Глава 19
7 марта 2023 г., 22:27
— Арманд сказал, что ты здесь, но я ему не поверил!
Тео ворвался в дальнюю гостиную дома Ноттов, запыхавшийся и чересчур жизнерадостный.
Драко проворчал что-то и поднялся из глубины кресла — к тому моменту он уже выпил два бокала виски. После встречи с Моник и возвращения домой, где его ждала лишь тишина — ни совы, ни записки от Гермионы, — он аппарировал сюда. Ему отчаянно нужны были крепкий напиток и особая манера общения Тео, способная вытащить кого угодно из любой пропасти. Он совсем забыл, что Тео уехал на Харрис развлекаться с драконами.
— Ну разве ты не очаровашка? — Тео направился к тележке с напитками и плеснул себе чего-то. — В чём дело? Я слышал, у тебя с Грейнджер всё идёт как нельзя лучше.
Он поставил бокал на столик рядом с креслом Драко и приподнял бровь.
— Когда ты это слышал?
— В пятницу. Чак сказал, что видел вас — и всё было как на романтической открытке. Или ты, как обычно, уже всё испортил?
Драко бросил на него ледяной взгляд.
— Может, «Чаку» стоит чаще навещать своего брата.
— Что? — Насмешливая ухмылка Тео исчезла.
Драко осушил бокал и уставился в огонь.
— Драко, что случилось? — Тео говорил так искренне, что это даже удивило Драко. Тот пожал плечами и в нескольких словах рассказал о том, что произошло в субботу утром, — и как, вернувшись из Франции, не обнаружил ни совы, ни сообщений, ни даже короткой записки.
— Это на неё не похоже, — пробормотал Тео. — И вся эта история с Уизли, скорее всего, чистая ерунда.
— Тогда почему она не написала?
— Причин может быть масса. — Тео вскочил и зашагал к камину. — Точно так же, как у него могло быть миллион причин оказаться в её квартире. Может, забирал свои вещи…
— Спустя почти год?
— Или встречался с Поттером!
— Они не общаются с тех пор, как расстались.
— Ну, она же могла предложить им помириться! — Тео взмахнул рукой. — Или Уизли что-то от неё хотел. А это, скорее всего, было эгоистично, глупо — или и то, и другое сразу. Возможно, она из-за этого разозлилась и поэтому вела себя так странно.
— Мне так не показалось. — Драко поднял голову. — Она выглядела взволнованной. Как будто случилось что-то серьёзное.
— Хм-м. И обещала быть на связи, а с тех пор — ни звука?
— Я сказал ей, что пробуду во Франции несколько дней. А потом уехал раньше — тем же вечером. Вернулся только сегодня днём.
— О-о-о, сбежал, как настоящая королева драмы, да?
— Отвали.
Драко встал и плеснул себе третью порцию виски.
Тео хихикнул.
— Как Лукреция?
— Отлично. Передаёт привет и какую-то штуку, похожую на шляпу. С отвратительным узором.
— Тюрбан Пуччи?!
Тео взвизгнул, и Драко вздрогнул.
— Думаю, да. Он в моей сумке.
Малфой махнул рукой в сторону чемодана в углу и снова опустился в кресло.
— Значит, странности с Уизли, во Франции всё прошло нормально, ты вернулся, а Грейнджер молчит…
Тео подвёл итог, пока копался в сумке, пока не выудил это аляповатое чудовище и не водрузил его себе на голову.
— Во Франции меня всё раздражало.
— По моему опыту, работа часто раздражает.
— По какому опыту? — буркнул Драко. — И я не о работе.
Он потянул шею вбок.
— Я столкнулся с Моник в Министерстве.
Тео замер, застыв посреди грубого жеста, который собирался показать Драко.
— О, это не может быть случайностью.
Драко провёл ладонью по подбородку.
— Думаю, и раньше не было. Но сегодняшняя встреча точно не была случайной.
Глаза Тео расширились.
— Погоди, ты видел её вчера в Париже и сегодня здесь? Ты не… Вы же не…
— Нет-нет! — Драко выпрямился. — Всё кончено. Ты же знаешь.
— Хорошо. Потому что мне нравится Грейнджер.
Тео сложил руки и уставился на Драко. Тюрбан на его голове придавал ему совершенно глупый вид.
— Мне тоже, чёрт возьми, нравится! А вот ответит ли она взаимностью — в этом мы и пытаемся разобраться.
Взгляд Тео смягчился, и он чуть наклонил голову.
— О, милый…
Драко закатил глаза и откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. Краем глаза он заметил, как Тео подошёл к нему и открыл хьюмидор, стоявший рядом.
— Так зачем, спрашивается, Моник снова появилась? Помимо самого очевидного, — произнёс Тео, и в тишине комнаты раздался скрип его машинки для самокруток.
Драко тяжело вздохнул и рассказал об извинениях и о браслете.
— О, ради всего святого, — усмехнулся Тео. — Ну да, классика жанра: старый, проверенный трюк. Не могу поверить, что ты на него клюнул.
— Я не клюнул! — Драко схватил сигарету, которую протягивал ему Тео, и сунул в рот.
— Тогда почему просто не оставил браслет там? Или хотя бы сразу отправил ей сову?
Тео нахмурился и глубоко затянулся.
— Я проявил вежливость! Да я как раз шёл в совятню Министерства, когда она окликнула меня.
— И как ты с ней разобрался?
— Грубо. — Драко выдохнул облако дыма с лёгким ароматом розы. — На этот раз без вежливости. Не думаю, что она снова станет меня доставать.
— Хорошо, — фыркнул Тео. — Не хватает только творческого подхода…
Он покачал головой.
— В общем, что будешь делать с Грейнджер? Каков план?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, ты же не собираешься пускать всё на самотёк? Чарли дал мне понять, что вы с Грейнджер очень похожи. Что вы созданы друг для друга — и всё такое.
— Правда? — В груди у Драко шевельнулось волнение.
— Да, или что-то в этом роде. — Тео махнул рукой. — Так что ты не можешь позволить её маленькому пронырливому братцу тебя обыграть. Он не должен быть тебе угрозой.
— Я не уверен в этом, — пробормотал Драко, чувствуя, как азарт ускользает. У Уизли было одно огромное преимущество перед ним: почти целая жизнь с Гермионой. Он вздохнул и затушил сигарету. — Завтра у нас последнее занятие. Думаю, тогда я с ней и увижусь.
— Дорогой, у тебя такой тоскливый голос, — сказал Тео, опираясь подбородком на ладонь.
Именно это — эта неожиданная мягкость в голосе друга — выдало, насколько глубоко Драко переживал. Он открыл рот и впервые вслух произнёс то, что до сих пор держал внутри:
— Я постоянно думаю, какой она была в субботу… и о том, что рассказала мне про свой разрыв. Она вполне может захотеть попробовать снова с ним. Вернуть ту жизнь, которая у неё была раньше.
— А как же ваша связь? — Тео говорил необычайно мягко.
— Я думал, что связь была сильной. Для меня. Но он… они… — Драко пожал плечами. В голове у него промелькнул образ «золотого трио», сидящего за столом в Большом зале Хогвартса.
Тео молчал некоторое время, но потом резко поднял голову, сверкнув глазами.
— К чёрту всё, — выпалил он. — Как я, кажется, уже говорил, когда эта тема впервые всплыла: он — не самый привлекательный Уизли.
Драко недовольно фыркнул.
— Не такой, как твой, а?
