Коловрат

Было время когда-то. Гремело, цвело… и прошло. И державам, и людям пора наступает исчезнуть. В непроглядной трясине лежит потонувшее Зло, И герой, что ценой своей жизни увлек его в бездну. Что там было? Когда?.. По прошествии множества лет, И болото, и память покрыла забвения тина. Только кажется людям, что Зло еще рвется на свет: До сих пор, говорят, пузырится ночами трясина. До сих пор, говорят, там, внизу, продолжается бой: Беспощадно сдавив ненасытную глотку вампира, До сих пор, говорят, кто-то платит посмертной судьбой. За оставшихся жить, за спокойствие этого мира. — © Мария Семенова, стихотворения из книг цикла «Волкодав». В доме Воибора было тихо несмотря на то, что в данный момент за широким столом присутствовало по меньшей мере семнадцать братьев. Пламя очага наполняло его теплом и ощущением уюта. В воздухе витал запах горящей древесины, ладана и хмеля. Стены украшали шкуры загнанных во время охоты животных, картины, выполненные некоторыми талантливыми служителями ордена и боевыми братьями, а также бесчисленные трофеи - следы побед в битвах против самых разных врагов человечества. Обставлен он был небогато, но со вкусом, создавая ощущение наполненности ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы не допускать распущенности. Так уж повелось, что особо отличившимся астартес, будь то героям ордена или же высоким его чинам, таким как воеводы, командующие дружинами, дозволялось иметь собственный дом на территории крепости-монастыря Белой Рати. И дом Воибора был предметом его гордости. Во многом потому, что он сам построил его и смастерил каждый элемент мебели и декора, что в нем имелся. Хотя если быть предельно честным, то почти каждый. Отдельно находились разные памятные вещи, которые он не раз получал в дар от благодарных за спасение людей. Просто не мог позволить себе выбросить человеческую благодарность. Неподалеку от одноместной кровати, соответствующей габаритам астартес, голографический когитатор показывал пикт-изображения с самыми разными моментами его службы. Некоторые сделаны здесь, на их родном мире. Некоторые сделаны на других. На нем он предпочитал хранить только светлые воспоминания - победы, какие-либо мероприятия, моменты, когда они пересекались с боевыми братьями из других орденов. Плохое все равно никогда не исчезнет из его памяти. Так устроен каждый астартес. Поначалу он не понимал, зачем разделять командира и его подчиненных. С годами же начал ценить возможность уединения и покоя, когда можно в полной мере собраться с мыслями и выносить максимально правильные и эффективные решения. Однако видит Император Человечества, возлюбленный всеми - он не любил тишину. Она резала слух словно ножом. Он любил, когда в его доме царила радость и бурный смех. Любил, когда это позволял момент, собирать у себя за ломящимся от угощений столом всех кого ни попадя. А затем, откинувшись на спинку похожего габаритами скорее на трон стула из дуба его родного мира, наблюдать за тем, как веселятся братья, отмечая последнюю победу ордена, как подначивают друг друга и служителей ордена, абсолютно без злобы, и припоминают самые зрелищные моменты уничтожения врагов Императора. Любил беседовать здесь о высоких вещах с Драговитом за кружкой холодного пива. С тех пор, как он стал воеводой пятой дружины ордена Белой Рати, волхв, прежде казавшийся недостижимо далеким в своем единении с духом их мира и историей ордена, внезапно начал часто гостить у него. Как позже выяснилось — чувствовал, что тогда еще неопытному воеводе не помешал бы добрый совет старого волхва, да и просто дружеский разговор. Как оказалось, подобная тесная дружба между библиариями и капитанами рот даже в других орденах была редкостью, не то что в их собственном. Любил здесь же беседовать со своими дружинниками. Один на один узнавать об их настроениях, стремлениях, общем