он сдался. Стало совершенно очевидно, что ему нужно искать работу в Китае. Ребята отпустили его с большой неохотой и жалостью, но и пониманием. Наработанных клиентов в Китае, с которыми Чжань смог бы взаимодействовать, не было, однако ему посчастливилось получить наводку на агентство «Ваджива Интертеймент» через одного из их постоянных клиентов. «Ваджива» были медиа-агенством, местом, где всегда требовались дополнительные руки. Он встретился с арт-директором, они наскоро провели неплохое собеседование, и Чжаня приняли на испытательный срок. Дали приличный оклад, интересные проекты. Работы было много, но для Сяо Чжаня это не было минусом. Минусом для него оказалось то, что в агентстве не любили удалёнщиков. Ему удалось договориться на гибридный график работы, но как минимум три раза в неделю он должен был появляться в офисе, где за ним в опен-спейсе была закреплена отдельная клетушка с неудобным креслом. Однако, после всех перепетий своей жизни, Сяо Чжань был благодарен судьбе и за это, и с рвением принялся за новую работу. Коллектив оказался неплохим, женщины как всегда с энтузиазмом приняли новичка-красавчика. У него появилось сразу две подруги – HR компании и дочка начальника, которая работала в компании отца проджект-менеджером. Он ходил со своей женской свитой на обеды, брал им кофе утром по дороге из метро, уделял время местным сплетням, стоя у кулера или принтера – и всячески пользовался их благосклонностью. Так Чжань прошёл испытательный срок и понял, что его финансовое состояние стабилизировалось. Бабушка в Лояне чувствовала себя хорошо, научилась записывать ему голосовые сообщения по телефону и каждый день рассказывала о своём здоровье; квартира в Лояне была сдана хорошим людям, отец тоже работал, помогал; мама проходила реабилитацию, и её состояние оценивалось как стабильное. В общем, всё как будто бы выровнялось и пошло по рельсам. Сяо Чжань, хоть и работал с утра до вечера, но начал просыпаться по утрам с надеждой на светлое будущее, что очень его поддерживало. После того, как он успешно прошёл испытательный срок, и с ним переподписали трудовой договор на бессрочный, его подруга На Цзя, которая работала HR-ом, заметила как-то раз, стоя у кулера с ним за компанию: - Кажется, Бахуа неровно к тебе дышит. Бахуа была как раз той самой дочкой начальника и его второй подругой в компании. Сяо Чжань вскинул одну бровь и посмотрел через рольставни в опен-спейс, где за отдельным столом Бахуа как раз с кем-то общалась по телефону. Не то что бы Сяо Чжань впервые слышал что-то такое от женщин в свою сторону. Всякий раз ему было приятно получать подобное признание, но это не рождало в нём фейерверк восторга и ответные чувства. - Оу… - он слегка улыбнулся и спросил, заглянув На Цзе в глаза: - Это она попросила тебя поговорить со мной? - Конечно нет, дурачок, - женщина шлёпнула его по руке, но придвинулась ближе и зашептала: - Но тут и слепой бы понял, что ты ей нравишься. Она строит тебе глазки и постоянно хихикает на каждое твоё слово – а так будет вести себя только влюблённая женщина. А ты как слепой чурбан, ничего не замечаешь вокруг себя. Сяо Чжань поправил очки на носу, зашептал в ответ: - Пока Бахуа ничего не сказала прямо тебе или мне, всё это – только плод твоего воображения, На-дзе (1) - Ты прав, но вот увидишь – при первой же возможности она тебе признается, - не сдавалась та. - Ты хочешь, чтобы я подошёл к ней и заговорил об этом первым? - Почему нет? Облегчи девочке жизнь! Она, кажется, никогда ни с кем не встречалась. Сяо Чжань скептически отнёсся к этому предложению и, кажется, старшая коллега всё поняла по его лицу: - Ну что ты такой недовольный? Разбитое сердце? Неудачные отношения? Бахуа – не твой типаж? Ты гей? Что? На последнем предположении Чжань слегка дёрнулся, но сумел себя сдержать и сохранить лицо, сказав старшей внушительно: - Она мало того, что не признавалась мне, так ещё