— Нет. — Тео подошёл к старинному посеребрённому зеркалу и поправил тюрбан. — И я ставлю на то, что в конце ты его в порошок сотрёшь
***
Двенадцатое занятие
Гермиона засомневалась. Она никогда не сомневалась. Гордилась своей решимостью, ясностью ума, способностью действовать. А теперь сидела за столом, оцепенев, и просто смотрела, как стрелки приближаются к шести. Идти на занятие или нет? С одной стороны — как приятно было бы войти в класс с высоко поднятой головой, с этим спокойным, почти светским достоинством. В конце концов, она надела юбку-карандаш. Сделала причёску. Нанесла макияж — даже зло накладывала два слоя туши, решив, что никакая французская дурочка не перещеголяет Гермиону Грейнджер, чёрт побери. С другой стороны… О ужас. Гермиона прижалась лбом к прохладной поверхности стола. Со сколькими он встречался? Со сколькими спал? Неужели она — всего лишь одна в длинном списке женщин? Она думала, что он хотел… Она действительно, чёрт возьми, мечтала… А он, казалось… Нет. Она резко поднялась и встряхнула волосами. Всё хорошо. Просто замечательно. Совсем не как с Роном. Драко не лгал ей и уж точно не обманывал. Они никогда не говорили о будущем, о совместной жизни — ни слова. Просто… С ней никогда ничего подобного не случалось. Неужели она могла оказаться одной из многих? Это был вопрос дня. Она размышляла о нём всё это время, но теперь поняла: Драко хотел с ней совсем другого. Что ж. Значит, она просто ошиблась. Не так ли? Люди постоянно ошибаются. Пенелопа встречалась с разными мужчинами годами. У Чарли, конечно, были интрижки. У Гарри — тоже, у Джинни — до тех пор, пока они не остепенились. А Драко, похоже, и вовсе был в этом деле мастером. Может, ей просто подыграть ему? Взять то, что он может дать — а потом… пуф! Гермиона щёлкнула пальцами в воздухе. Что? Просто жить дальше, не испытывая никаких угрызений? В этом ведь нет ничего плохого. Так почему же это чувствуется так неправильно? Она опустила ладонь на колени и сжала её в кулак. Уже пять минут шестого. Она официально опаздывала, но ещё оставалось время устроить грандиозное, дьявольски смелое появление. Если, конечно, перестанет мешкать. Грейнджер с вчерашнего дня ходила по одному и тому же кругу. После встречи с Драко — и… Моник… — она бросилась к каминам и помчалась прямиком домой. Выскочила из камина, схватила единственную бутылку огненного виски и одним глотком влила его себе в горло. Ей не хотелось никого видеть. Ничего объяснять. Она просто хотела заглушить этот бешеный поток мыслей. Но, конечно, ничего не вышло. Мысли закрутились в бесконечном круге — то разлетаясь в панике, то сжимаясь в комок опустошения, то вдруг подбрасывая хрупкую уверенность: он ведь ничего предосудительного не сделал, она — свободная женщина, готова к лёгким отношениям без обязательств. Ха! В холодном, трезвом свете похмелья следующего утра она поняла: всё обстояло иначе. Удручающе иначе. Десять минут шестого. Гермиона опустила голову на руки. Кого она обманывала? Она не собиралась идти на этот чёртов урок. Её переполняло горькое разочарование, и она ни за что не хотела смотреть ему в лицо — сидеть среди других, пока он читает лекцию, бросает на неё тайные улыбки и делает вид, что не спит как минимум ещё с одной женщиной. Просто не могла. — Я не могу пойти, — пробормотала она сквозь пальцы. — Не можешь пойти куда? И что ты здесь делаешь? Гермиона обернулась и увидела Пенелопу в дверях кабинета — та хмурилась так, будто собиралась кого-то съесть. — Почему ты не на занятиях? — Ты вернулась! — вырвалось у Гермионы. Перед ней стоял, пожалуй, единственный человек на свете, которого она хотела бы видеть прямо сейчас. Пенни некоторое время молча смотрела на неё, потом шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. — Чёрт, — сказала она, и комната погрузилась в тишину. — Меня не было меньше двух недель, клянусь. Что, чёрт возьми, происходит? Это ещё что за слухи, будто вы с Роном снова вместе? Он уже спит с тобой? Если да — я лично надеру ему задницу. — С Роном? Снова вместе? — Гермиона несколько раз моргнула. — Где ты это услышала? — Драко рассказал Блейзу. — Пенелопа опустилась на стул. — Сказал, что тот явился как раз в самый разгар. Гермиона задыхалась, будто рыба на берегу: губы шевелились, но ни звука не выходило. Неужели Эйприл была права насчёт субботы? Драко подумал… Чёрт, может, именно поэтому он дарил драгоценности этим красивым француженкам? Может, он не встречался с Моник всё это время? Может, именно её собственное глупое поведение толкнуло его прямо в чужие объятия? Она схватилась за край стола. В жилах бушевала паника. Неужели она всё разрушила? Гермиона словно повернула колёсико на маггловском радио и вдруг снова услышала Пенелопу. Её голос, до этого похожий на гул помех, стал постепенно ясным. — …Ты всерьёз об этом думала? Рон всё время тебя сдерживал и обращался ужасно — особенно под конец. А ты так упорно строила своё счастье в этом году… К тому же я была уверена: между тобой и Драко огромный потенциал. У вас столько общего. Просто огонь. Если бы ты только дала ему шанс… — Что я наделала? — вырвалось у Гермионы, и её страдальческий возглас оборвал поток безудержной речи Пенелопы. Та замерла, прищурившись. — О, подожди-ка! — воскликнула она, повысив голос. — Ты дала ему шанс. И не просто шанс — ты трахнула его! Почему Блейз об этом ни слова? Проклятые международные каминные сети! Чёртовы две недели… — Она наклонилась вперёд и пристально посмотрела на Гермиону. — Между вами был секс — и кое-что большее. Гораздо большее. Правда? Гермиона молчала, впившись зубами в нижнюю губу. Пенни в досаде взмахнула руками. — Я уезжаю — и сразу катастрофа! Почему ты мне ничего не сказала? — Ну… это ведь было… личное! — вспылила Гермиона. — Я не собиралась слать тебе сову о своей сексуальной жизни в полевых условиях или орать об этом через камин в доме твоих родителей! — Это не личное! Этим делятся с лучшими подругами — во всех подробностях! По крайней мере, расскажи, как всё было. Пенелопа не отводила от неё пристального взгляда. Гермиона попыталась отвести глаза, но шквал эмоций сбил её с ног. Она плюхнулась обратно в кресло. — Это было чертовски фантастично, ясно? Сокрушительно. Лучше, чем я могла себе представить. Невероятно… и очень, очень чудесно. — Голос у неё надломился, и она всхлипнула. — Я так и знала! О боги! Неужели у него такой большой… потому что Блейз… Гермиона снова села. — Я не буду это обсуждать. — Но… — Не буду, Пенелопа. — Отлично! Пенни скрестила руки, но тут же расцепила их и наклонилась ближе. — Но он умеет им пользоваться, да? — Пенни! Сосредоточься! Кажется, я всё испортила! — Точно. Чёрт. Я пытаюсь успокоиться. — Пенелопа взяла со стола Гермионы пузырёк с лавандовым маслом и глубоко вдохнула. — Ладно. Наверное, тебе стоит рассказать всё с самого начала. Что, чёрт возьми, происходит с Роном? Ты вернулась к нему? Драко, похоже, так и думает. Из-за этого он устроил Блейзу целую ночь стенаний и тоски. — Правда? — Гермиона подалась вперёд. — Ладно, теперь сосредоточься. — Пенни протянула ей пузырёк. — И рассказывай всё по порядку. Гермиона втянула носом успокаивающий аромат французской — ух — лаванды и глубоко вздохнула. — Нет, я не вернусь к Рону. Ни за что. — Она говорила медленно, чётко. — Драко застал Рона у меня. Джинни заставила его лично сообщить мне, что они с Лорной женятся… и у них будет ребёнок. — Что?! — Крик Пенелопы был настолько громким, что Гермиона мысленно поблагодарила небеса за пустой офис. — Ага, статья вот-вот выйдет в «Пророке», так что спешка была оправдана. Пенелопа просто уставилась на неё, раскрыв рот. — Знаю, — сказала Гермиона. — Это глупо. Она так молода, и они вместе совсем недолго. Но он выглядел… таким беззаботным. И очень похожим на прежнего Рона. Пенелопа медленно покачала головой, будто выходя из оцепенения. — Какая чертовщина… Ты в порядке? Мне казалось, он никогда не хотел детей! — Не хотел. И мне было особенно больно это слышать именно по этой причине. — Она сделала паузу. — Он хотел их… но не со мной. Гермиона почувствовала слабый отголосок того, что переполняло