состоянии. Отчасти потому, что как командир он был обязан знать все о своих подчиненных, чтобы управлять ими эффективно. Отчасти и потому, что порой ему приходилось лично разнимать молодняк, еще не отбросивший играющее в штанах желание друг другу что-то доказать. Каждый из них уже доказал в свое время командованию ордена, что достоин стать щитом, укрывающим человечество от его врагов и ужасов безжалостной галактики. Он не раз словом, делом и личным примером вбивал в мозги своим подчиненным, буквально заставлял помнить то, зачем они существуют и кого должно разить их оружие. Теперь же он поручает подобные разбирательства гридям понимая, что вряд ли когда-нибудь сможет воспринимать подобные вещи как надо. Да будь трижды проклято это стремление. Если бы не оно, его брат был бы жив. Не просто боевой брат. Брат по крови. Бывший родным еще до того, как он отринул человечность, чтобы стать оружием воли Императора. Эта тишина невыносима… — Не для меня придет весна… — Запел Воибор грозным, басистым голосом боевую песню ордена на родном языке их мира, которую они несли через века. Не для меня дождь разольется… — вторили ему собравшиеся астартес. Там сердце девичье забьется, С восторгом чувств — не для меня… Они были похожи как две капли воды — что до инициации, что после. Настолько, что временами их путали и они использовали это, чтобы лишний раз скрасить тяжелую боевую подготовку. За это же и получали часто от своих гридей. Но несмотря на это, Воибор и Евпатий были и разными. Различие их было в чем-то самом главном — если первый был спокоен и рассудителен, то второй был импульсивен, но в то же время рвению его можно было лишь позавидовать. Объединяла их лишь неспособность довольствоваться своим положением. Они всегда мечтали о чем-то выше. И добились своего. Способности и лидерские качества Воибора были замечены и когда воевода его дружины пал в бою, он занял его место, с чем все ратники согласились единогласно. Евпатий же настолько полюбил ближний бой, что не представлял себя иначе, чем на передовой с любимым силовым мечом в руке. Так его и произвели со временем в витязи — самых опытных ветеранов ближнего боя всего ордена, что составляли взвода легендарной Первой Дружины. Он тоже часто гостил у него. А теперь не придет никогда. И его кружка, наполненная до краев, больше не опустеет. Не для меня журчат ручьи, бегут алмазными струями… Там дева с чёрными бровями… Она растет — не для меня. Они продолжают свою скорбную песню. Песни всегда были одним из центральных элементов культуры их ордена, своеобразные боевые литании, но то ли глубже, то ли наоборот — проще, ближе к тому, что каждый из них оставил позади и поклялся защищать до последней капли крови. Белая Рать всегда встречает и провожает день в моменты покоя и идет в бой во время войны с песней в зубах. Они восхваляют то, за что сражаются. Поют об их прекрасной родине, планете, носящей имя Ирей. Поют о народе, населяющем ее, и от которого они произошли. О красоте лесов и величии гор, о бескрайних равнинах и реках, о суровых зимах и ласковой весне. О величии и могуществе Империи и славе бессмертного Императора, о величайших героях ордена, что ходят среди них или же давно присоединились к Владыке Человечества в священном царстве Прави, ожидая последней битвы во имя людей. Сейчас — один из немногих случаев, когда можно услышать, как голоса ратников дрожат. Не для меня цветут сады, В долине роща расцветает… Там соловей весну встречает… Он будет петь — не для меня. Этот бой выжжен в его памяти словно клеймом. Мудрость, которой старый волхв делился с ним, тщательно подбирая слова — нельзя побеждать вечно. Сила истинного Белого Ратника заключается не в его мнимой непобедимости, а в способности восставать из пепла поражений сильнее, чем прежде. Он уже не помнил название мира, который они защищали совместно с Первой Дружиной. Помнил