Young and Wild

Черные паруса «Destiny» идеально сливались с ночным небом. Не было видно ни швов, ни начала, ни конца. Некоторых паруса исчезли совсем. Для пиратов, которые плавали под ними день за днем, темные паруса, которые нес их любимый корабль, стали ночным небом. Черные паруса делали «Destiny» тем, чем она была. Были и другие пираты, пытавшиеся воссоздать темные паруса, но не было никого, кто смог бы запечатлеть ауру и чистую силу, которыми обладал корабль. Те, кто знал о черных парусах, знали все истории о пиратах, которые приходили вместе с ними, знали о страхе и ужасе, которые плыли рядом. Но когда Сонхва сидел на палубе, когда на них наступала самая темная часть ночи, он смотрел на всех остальных, кто решил остаться и выпить эля, а также достать белую простыню ткани, которую можно было завязать между двумя мачтами, а затем использовать множество ярких фонарей, чтобы они ярко светили с одной стороны, так что, когда кто-то проходил мимо, их тело отбрасывало большую тень на ткань, Сонхва не мог не покачать головой, слушая истории. Он наблюдал за их игрой, взрослые и крупные мужчины танцевали на палубе корабля с кружками эля в руках, соскальзывающими при каждом движении, в то время как некоторые из других придумывали истории своими телами на одной стороне белой простыни, чтобы на них могли смотреть те, кто был на другой стороне. Сонхва не мог не улыбнуться, когда ветер обдувал его лицо. Он сел подальше от шума — музыки и плохого пения его пьяных товарищей по команде — чтобы наблюдать за пиратами, за тем, как они взаимодействовали друг с другом. Такие ночи не являлись редкостью, но Сонхва давно не сидел на палубе корабля, смотря на то, как пьяные пираты пели песни о поиске сокровищ и девушках в тавернах. Сонхва слушал, мягко улыбаясь, когда некоторые запинались в словах или спотыкались о собственные ноги. Те, кто играл с простыней, создавали истории в тенях, рассказывая о мифических приключениях. Эти мифы хранили надежду на лучшую жизнь. Ночь продолжалась, и Сонхва продолжал очаровываться историями, освещенными золотым сиянием фонарей. Вокруг него происходило так много всего, начиная от шума темного океана и света ночного неба, но его глаза всё равно были устремлены к историям. Вдалеке он слышал глубокие голоса пиратов, топающих ногами по деревянной палубе, но разум Сонхва молчал, так что каждый удар сапога совпадал с течением истории за белой ширмой. Корабль с темными парусами. Пираты разных размеров и форм, с разным происхождением и разными целями. Сокровище, которое светило от самого яркого фонаря, но сокровище, которое было всего лишь мифом. Затуманенные глаза Сонхва наблюдали, как Уён повис на Сане, пока они двигались по кругу. На их лицах появились яркие улыбки, когда Уён разлил содержимое своей кружки, прежде чем Чонхо смог без сопротивлений забрать её у шпиона, который затем обхватил обеими руками шею Сана. И Чонхо, и Ёсан сидели рядом на двух ящиках, которые были вытащены в центр палубы. Они были тихими, но и тогда присоединялись к песнями, которые пели всю ночь пьяные Юнхо и Уён. Это было, мягко говоря, забавно, но Сонхва не мог не чувствовать тепло в груди, наблюдая за ними. Даже Минги были среди них, он стоял у грот-мачты, наблюдая за происходящим с теплым сиянием на лице. Он не часто пил, и сегодняшний вечер не стал исключением, но было видно, что он наслаждался ночью. Обычно острые черты его лица разгладились, пока он смотрел на Юнхо, стоящего на ящике и держащего подзорную трубу, чтобы петь о потерянных сокровищах, упавших в пучины океана. В конце концов первый помощник чуть не упал с бочки, тогда стрелок помог Юнхо спуститься на палубу. Только тогда — и при помощи эля — Юнхо крепко обхватил шею Минги и притянул его, продолжая петь. Сонхва нежно усмехнулся, пока ритм музыки смешивался с биением его сердца. Он снова посмотрел на темные паруса над ними, которые и вправду сливались с оттенками неба. Сонхва и представить не мог, что страх и ужас, которые несла «Destiny», с годами переросли в реальность. Он знал истории корабля, ему рассказывали их лорды и леди его дворца, и он знал, что все слова были лишь преувеличением. Наконец Сонхва позволил себе взглянуть на каждого пирата. Даже его капитан, который в такие ночи бывал в своей каюте, наслаждался импровизированной вечеринкой. Было приятно видеть Хонджуна среди команды, он тепло улыбался им и смеялся, когда кто-то падал. Атмосфера всегда была другой, когда присутствовал капитан, и казалось, что теперь его постоянное участие в делах команды с тех пор, как Сонхва вернулся, было благословением для них всех. Теперь он был другим, неограниченным и свободным. В голове Хонджуна больше не было мучений, и даже его движения казались легкими. Он по-прежнему был капитаном «Destiny», но сейчас он действительно стал тем, кем ему когда-либо суждено было быть. Хонджун стал мудрым человеком – молодым и сильным, смелым и справедливым. Разница заставила сердце Сонхва гореть ещё сильнее. Время от времени их глаза встречались, и казалось, что мир пылал золотыми оттенками. Одна озорная улыбка сменялась другой, когда Хонджун игриво закатывал глаза, глядя на команду, так как было ясно, что они скоро впадут в пьяный сон и проснутся утром с мучительной головной болью. Свет фонарей колыхался вместе с волнами, и даже скрип дерева добавлял атмосферы, в которую Сонхва постепенно влюблялся. Он вспомнил, что было время, когда его мучила морская болезнь в течение многих дней, и он едва мог