её в субботу — теперь уже тусклый, как дым после пожара. — О, любовь моя… — Пенелопа протянула руку через стол. Гермиона сжала её руку, пытаясь улыбнуться. — Нет, теперь всё хорошо. После первых потрясений я поняла: меня это не так уж и волнует. И именно это помогло осознать — с Роном покончено. Давно и бесповоротно. Та часть моей жизни осталась позади. А Драко… Она замолчала — в груди вспыхнула острая боль. — Является частью настоящего? — Да. — Гермиона встретила взгляд Пенни и тяжело вздохнула. — Но было ужасно неловко, когда он пришёл. Рон как раз сообщил мне новости, и я ещё находилась в шоке. А Рональд, конечно, повёл себя как полный кретин. Он даже ляпнул пару фраз, которые, по-моему, произвели на Драко совсем не то впечатление. Эйприл отметила, что всё случилось в субботу утром — и, конечно, выглядело подозрительно. А теперь, когда я знаю, что Драко рассказал Блейзу… Она покачала головой. Всё встало на свои места. Пенелопа несколько мгновений смотрела на Гермиону, словно не видя её, пока слова не опустились вокруг — тяжёлые, безжалостные, окончательные. Затем она вскочила и хлопнула ладонью по столу. — Так! Тебе надо пойти и поговорить с ним! Прямо сейчас! Гермиона взглянула на часы, потом на свои руки. — Почему ты не двигаешься?! Чего ждёшь? — завизжала Пенни. — Урок почти закончился. Ты успеешь его застать. Всё объяснишь! — Я видела его вчера с женщиной. — Голос Гермионы был ровным, приглушённым. — Что? — Пенелопа снова села. — Что ты имеешь в виду? Видела его как? Где? С кем? Мерлин, я знаю, что он дурацки привлекателен, но это быстро даже для него. Гермиона подробно описала сцену в вестибюле Министерства — до звонкого смеха француженки и блеска бриллиантов на её изящном запястье. — Это Моник, — медленно произнесла Пенни. — Та самая, из знаменитого громовещателя. — Я так и думала. — Блейз говорил, что она в Англии, но я и представить не могла… — Что?! С каких пор?! — Она появилась на вечеринке в доме мамы Драко. Похоже, она из тех, кто связан со Священными двадцать восемью. Гермиона кивнула — оцепенело, без слов. Моник и вправду выглядела так. — Но Блейз говорил, что Драко был зол из-за этого. «Сильно раздражён», — именно так он выразился. — Пенни глубоко вздохнула. — Наверное, он вернулся к ней из-за того, что случилось между вами… но это кажется слишком быстрым. И неправильным. — А может, он с самого начала встречался с нами обеими? У Гермионы от этих слов свело живот. — Я так не думаю. — Пенелопа решительно покачала головой. — Ладно, тогда, может, они просто возобновили отношения. Возможно, он видит во мне лишь случайную интрижку — как и в ней. — Не такое впечатление он произвёл на Блейза, Гермиона. — Серьёзно? — Да. Помнишь ту ночь для грустных парней? Мой разговор с Блейзом по камину был обрывочным, но у меня сложилось впечатление, что Драко был совершенно разбит. Вот почему я примчалась сюда во всеоружии. Гермиона пропустила её слова сквозь себя. На миг в груди вспыхнул робкий луч надежды, но тут же его захлестнула волна страха. — Но неужели я всё испортила? А если уже слишком поздно? Она посмотрела на Пенелопу широко раскрытыми глазами. — Ну, есть только один способ это узнать. — Пенелопа резко повернулась и направила палочку на дверь кабинета. Та с грохотом распахнулась. — Иди. Гермиона вскочила и бросилась бежать.***
Драко пришёл на занятие рано — во многом назло самому себе. После разговора с Тео (утешительного, но не слишком) и долгой ночи, проведённой в беспросветном сне, в голове у него было не спокойнее, чем в то субботнее утро, когда он вышел из квартиры Гермионы. Он метался — туда-сюда, по кругу, — так и не найдя ясного решения. Кроме одного: ему нужно увидеть её собственными глазами, чтобы понять, что она чувствует. Он прочтёт это по лицу. Оно всегда было для него открытой книгой. Но он хотел, чтобы всё произошло естественно. Пусть идёт своим чередом. Без драмы. Он представлял, как входит в аудиторию ровно в шесть, бросает на неё один-единственный взгляд — испытующий, но сдержанный — а потом спокойно идёт дальше. Куда бы ни вела его жизнь. Но каким-то образом он оказался в своём кабинете на полчаса раньше — нервы трещали так невыносимо, что он физически не мог усидеть на месте — и устроился за массивным письменным столом в классе ещё до появления учеников. Ему пришлось с невероятным волнением наблюдать, как они один за другим просачиваются в аудиторию, и сердце его подскакивало всякий раз, когда открывалась дверь, чтобы тут же падать на пол, если это была не Гермиона. Наконец, пробило шесть, а она так и не появилась. Он услышал, как Голдштейн пробормотал её имя, взглянув на часы, и заметил, как Эйприл сложила руки, глядя на пустой стул Гермионы. Поймав взгляд Драко, она, казалось, собиралась что-то сказать, но Форрест слегка толкнул её и покачал головой — и она отвернулась. Значит, её неявка стала сюрпризом даже для друзей? Плохой знак. Просто ужасный. Драко пришлось начать занятие, и он каким-то образом справился с ним, хотя его мозг путался, будто под чарами Конфундуса. К счастью, он запланировал контрольную и итоговую работу на эту последнюю встречу, так что ему не понадобилось много умственных усилий, чтобы перечислить пройденное и разобрать вопросы, которые возникли у учеников. К сожалению, из-за отсутствия увлекательной темы его взгляд всё время скользил по пустому столу Гермионы, а мысли — по воспоминаниям, которые вызывала каждая тема. Весь этот чёртов класс напоминал ему о ней. Драко смотрел на Энтони и вспоминал первый учебный день, к которому она так неохотно приступила: её осанку, её взгляд и, да, её задницу в тех леггинсах. Зеркало напомнило ему об отработке связывающего заклинания и об эмоциональном шоке от первого прикосновения к ней. Темнеющее небо за окнами — об изумлении, когда сова влетела в класс с громовещателем в когтях, и об их дружном смехе. Предложение Эйприл выпить после уроков навеяло воспоминания о той ночи в пабе, когда Драко был покорён одним-единственным, сокрушительным разговором. Конечно, надпись «Оглушающие заклинания» на доске напомнила о печально известном моменте: «Возвращайся в постель, Грейнджер, я соскучился». А проходя мимо одной колонны — его любимой — он вновь пережил вечер дуэли, когда сбылись все его заветные мечты. Он вздохнул, пытаясь сконцентрироваться на уроке. Сосредоточься, Драко. Он был в долгу перед остальными учениками, даже если одна из них украла его проклятое сердце. Он понял, что снова уставился на пустующее место, только когда Эйприл кашлянула. Вынырнув из своих мыслей, он отправил учеников в гимнастическую часть зала, чтобы они потренировались в заклинаниях, которые, по их мнению, ещё не освоили. Малфой прошёлся вдоль строя, наблюдая за ними, поправляя то одно движение палочкой, то другое, стараясь погрузиться в преподавание. Он уладил спор насчёт заклинания, затем объяснил нескольким студентам, какие наступательные заклинания экзаменаторы хотели бы увидеть на министерском экзамене. Одну группу он обучал защитным чарам, другую — обезоруживающим заклинаниям. Ему почти удалось забыть о своём сокрушающем разочаровании на целых пять минут — пока мерцание связывающей верёвки не вернуло его мысли к Гермионе. Он немного отошёл от студентов и прислонился к стене, наблюдая, как они обмениваются заклинаниями. Он и правда верил, что между ними есть нечто настоящее. Верил, что она чувствует то же самое. Но её отсутствие сегодня подтверждало самые худшие опасения: она просто не воспринимала его всерьёз. Он не был для неё достаточно надёжным. Не по сравнению с тем, что у неё было раньше. Он не самый привлекательный Уизли… Слова Тео всплыли в голове Драко, и он задумался над ними: представил лицо Уизли, когда тот заявился со своей мышью в тот вечер — на викторину в пабе, — вспомнил его неосторожные слова, которые так ранили Гермиону, его предательство и трусость, восемь месяцев лжи. И, конечно, его поведение в субботу — тошнотворное высокомерие и собственнические замашки. Он оставался мерзавцем во всех смыслах. И — Драко стукнул костяшками по колонне — Уизли стал просто невыносимым; превратился