отвратительные вопли культистов и вой оружия шумовых десантников варбанды хаоса, которую они огнем и мечом изгоняли с благословенных земель Повелителя Человечества. Сообщение сил инквизиции о том, что мир потерян и подлежит экстерминатусу. Он знал, что на стороне предателей «великий» избранник Слаанеш — Люций Вечный. И что в данный момент он идет им навстречу. Знал, что этот бой принадлежит ему. Сражение, к которому он шел всю свою жизнь, ради которого терпел адскую боль и совершал невозможное. Ему на роду было написано выступить против предателя и пасть, купив время для братьев, чтобы каждую секунду, когда клинок врага впивается в его тело он знал, что тот не разит его верных ратников, прикрывающих эвакуацию людей. Воибор подготовился. Он даже выбрал себе преемника — братья бы приняли его, как когда-то его самого. Однако в горячке боя, когда он покинул боевой порядок и стал рубить предателей одного за другим, выискивая глазами свою цель, то увидел, что его повязал боем другой брат. Его брат. Так уж случилось, что в своем стремлении идти все выше и выше они были обречены рано или поздно посмотреть друг на друга как на соперников. И Евпатий очень злился, когда старший брат глядел на него свысока. Больше всего на свете он хотел доказать ему то, что не хуже его. Он так и не услышал от своего брата, что никогда не считал его ниже себя. Но в порыве сделать это бросился в битву, которую ему не выиграть. Воибор навсегда запомнит то, как что-то внутри него сломалось, стоило ему увидеть взметнувшийся ввысь клинок предателя, который удачным предыдущим ударом выбил оружие из рук Евпатия. Витязь был силен. Чудовищно силен, некоторые даже говорили, что тот вполне может потягаться в искусстве фехтования с самим князем Владимиром, что управлял силами Белой Рати. Однако даже он не был способен победить тот невообразимый ужас, что породили Ересь Хоруса и десять тысяч лет войны. Меч, который в свое время держал в руках сам Фулгрим Фениксиец, пронзил насквозь тело родного брата Воибора и тот пал, испустив дух, а его владелец, смотрящий тому прямо в глаза и слизывающий кровь его брата с клинка, растворился в телепортационной вспышке. Братья говорили, что тот, напрочь позабыв о боевом порядке и скором экстерминатусе, ворвался в ряды предателей, буквально разрывая их на куски одного за другим. Потребовалось четверо космодесантников, чтобы обезоружить и оттащить его на Громовой Ястреб. И что его скорбный рёв был наполнен такой горечи и ярости, что смертные прихвостни космодесантников хаоса обратились в бегство, услышав его, чтобы вдали от поля боя встретить жалкую смерть в очищающем огне высшей меры Империума. Дальше все было как в тумане. Возвращение на Ирей. Великий Князь Владимир несколько раз вызывал его к себе. Как ни крути, все воеводы были в хороших отношениях с ним — иначе и быть не могло. Справлялся о его самочувствии. Даже временно отстранил от командования, чтобы тот мог побыть наедине со своими мыслями и свыкнуться с потерей. Все-таки они были воинами в той же степени, в которой были пленниками своего долга. Он был обязан жить дальше. Чтобы его брат жил через его свершения. Евпатия похоронили на родной планете как героя, со всеми подобающими почестями. Его оружие было передано в Зал Славы ордена как священная реликвия, принадлежавшая брату, что своей кровью купил жизни многим из них. Его броня была отремонтирована Верховным Ковалем и помещена в чертоги, ожидая следующего космодесантника, что окажется достойным носить ее. Знахари извлекли его прогеноиды и генное семя его брата в свое время породит нового Белого Ратника, который восполнит потери ордена и будет сражаться во имя человечества. Великий Князь лично позаботился об этом, помятуя о верной службе Воибора, но само собой — Евпатия это ему не вернуло. Теперь же, когда с официальными мероприятиями было