ходить, не упав, потому что морские волны были слишком опасными для него. Те дни давно прошли, и теперь Сонхва знал всё, что нужно было знать о плавании по великим морям. Он так повзрослел, что ему даже не верилось. Его всегда волновали мысли о том, кем он был и кем стал. Часто ему казалось, что это долгий сон. Возможно, он заболел ещё в замке, как и его мать. Возможно, тяжесть мира и стресс от того, что ему предстоит стать будущим королем коррумпированного королевства, погрузили его в сон, от которого не мог проснуться. Временами его мать погружалась в глубокий сон на целые дни, произнося только отрывистые слова о прекрасном пляже со звездами в воде, так что, возможно, именно это и происходило с ним. Сон, не похожий ни на что – сон о приключениях, которые его тело и разум жаждали с самого рождения. Сонхва мог только усмехнуться и покачать головой. Неважно, что это было: сон и реальность — он был просто благодарен за то, что смог испытать всё это так или иначе. Даже если бы он проснулся и снова оказался в замке, он всегда был бы в долгу перед тем божеством, которое позволило бы ему видеть этот сон. В конце концов, тени за белой тканью рассеялись, и мужчины спустились под палубу, чтобы немного поспать, а остальные, которые пели и танцевали вокруг ящиков и бочек, заснули, разбросанные по палубе. Небо было ещё очень темным, но Сонхва знал, что скоро наступит рассвет. Ветер был холодным, а море спокойным, когда «Destiny» раскачивалась вперед и назад под звездами и яркой луной. Медленно Сонхва встал с того места, где он прислонился к саванам, и подошел к Хонджуну, сидящему на ящике, перешагнув через Ёсана, который одним из первых заснул, прежде чем он сел рядом с Хонджуном с теплым вздохом. Некоторое время они сидели вместе в тишине, наслаждаясь обществом друг друга, слушая, как паруса над головой трещат, как гром на ветру. Не многие в мире сочли бы прослушивание скрипа и раскатов грома корабля успокаивающим, но двое, которые все еще не спали, определенно успокаивали. В какой-то момент Сонхва положил голову на плечо Хонджуна, почти уткнувшись носом в шею Хонджуна, чтобы вдохнуть его успокаивающий аромат, в то время как капитан прижал теплую руку к бедру Сонхва рядом с ним. Было мирно, ни темной тучи на небе, ни какого-либо волнения моря. Вместе они смотрели, как тени фонарей двигались вместе с кораблем за белой простыней и рассказывали свою собственную историю о больших светящихся шарах. — Ты знаешь рассказы о том, что ты самый страшный пират во всем мире? — шепнул Сонхва, лежа на плече капитана. — Я понимаю спустя только времени, что рассказы не соответствуют действительности. Сонхва почувствовал, как тело Хонджуна завибрировало под ним в глубоком, но мягком смехе. — И что заставляет тебя так говорить? — спросил капитан, нежно сжимая его бедро. — С самого детства меня учили, что пираты — это отбросы общества, и что наша задача — избавляться от них. Меня учили, что они приносят огонь и боль невинным, а невинные нуждаются в защите, — начал Сонхва, его взгляд переместился вверх, чтобы посмотреть на яркую луну над ними. — Мой отец был королем, который убил больше всего пиратов. Известно, что в моем королевстве пролито больше всего пиратской крови, и от меня ожидали, что я продолжу убивать пиратов. В то время я считал, что все пираты плохие и они должны платить за свои действия, поэтому у меня не было проблем с защитой невинных. Я просто хотел сделать мир лучше. И снова Сонхва почувствовал, как Хонджун гудит под ним. — Когда я стал намного старше, я услышал о вашей компании, о великой команде, которая плавала под черными парусами. Мне сказали, что команда, которая плавала на «Destiny», самая нечестивая и страшная пиратская команда, и что для мира во всем мире крайне важно, чтобы корабль «Destiny» был затоплен на дне океана. Ходили рассказы о том, как ты убивал, крал, поджигал деревни и брал заложников, и я верил им всем без вопросов, — мягко сказал Сонхва, обнимая Хонджуна за руку и прижимая его к себе. — Ты был Великим Королем Пиратов по какой-то причине, и из-за моего отца и тех, кто так неверно отзывался о тебе, я возненавидел тебя ещё до того, как встретил тебя. — Ты не первый, — сказал ему Хонджун. — Многие ненавидят мое имя, но никогда не были со мной лицом к лицу. — Тем не менее, я ненавижу, что стал одним из многих, — прошептал ему Сонхва, покачав головой. На некоторое время между ними воцарилась комфортная тишина, пока ветер завывал вокруг них и их спящих друзей. Сонхва посмотрел на каждого из них с нежной улыбкой, когда они начали храпеть. Юнхо и Минги исчезли в ночи, но, похоже, Уён нашел дорогу к Ёсану и свернулся калачиком рядом с ним, пока Сан отдыхал у стенки ящика. Сонхва знал, что Чонхо был где-то поблизости, скорее всего, под палубой, чтобы найти одеяла. — Не надо, — сказал Хонджун, немного повернувшись, чтобы посмотреть на Сонхва, который лежал на нем. — В конце концов, сказки правы. При этом Сонхва сел прямо с довольно растерянным выражением лица, глядя своему капитану в глаза. — Как ты можешь так говорить? — спросил Сонхва довольно напряженным голосом. — Знаешь, ты совсем не похож на ужасного убийцу, каким тебя изображают в сказках. Ты пиратский капитан корабля с черными парусами, ты величайший из всех, кто есть и когда-либо будет, но ты не тот пират, как утверждают сказки. В глазах Хонджуна мелькнула проблеск понимания, прежде чем он моргнул, и в уголках его губ появилась легкая улыбка. Он придвинулся ближе к Сонхва, так