в чёртову угрозу, не стоящую того, чтобы вытирать о Гермиону ноги. Он явно не изменился, и Драко с уверенностью поставил бы свою проклятую палочку на то, что Рон снова причинит ей боль. Так почему же она вообще рассматривала этот вариант? Или уже всё решила? Похоже, да. Иначе разве она не прислала бы сову? Разве не стояла бы сейчас здесь? Драко нахмурился. Видимо, сегодня вечером он вернётся домой и найдёт письмо — аккуратно выведенное, сухое, вежливое: «Лучше избежать неловкости и двигаться дальше». Он понял, что скрежещет зубами и неподвижно уставился на дверь, когда в его сознание пробилось назойливое «ю-ху!» Джоан с другого конца зала. Он заставил свои руки — сжатые в смертельной хватке — разжаться и направился к пожилой ведьме, которой никак не удавалось справиться с Инкарцеро: она пыталась освоить его с тех пор, как Драко ввёл это заклинание на пятом занятии. — Следите за положением локтя, — заметил Драко, наблюдая за её движениями. Он снова показал правильный угол, и она подняла руку. — Я всегда забываю и про локоть, и про то, что руку надо поднимать на втором слове заклинания! — Она покачала головой, молча повторяя движение. — Это сложно. Гораздо сложнее обычных удерживающих чар, но гораздо мощнее — и очень эффективно, если вы рассчитываете на эффект неожиданности. Драко присел на корточки и применил заклинание, направив верёвки на манекен, которого создала Джоан. — Как ты это сделал?! — восхищённо выдохнула она. — Долго практиковался, — улыбнулся Драко. — Но я уверен, что у тебя тоже получится. Более того — не сомневаюсь, что ты освоишь его до конца сегодняшнего занятия. — О, Драко… Я в себе не уверена. — Джоан посмотрела на него своими добрыми голубыми глазами и покачала головой. — За двенадцать недель я ни разу не выполнила его как следует. Драко пожал плечами. — Главное — не сдаваться. — Я всегда так говорю! Эйприл внезапно оказалась рядом и бросила на Драко долгий, пристальный взгляд. Потом подняла брови в сторону Джоан. — Знаешь, ты права. — Джоан улыбнулась Эйприл, а потом Драко. — Я не из тех, кто терпит поражение. И нет ничего плохого в том, чтобы продолжать пытаться. Драко не был уверен, но ему показалось, что она подмигнула Эйприл — та широко улыбнулась в ответ. — Вот это настрой! Эйприл говорила с Джоан, но глаз с Драко не сводила. Он начал чувствовать себя неловко. — Э-э… — выдавил он. — Точно. Джоан снова попыталась повторить движение. — Вообще-то, нельзя сдаваться, пока не исчерпаешь все возможности, — объявила она. — Не знаю, о чём я думала. Едва слова сорвались с её губ, как из палочки вырвалось идеальное Инкарцеро. Драко замер: заклинание обрушилось на манекен, и верёвки плотно обмотали его нижнюю часть. — Прямое попадание! — воскликнула Эйприл. — Я смогла! Джоан захлопала в ладоши, и Эйприл порывисто обняла её. Драко почувствовал, как на его губах впервые за этот вечер мелькнула ухмылка. — Отлично, — сказал он. — Я знал, что у тебя получится. Джоан перестала ликовать и повернулась к нему. Её взгляд вдруг стал пронзительным. — Настойчивость, знаешь ли, очень важна. И постоянство тоже. Драко кивнул и заметил, что Эйприл рядом энергично кивает вместе с ним. — Хорошо, — сказал он, заметив, что до конца урока осталось всего несколько минут.— Замечательная работа. Ты должна гордиться собой, Джоан. Он дотронулся до её плеча. — У меня есть пара финальных замечаний, прежде чем мы отправимся в паб. Драко отошёл, задумчиво почёсывая подбородок. К чему всё это было? Оглянувшись через плечо, он увидел, как белая коса Джоан прижалась к тёмным косичкам Эйприл. Пожилая ведьма подняла голову и ободряюще улыбнулась ему. Драко кивнул и развернулся. — Настойчивость, — пробормотал он, пересекая зал. — Постоянство. Он почти остановился посреди комнаты. Какого чёрта он так легко отступил перед Уизли? Почему он позволил этому случиться, даже не попытавшись высказать своё мнение? Только потому, что так долго шёл путём наименьшего сопротивления? Чёрт возьми. Он мог бы бороться за Гермиону. Попросить её не возвращаться — ни к Уизли, ни к этой жалкой, выцветшей жизни. Сказать, что у неё может быть нечто большее, настоящее, захватывающее… с ним. Соткать новую материю. В груди у Драко вспыхнуло что-то огромное и светлое. Он почти побежал к своему столу, чтобы сказать ученикам несколько слов благодарности и напутствия. Возможно, речь получилась не самой блестящей — но он уже не мог думать ни о чём, кроме как мчаться в квартиру Гермионы и умолять её выслушать его. Просто выслушать. Даже если она уже приняла решение. Даже если рядом с ней будет Уизли. «И я ставлю на то, что в конце ты его в порошок сотрёшь», — говорил Тео. Ну что ж, Драко, чёрт возьми, хотя бы попытается. Он отпустил учеников, схватил сумку и быстрым шагом подошёл к столу Эйприл. — Привет, — сказал он, легко коснувшись её руки и понизив голос. — Я немного опоздаю на вечеринку. Мне нужно кое-что уладить. Эйприл долго смотрела на него, а потом медленно улыбнулась. — Хорошо, профессор, — ответила она. — Мы вам место оставим. Пойдёмте, все! Она собрала компанию, и они дружно двинулись к двери. Драко влился в толпу, отвечая на вопросы и возвращая улыбки, пока они шли по коридору и протискивались в лифт, — хотя сам почти не слышал, что говорит.***
Гермиона мчалась по вестибюлю учебного корпуса к лифту. — Ну же… Она снова и снова тыкала пальцем в кнопку. Кабели скрипели, механизмы скрежетали, секунды — целые эпохи! — тикали, но двери упрямо оставались закрыты. Она взглянула на часы и нажала ещё раз. Было только полседьмого, а она уже чертовски скучала по нему. Постояв ещё несколько секунд, она бросила взгляд на свои туфли на высоких каблуках, потом — на деревянную лестницу, ведущую наверх. Сейчас многие покидали здание. Лифт, наверное, останавливался на каждом этаже. — Да пошло оно, — наконец пробормотала она, наклоняясь, чтобы снять туфли. Она уже была на середине второго этажа, когда донёсся слабый стук лифта, но она покачала головой и пошла дальше, запыхавшись, давая выход энергии, бурлящей в конечностях, и словам, мчащимся в голове. Что она хотела сказать? Всё. Я не вернулась к Рону. Надеюсь, ты не с… ни с кем. Надеюсь, мы сможем… Продолжить начатое? Быть вместе? Дать себе… сорваться? Или, может, правильнее сказать — потянуться навстречу? К чему-то глубокому и неизмеримому. К чему-то, что цвело в её сознании с такой нежностью и надеждой, что она едва осмеливалась дать этому имя. — Любовь? — прошептала она, ощутив жар на щеках и лёгкий шок от слова, пробившегося сквозь хаос и водоворот мыслей. Ухватившись за перила, как за спасательный круг, она выскочила на нужный этаж и побежала по длинному коридору к знакомой массивной двери, туфли болтались на пальцах. Она разберётся, что значит это слово, позже — когда поймёт, что с ней происходит. А сейчас сжала ручку и прижалась плечом к толстой деревянной двери, прежде чем успела подумать хоть о чём-то ещё. Прежде чем переосмыслить то, что собиралась сделать. Она вошла в помещение, затаив дыхание, дрожа от предвкушения и настоящего страха. Но в комнате было темно. Пусто. Свет погасили, окна плотно задёрнуты. Она в ужасе огляделась, потом взглянула на часы, громко отсчитывающие секунды. Опоздала всего на несколько минут… но, конечно же, сегодня же вечеринка в пабе. Все ушли рано. И она упустила его. Гермиона подошла к своему привычному столу и провела пальцами по ламинированной поверхности, стараясь не дать разочарованию накрыть её с головой. Она даже тихо рассмеялась — и звук этот прокатился по пустой аудитории, отдаваясь эхом. Ради бога, хватит мелодрамы. Это ведь не последний шанс. Конечно, она могла бы разыскать его. Может, не сегодня, когда вокруг полно однокурсников, но завтра или послезавтра. Могла бы отправить сову, пригласить поговорить. Они бы поговорили. Но избавиться от ощущения, что его отсутствие здесь — знак, она не могла. Может, она опоздала. Может, Пенни ошиблась, и Гермиона всё испортила. Может, он уже спешит на встречу с Моник. Плечи её опустились, и вся прежняя бодрость улетучилась вместе с оптимизмом и надеждой. Она подошла к окну, посмотрела на