покончено, в его доме собрались лишь те астартес, что были с ними по-настоящему близки. Это был глубокий траур воинов, которые лишились своего верного друга. Они не вспоминали веселые случаи, связанные с ним, не поминали его слова и подвиги, так как каждый прекрасно знал их все. Они просто делали то, в чем отчаянно нуждались. Выражали свои эмоции. По-своему. В кругу тех, кто испытывал то же самое. Не для меня — дым деревень… Семья за стол там соберется… «Во имя Ирея!» прольется, Победы знак — не для меня. Вино по кружкам разольется, Такая жизнь не для меня. Эта песня. Этот почти что траурный напев. Каждый Белый Ратник знает ее наизусть. Это первая песня, которую новообращенные слышат в исполнении волхвов во время утренней молитвы, стоит им прибыть в обитель ордена и начать свою подготовку. Сначала она дает им всем понять, кто они и зачем они такими стали. Затем ты служишь, становишься полноправным ратником и потом, спустя десятки или даже сотни битв внезапно вновь слышишь ее… И понимаешь на самом деле, о чем она. Она пропитана горечью и болью каждого из них — великих воинов, которые покинули свои семьи, дома, друзей, любимых и родных. О людях — тогда еще людях — что вполне могли найти свое счастье и без бесконечной войны, пропитанной запахом крови и гари. Однако сколь разными они ни казались, всех объединяло одно. Это ужасное чувство, сдавливающее грудь. Этот всепоглощающий импульс к действию, который лишает тебя сна и покоя, который не дает тебе жить мирно, как все другие люди Ирея. Ибо всегда есть то, что должно быть сделано и те, что должны это сделать. Приняв решение стать одним из них, человек уже не будет прежним. Он либо добьется своего, либо сгинет в попытке сделать это. Таков был народ, населяющий их родной мир и его обычаи. Каждый сам принял решение присоединиться к Белой Рати. У каждого были свои причины сделать это. И эта песня повествовала о людях, которыми они были когда-то. И какое-то время оставались после. Они познали благодать родительской любви. Они испытали надежность и опору истинной дружбы. Они знали, что такое женская любовь и ласка. А затем… Они отринули все это. Обрубили на корню или же банально пережили, наблюдая, как их нечеловеческий срок жизни течет, а все, кого они знали тогда, мирно уходят из этого мира. Ибо это — не их жизнь и не их судьба. Вместо этого они выбрали боль. Они выбрали ужасный, полный опасностей и трудностей путь, который ломал многих из них, что сгинули, так и не дойдя до цели. Они выбрали жизнь, которая непохожа на жизнь вовсе — это нескончаемый, вечный бой с врагами человечества, с ксеносами, с еретиками и с исчадиями Варпа. И с самим собой тоже. Это нескончаемая, сводящая с ума канонада грохочущего оркестра войны, в котором им было суждено стать натянутыми до предела струнами. Когда ты оглядываешься назад и понимаешь, что не оставил за собой ничего кроме гор трупов и рек крови… Каждый из них думал о том, что же будет, когда человечество победит и достигнет своей цели. Пропитанные войной, сами воплощающие в себе войну, найдется ли им место в этом дивном новом мире? Когда мрак будет истреблен и во вселенной воцарится свет и доброта, будут ли их ждать за праздничным столом? Каждый сам ответил на свой вопрос. Нет. Они сами лишили себя возможности существовать вне войн, сжигающих целые миры. Чтобы защитить свой мир, все человечество, им пришлось перестать быть людьми, да. Но это стоило того. Ибо те, кого они уничтожили, уже никогда не загубят ни одну беззащитную жизнь. Родная деревня, тепло и безопасность отчего дома, в котором жили родители и в котором проживут свою жизнь они сами. Мать, что пела первые колыбельные песни и дала саму жизнь. Отец, защищавший и научивший быть мужчиной. Благодатная земля, которую они будут возделывать, питаясь ее плодами. Друзья, что всегда придут на помощь, если случится беда. Любимая