что кончики их колен соприкоснулись, когда капитан наклонился вперед. — Я убивал, я крал, я поджигал целые деревни и даже брал в заложники одного-двух. Мы всё это делали, — сказал он очень осторожно, глядя вниз на нескольких спящих членов команды, прежде чем его темные глаза вернулись к Сонхва. — Но в чем сотни рассказов, которые вы слышали, неправды, так это в том, с кем я сделал всё это. Сонхва наклонил голову набок, слегка нахмурившись. — Я не понимаю. — Я и моя команда никогда не причиняли вреда ни в чем не повинным людям или их семьям. Деревни и порты невинных людей никогда не были сожжены, и мы никогда не грабили их, — начал объяснять ему Хонджун. — Нашей целью были богатые, коррумпированные люди в судах, лорды, которые носили кровавые деньги в своих сумках, — вот с кем мы делали такие вещи. Некоторые говорили, что мы совершили акт мести или даже справедливости, а другие создавали ложные истории и искажали правду о прошлом. Истории, о которых ты слышал, это те, которые распространяли коррумпированные богачи, утверждающие, что были убиты невинные семьи. — Но... — Сонхва обнаружил, что это слово сорвалось с его губ, прежде чем вся его мысль успела догнать его. — Но почему? — Потому что иначе сказки не распространились бы по всему миру, — быстро ответил ему Хонджун, наклонив голову. — Скажи мне, Сонхва, ты правда считаешь, что правда обо мне была бы популярнее лжи? Несмотря на тьму этого мира, большинство здесь невинны. Большинство мужчин, женщин и детей не имеют денег, из-за которых высшие класса заболевают драконьей болезнью. Если бы они только знали, что я делал с богатыми, они бы возрадовались и возблагодарили мое имя. Сонхва почувствовал, как его губы сжались от понимания. — Именно поэтому короли и лорды, все те, кто пал жертвой моего меча, распространяли обо мне ложь. Они создавали сказки, в которых я совершаю ужасы с невинными. Многие пираты боятcя моего имени... — сказал слишком мягко капитан. — Наверняка ты слышал сплетни на королевских собраниях и балах. Слухи быстро распространяются. Сонхва стало ещё спокойнее, чем раньше. Он посмотрел на капитана и тихо вздохнул, пока его пальцы бегали вверх и вниз по руке Хонджуна. — Боюсь, что такие истории создают пиратам отвратительную репутацию. Услышав это, Хонджун не мог не рассмеяться. — Что тут смешного? — Сонхва не удержался и ударил Хонджуна ладонью по плечу, сморщив нос. — Ничего, — капитан покачал головой с ослепительной улыбкой на лице. — Просто пираты сделали себе имя задолго до моего рождения. Возьмем, к примеру, мою маму и её команду... именно такие люди сделали себе репутацию. Вот чем пираты известны на протяжении веков. Только относительно недавно ветер переменился, слово «пират» стало означать что-то другое для тех, кто носил этот титул. Сонхва глубоко вздохнул, наблюдая, как длинные волосы Хонджуна развевались на ветру. Тяжелый вопрос плясал на кончике его языка, но было ясно, что капитан уже понял всё. — Возможно, это поднимет вопрос о том... — сказал он своим низким голосом, который вызывал уважение и привлекал внимание. Его глаза сверкали и светились в темноте ночи, и Сонхва забылся на мгновение. — Что значит быть пиратом? Губы Сонхва слегка приоткрылись, и его челюсть напряглась. — Что значит носить звание «пират»? — продолжил капитан, когда молчание Сонхва продолжалось и продолжалось. — Возьмем, к примеру, моего первого помощника. Он был рожден, чтобы быть моей опорой, чтобы быть моей второй парой глаз, когда я в этом нуждаюсь. Мальчик, которого в юном возрасте взяли, как няньку мне. Даже узнав о моей родословной, он оставался рядом со мной, потому что видел в жизни что-то большее и жаждал чего-то большего. В нем всё ещё есть энергия, в нем всё ещё есть желание учиться и видеть больше. Есть желание всегда быть мне братом. Естественно, глаза Сонхва метнулись к Юнхо при упоминании о первом помощнике, но его нигде не было видно. — Или... давай возьмем Ёсана. Он был сиротой в месте, куда ни один человек не захочет попасть. Он чудом выжил, а затем продавал свое тело, чтобы остаться в живых, — продолжил Хонджун уже тише, чтобы не разбудить спящих у его ног мужчин. — Ёсан занялся медициной, чтобы узнать, что ещё может предложить ему жизнь, кроме проституции и горячего пара «Черных Врат». Он мечтал о жизни за вратами и воплотил свою мечту, когда пришло время. Когда Сонхва посмотрел вниз на светловолосого пирата, который крепко спал с румяными от эля щеками. Рука Хонджуна протянулась, указывая на Сана и Уёна, которые были рядом с ним, оба в одинаковом состоянии. — Или же Сан и Уён. Ассасин и шпион. Ещё будучи детьми, они лишились семьи. Сан стремился найти семью, которая его больше не бросит, а Уён искал мести. Их решение продолжать жить было основано на поиске того, чего им больше всего не хватало в жизни, — прошептал капитан. — Возможно, теперь всё по-другому. Сан нашел семью, а Уён узнал что жизнь не черно-белая и что боль в сердце не заглушить местью. Они нашли больше смысла в жизни, чем могла им позволить собственная судьба. Глаза Сонхва снова встретились с глазами Хонджуна, и на этот раз он мог увидеть в них свое отражение. — Давай рассмотрим... Минги, который всегда будет искать своего брата, — продолжил капитан, сжав губы. — Даже после смерти Минги всегда будет искать его. Он всегда будет задаваться вопросом, как могла бы сложиться жизнь, если бы его не убили и его родители не сошли с ума. Его смысл жизни отличается от нашего, но он всё равно стремится