холодное звёздное небо и стукнула сжатым кулаком по стеклу. Проклятье. Она не хотела ждать ни минуты, чтобы узнать правду. Она повернулась к аудитории и уставилась невидящим взглядом на зеркала, полированный пол и ряды парт, теряющихся во мраке. Воспоминания накатили волной, и она выдохнула — почти как рыдание, — осознав, что всё это может закончиться здесь. Она наклонилась, чтобы надеть туфли. Но, нагнувшись, заметила нечто странное на учительском столе: ткань, которой там не должно быть, — мягко перекинутую через спинку стула. Гермиона рванулась вперёд, одним прыжком пересекла комнату и уже через мгновение сжимала в руках знакомую мягкость серого пальто Драко — того самого, в котором он появился в тот первый, судьбоносный вечер. На улице было холодно. Неужели он оставил его? Мысли её разбегались, когда она машинально поднесла пальто к лицу и вдохнула. Его свежий, пряный аромат. Он вызывал с пугающей ясностью тот насмешливый серый блеск над мешком свежевыстиранных рубашек, высокого мужчину в зеркале, прошептавшего, что она разбирает его на части одним лишь голосом, и её подушку — утром после ночи, перевернувшей всю её жизнь. Плавную линию его шеи и скульптурную чёткость челюсти. Все её чувства обострились до предела — она едва расслышала щелчок открывающейся двери. Но резкий вдох и твёрдый шаг за спиной не оставили сомнений. Она обернулась. Он замер на пороге, глядя на неё. — Что ты…? — начала Гермиона, но сама не знала, что хочет сказать. — Я забыл своё пальто, — сказал он — глухо, напряжённо. — О. Вот. — Она протянула руку, но не отдала пальто, наблюдая, как Драко медленно приближается. Она впилась в него взглядом — от искусно уложенных волос до начищенных до блеска ботинок. На нём был тот самый костюм с первого занятия. Помоги ей бог. Он выглядел так прекрасно, что у неё перехватило дыхание. Гермиона знала, что должна заговорить, но в животе зашевелился страх. Что, если он действительно не чувствовал того же? Что, если ему было легче от того, что она не выходила на связь? Что, если он собирался ответить на её признание холодным: «Спасибо, но не надо»? Он продолжал идти к ней — и теперь остановился совсем близко. Его взгляд скользнул по её фигуре, потом — к пальто, которое она всё ещё прижимала к себе. Он видел, как она вдыхает его аромат. Он должен был знать. А теперь он стоял над ней, склонив прекрасное лицо. Светлые волосы блестели даже в скудном свете, проникающем через высокие окна. Драко наклонился ближе — будто собираясь поцеловать её. Гермиона замерла, пойманная в сети из неуверенности и непреодолимой тяги. Он склонил голову… но губами не коснулся. Вместо этого она почувствовала его тёплое дыхание на челюсти — потом на шее. Её собственный выдох вырвался беззвучно. Она насчитала пять ударов сердца. Потом десять. Он держал губы в волоске от её кожи и не двигался. — Я не думаю, что тебе стоит снова сходиться с Уизли, Грейнджер, — наконец прошептал он. Радость взорвалась в сознании Гермионы. — О? — Да. По нескольким причинам. Его голос журчал, а вокруг неё смыкалась тёмная паутина. — О? — снова пискнула Гермиона. Способность говорить, похоже, превышала её силы. — Хочешь их услышать? Теперь он стоял вплотную — она почти ощущала прикосновение его губ. — Да. — Он недостоин тебя. Ему нельзя доверять. Он — бездумное ничтожество. Невероятно, но Гермиона почувствовала, как в горле у неё родился смех. — И самое главное… — Драко замолчал. Смех в её горле тут же погас. Он наклонился чуть ближе, и она могла поклясться — он прошептал: «Думаю, вместо этого тебе лучше встречаться со мной», прижавшись губами к её коже. — Это веские причины, — выдохнула она. — Да. — Но это лишнее. Гермиона собрала последние крупицы рассудка. Ей нужно было говорить — пока она окончательно не сошла с ума. — О? — В его голосе прозвучало неодобрение, и она почувствовала, как он слегка отстранился. Ей стало неприятно от этой дистанции. И хотя вместо слов она хотела бы схватить его и поцеловать — поглотить целиком — она тоже сделала шаг назад. — Не нужно, потому что я не возвращаюсь к Рону. В тот день, когда ты приходил, всё было иначе. Он явился, чтобы сообщить мне, что они с Лорной женятся — и у них будет ребёнок. Лицо Драко, напряжённое мгновение назад, мгновенно прояснилось. Он шагнул к ней и взял за руку. — Чёрт, Гермиона… Мне так жаль. Ты в порядке? Он наклонился, глядя на неё. В его глазах читалась тревога — но глубже, в серых глубинах, светилась привязанность и забота. Сердце Гермионы радостно забилось. — Я более чем в порядке, — улыбнулась она, сжимая его руку. — Это заставило меня понять: я не просто забыла его — я отпустила всю идею нашей совместной жизни. Я уже оплакала это. Теперь всё действительно позади. Я больше не хочу в это возвращаться. Я независима. Я живу для себя. Но ещё и потому… Она сглотнула. Брови Драко нахмурились. Гермиона позволила взгляду скользнуть по его чертам, осторожно вытащила одну руку из его ладони и поднесла к его челюсти. — Потому что я влюбилась в другого, — прошептала она. — Влюбилась? Он замер, напрягшись. — Да. Сердце её дрогнуло от страха. Вот оно. Чувствовал ли он то же самое? Секунда. Две. Потом на его лице расплылась медленная улыбка — и Гермиона снова начала дышать. — В кого-то из моих знакомых? Его свободная рука обвила её талию и притянула ближе. Гермиона приподняла голову — и его изогнутые губы оказались совсем рядом с её губами. Она сама улыбнулась уголками рта. — Угу. Возможно. — Какой он? Хочу убить его и выдать за несчастный случай. Гермиона постучала пальцем по подбородку. — Умный. Стильный. Немного высокомерный, но вежливый. У него прекрасные пальто. С литературным анализом хромает, зато в дуэли — мастер. И в… Его улыбка перешла в хищную ухмылку. — Похоже, он неплохой парень. — М-м-м, да. — Она прижалась щекой к его щеке. — Можно и так сказать. Но потом Гермиона отпрянула. Её тело кричало: не уходи, но разум требовал договорить. — Но я должна спросить, Драко… Она подняла голову, вцепившись пальцами в его плечи. — Я видела тебя с женщиной вчера в холле Министерства. Ты встречаешься с кем-то ещё? Пенни сказала, что нет, но мне нужно быть уверенной. Потому что я не думаю, что смогу… — Чёрт, ты нас видела? Мерлин… Он отстранился и провёл руками по волосам. Гермиона опустила руки — и страх накрыл её снова. Он взглянул на неё. — Неужели из-за этого ты не писала мне? Она кивнула. Голос предательски дрожал, и она не решилась его использовать. Драко, должно быть, прочитал это по её лицу, потому что бросился к ней и снова сжал её руки в своих. — Нет, нет, всё не так. — Он покачал головой и на мгновение замер, подбирая слова. — Это была Моник — та самая, что прислала громовещатель. Он кивнул в сторону окон. — И нет, мы не встречаемся. Никогда не встречались. То, что ты видела, — это она устроила мне засаду. Она сейчас живёт в Лондоне, но в понедельник я совершенно случайно столкнулся с ней в Париже. Она настояла на кофе — хотела извиниться за письма и своё поведение. Я неохотно согласился… и всё пошло точно так, как я и ожидал: она снова принялась за старое. Но я чётко дал ей понять, что она меня не интересует. Что я с кем-то другим. — Тогда почему она была там вчера? Голос Гермионы вернулся — глухой, дрожащий, но она должна была знать. Всё. — Похоже, я выразился недостаточно ясно, — пробормотал он, хмурясь. — А браслет? Он провёл ладонью по лицу. — Прости. Я до сих пор не могу поверить, что ты всё это видела. Жаль, что я не заметил тебя там. — Я расстроилась и спряталась за растением. Он моргнул. — О боги… — Что? — Ты просто… чертовски очаровательна. Драко притянул её к себе, и его взгляд стал мягким, невероятно нежным. Она могла бы раствориться в его объятиях — легко, без остатка. Но отпрянула. В последний раз. — Что за браслет, Драко? Он закрыл глаза и покачал головой. — Она уронила его под стул в кафе в Париже. Я подобрал… хотя знал, что не должен был. Собирался отправить сову, но она опередила меня. Он пожал плечами. — Почти уверен, что это была уловка — лишь бы увидеть меня снова. — Ого. — Гермиона никогда не задумывалась о таком уровне