Чёрный мех

— Так кто же ты всё-таки такой, Кэйа Альберих? — парень лежал на кровати, в комнате, которую выделили мондштадцу и наблюдал, как тот поочередно примеряет наряды, учтиво одолженные ему кажется всеми во дворце. В широкой рубашке и брюках с завышенной талией он смотрелся как самый настоящий пират, но Снежная оставалась слишком холодной для подобного рода одежды. — Когда ты говорил, что у тебя есть знакомый, похожий на меня, ты говорил про него? — Хей, я первый спросил, — возмутился было юноша, но мечник одарил его таким холодным взглядом, что желание спорить моментально пропало, — Да, я говорил про него… Но дело не в вашей расе. Я конечно сразу заметил твои зрачки, но ты не упоминал Каэнриах, так что я не стал спрашивать. А потом я присмотрелся к тому, как ты дерёшься… Сперва я думал, что мне кажется, но ваши стили боя действительно очень похожи. И мимика, и жесты… — Как много ты знаешь об истории Каэнрии? — глядя на него через зеркало, спросил Кэйа. — Меньше, чем хотелось бы. В открытых источниках информации не так много, а Пьеро ничего не рассказывает о своём прошлом. — Что ж… Во времена перед падением Каэнриах мой род возглавлял это государство и старался спасти его от краха. — То есть мне стоит звать тебя Ваше Высочество? — с усмешкой уточнил рыжий, но когда юноша отвернулся таки от зеркала, улыбка сползла с его лица. — Нет, мы никогда не были королями. Напротив, пытались исправить их ошибки. — Тогда почему глядя на тебя мне хочется пасть на колени и поклясться в вечной верности? — он пытался произнести это шутливо, но хрипота в голосе выдавала правдивость этих чувств. — Потому что в этом наряде я похож на него. Белоснежный мех сменился чёрным, а вместо привычной повязки пирата красовался изящный серебристый треугольник. Вообще, тот факт, что Пьеро позволил юноше облачится в форму фатуи уже говорил о его расположении. Чайлд не знал точных причин, но замеченное им ранее сходство стало прямо-таки пугающим. Они направились к Царице на следующий же день. Рядом с Кэей шли непосредственно Пьеро и Тарталья, но в тени зала юноша заметил ещё несколько фигур. Пришли посмотреть представление или же просто следуют некому неизвестному ему обычаю? Какова бы ни была причина, она не столь важна, сегодня не они решают. — Ваше превосходительство, — синхронно поприветствовали Архонта оба предвестника, поклонившись. Кэйа стоял ровно и рассматривал женщину. Она ещё не его госпожа, а значит кланяться ей он не обязан. — Это тот самый юноша, про которого ты вчера говорил, Пьеро? — женщина говорила, но губы её почти не двигались. На своём троне она походила на ледяную статую. — Да, госпожа, это мой племянник, — внезапное признание заставило Кэйю чуть пошатнуться, но он очень быстро пришёл в себя. Сейчас не время поддаваться эмоциям. — Не знал, что вы тоже подвержены сентиментальности, командир, — раздалось откуда-то из тени, там же сверкнула оправа очков. — Наше родство последняя причина, по которой я обратил на него внимание, Панталоне, — холодно отозвался мужчина, после чего вновь обернулся к Царице, — Ваше превосходительство, свои доводы я высказал вам ещё накануне вечером. Ваша воля решать дальнейшую судьбу этого юноши. — Тарталья, ты ведь любишь хорошие битвы, — женщин обратилась к лучнику, отчего тот взглотнул. — Да, госпожа, я служу Вам и азарту смерти, — чётко ответил юноша, переводя на Кэйю обеспокоенный взгляд. — Вчера ты упомянул, что он неплох в бою, — на этот раз Царица обращалась к Пьеро, — Мне бы хотелось посмотреть на это вживую. Пьеро без слов отступил на шаг назад, а фигуры из теней на один вперёд, образовывая тем самым подобие арены. В глазах Тартальи на секунду застыл вопрос, после чего губы его растянулись в довольной ухмылке. Кэйа плавно достал меч, кивнул, показываю свою готовность к бою и исчез. Во всяком случае так показалось Чайлду, а в следующий