к большему, чем то, что ему было положено. — Что ты хочешь сказать? — спросил его Сонхва, прежде чем Хонджун смог продолжить. — Должно быть, ты пытаешься мне что-то показать. — Да, — капитан не мог не рассмеяться, глядя на Сонхва, который нетерпеливо ёрзал. — У всех нас разное начало и, скорее всего, будет разный конец. Что объединяет нас всех вместе? Что делает нас пиратами? Губы Сонхва снова приоткрылись, когда парус прямо над ним громко протрещал, как раскат грома. Он чувствовал тепло от взгляда Хонджуна, когда тот смотрел ему в глаза, даже когда его сердце начало биться в груди от того, как капитан смотрел на него так пристально. К счастью, было ясно, что капитан не ожидал от Сонхва ответа, потому что, по правде говоря, тот не мог понять, что Хонджун пытался сказать. Капитан ответил за него той фирменной улыбкой, которая заставляла Сонхва чувствовать слабость в коленях. — Итак, позволь мне спросить тебя ещё раз, что значит быть пиратом? Означает ли это, что у того, кто носит этот титул, руки в крови? Или, может быть, имеется в виду человек в такой шляпе, как у меня? Может быть, дело в том... что у нас много общего, — Хонджун наклонился ближе, словно рассказывал самый большой секрет в мире. Возможно, для кого-то это действительно было самым большим секретом. — Нет, это не так. Это желание большего. Быть пиратом означает быть несогласным с тем, что уготовила судьба. Это значит брать на себя ответственность за собственную жизнь. Ты сам решаешь, что ты хочешь делать и куда тебя понесет ветер. Быть пиратом означает менять свою судьбу. Конечно, некоторые видят титул пирата иначе, но я вижу это так. Так это видит моя команда. У всех нас уже были до этого титулы, и некоторые из нас до сих пор носят титулы. Но для меня быть пиратом означает хотеть чего-то большего в своей жизни и использовать каждую возможность, чтобы увидеть восход солнца. Быть пиратом означает всегда быть молодым и свободным. Сонхва почувствовал, как мурашки прошлись по всему телу. Его глаза расширялись с каждым словом Хонджуна. Его капитан всегда умел подбирать слова — будь то отдача приказов в течение дня или рассказ своих грандиозных историй, которые все они уже слышали сотни раз — капитан пиратов всегда умел заинтересовывать людей. Отчасти именно поэтому Хонджун был таким великим лидером. Конечно, было и много других причин, но способность заставить человека чувствовать нечто иное с помощью сказки, которая рассказывалась в течение многих ночей, была даром, которым обладали не многие. — Быть пиратом означает всегда быть свободным, — произнес Сонхва, прежде чем он успел его осмыслить. — Быть свободным? Сонхва почувствовал, как пальцы Хонджуна переплетаются с его собственными, когда он придвинулся ближе, так что их бедра оказались на одном уровне друг с другом. Тепло распространилось по всему телу Сонхва, когда он почувствовал, как Хонджун прижал его руку. — Да, — Хонджун кивнул, глядя на Сонхва с золотыми искрами в глазах. — Быть свободными от нашей судьбы и свободными от жестокой жизни, которая была дана нам при рождении. Теперь наша судьба принадлежит нам, мы сами выбираем, где мы окажемся дальше. Вот почему я дал своему кораблю то название. Это символ того, что мы отвечаем за свою собственную жизнь, а не какие-то король и королева, которые не хотят ничего, кроме денег или славы, или тени смерти, которая забирает нас без спроса. Сонхва крепко сжал губы, позволяя словам окутать его. Он посмотрел Хонджуну глубоко в глаза и даже в их взаимном молчании мог понять, что капитан пытался ему что-то сказать. Возле его ушей звучали беззвучные слова, которые были настолько громкими, что Сонхва почти не был готов их расслышать. Он знал, что Хонджун пытался сказать... он мог видеть это за милю. Сонхва потратил много минут, чтобы поделиться своей историей с Хонджуном на холме вечером перед тем, как они сняли якорь, Сонхва также нашел время, чтобы поделиться с Хонджуном, что были годы, когда он задавался вопросом, кто он такой. Он был наследным принцем так долго, независимо от того, нравилось ему это или нет, что после того, как он, наконец, смог отказаться от титула и жить как обычный человек, Сонхва не знал, кто он такой. Но поскольку всё было так хаотично в течение столь долгого времени, Сонхва как бы забыл о своем внутреннем смятении, связанном с выяснением того, кто он на самом деле. Они были так заняты, пытаясь избежать неминуемой смерти почти каждый день, и с сочетанием того, что Хонджун потерял свои драгоценные воспоминания, Сонхва просто позабыл о том, что ему хотелось выяснить собственное место в мире. В течение той половины года, когда Сонхва был вдали от команды и своего капитана, он думал, что, найдя клан, он наконец-то поймет, кто он такой и что ему следует делать со своей жизнью. В течение приличного количества времени это было так. Он узнал о своем истинном происхождении и обнаружил, что он больше, чем просто человек, у него есть бессмертная жизнь, о которой он не просил, но должен был научиться жить с этим. Его пребывание с другими, у которых также была татуировка золотой розы, было глотком свежего воздуха, потому что они были похожи на него, но только он не искал их общества. Они были не совсем тем, что ему было необходимо. Тем не менее, его сердце вело его в другое место. Сердце звало его к людям, далеким от его происхождения. И хотя Сонхва знал, что мог называть себя частью клана «rosa aurea», ему всё же было трудно считать себя одним из них. Время, проведенное