и дочка начальника. Как я буду выглядеть в глазах коллектива, когда начну подкатывать к дочке начальника? А если это всё – плод твоего воображения? Тогда я потеряю Бахуа как друга, а я слишком дорожу вами обеими. Он улыбнулся На Цзе одной из самых обаятельных своих улыбок, и той пришлось уступить под натиском его аргументов. Казалось, дело забылось. Бахуа так и не призналась ему, и Сяо Чжань довольно скоро позабыл об этом разговоре. Ему исполнилось двадцать четыре года, дела как-то шли сами-собой, наступил Новый год и, на корпоративе перед Праздником Весны, начальник объявил им, что после праздников к ним выйдут новые сотрудники, так что в опен-спейсе придётся потесниться. Столы заранее переставили, втиснув ещё два, и напротив него поставили пустой стол, а рядом посадили Бахуа. Это не показалось Чжаню совпадением. На Цзя смотрела на него взглядом «я же тебе говорила!» с другого конца опен-спейса, но Чжань делал вид, словно не замечает этого. Потому что он был не сильно заинтересован в Бахуа, как, впрочем, и во всех остальных женщинах вокруг себя. Но, конечно, себе он в этом не признавался. Себе он говорил, что они с Бахуа из разных сословий, что он ей не пара, что у него слишком тяжёлая жизнь для того, чтобы втягивать в свои проблемы ещё и партнёра, поэтому отношения с кем-либо откладываются на неопределённый период, благо, по меркам современного общества он считался ещё юным молодым человеком и с женитьбой на него пока никто не давил. Сама Бахуа действительно строила ему глазки и заговаривала с ним по любому, даже самому незначительному поводу, а Сяо Чжань старательно изображал из себя дурачка, не понимающего невербальные сигналы, и вежливо улыбался. Их начальник, отец Бахуа, директор Хань, благо, сидел в отдельном кабинете, но перегородки у него были стеклянные, и порой Чжань на себе ловил его недобрый подозрительный взгляд, особенно когда тот о чём-то смеялся и переговаривался с его дочерью. Наступили зимние праздники. Его маму отпустили на выходные из реабилитационного центра, поэтому решено было привезти из Лояна бабушку, чтобы они наконец-то увиделись. «А мы с тобой сможем увидеться?» - спросил Ван Ибо, когда Сяо Чжань в переписке рассказал ему о своих планах. «Боюсь, что нет», - ответил тот. – «Я специально так подгадал, что из аэропорта еду сразу в дом престарелых, забираю бабушку – мы садимся на такси и обратно в аэропорт». Ван Ибо, конечно, расстроился: «А когда ты приедешь настолько, чтобы мы могли увидеться? Может, я помогу тебе с бабушкой?» Сяо Чжань улыбнулся: ему была приятна пылкая привязанность мелкого, которая не ослабевала годами. Такое могли себе позволить только люди с горячим сердцем. «Я собираюсь приехать в отпуск на майские праздники. Обещаю, мы обязательно увидимся, возможно, и не один раз». «Если твоя квартира всё ещё будет сдана, ты сможешь остановиться у нас! Тогда мы точно постоянно будем видеться!» Зимние праздники прошли быстро и в какой-то суете и беготне. Бегал и суетился в основном Сяо Чжань: с бабушкой, с мамой. Им удалось с отцом даже организовать один вечер, где собралась вся семья: бабушка и дедушка Сяо, мамина бабушка, сама мама и отец. Чжань дарил старикам конверты. Они тоже ему дарили, но он уже не принимал. Потом такая же суета с возвращением бабушки в Лоян, а мамы – в реабилитационный центр, и вот праздники прошли. Конечно, он ни черта не отдохнул, чувствовал себя ещё более вымотанным, чем в обычные дни, и просто гадал, когда же его нервная система сдаст. И первый звоночек, начало конца, Сяо Чжань почувствовал, когда все они вернулись на работу. В первый же день поле праздников директор Хань представил им трёх новых сотрудников – двух дизайнеров-стажёров и менеджера по продажам по имени… Ван Талу. Сяо Чжань узнал его мгновенно по орлиному профилю, хоть они не виделись с младшей школы и очень сильно изменились. Но характерный нос, форма губ, красивый разрез