момент он едва успел отбить атаку сбоку. Через две минуты он понял, что никогда на самом деле не видел, чтобы Кэйа сражался всерьёз, выкладываясь на полную. Ещё через пять минут ему пришлось сменить глаз бога на глаз порчи, потому что насколько эффективно было использовать гидро элемент в тандеме с крио, настолько же бесполезен он был против силы льда. Хоть от электро атак мечник отбивался столь же уверенно, их он хотя бы не мог оборачивать против самого Тартальи, замораживая крохотные капли воды, что оставались после каждой его обычной атаки. Вскоре юноше вовсе пришлось выйти из стойки ближнего боя и достать лук, уходя на некоторую дистанцию. — Пьеро, я совсем не слышу его шагов, — кажется впервые за всё время общения с Арлекино Чайлд услышал в её голосе удивление. — Какой красивый танец! — и глаза Коломбины тоже удивительно распахнулись, хотя обычно она смотрела на мир из-под полуприкрытых век. А потом девушка тихо запела… На первых нотах Тарталья выпустил в сторону друга с десяток электрических стрел, от большинства из которых тот, впрочем, увернулся. Лишь одна задела его лицо, рассекая кожу под здоровым глазом. Кэйа слизнул скатившуюся по щеке каплю крови, после чего во взгляде его блеснул какой-то совсем уж неестественный огонь. Лучник почувствовал обжигающий холод в боку, а лицо юноши, что всего мгновение назад находился в пяти метрах от него, внезапно оказалось прямо напротив. Чайлд готов был поклясться, что прямо на его глазах ранка на скуле мечника затянулась. Меч был прижат к его боку вплотную, одно движение и рассечет кожу, но предвестника это казалось совсем не волнует. Он с восторгом во взгляде обратился к товарищам: — Я ведь могу.? — Делай что хочешь, только не позорься, — безразлично отозвался Пьеро, но внимание Чайлда уже полностью вернулось к сопернику. — Ты второй человек, против которого я использую эту силу, гордись. Последующие поражение Кэйи было неизбежно. Невозможно выстоять против глаза бога и порчи одновременно. Спасало лишь то, что каждая чудом достигавшая цель атака немного восстанавливала силы. Тарталья же казалось совсем забылся. Осознанность в его взгляде появилась лишь после тихого «славно» со стороны ледяного трона, и юноша обнаружил себя сидящим поперёк чужого живота и принимающим остриё кинжала к чужой шее. Он всегда носил с собой парочку, но использовал лишь в крайнем случае. Нынешний был по крайней мере необычным… Юноша поспешил подняться на ноги, после чего протянул товарищу руку для помощи. Тот встал, отряхнулся и повернулся к Царице, выглядя потрёпанным, но вполне удовлетворённым. — Откуда ты родом, юноша, — женщина поднялась со своего места и сделала шаг в сторону юношей. Пара её прикосновений и ноющая боль в мышцах прошла, а остальные раны затянулись под приятным холодом. — Моя страна пала пять сотен лет назад, но после этого меня воспитывал вольной птицей Мондштад. — Твоему одиночеству действительно очень подходит анемо, но видимо боль чего-то ещё тяготит тебе больше, раз глаз бога тебе достался моей стихии, — её слова звучали глубоко и вдумчиво, словно эту истину она вынашивала несколько лет, — Глаз порчи с заточенным в нём ветром будет тебе под стать. — Я не стану использовать глаз порчи. Близкий мне человек погиб из-за него. — А я-то всё думал, почему твоё лицо кажется мне столь знакомым, — внезапно подал голос мужчина в маске, — Мондштад, глаза порчи… Ты ведь тот юноша с винокурни. Помнится твой брат доставил нам много проблем. — Мой брат? Не знаю, чем он насолил вам, но можешь быть уверен, я ненавижу его не чуть не меньше, чем он меня. Именно он лишил меня глаза, — юноша указал на свою повязку. Мужчина поморщился, но продолжать спор не стал, остановленный строгим взглядом предвестника в очках. — Пьеро, ты теперь в ответе за мальчика. Не разочаруй моего тебе доверия и пусть наш юный Ковьелло станет тебе достойным протеже.