с ними, было мгновением ока в великом времени, и хотя они смогли обучить его путям природы и тому, что Сонхва мог сделать с той силой, о которой он даже не подозревал, он всё ещё чувствовал, что не мог называть себя членом клана. Они прожили всю свою жизнь — столетия — с этим знанием и выросли в этой культуре, в то время как Сонхва провел в ней около пяти месяцев. Было бесподобно, но это был не он. Теперь, когда время замедлилось, и звезды идеально выровнялись над ними, Сонхва остался с вопросом, который всегда мучил его. В тишине ночи он вспомнил, что может назвать много разных титулов, но не может выделить что-то одно, чтобы быть тем, кем он является. Он был наследным принцем, а до этого он был просто принцем. Он был родом из истоков острова-крепости, и он был Луной и Морем. Он был человеком, который любил мечтать больше, чем обычный человек. Всё это было тем, кем он был, но ни один титул не говорил о его личности. Кроме... — Возможно, я пытаюсь сказать, что быть пиратом — это по-разному для каждого, кто претендует на этот титул. Мое определение отличается от определения Юнхо, чье определение отличается от определения Чонхо, и так далее, и тому подобное, — слова Хонджуна глубоко пронзили мысли Сонхва как раз в тот момент, когда его сердцебиение участилось. — С того момента, как человек претендует на титул пирата, и до последнего вздоха, определение может изменить сто раз. Сонхва сделал глубокий вдох, чувствуя, как тяжелый туман разума, начинает рассеиваться, и осознание наконец начало приходить к нему. — Я не пытаюсь указывать тебе, что делать, я никогда не стану, — прошептал ему капитан пиратов. — Но стать пиратом, которым я всегда хотел быть, было самым прекрасным поступком, помимо того, что я наконец позволил себе полюбить тебя. То, что ты сделаешь дальше, будет по-своему особенно. Глаза Сонхва поднялись к луне над ними, и он ощутил покалывание на коже, когда туман полностью рассеялся. — Ты сам выбрал свою судьбу, — Хонджун наклонился вперед настолько, что Сонхва почти почувствовал дыхание капитана на своей щеке. — И ты делаешь невозможное возможным, когда свободен. Бремя упало с его плеч, когда их глаза снова встретились. Тепло, охватившее его тело, было не похоже ни на что другое, но Сонхва мог сравнить это чувство с возвращением домой после долгих лет. — Позволь мне спросить тебя, — капитан пиратов взял обе руки Сонхва в свои и мягко сжал их, его глаза действительно сияли так же ярко, как луна над ними, когда черные паруса снова громко захлопывали, как гром. — Кто ты?

-~-

На карте, ради которой пираты много раз рисковали своей жизнью, не было указано точное местоположение, где будет их конечный пункт назначения. У них были подсказки, чтобы они могли примерно прикинуть место, и с учетом того, как Сан мог ориентироваться и отслеживать звезды, он был более чем уверен, что знает, через какое море им плыть. Они могли только надеяться на лучшее и следовать координатам, которые они сами выработали после долгих ночей. Это была не самая точная карта, с которой они когда-либо сталкивались. Казалось, карта просто хотела ещё сильнее усложнить жизнь пиратской команде. Последний пункт назначения оказался испытанием для их терпения и желания действительно найти этот таинственный остров. Сонхва забавлялся, когда они день за днем плавали к приблизительному острову, но натыкались лишь на открытое море. Это был не единичный случай: часто они сталкивались с подобной проблемой. Жизнь в море означала, что иногда островов, которые они считали реальными, не существовало. Сонхва даже вспомнил, как однажды Юнхо принес ему горсть свернутых карт из каюты Хонджуна, где капитан осмотрел каждую из них и обошел острова, которые не были реальными. Почему Хонджун до сих пор хранит их, Сонхва никогда не узнает. Но учитывая количество карт, которые капитан запихнул куда только мог, Сонхва предположил, что у капитана могут быть проблемы со сбором карт. В начале своего приключения они шутили, говоря, что конечного пункта назначения не существует. Уён сказал, что им повезет, если они выживут и обнаружат, что вечного сокровища не существует. И если тогда это была забавная шутка, то сейчас было не так смешно. Сонхва полагал, что они плавали, пытаясь найти этот таинственный остров, почти столько же, сколько он провел вдали от пиратской команды, когда его схватили. Он видел, как надежда медленно начинала таять, когда они находили вместо нужного острова или порта, открытую воду. Они даже остановились в известных портах на несколько часов, чтобы Хонджун посоветовался со знакомыми капитанами. Любая информация, которую он получал, они уже знали. Любая информация, которую кто-либо из других членов экипажа пытался откопать, также была тупиковой. Так что большую часть ночей, когда Сонхва не спал, Хонджун сидел за своим столом с включенным фонарем всю ночь, пытаясь понять, что идет не так. Иногда он пытался помочь предложить решения, чтобы снять бремя с плеч Хонджуна. Он думал, что, возможно, карта снова стала головоломкой, может быть, им нужно перевернуть её несколько раз, чтобы увидеть, что она на самом деле хочет показать им. Возможно, в бумаге были спрятаны специальные чернила, которые нужно было полить водой, чтобы видеть. Капитан знал, что ответ был прямо перед ним. По какой-то странной причине, он не думал, что карта снова сыграет с ними злую шутку. Именно поэтому Хонджун отвергал все предположения Сонхва. И именно поэтому Сонхва лежал в холодной