манипуляции. — Она казалась уверенной в себе. Кокетливой… — пробормотала она, будто пытаясь развеять последние тени сомнений. — Должно быть, это было как раз перед тем, как я сказал ей, что знаю, что она натворила, и велел больше никогда этого не повторять. Ни приходить на моё рабочее место, ни преследовать меня, мою семью или друзей. — О… — Да. После этого её поведение резко изменилось. — Он фыркнул. — Не удивлюсь, если скоро снова начнут прилетать громовещатели. На губах Гермионы мелькнула улыбка, и Драко снова притянул её к себе. — Я больше ни с кем не встречаюсь, Гермиона. Не сейчас… или навсегда? — Хорошо, — прошептала она. — Хочешь знать почему? — Да. — Я не хочу. Она тихо рассмеялась. — Конечно. Теперь он прижимался к ней — и это было прекрасно. — И ты хочешь знать, почему я не хочу? — Ммм-хмм… Она отвлеклась. Он делал что-то очень отвлекающее с её шеей. И медленно вёл её назад. — Я тоже в тебя влюбляюсь, — прошептал он, когда её ноги коснулись его стола. — Вернее… уже влюблён. В прошедшем времени. Безвозвратно. — О… — Звук сорвался с её губ под напором чистого счастья и нарастающего желания. — С того самого первого вечера, — говорил он. — Когда я поднял глаза на то место…- Он кивнул на второй ряд с конца. — И увидел, как ты смотришь на меня — будто я таракан. — Неправда! — Прошу тебя. Всё это время я пытался скрыть, насколько ты мне показалась привлекательной. — А ты?.. Он до сих пор не поцеловал её. А ей так хотелось поцелуя. — Да. И даже больше. Он подхватил её и усадил на письменный стол. Она скользнула по его изрезанной поверхности, а он шагнул между её ног. — Итак, теперь мы заодно? — спросил он, скользя по ней руками, а губами почти касаясь её губ. — М-м-м? — От потрясения Гермиона, казалось, утратила способность думать. — Я с тобой. Ты со мной. И никто из нас не заинтересован… — Она почувствовала лёгкое прикосновение его зубов к нижней губе. — Ни в ком другом. — Звучит как невероятно тщательное подведение итогов, — выдохнула она. Его тёплые ладони скользили по её бёдрам. — Хорошая лекция? — Очень. — А самые важные моменты ты запомнила? Он прижал её к себе — и она пискнула. — Ну, вообще-то, мне может понадобиться… репетиторство. Она скользнула ногой по его голени. — Серьёзно? — Ммм-хмм. Может быть, вон там, у зеркала. Или в твоём большом кресле. — Звучит чертовски заманчиво. Хотя мы могли бы остаться и здесь. Он едва слышно выдохнул смягчающее заклинание. — Сегодня ещё будут занятия? — Ни одного. — А как насчёт паба? Выпьем с классом? — Пусть подождут. Она пробормотала заклинание, запирающее дверь. — Чёрт возьми, да… — выдохнул он. — Ты надела юбку-карандаш. — Это поправимо. Он мрачно усмехнулся — с восхищением, с жаром — и его губы наконец сомкнулись на её губах.***
Поцелуй с ней напоминал полёт — сквозь ветер, в безоблачный день. Самое волнующее и радостное, что он когда-либо испытывал. Они целовались долго. Драко наслаждался ощущением свершившегося — будто его обволакивал тёплый поток воздуха. Окрылённый. Восторженный. Она хотела его так же сильно, как он — её. А всё остальное стало туманом, миражом. Перед лицом их правоты, их идеального сочетания, оно рассеялось — как дым, как пустота. Он улыбнулся, целуя её, и она чуть отстранилась. — Что? — Я просто… очень счастлив. — Приятно слышать. — Она одарила его лучезарным взглядом, а затем скользнула губами от его челюсти к шее. — Мне тоже приятно это чувствовать. Он наклонил подбородок, позволяя ей проворными пальцами расслабить узел галстука и расстегнуть воротник. Вскоре её чувственный рот оказался у его горла, и он ощутил, как язычок скользит по разгорячённой коже. Драко вздрогнул и притянул её плотнее к себе, к своему члену, который пребывал в возбуждённом состоянии почти с того самого момента, как он вернулся в кабинет и застал её, прижимающую к лицу его пальто. В тот момент всё нахлынуло на него. Он знал, что она не отпустила его, по крайней мере, не до конца. Когда он подошёл к ней — безвольно, словно под принуждением, — ему так хотелось просто взять её на руки, послав к чёрту все объяснения и разговоры. Но он также знал, что ему нужно услышать. Он хотел, чтобы её голос произнёс эти слова. И она произнесла их. Все слова. Всё, что ему было нужно. И теперь она принадлежала ему. Или он — ей? Он подумал, что семантика не имеет значения, когда она поднялась — скользнув по нему так, что он застонал вслух — и начала обходить стол. — Куда мы идём? Она расстёгивала пуговицы его рубашки на ходу. — Так. Сюда. Легонько толкнув его в массивное кресло, она улыбнулась. Драко ответил ухмылкой, раздвинув ноги и глядя на неё. — Что у нас здесь? — Он откинулся назад, скрестил руки и медленно провёл взглядом по её фигуре — от острых носков её туфель до изгиба бёдер, линии талии, груди и растрёпанных волос. — Вам нужны особые указания, мисс Грейнджер? Может, помощь с техникой? Она уже приоткрыла свои великолепные губы, собираясь ответить что-то умное, но Драко не выдержал: его руки стремительно обхватили её за талию. Он усадил её к себе на колени спиной к груди. Она прижалась к нему и негромко рассмеялась. — Эй, ты что?.. — Просто проверяю вашу физическую форму. М-м-м… Да. — Драко провёл ладонями по её талии, подтянутому животу и выше, к груди. — Всё идеально, — пробормотал он, коснувшись губами её шеи и лаская большими пальцами соски. Она выгнулась навстречу, плотнее прижимаясь к его паху. — Вам приятно, профессор? — невинно поинтересовалась она. Драко коротко рассмеялся, резко выдохнув. — Не уверен. Пожалуй, стоит повторить. Он скользнул ладонями по её ногам и забрался под юбку, ведя пальцами выше по шелковистой коже бёдер. Она снова прильнула к нему, и он застонал, нащупав край белья. — Нужно быть осторожнее, — прошептал он, лаская её в самом средоточии жара и влаги. — О!.. — Она вскрикнула и откинула голову ему на плечо. Драко не отпускал её: ему нужно было услышать и почувствовать, как она достигает пика. Ловить её судорожные вдохи и тихие всхлипы. Слишком много дней прошло с тех пор, как он слышал их в последний раз. Больше он её не отпустит. Уж точно не теперь. — Да, очень хорошо, — промурлыкал он. — У тебя отлично получается. Ты замечательная ученица. Он наклонился к ней — сдержаться было невозможно. Опустил взгляд через её плечо и увидел её напряжённую, дрожащую грудь. — Ты сможешь принять два пальца? — спросил он. — А может, три? — Он проник в её влажный центр, и она вцепилась в подлокотники кресла, застонала и прижалась к нему. Бёдра дрожали, а внутренние мышцы трепетали. Драко вынул пальцы и провёл ими по её клитору, покусывая шею, затем снова ввёл их в неё. — Превосходно. Высшая оценка. Свободной рукой он забрался под блузку и сдвинул край лифа. Сначала он лишь дразнил сосок, нежно потирая его пальцами, но затем стал действовать решительнее. — Драко… — выдохнула она. Боги, как же он тосковал по её голосу! — Пожалуйста. Я уже почти… — Знаю, — отозвался он. Голос его звучал хрипло: он и сам был на пределе. — Посмотрим, сможешь ли ты сдать этот последний экзамен. Ему безумно хотелось кончить прямо в брюки, как какому-то зеленому четверокурснику. Он ускорился, лаская её настойчивее, и она начала извиваться, всем телом прижимаясь к его напряжённой плоти. — Я хочу тебя, — прохрипел он. — Хорошая идея, — выдохнула она — и вдруг поднялась. Руки Драко беспомощно опустились по бокам, пока он с изумлением следил, как она развернулась, скользнула руками под юбку и сняла кружевное бельё, бросив его в сторону. За ним последовала блузка. — Что?.. — выдавил он. Она лишь лукаво улыбнулась ему, затем потянулась к его ширинке и мгновенно расправилась с застежкой. Не успел Драко опомниться, как она извлекла его член — во всех смыслах напряженный. Она облизнула губы, не отрывая от него взгляда. Драко понятия не имел, к чему это приведет, но с готовностью принимал любой исход. Она забралась к нему на колени и, наклонившись, прижалась губами к его губам. — Я хочу быть лучшей в классе, — прошептала она, проникая языком ему в рот, и тут же опустилась на него, обдав его жаром и влажностью одним совершенным движением. Драко увидел звезды. Руки