глаз – всё у Талу осталось прежним, хотя тот, конечно, подрос, раздался в плечах, поменял стрижку и одевался теперь не по-спортивному, а в кажуал. Сяо Чжань почувствовал, как у него задёргался глаз. Сам Талу его не узнал. Только когда На Цзя начала представлять новичкам каждого поимённо, тот задержал на Сяо Чжане взгляд, но то ли не вспомнил, то ли сделал вид, что не вспомнил. Сяо Чжань также не спешил вступать с ним в контакт, хотя, как на зло, Талу посадили прямо напротив него. Ему сделалось неспокойно: такое совпадение могло принести Чжаню только беспокойство и дискомфорт. В этом чудилась рука Судьбы, и Чжань мог только гадать, зачем жизнь снова свела их. Может, ему суждено было «закрыть гештальт» с Ван Талу? Но что именно? Поговорить, потому что тогда они не успели этого сделать? Сяо Чжань быстро решил для себя, что не будет отрицать их знакомство, если тот первый спросит; что поговорит, будет откровенным, извинится за нелепый инцидент детства, закроет перед этим человеком свой моральный долг и попытается стать ему просто коллегой, построить нейтральные, может быть, товарищеские отношения, но не больше. Ван Талу постоянно бросал на него через стол взгляды, но молчал. Это нервивало Сяо Чжаня, он ёрзал на стуле и пытался сделать вид, что увлечённо работает. Так прошла первая половина дня до обеда. На обед На Цзя позвала всех новеньких с собой, это входило в её обязанности HR и в план адаптации новичков, поэтому Чжаню удалось спокойно поесть на кухне свою еду из контейнеров в одиночестве. Вторая половина дня прошла так же в деланном молчании. Сяо Чжань глупо прятался за своими двумя мониторами и старался не отсвечивать. В конце дня он попытался как-то избежать встречи у гардеробной, решил выскочить с работы пораньше, но Ван Талу нагнал его, перегородил путь и всё-таки заговорил первым: - Привет. Чжань-лаоши, верно? Извини, не могу не спросить у тебя… ты никогда не жил в Лояне? Сяо Чжань выдохнул. Отпираться было бессмысленно. Он посмотрела Ван Талу прямо в глаза и ответил: - Да, Лу-гэ, это я. Тот Сяо Чжань, с которым ты вместе ходил на секцию по футболу. Лицо у Ван Талу несколько раз переменилось: от вежливо-вопросительного стало изумлённым, потом немного растерянным. - Вау, - сказал он. – Вот это поворот судьбы. Сяо Чжань криво улыбнулся, словно в этом была какая-то его вина: - Да. Давай как-нибудь поболтаем в другой раз. Я очень спешу. - Да, конечно! – Талу посторонился, пропуская его, и Сяо Чжань попросту сбежал. В тот момент он был ещё не готов заводить с бывшим знакомым долгие пространные разговоры про прошедшие годы. «Боги, всё это происходило, когда я был в младшей школе! – думал Сяо Чжань по дороге домой. – Столько воды утекло, мы стали совершенно другими людьми. И что там были за чувства? Детский интерес, ничего серьёзного. И почему меня так триггерит эта ситуация – тоже непонятно». Но на следующий день он попросил себе два удалённых дня, ссылаясь на то, что не очень хорошо себя чувствует. Если нервозность можно было назвать плохим самочувствием, то, безусловно, он не врал. И Чжань не хотел признаваться себе, что просто избегал Ван Талу и не хотел с ним взаимодействовать. Как жаль, что компания была не настолько большая, чтобы отдел маркетинга и отдел продаж сидели в разных помещениях. Тогда риск столкнуться сводился бы только к обеду в общей столовой, общим зонам у кулера и принтера, и они могли бы не встречаться неделями. Но в опен-спейсе все сидели на головах друг у друга вперемешку, а Талу - вообще напротив него за столом, впритык стоящим к его столу. Они, наверное, могли бы столкнуться ногами, если бы вытянули их. Что за насмешка судьбы… Когда Сяо Чжань в четверг появился на работе, ничего не изменилось. Хань Бахуа по-прежнему сидела справа от него и радостно щебетала с ним по любым темам, а Ван Талу сидел напротив, только теперь пытался с ним коммуницировать, а Сяо Чжань не