постели, заполненной густыми мехами, и смотрел в потолок, пока Хонджун смотрел на карту, которую знал наизусть. Что касается команды, Сонхва сумел выяснить, что некоторые были склонны к тому, что острова может и не существовать. Он ещё не был уверен, где находится, так как всё ещё надеялся, что была маленькая зацепка, которую они упускают из виду. Ёсан и Минги всё это не особо волновало, они продолжали выполнять свои обязанности и не сильно разочаровывались, когда очередной остров заводил их в тупик. Сан и Чонхо по большей части не реагировали на происходящее, но Сонхва видел иное в их глазах. Они были разочарованы, их плечи опускались каждый раз, когда зацепка вела их в никуда. Особенно Сан, который был штурманом корабля. Раньше Сан впадал в безумие, пытаясь понять карту, но сейчас он был уравновешенным и понимал свои собственные силы. Ассасин просматривал карту в течение дня время от времени, прежде чем передать её Хонджуну. Иногда Сан обсуждал карту с Юнхо на главной палубе, потому что после стольких месяцев плавания у них было меньше возможностей, чтобы решить головоломку. Сан был расстроен, и каждый раз, когда они ничего не находили, Сонхва видел, как его сердце немного сжималось. Но большую часть времени его лицо оставалось спокойным, пока он пытался найти ещё один остров. Однако Юнхо и Уён не могли скрывать того, насколько они были расстроены. Первый помощник каждый раз громко ругался себе под нос. Однажды он даже убежал, и Сонхва не видел его до конца дня. Уён же очень бледнел. Шпион долгое время вел себя совсем по-другому, но Сонхва понимал, что он просто пытался разобраться. Он знал, что младшему нужно было время, и важно было не торопить его. Однако это не мешало Сонхва беспокоиться о шпионе, потому что Уён стал совершенно непохожим на самого себя. Хотя он всё ещё был разочарован неудачам, Сонхва ожидал, что младший будет вести себя как Юнхо. Но он бледнел несколько раз в день. Он не был взволнованным, как в тот раз, когда Сонхва разговаривал с ним в темноте. Уён находил большое утешение в нахождении на корабле в море и не пугался, когда кто-то подходил к нему, даже если это был Сонхва. Он не появлялся из тени корабля с разбитой губой, синяком под глазом или какими-либо темными синяками, которые он не мог бы объяснить на своем теле. Но он выглядел больным. Некоторые дни были лучше других, и даже для неопытного глаза Сонхва он мог сказать, что то, что беспокоило Уёна, было ненормальным. Он знал, как выглядит болезнь, он видел её столько раз, что не мог сосчитать, но то, с чем столкнулся Уён, сильно отличалось от болезней, о которых знал Сонхва. Он ожидал, что шпион справится с этим, мало-помалу, как и большинство недугов, но шли месяцы, и казалось, что всё стало только хуже. Сонхва даже спросил Ёсана об этом однажды ночью после того, как стал свидетелем того, как Уён бросился на главную палубу после очередного приступа кашля, который стал обыденностью. Сонхва наблюдал в тени, чтобы не напугать шпиона, и ясно видел, как Уён выхаркивал кровь. Казалось, его тело боролось с чем-то. Ёсан прошептал ему однажды ночью после того, как все легли спать, что он тоже заметил это, но он ещё не мог определить болезнь. — Он уже давно такой, — прошептал ему блондин, когда только маленький фонарь сверкал в коридоре. — Я никогда раньше не видел такой болезни. Сонхва вспомнил, как дрожь пробежала по его спине, когда он услышал признание Ёсана. — Я внимательно слежу за ним, и он знает это, Уён избегает меня с тех пор, как я спросил, что с ним происходит, — Ёсан сделал шаг ближе, чтобы Сонхва мог лучше его слышать. — Он избегает почти всех, кроме Сана, и он не ответил мне на вопрос. Я не могу ему помочь, если не понимаю, что с ним не так. — Он кашляет кровью, — пробормотал Сонхва, когда его глаза встретились с темными зрачками Ёсана. — Это стало происходить чаще. Я не понимаю, почему он пытается скрыть это вместо того, чтобы прийти к тебе за помощью. Ёсан только покачал головой и разочарованно вздохнул. Он несколько раз открыл губы, но закрывал не в силах произнести ни слова. Он выглядел расстроенным, что довольно редко видел Сонхва. Это очень нервировало. — По правде говоря, Сонхва, я не знаю, смогу ли я ему помочь. Сонхва вспомнил, как его глаза выпучились от слов пирата. — Что ты имеешь в виду? Ёсан снова вздохнул, и в горле у него застрял ком, а глаза обратились к полу. — Какая бы болезнь у него ни была, я никогда её не видел. Он совершенно здоров, за исключением тех случаев, когда у него случаются приступы кашля. Его аппетит всё ещё сильный, он не болеет физически, и его дыхание в порядке... — челюсть блондина-пирата сжалась, когда он покачал головой. — Если душа отвергает его тело... если это так, то я ничего не могу сделать. Это была страшная ночь для Сонхва. Он знал, что медицина не зашла так далеко, и даже если Ёсан был чудотворцем, чудеса тоже не заходили так далеко. Казалось, Ёсан думал, что всё, что происходит с Уёном, было не от мира сего. Все остальные были так поглощены попытками найти этот таинственный остров, который может существовать, а может и не существовать, что едва замечали происходящее со шпионом. Его состояние ухудшалось прямо на их глазах. Как бы Сонхва ни пытался помочь и получить ответы от шпиона, Уён только поспешно отмахивался от него, говоря, что ему нужно идти заканчивать свои обязанности. Только Сонхва знал, что младший в последнее время был не в состоянии закончить их без посторонней помощи. Он чувствовал себя