его свело судорогой. В какой-то далекой части сознания он произнес слова благодарности за то, что они оба живы и могут разделить этот момент. Затем он вышел из оцепенения и начал двигаться. Она двигалась в ответ: её бедра совершали плавные, но быстрые движения. Драко смотрел, как она движется на нём, и понимал: он больше не во власти фантазий — он в них живёт. Он мечтал об этом с той самой ночи дуэли (а может, и задолго до неё): чтобы она сидела в этом кресле, на его столе, на её столе, перед этими проклятыми зеркалами — а он стоял сзади, любуясь тем, как её силуэт отражается в стекле. Чёрт… это чуть не свело его с ума. Он обхватил её талию, слегка отстранился и замедлил их ритм. Её глаза, зажмуренные, когда она запрокинула голову, медленно открылись. Она была невероятно красива: щёки пылали, длинная шея изящно выгнулась, когда она подалась вперёд. Теперь её движения стали мягче, и он ощущал каждый сантиметр её тела. Он выдохнул, дрожа всем телом, когда она обеими руками впилась в его волосы и прильнула к его лицу. Её взгляд скользнул по нему — и он смог выдавить одно слово: — Что? — Мне нравится смотреть на тебя, — прошептала она. — Особенно когда я… И сделала тот самый маленький поворот бёдрами — такой, что заставил его перестать дышать. Глаза Драко дрогнули и закрылись. — Проклятье. Чёрт. Она рассмеялась ему в ухо и укусила за мочку. — А ещё мне очень нравится трахать тебя. — Тебе, должно быть, также нравится пытаться убить меня. Она снова засмеялась. — Хороший способ, однако, — задохнулся Драко. После этого разговоров почти не было. Всё потому, что она шепнула ему на ухо нечто такое, от чего Драко вскочил, толкнул её к столу и начал двигаться в ней — резко, глубоко, без слов. Говорить он бы не смог даже при желании — да и вряд ли когда-нибудь забудет, как она выглядела: склонившаяся над бюваром, с задранной юбкой и туфлями на высоких каблуках. Если бы ему снова пришлось преподавать в этой аудитории, он бы не находил себе покоя от возбуждения. Когда он помог ей подняться и они немного привели себя в порядок, оба снова рухнули в кресло — она без сил, он просто дышал, впитывая всё происшедшее. Через несколько мгновений он тихо произнёс в темноту пустой комнаты: — Я хочу, чтобы ты знала: я настроен серьёзно, Гермиона. Он почувствовал, как она извивается у него в объятиях. — По поводу? — Об этом. О тебе. Она прижалась к нему и взяла его руку, небрежно переплетая пальцы. — Да? Правда? — Да, — прошептал он в её волосы. — А что случилось с твоей идеей… держать дистанцию? — спросила она, но в голосе не было прежней неуверенности. Ей просто было любопытно. Её вечно пытливый ум работал. Драко говорил просто и от души. — Ты случилась. Я не могу сдерживать чувства к тебе — они слишком велики. Она повернулась и поцеловала его — сладко, нежно. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Что-то расцвело у Драко в груди — тёплое и настоящее. — Может, пойдём домой? — прошептала она, снова запуская пальцы в его волосы. Драко вздрогнул. — Я бы с радостью. Но сначала, наверное, нужно выпить. Я должен быть там. — Конечно! Я совсем забыла. Была довольно… эм… рассеянной. — Она рассмеялась, уткнувшись ему в воротник, потом села и разгладила смятый топ. — Может, зайдём по отдельности? Я хочу увидеть всех, попрощаться. Придумаю какую-нибудь причину, почему меня не было на занятиях. — Гриндилоу? — Он наблюдал, как она собирает волосы в пучок. — Это сработает. — Нет, — презрительно бросил он. — Так никаких гриндилоу? — Нет. Мы не пойдём по отдельности. И ты не будешь выдумывать никаких историй. — Но если мы появимся вместе спустя столько времени, люди… Они могут догадаться, чем мы занимались! — Она резко обернулась и вопросительно посмотрела на него. Драко приподнял бровь. — А я похож на человека, которому не всё равно? Её взгляд скользнул по нему, уголки губ дрогнули. — Ну, нет. Особенно если ты не приведёшь в порядок свои волосы. — Она протянула руку. — И галстук. Драко поднялся и начал собираться. — Занятия окончены, Гермиона. Ты больше не моя ученица. Она наблюдала за ним мгновение. — Немного жаль, по правде говоря, — сказала она, наклонившись и коснувшись его губ. Драко перехватил её, и через минуту-другую уже снова стягивал блузку с её талии. — Если подумать, они вряд ли будут скучать по мне за выпивкой, — пробормотал он. Она отпрянула, приняла вид строгого преподавателя — таким Драко он никогда не был. — Драко! Нет! — Она погрозила ему пальцем. Чертовски сексуально. — Ты должен идти. Все разочаруются, если ты не появишься. Он перехватил её палец и притянул её к себе. — Тогда моё условие — мы пойдём вместе. Мне не терпится, чтобы весь волшебный мир узнал: я заполучил самую блистательную и красивую ведьму в Британии. — Драко! Она замахнулась на него, но он подставил плечо, защищаясь, а затем осторожно поставил её на ноги. Она отошла и направила палочку на себя, разглаживая юбку и застёгивая блузку. Драко подошёл к зеркалу, чтобы поправить замысловатый узел галстука. — Только в Британии? — спросила она через мгновение. Драко обернулся и увидел её за своей спиной — с приподнятой бровью. Он рассмеялся, схватил её и притянул к себе для последнего поцелуя. — Во всём проклятом мире.***
Когда они вошли в паб, Драко приподнял брови и взял Гермиону за руку. Он не отпускал её, пока они подходили к длинному столу, за которым сидели её однокурсники. Те радостно загалдели, завидев своего уважаемого преподавателя. Гермиона понимала: возгласы были адресованы не столько её личной жизни, сколько их новому положению — и вскоре стало ясно, что никто даже не удивился. — Я объявил об этом в первый же вечер, — поделился Энтони с Гермионой за пинтой пива, после того как Драко отошёл. — Вернулся домой и сказал Ханне: «От врагов к возлюбленным — запомни мои слова». Гермиона сильно толкнула его, пытаясь скрыть румянец. — Ты этого не делал. — Ладно, может быть, через несколько занятий, — проворчал он, подмигнув. — Но я всё понял после того вечера здесь. Он махнул рукой в сторону освещённого свечами паба. — Тогда почему ты настоял на том, чтобы пойти с нами домой? — Гермиона вспомнила своё раздражение, смешанное с облегчением оттого, что Энтони был рядом в тот вечер. — Злился. Не подумал. — Энтони икнул. — Я корил себя за то, что заставил тебя аппарировать первой. Он потом так на меня посмотрел. — Он махнул стаканом в сторону Драко, сидевшего за столом и разговаривавшего с сотрудниками Министерства. — Я испугался за свою жизнь. Но всё закончилось хорошо, правда? Гермиона, уже хихикая, улыбнулась, когда Драко поймал её взгляд и посмотрел на неё с теплотой. — Даже лучше, чем хорошо, — пробормотала она. Вскоре она оказалась в окружении нескольких одноклассников, которых знала не очень хорошо, но все они поздравляли её, хлопая по спине, и при этом не сводили глаз с Драко. Только один парень — Саймон, сотрудник Министерства, с которым Гермиона почти не общалась, — буркнул что-то вроде: «Надеюсь, Малфой понимает, как ему повезло». Она отмахнулась от этого слегка обескураживающего замечания и бросилась обнимать Эйприл, которая сияла с того самого момента, как Гермиона вошла, но никак не могла вырваться из долгого разговора с Джоан. — Я так рада за тебя! — прокричала Эйприл, прижимая Гермиону к себе. — Пойдём к бару. Я хочу всё услышать. Ты бы видела его сегодня на уроке! Они отошли от столика, и Гермиона позволила Эйприл купить ей бокал игристого. Та быстро, сжато выслушала рассказ о последних нескольких днях и часах. Эйприл то и дело вскрикивала и улюлюкала, радуясь, что её догадки про Драко подтвердились, и возмущаясь поведением Моник. — Хмф, — фыркнула она, когда Гермиона замолчала. — Думаю, мы оставим её в живых, раз всё закончилось хорошо. Как говорится, всё хорошо, что хорошо кончается! Она чокнулась со своей подругой и принялась пересказывать, как Драко хандрил на уроке и какие они с Джоан придумали шутки, чтобы вывести его из равновесия. Гермиона рассмеялась. — Ну, должно быть, это сработало! — Знаю, что сработало. — Эйприл отбросила косички за плечи. — Я же говорила тебе: я никогда не ошибаюсь в