знал, куда ему от них двоих деться. Ещё до обеда у кофемашины его поймала На Цзя и схватила за рукав: - Чжань-ди, сходишь сегодня с новеньким пообедать вместе в рамках адаптации? В груди у Чжаня заныло. - Ты про кого именно? – спросил он в призрачной надежде, что та говорит про одного из стажёров. - Конечно про менеджера Ван, нашего новенького продажника, - убила его надежду та. – Вы сидите напротив друг друга, логично, если вы подружитесь. Дружеские связи очень важны для новичков, шансы на то, что новенький закрепится в компании и пройдёт испытательный срок существенно повышаются. - Почему именно я? - слабо возразил тот. – Может, мне не нужны новые друзья? Мне достаточно вас с Бахуа. - Я что, часто тебя о чём-то прошу? – её глаза сузились до двух щёлочек, а голос мгновенно налился металлом. Сяо Чжань боялся, когда женщины так делали. Так делала его мать в детстве, и это означало, что Чжаню грозит взбучка. – Ты вообще в курсе, что партнёрство – одна из наших корпоративных компетенций и ценностей нашей компании? Трудно пообедать вместе с коллегой пару раз в неделю? - Я думал, это твоя обязанность! – пытался слабо отбиваться Сяо Чжань. - Я должна обедать с новенькими только в первый день, - возразила та. – Или я возьму новичков в наш кружок на постоянной основе, что выбираешь? - Ты не оставляешь мне выбора, - проворчал тот. – Один раз в неделю и только менеджера Ван. Буду с ним обедать по четвергам. А с мальцами ко мне даже не обращайся, я не нянька. - Спасибо, дизайнер Сяо, я знала, что на тебя можно положиться! – просияла та. - Менеджер Ван, ты… гм, - слова почему-то застревали в горле. Ван Талу смотрел на него через стол, а Сяо Чжань всё никак не мог сказать. – Ты… решил, куда сегодня пойдёшь обедать? - Оу, э-э… нет, - тот улыбнулся. – А ты? - У меня с собой, но… - Чжань помялся. – Если ты купишь себе готовый обед в автомате, то мы можем поесть вместе. - Здорово, - сказал тот. – Во сколько ты пойдёшь? - Я обычно ем с часу до двух. - Тогда решено? – Ван Талу выражал сплошной энтузиазм. - Решено. - Здорово, ребята, а можно с вами? – встряла в разговор Бахуа. Сяо Чжань даже обрадовался, что та проявила инициативу, тогда не придётся есть с Ван Талу наедине, но девушку окликнула На Цзя, которая словно ассасин затаилась где-то рядом и вынырнула у их столов из ниоткуда: - Хань-мей-мей, можно тебя на пару слов? Та ушла за HR-ом, а вернулась одна понурой и нехотя сказала им: - Сегодня ешьте без меня. На-дзе… попросила меня составить ей компанию. «Она наверняка приструнила Бахуа, чтобы та не лезла и «парни смогли подружиться»», - с досадой подумал Сяо Чжань. Обычно в тот час, когда Чжань уходил на обед, обедало ещё полэтажа, и в столовой было не протолкнуться. Но в этот день в общем помещении было малолюдно, словно все сговорились. Потом он вспомнил, что в ресторанчике напротив их бизнес-центра по четвергам была акция 1+1 с баньбао, и, вероятно, все пошли туда за халявными булочками. Сяо Чжань вздохнул и рассказал Ван Талу про булочки, с этого они начали их немного неловкий диалог. Разговор их постоянно прерывался. Сяо Чжань почему-то избегал смотреть ему в глаза, делал вид, что увлечённо ест. Но и молчать было как-то глупо и невежливо. Впрочем, Лу-гэ решил проявить инициативу в разговоре: - Как ты оказался в Чунцине? Последнее, что я помню о тебе… - Ван Талу замялся и аккуратно выговорил: - что ты ушёл из секции и закончил младшую школу, а вот что было потом – ничего не знаю. Сяо Чжань не хотел вдаваться в подробности о своей жизни, поэтому коротко сказал: - Мне надо было выбрать среднюю школу, и родители определили меня в Чунцинскую, по прописке у бабушки с дедушкой, с уклоном в художку. Так я и пошёл, выучился здесь в старшей школе, поступил в университет, работаю теперь дизайнером. А ты как оказался в Чунцине? Последнее, что я о тебе знаю – это то, что ты уехал в Шанхай и решил всерьёз заниматься