бесполезным, когда он видел, как Уён спотыкался о собственные ноги в конце дня. Сонхва знал о бесполезности и раньше — он знал о ней уже много лет. Но это чувство бесполезности было совсем другим. Оно было глубже, и он чувствовал надвигающуюся бурю, которую ему было не по илам остановить. Сонхва знал, что другие могут только притворяться, что не видят, и когда они вернуться в реальность, всё вокруг изменится. Сонхва часто задавался вопросом, знает ли о своей болезни Уён. Когда он смотрел, как шпион спускается из вороньего гнезда после долгого дня, Сонхва задавался вопросом, знал ли Уён в глубине души, что происходит. Ощущал ли Уён на своей спине пару обеспокоенных глаз. Сонхва всегда чувствовал тяжелый взгляд на своих плечах. В те дни, когда Сонхва помогал шпиону и Чонхо подтягивать сети, которые были заброшены с борта корабля в надежде поймать немного рыбы, Сонхва хотел, чтобы Уён просто сказал ему, что не так. Ёсан был прав, что бы ни происходило с Уёном, это не было болезнью их мира. Это была не простуда или грипп... это была болезнь сердца и души. В те дни, когда Уён едва мог вытащить сети с несколькими рыбами на борт корабля, Сонхва мог только крепко сжать губы и тянуть вдвое сильнее. В один из дней, когда солнце стояло высоко в небе и было жарко, как всегда, они втроем натянули тяжелые сети через борт «Destiny», их ждал сюрприз. Звук удара стекла о палубу довольно быстро привлек внимание Сонхва. Уён также заметил , перестав тянуть сеть и оставив оставшуюся часть работы Чонхо. Сонхва глядел на барахтающуюся рыбу и опустился на колени, начиная распутывать сети. Шпион и киллер стояли над ним, глядя с любопытством, пока Сонхва не вытащил из сети стеклянную бутылку. Чонхо опустился на колени рядом с ним, как только заметил слегка обесцвеченную бутылку. Сонхва осторожно осматривал её, словно боялся, что она разобьется от одного лишь прикосновения. — Что она здесь делает? — спросил Чонхо, его собственный вопрос отражал тот, что был в голове Сонхва. — Я не знаю, — пробормотал Сонхва, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как рыбы прыгают вокруг него. Он осторожно переворачивал бутылку снова и снова в руках, проводя большими пальцами по гладкому стеклу и пробке, которая плотно застряла в отверстии бутылки. — Но внутри что-то есть. — Открой её, — сказал ему Уён, снимая бандану со лба и протягивая её Сонхва, чтобы он мог лучше держать её и попытаться вытащить пробку. Пробка застряла так плотно, что Сонхва не мог её открыть, как бы ни старался. Даже с помощью банданы Уёна от пробки вообще не было никакой отдачи. Сонхва вспотел и тяжело дышал, его руки болели. Он покачал головой, глядя вниз на бутылку, внутри которой явно было что-то похожее на бумагу. — Наверное, она запечатана, — проворчал Сонхва, когда его пальцы начали неметь. — Её ни за что не открыть. Но как только он сказал это, сзади него встала тень. Солнце больше не жарило его затылок, и Сонхва ощутил мягкий океанский ветерок на своей потной коже, а его уши услышали скрип дерева под ним, когда он обернулся, чтобы посмотреть на того, кто стоял прямо позади него. Для него не было ничего удивительного в том, что именно стрелок стоял прямо позади него, глядя на Сонхва своими волчьими глазами. Глаза Сонхва проследили за взглядом Минги вниз к стеклянной бутылке в его руках, и, наклонив голову и не сказав ни слова, пират протянул руку к Сонхва. Сонхва моргнул несколько раз, прежде чем почувствовал странное желание передать стеклянную бутылку с бумагой внутри стрелку. Как только Минги взял бутылку в руку, его пальцы обхватили горлышко бутылки так, что Сонхва задержал дыхание. Стрелок отошел на несколько шагов назад до того, как Сонхва поднялся на ноги. Как раз в тот момент Минги взял бутылку и грубо разбил её о борт фок-мачты. Инстинктивно Сонхва вздрогнул, когда стекло разлетелось повсюду, но Минги не обратил должного внимания стеклу, которое сильнее ломалось под его сапогами. Минги наклонился и поднял бумагу, которая была в бутылке неизвестно как долго. Стрелок стряхнул стекло с бумаги, бережно держа её в руках, прежде чем вернуться к Сонхва и отдать ему сложенную и хрустящую бумагу. — Вот, — это всё, что Минги сказал своим низким голосом, пока Сонхва забирал бумагу из сильной руки. Его взгляд несколько раз скользнул с лица стрелка на бумагу, прежде чем он смог почувствовать Чонхо и Уёна рядом с собой, оба они были так же любопытны, как и он. Это было послание. Послание в бутылке. Бумага с посланием была старая. Он позволил своим глазам пробежаться по словам на бумаге, красиво написанным темными чернилами, изо всех сил стараясь понять, что было написано на бумаге. Это оказалось трудно, так как его сердце билось так быстро, а сообщение было таким длинным. Сонхва ощутил, как его губы немного приоткрылись от слов в послании. — Это послание от мужчины к его возлюбленной, — сказал он почти приглушенным голосом, обращаясь к пиратам рядом. — Кто-то из военно-морского флота... он долгое время был вдали от дома из-за войны. Он отвечает на письмо, которое написала его возлюбленная... что-то о ребенке. — Война? — пробормотал Чонхо. — Нет никакой войны. Сонхва на мгновение почувствовал, как его челюсть сжалась. — Он пишет ей о войне, о том, что он видел и чего достиг... что-то о том, что он вернется позже, чем ожидалось... Он очень скучает по ней и своему ребенку и не может дождаться возвращения домой к ним, — сказал Сонхва, пока его глаза перечитывали каждое слово по три раза. На