таких вещах. И не собиралась позволить такой мелочи, как сомнения, всё испортить, когда вы уже так близки. Во всяком случае… — её взгляд смягчился, — мы с Форрестом хотим пригласить вас двоих в гости, как только вы будете готовы к такому. Просто дайте знать, ладно? — Конечно, — ответила Гермиона, и от слов «вас двоих» по телу разлилось тепло. Она почти невольно взглянула на Драко и увидела, что он уже смотрит на неё — глаза его чуть потемнели. Заметив, что она смотрит, он слегка кивнул в сторону двери и улыбнулся, и от этой улыбки тепло вспыхнуло жаром. Гермиона кивнула в ответ, чувствуя одновременно волнение и удовлетворение, и он направился к ней. К ним уже подходил Форрест с пальто Эйприл. Все остальные ушли. После нескольких торопливых прощаний и последних слов благодарности Гермиона и Драко остались наедине у шумного паба. Он посмотрел на неё, поправил лацканы её пиджака и игриво притянул к себе. — К тебе или ко мне? — спросил он с ленивой улыбкой. — Ты так уверен в себе? — Она склонила голову. Он пожал плечами, и его улыбка перешла в ухмылку. У Гермионы не осталось выбора, кроме как поцеловать его в это прекрасное лицо. — Хотя мне очень нравится смотреть на тебя, — сказала она через несколько затянувшихся мгновений, — мне нужно покормить Живоглота. — Хорошо, у тебя всё равно лучше. — Он взял её за руку, и они двинулись к месту аппарации. — Правда? — Я уже говорил: у тебя уютнее. — О! — Гермиона подняла палец. — Я купила тебе кое-что, чтобы сделать дом уютнее! Она с воодушевлением посмотрела на него, а он ответил ей насмешливой улыбкой: — Не терпится увидеть.***
Но Драко всё же пришлось немного подождать свой подарок — из-за прелюдий в коридоре и довольно долгого секса на диване в её гостиной. Он почти забыл о нём, лёжа и перебирая пальцами её кудри, совершенно довольный после того, как оба кончили — ну, несколько раз подряд. — Наверное, это зелёный, — задумчиво произнёс он, оглядывая комнату. — Хм? — донёсся её приглушённый голос из-под одеяла, которое она притащила из своей спальни. На дворе стоял декабрь, было довольно холодно, и в суматохе они забыли разжечь камин. Драко нащупал палочку под подушкой и направил её на тёмный камин, зажигая огонь. — Хорошая идея, — пробормотала она из-под одеяла. Драко снова устроился поудобнее. — Краска. Думаю, именно зелёная краска создаёт здесь уют. Наряду с миллионами книг и прочими мелочами. Он взглянул на абстрактную деревянную резьбу с кентавром и пару латунных подсвечников на каминной доске. — Твой подарок! — Она села, и одеяло сползло с плеч. — Для меня и этого подарка достаточно, — пробормотал Драко, откровенно уставившись на её обнажённую грудь. Она шмыгнула носом, накинула халат и помчалась на кухню. Вернулась с маленьким комнатным растением в керамическом горшке в горошек и протянула ему. — Это мне? — спросил Драко, и на лице у него заиграла улыбка, которую он не мог скрыть. — Тебе. — Она просияла. — Я купила его для тебя на днях. Для твоей квартиры. В магазине Невилла. — Оно чудесное. — Драко повертел горшок в руках, растроганный сильнее, чем хотел признаться. — Пэнси помогла мне выбрать его. Пэнси. — О! У меня тоже есть подарок для тебя. Он в моей сумке. Я так долго носил его с собой, что почти забыл… — Драко встал, аккуратно поставил растение на приставной столик и прошёл в гостиную. — Для меня и этого подарка достаточно, — донёсся её шёпот. Но у Драко не было халата, так что он остался совершенно голым, возвращаясь обратно. Глаза у неё округлились, она прикусила губу. Он приподнял бровь и протянул ей изящную коробку — красиво упакованную, хотя немного помятую. Затем снова нырнул под толстое одеяло и притянул её к себе. — Что это? — Она потрясла коробку. — Люди обычно открывают подарки, если хотят узнать, что внутри. Она зарычала, и Драко укусил её за шею. — Открывай. — Хорошо! — Она аккуратно развязала ленту и кружево, и вскоре из коробки появился прекрасный шарф — такого цвета, что захватывало дух, как и тогда, когда он увидел его в магазине Пэнси несколько недель назад. — Драко, он великолепен! — Она оглянулась через плечо, потом опустила взгляд на переливающийся лоскут ткани. — И это Hermès? Он винтажный? — Угу. Пэнси тоже помогла мне. Она такая занятая пчёлка. Это из её магазина. Гермиона покачала головой и повязала шарф на шею. — Мне нравится. Он безумно красивый. Спасибо. — Она повернулась и поцеловала его в щёку. — А что ты имел в виду, когда сказал, что так долго носил его с собой? Когда ты его купил? Она бережно погладила шёлк. — Месяц назад? Шесть недель? — Так давно! До того, как мы… — Ну, да. Через несколько дней после вечеринки Тео, если быть точным. Я же говорил, что ты мне давно нравишься. Он прижался губами к шарфу — и ниже, к её тёплой шее. — Я просто не представляла, что ты… — Она замялась. — Всё думала, что не могу тебе нравиться. А даже если и нравлюсь — ты, наверное, не захочешь ничего серьёзного, как во всех тех… эм… отношениях. — И каково это — когда Гермиона Грейнджер ошибается? Для тебя, должно быть, совершенно чуждое чувство. Хотя я-то знаю лучше. Он стянул шарф и прильнул губами к её коже. — Довольно приятно, вообще-то. Но только на этот раз. Он засмеялся: — Счастливого Рождества. — Боже, уже Рождество, да? Что за год… — Она взглянула в окно, и Драко проследил за её взглядом. За окном начал падать снег. — Да, неплохой год, — сказал он. — Сначала было немного дерьмово, но конец с лихвой всё компенсировал. — Именно так. — Она повернулась и снова поцеловала его. — Но ты же понимаешь, что это вовсе не рождественский подарок. — Она кивком указала на растение. — Нет? — Нет. Это благодарность. За то, что ты такой замечательный учитель. Он оглядел её, ожидая увидеть дразнящий взгляд, но она выглядела совершенно искренней. Драко почувствовал, как у него на лице разлилось тепло. — Это… много значит для меня. Спасибо, — наконец произнёс он. — Правда, — подтвердила она, и глаза её сияли. — Мне кажется, я легко сдам экзамен — и всё благодаря тебе. — Экзамен? Боги! Напомни, когда он? — Драко совсем забыл об этом из-за всего, что случилось в последнее время. — На последней неделе января. — Она слегка поморщилась. — Ну что ж. — Он притянул её поближе и взял за запястье, покачивая его туда-сюда. — Значит, нам придётся попрактиковаться. — Ты поможешь мне колдовать? — Конечно. — Он поднёс её запястье к губам. — На самом деле, тебе понадобится много-много практики. — Пальцы скользнули к её шее. — Учения, специальные уроки, техники, физическая подготовка. Повторение, повторение и ещё раз повторение. — Он нырнул под одеяло, провёл ладонью по её бедру и слегка сжал. — И, самое главное, строгий преподаватель, который будет следить, чтобы ты не сбивалась с плана. — О боже! — засмеялась она, отмахиваясь, когда его рука переместилась на ягодицу. — Хотя мне это нравится, — добавила она, слегка запыхавшись. — Потому что я, кажется, постоянно учусь. Драко рассмеялся вместе с ней, но она уже повернулась в его объятиях и снова начала целовать его. Сначала дразняще, потом всё глубже и настойчивее. Вскоре Драко потерял голову, зарывшись пальцами в её волосы и оставив своё сердце в её ладони. Он никогда не испытывал таких чувств. Через несколько мгновений она отстранилась, и он увидел её золотисто-карие глаза, смотревшие прямо в его. — Знаешь, ты научил меня большему, чем мы проходили на занятиях, — мягко сказала она. — Правда? — Да. Ты научил меня отпускать. И мечтать о чём-то другом — лучшем. Драко откинул голову, тронутый до глубины души. Он понял, что она видит его чувства: она ласково улыбнулась ему и наклонилась, чтобы нежно поцеловать в губы. Он прочистил горло. — И та классная штука с языком. Не забывай, что я научил тебя и этому. Она бросила на него возмущённый взгляд, но всего на секунду, прежде чем они оба снова расхохотались. Драко подумал, что в его будущем будет очень много смеха. — Я так счастлива за нас, Драко, — вздохнула она через некоторое время, положив подбородок на руку и глядя на него. Он провёл кончиком пальца по изящному изгибу её носа и лёгонько постучал по нему. — Моя дорогая ученица… Я тоже.