футболом. Не ожидал тебя увидеть в Чунцине в должности менеджера по продажам. Ван Талу улыбнулся так, как улыбался в детстве – одним уголком губ, немного надменно и в то же время обаятельно, и у Сяо Чжаня вдруг в душе всё сжалось от этого. - Да, я и занимался очень серьёзно, хотел стать футболистом, меня даже взяли в юниорскую сборную. Но в старшей школе я получил серьёзную травму, так что дальше заниматься футболом не смог, так и осталось на уровне увлечений. Нужно было срочно что-то придумывать, куда-то деваться… Еле-еле сдал гаокао, но поступить уже никуда не смог, не проходил по баллам. Пришлось идти работать, куда брали: много работал руками – грузчиком, официантом… Потом устроился в колл-центр, понял, что получается продавать и занялся этим вплотную. В этой сфере образование не так важно, как навыки. У тебя либо получается, либо нет. Мне говорят, у меня чуйка хорошая, вот я и пользуюсь. Пока получается. А в Чунцине я оказался, потому что нашёл здесь работу повыгоднее. Для меня это место – шаг вперёд. Сяо Чжань слушал его и кивал, поражаясь тому, что и Ван Талу выпала в жизни не самая завидная участь, он, наверное, тоже успел и страху натерпеться, тоже испытывал давление, тоже работал до потери сил, чтобы куда-то выкарабкаться. Но больше всего Сяо Чжаня подкупило то, что Лу-гэ говорил просто и открыто, словно они не переставали быть друзьями, словно и не было двенадцати лет разлуки. Это немного расслабило его самого. Поэтому в конце обеда он предложил добровольно: - Хочешь, будем обедать вместе по четвергам? По понедельникам не всегда получается, слишком напряжённый день, по вторникам и средам я, как правило, на удалёнке, а вот по четвергам, как сегодня, вполне могу… - Спасибо, что предложил, - благодарно ответил тот. – Я не против. И так они начали понемногу общаться, не только во время обедов по четвергам, но и во время работы. Обсуждали вместе коллег, задачи, передавали сплетни и вместе над чем-то смеялись. Сяо Чжань вспомнил, почему ему когда-то нравился Ван Талу: в детстве он казался мальчику крутым, независимым, неформальным лидером, сильным и ярким. Таким тот и остался. Постепенно Ван Талу заслужил симпатию всех остальных членов коллектива, тем более он тоже был хорош собой, женщины, не стесняясь, перешептывались о нём даже при Сяо Чжане, сравнивая их: - Оба красавца, но такие разные по красоте. Сяо-лаоши как принц из благородной семьи, чистый нефрит, а Ван-лаоши – как стихия земли и природы, такой обаятельный, он производит впечатление надёжного парня! Сяо Чжаню больше всего нравилось наблюдать, как Ван Талу что-то продаёт по телефону – их услуги, или личную встречу с клиентом. Тогда он откидывался в кресле, вытягивал ноги, всегда что-то вертел в руках. Его голос становился бархатным, завлекающим, он всегда говорил с улыбкой, много смеялся, излучал очень живую энергию. Сяо Чжань отвлекался от работы, любовался им и невольно улыбался, а потом пытался вспомнить, что ему надо делать. На Цзя очень радовалась, что менеджер Ван и Сяо Чжань сдружились. Чжань в конце концов признал, что тоже рад. Оказывается, ему не хватало друга-мужчины где-то рядом в своей жизни. В Канаде это был Эрик и одногруппники, а в Чунцине почти никого не осталось со школьных лет, но теперь судьба вернула в его жизнь Ван Талу. Единственное, что по-прежнему висело между ними – это тот инцидент с поцелуем. Конечно Сяо Чжань знал, что Ван Талу прекрасно помнит тот случай, ведь это послужило причиной тому, что они больше не виделись и не общались на протяжении двенадцати лет. Но оба негласно избегали этой темы. Однако Чжань чувствовал, что рано или поздно с Лу-гэ придётся поговорить об этом. Он сам хотел этого искупительного разговора, он был уверен, что ему станет легче после него. Но как подступиться к этой теме не знал. Поводом стал день рождения директора Хань в начале апреля. Директор Хань пригласил весь Чунцинский филиал