женщина, которая всегда будет на их стороне, всегда прильнет устами к устам, озаряя все их существо светлым чувством любви. Дети, их дети, плод этой любви, само олицетворение вечного круга жизни, которая будет продолжаться несмотря ни на что. Вкуснейшая домашняя еда, разливающаяся по мискам. Кусающий кожу мороз зимы и пьянящий воздух весны, побеждающей ее из года в год… А для меня — кусок свинца… Он в тело белое вопьётся… И слезы горькие польются… Такая жизнь прождёт меня! И кровь горячая прольется… Такая участь ждет меня! Они отказались от всего этого. Они предпочли всему этому страдания и боль, предпочли умереть страшной смертью, никогда не найдя покоя. Скормить себя заживо перемалывающим все и вся жерновам войны. Не во имя славы и почестей. Но во имя людей и того, что дорого людям. Во имя величайшей мечты величайшего человека. Чтобы другие смогли родиться в этом мире и в сотнях других миров, прожить счастливую жизнь и уйти в мир иной в окружении любящей семьи, так и не узнав, какова галактика на самом деле. Эта песня пережила своего создателя. Она пронеслась сквозь века, передаваясь из уст в уста и обретая свой истинный смысл. Она воспевает великий подвиг не только всех Адептус Астартес, но и каждого имперского гвардейца, каждого бойца сил планетарной обороны, каждого воина каждого обличья, времени и места, которому пришлось принести в жертвую свою плоть и кровь, саму свою жизнь для того, чтобы другие продолжали жить. И Белая Рать была олицетворением этой жертвы. Каждый из них знал это. Знал и Воибор. Но почему тогда его грудь все еще сжимала тисками боль, которая была едва выносима даже для сверхчеловека? Закончив песню, астартес замолчали. Воцарилась тишина и каждый вновь погрузился в свои мысли, обращенные к тому, кто больше никогда не возьмет в руки оружие. Однако вскоре на персональный коммуникатор Воибора пришло короткое сообщение. Точнее — приказ. — Что-то важное? — Спросил его Дарен, один из гридей его дружины. Вздохнув, Воибор кивнул встал из-за стола. Повинуясь правилам этикета и уважения к хозяину дома — которым в данном случае являлся сам воевода — остальные сделали то же самое. — Братья мои, спасибо, что были со мной в этот нелегкий час. — Начал он и отметил про себя посветлевшие лица астартес, услышавших прежний командный тон в его голосе. — Однако долг заставляет меня оборвать нашу встречу, собрать своих гридей и пригласить Верховного Волхва. Близится время Великих Испытаний. Великий Князь поручил именно мне и моей дружине организовать набор претендентов на пополнение ордена. Сейчас мне и моим людям предстоит большая работа. — Да будет так. — Ответил Драговит, жестом приказывая остальным удаляться. Впрочем, нельзя было назвать это приказом в полной мере, формально он таковым не являлся. Просто уважение к опыту и чину волхва было столь великим, что никто зачастую не смел ему перечить. Да и не было нужды. Драговит всегда выделялся своей способностью чувствовать настроения боевых братьев и смертных лучше прочих. — Я передам сообщение Златозару лично. Во славу Родины и Праотца! — Во славу Родины и Праотца! — Вторили ему астартес, после чего покинули дом, оставив Воибора наедине со своим подчиненным, мыслями и планами. А мыслей было много. Он понимал замысел Великого Князя-волкобоя — Владимир специально поручил ему организацию набора новобранцев, чтобы тот смог с малого начать возвращение к полноценной службе. Хоть он и горевал, но все еще оставался астартес и он почувствовал, как внутри что-то слабо кольнуло в ответ на то, что предводитель Белой Рати даже слишком входит в его положение. Впрочем, он тут же задушил это чувство. Владимир — великий воин, не раз доказавший свое право быть ведущим, пока остальные пойдут следом за ним. Раз он так решил, значит так и надо. И он исполнит этот приказ так же безукоризненно, как исполнил бы любой другой.