в караоке, и они отправились всем офисом пить и петь в пятницу после работы. Сяо Чжань хорошо пел и, к несчастью, многие коллеги об это знали. Ему чуть ли не самому первому всучили микрофон в руки, когда они обустроились, и он спел «Попутчики», а потом сразу «Musik All Night», потому что после первой песни все хлопали и просили ещё. Потом он уже хотел было улизнуть, но Бахуа пригласила его на танец, и он с ней потанцевал, после чего его наконец-то отпустили, и Чжань сбежал в курилку «подышать свежим воздухом». Его наручные часы говорили, что с начала вечеринки едва минуло сорок минут, а это означало, что по крайней мере ещё час ему предстояло мучиться на этом празднике жизни. - У вас всегда такое веселье? – спросил Ван Талу за его спиной. Сяо Чжань обернулся и улыбнулся ему. - Я сам работаю здесь меньше года, - пожал плечами тот. – Говорят, надо ещё отмучиться на корпоративе перед майскими – и потом затишье в этом плане до конца года. - Корпоратив по случаю майских? - День рождения компании. - А! – Талу достал из кармана пачку сигарет и зажигалку: - Куришь? - Не часто, - Чжань мотнул головой, поколебался, потом всё-таки взял одну сигарету. - А я начал после травмы, - Ван Талу прикурил и поднёс Чжаню зажигалку, проследил за тем, как тот прикуривает. – Живу в иллюзии, что это успокаивает. - Мы все в той или иной степени живём в иллюзиях, - заметил Чжань и затянулся не без удовольствия. - О, да… - Талу помолчал, смакуя сигарету, заметил вдруг: - Я рад, что повстречал здесь тебя. Хорошее стечение обстоятельств. И Чжань вдруг подумал: «Вот сейчас. Сейчас идеальный момент, чтобы извиниться и поставить точку в том инциденте». Пока они были в курилке одни. - Я, кстати, давно хотел перед тобой извиниться, - начал Чжань, подчиняясь порыву, пока решимость не испарилась. - За что? – Талу сделал вид, словно не понимает, о чём Сяо Чжань говорит. - За тот инцидент… в раздевалке, - ответил Чжань и увидел, как Талу сводит брови почти отрепетированным движением и говорит: - А, это! – наверное, он тоже готовился к этому разговору и всеми силами старался сохранить непринуждённость. – Вспомнил тоже… - Мы тогда больше не виделись, потому что я ушёл из секции, но я до сих пор помню тот инцидент и всегда хотел с тобой поговорить. - Да, я.. – Ван Талу тоже было некомфортно. Наверное, если бы не сигарета, он бы не знал, куда деть свои руки. - Я тогда повёл себя как глупый импульсивный ребёнок, я не понимал, какие могут быть последствия и, кажется, испортил неплохое общение, которое тогда у нас с тобой было, - слова давались Чжаню удивительно легко, он чувствовал себя уверенно и даже слегка улыбался. – Если у тебя были из-за меня неприятности, то прости пожалуйста, я не хотел. - Всё в порядке, - мотнул головой тот и выдохнул последнюю порцию дыма, затирая бычок о вертикальную хромированную пепельницу. – У меня не было проблем. Тренер никогда после не поднимал ту тему и никто больше не узнал, а я молчал. Наоборот, я думал, что это у тебя были из-за меня проблемы, поэтому ты вынужден был уйти. Я винил себя за это. Поэтому ты тоже меня прости. Талу наконец-то поднял на него глаза и посмотрел прямо, а Сяо Чжань улыбнулся тепло: - Если у меня и были проблемы – то только из-за меня самого, ты совершенно ни в чём не виноват. Но я рад, что мы наконец-то поговорили и всё выяснили. Наверное, для этого нас и свела судьба вновь. Во всяком случае, я чувствую небольшое облегчение. - И я тоже, - ответил Лу-гэ и первым протянул ему руку, а Чжань пожал её, и обратно в зал они вернулись в прекрасном расположении духа, что способствовало общему веселью. Они продолжили общаться, и общение их было чем дальше, тем лучше. Часто Сяо Чжань ловил себя на том, что хихикает над любой шуткой Ван Талу, что искренне радуется, если у того что-то получается, что расстраивается, если тот на весь день уезжает на встречи. В какой-то момент он даже внутренне притормозил и спросил у себя: «Я что, снова в него влюбляюсь? Он что, нравится мне как и раньше?» Но, конечно, предыдущий горький опыт не мог на него не повлиять, и он точно решил, что ни за что на свете больше не проявит с Ван Талу инициативу. Совершенно очевидно, что тому в предыдущий раз не понравилось. Они останутся друзьями. Есть вещи, которые не должны происходить. Но инициатива неожиданно пришла от самого Ван Талу. Вернее, как… Сяо Чжань начал замечать, что тот… касается его. Постоянно хлопает по плечу, или разминает его быстрым сжатием ладони; тыкается в его коленки своими под столом во время обеда и не отводит их в сторону; захватывает его пальцы, если Чжань что-то ему передаёт. Сяо Чжань сначала не обращал на это внимание, потом обратил, но… не поверил, не смел поверить, не мог обмануть себя и решить, что это сигналы. А вдруг нет? Ошибиться было бы ужасно больно. А Ван Талу постоянно хвалил Чжаня, заглядывал ему через плечо, когда тот рисовал: дышал в шею и восхищался обычными рабочими набросками; а когда их взгляды пересекались – постоянно улыбался. Сердце у Чжаня ёкало, но он держался. Он больше не хотел делать первый шаг, запретил себе это. Если он правильно считывал невербальные сигналы, которые Ван Талу ему посылал, то неплохо было бы тому самому сказать об это вслух. Прямо, а не намёками. Ну или сделать что-нибудь. Но Талу никаких подобных разговоров не заводил, и Сяо Чжань тоже молчал. Однако, обоюдное молчание продлилось не долго. Всего через пару недель после дня рождения начальника и того разговора в курилке, во время очередного обеда в четверг, Талу вдруг спросил: - Ну а что, Чжань-ди, есть у тебя девушка? Сяо Чжаню часто задавали подобный вопрос, но больше женщины, интересуясь для себя. Он слегка насторожился, но ни о чём таком не подумал: - Нет. А что? Кто-то уже просит у тебя мой номер телефона? Ван Талу широко улыбнулся, подначил: - Любая незамужняя девушка из нашей компании будет рада его получить, но я так… просто интересуюсь. Чжань хмыкнул, сразу вернул вопрос: - А как у Лу-гэ с этим? Я слышал много шепотков и на твой счёт. - Я как одинокий волк, - развёл тот руками. – Почему Чжань-диди один? Такая красота пропадает. Нежная чистая кожа, высокие скулы, такой красивый разрез глаз… Сяо Чжань пнул его под столом и вторил с приторной улыбкой: - А почему Лу-гэ один? Такой орлиный профиль, такая харизма и обаяние… - У меня ещё и обворожительная улыбка! – не смутился тот. - Да, ещё и улыбка, - Сяо Чжань еле сдерживал смех. – Так что же? - Не зна-аю, - протянул тот, быстрым движением отправляя палочками в рот кусочек омлета. – В средней школе меня поцеловал один мальчик и навсегда унёс моё сердце с собой. Сяо Чжань перестал улыбаться. Он внимательно смотрел на Талу, а тот не сдавался, смотрел ему прямо в глаза и улыбался. Наконец, Сяо Чжань сглотнул, выпил фреш, который купил на обеде, и оглянулся по сторонам: они сидели в новом месте и рядом никого из компании вроде бы не было. - Это не смешно, - выдавил из себя Чжань. - А я не смеюсь, - ответил Ван Талу и тоже стал серьёзным. – Ладно, пусть ты и не стал главным катализатором… гм, моего осознания, но ты стал первым, кто… из-за кого я задумался о себе. Сяо Чжань был в шоке. Он не знал, как ему реагировать на подобные откровения. Понизив голос на два тона, он уточнил: - Это… каминг-аут? Уголок рта гэгэ растянулся в сторону: - Давай будем считать, что да. Сяо Чжаня бросило в пот от нервов. - И чего ты от меня хочешь? – спросил он резковато. – Чтобы я тоже тебе признался, мы обнялись и поплакали? Ван Талу задержал на нём взгляд, а потом выдохнул, как будто даже разочарованно, откинулся на спинку стула: - Просто хотел, чтобы ты знал… это про меня. Хотел быть откровеннее. Я думал, учитывая наше прошлое, что ты поймёшь. Извини, если я ошибся, и тебя это напрягает. Чжань сразу же почувствовал укол совести. Чёрт… Ван Талу открылся перед ним, а он отреагировал самым худшим образом, даже хуже, чем сам Талу, когда Чжань его поцеловал. - Извини, - сказал он и потёр переносицу. – Я… просто ты начал этот разговор очень неожиданно и… здесь, я… давай не будет об этом здесь, хорошо? - Ты прав. Без проблем, - быстро ответил тот. И в тот миг Сяо Чжань испугался, что Талу больше не заведёт этого разговора, посчитав, что Чжань его оттолкнул, поэтому добавил: - И, если что, я понимаю, Лу-гэ. Я понимаю. Поговорить об этом как следует им так и не довелось: навалилось работы, Сяо Чжань сдавал проект перед майскими, Ван Талу закрывал план. И вот уже наступил предпраздничный корпоратив, День рождения компании. Всему офису сняли лофт, пригласили даже сотрудников из других филиалов, был богатый стол, музыка, какие-то награждения… К тому моменту Сяо Чжань был уже настолько вымотан работой, что опьянеть не составило никакого труда, ему хватило буквально двух бокалов шампанского. Неожиданно Ван Талу вручили пластиковую статуэтку: «лучший дебют года в продажах». Пока его за плечи обнимал руководитель отдела продаж и хвалил, Лу-гэ смущённо улыбался и явно подавал Сяо Чжаню сигнал «sos» глазами. Когда «молодого продажника, лучшее приобретение компании в этом году» отпустили, Сяо Чжань встретил его смехом: - Прости, я ничем не мог тебе помочь. - Ненавижу быть в центре внимания, - ответил тот, спрятал свою статуэтку между вазой с фруктами и цветами, ослабил галстук и воротник, хлопнул в себя стопку коньяка. – Пойдём покурим? Сяо Чжань не стал ему отказывать. На улице была прекрасная погода, солнце зашло, было уже не жарко, где-то трещали цикады. - Как здесь тихо и хорошо… - протянул Ван Талу, закуривая. - У тебя всё нормально? – спросил Чжань. - Всё, кроме того, что руководитель отдела продаж явно положил на меня глаз, - Сяо Чжань не понял, всерьёз тот, или шутил. – Чуть ли не лапал за жопу, пока гонял свою речь и прижимал меня сбоку. Отвратный тип. Сяо Чжань вспомнил, что ещё раньше кто-то из девушек тоже жаловалась на руководителя отдела продаж, кажется, На Цзя рассказывала об этом. - Думаю, он со всеми так. Твоя исключительная задница здесь ни при чём. - Находишь мою задницу исключительной? – Ван Талу сидел на скамейке уличной курилки, а Чжань стоял рядом, и тот смотрел на него снизу вверх. Чжань чувствовал, что Талу вновь хочет завести тот разговор, но он был не уверен, к чему этот разговор приведёт, поэтому не спешил его начинать. - К чему эта беседа о задницах? - Мне просто любопытно, - ответил Талу. – Мы с тобой так… ничего толком и не обсудили. - А что нам обсуждать? - Например, почему ты поцеловал меня в детстве. - Нашёл, что вспомнить, - в Чжане даже ничего не дрогнуло. – Ты мне нравился, ты был моей первой детской симпатией. Я тогда ещё не мог себя контролировать, не подумал, не сдержался. - А что тебе во мне тогда нравилось? Сяо Чжань посмотрел на него серьёзно: - Хочешь услышать в свой адрес побольше радужных пуков (2)? - Мы же говорим о детстве, - ответил Ван Талу, вставая со своего места. Теперь он был почти вровень с ним. – Я же не спрашиваю, нравится ли тебе что-то во мне сейчас… Они пьяно дышали друг в друга, и у Сяо Чжаня скручивало низ живота желанием из-за долгого воздержания и близости парня, который был ему более чем просто симпатичен. - А тебе… что-нибудь нравится? – спросил Ван Талу и вдруг взял его за руку. – Или я так сильно изменился, что сейчас ты уже не понимаешь, как я вообще мог тебя привлечь? «Я ни за что тебя теперь первым не поцелую», - сказал ему Сяо Чжань мысленно, а вслух выговорил: - Нет, ты совсем не изменился. И Талу всё-таки сделал это. Он притянул Чжаня к себе и коснулся его губами, а Сяо Чжань сразу раскрылся для этого поцелуя, принимая его в себя, отвечая. И конечно, дверь в курилку сразу же открылась. На пороге стоял руководитель отдела продаж. +2 главы в моём Бусти: https://boosty.to/marinalesovskaya/donate