несколько мгновений он замолчал, его глаза смотрели на каждое последующее слово, в то время как его сердцебиение учащалось. — Он сказал, что не думает, что они смогут выиграть войну, что враги слишком окрепли за последние несколько лет и стремятся к мировому господству. Сонхва мог только ощутить, как атмосфера послания стала грустнее. «Они захватили Север и Запад, мы сдерживали их на южном конце так долго, как могли, но их огневая мощь слишком сильна. Возможно, тем, кто на Востоке, повезет больше. Они всегда говорили, что в какой-то момент миром будет править один человек, но я не думал, что это произойдет так скоро. У народов не было много времени на подготовку. Я боюсь того, каким станет мир, если мы проиграем и позволим им забрать нашу свободу и землю, я боюсь того, каким станет мир, когда всё закончится. Я не думал, что до этого дойдет». Сонхва тяжело вздохнул, когда слова, сорвавшиеся с его губ, затихли. Он продолжал читать про себя, пока случайно не наткнулся на одно конкретное имя, от которого от застыл в ужасе. Внезапно всё обрело смысл. Всё встало на свои места, когда Сонхва осмелился продолжать читать, его глаза снова и снова просматривали каждую строчку, чтобы убедиться, что ему ничего не мерещиться. Его сердце снова замерло, пока он пытался всё объяснить, но слоги не складывались в слова. В его ушах зазвенело, и он внезапно ощутил, как начал бледнеть. Сонхва знал, что остальные обеспокоенно смотрят на него, он знал, что они хотят знать, что он только что понял. Но боль в груди была слишком сильной. Реальность, в которую он вернулся, сильно потрясла его, поэтому, когда он закончил читать сообщение, он закрыл письмо дрожащими пальцами и тяжело сглотнул, прежде чем смог найти в себе смелость посмотреть в глаза своим товарищам по команде, которые терпеливо пытались ждать дальнейших новостей и объяснений. — Это мой отец, — произнес он тихо, его собственные слова звучали настолько чуждо, что он даже не мог в них поверить. — Он всё ещё жив и пытается захватить мир. Война, о которой мы ничего не знали, продолжается последние три года... Ему удалось захватить и Север, и Запад, и, судя по тому, как заканчивается это письмо, у него, вероятно, уже в руках Юг. Все ресурсы были отправлены на Восток. Это пока единственное место, которое остается ему не подвластно. Дрожащие глаза Сонхва больше не могли смотреть пиратов, обе руки опустились на бока. — Это письмо датировано годом ранее, — прошептал он, поворачивая голову в сторону рыбы, которая всё ещё лежала на палубе в сетях. — Оно так и не было доставлено. В ту ночь, после того как Сонхва сунул письмо в руку своего капитана, когда пират меньше всего ожидал, Хонджун попросил о встрече с основной командой. Вероятность того, что они наткнулись на это сообщение не случайно, была близка к нулю, но было ясно, что они получили его не просто так. Сонхва всё ещё помнил выражение лица капитана, когда тот прочитал всё послание. Сначала его лицо напоминало лицо Сонхва, прежде чем он начал злиться. В воздухе зрело что-то опасное. Возможно, дело было в темноте ночи или в том, как горели свечи в каюте капитана, но Сонхва ощущал всеми фибрами кожи надвигающуюся опасность. Остальная команда тоже могла чувствовать похожее. В каюте витала тяжелая атмосфера, которая почти душила Сонхва, не было ни юмора, ни шуток. Хонджун спросил их, знает ли кто-нибудь из них об этой войне. Война такого масштаба не могла остаться незамеченной, поэтому для капитана и команды происходящее стало большим шоком. Никто не знал об этом, и хотя они были пиратами и не имели никакого отношения к войне, всё равно обескураживало, что они ничего не слышали. Первый помощник сказал, что последние три года они искали сокровище на разных краях света. Будь то дальний Север или кораблекрушение — они были слишком заняты, потому и отрезаны от новостей остального мира в течение многих лет. Даже порты, в которых они останавливались были в морской глуши. Юнхо сказал, что маленькие острова посреди моря будут последними, что узнают о войне. Они будут последними, до кого дойдет война. Сонхва было трудно игнорировать шторм в душе, поскольку ему было трудно оторвать взгляд от скомканной бумаги в руках капитана, который стоял посреди каюту, общаясь с командой. Это был неизвестный ему вид шторма — такой, то он раньше не испытывал. Должна была быть причина, по которой они ничего не знали. Возможно, звезда сошлись так. На самом деле, даже если бы они знали об этом, они ничего не могли бы сделать. Подобные войны велись на суше большими и обученными армиями. Пиратов не волновали такие гражданские вопросы, Сонхва знал, что Хонджуна и его команду не волнует, правят ли миром сотни человек или только один. Это не остановило бы их от того, что они делали, в конце концов, они были пиратами, они не были гражданами ни одного из этих королевств. Но сейчас было всё иначе — по крайней мере, для Сонхва. То, что его отец всё ещё жив — это одно, но услышать, что он пытается захватить мир и преуспевает — совсем другое. Сонхва едва слышал, что говорил Хонджун команде, он сейчас сильно погрузился в собственные мысли, где всё было темно и тихо, поскольку огромный камень давил на грудь. Возможно, именно это имели в виду люди клана «rosa aurea», когда часто говорили Сонхва, что этот мир слишком глубоко погрузился во тьму и что им пора уходить. Здесь им нечего было спасать, для них это был конец, пора было двигаться в сторону света. Сонхва молчал, прислонившись к деревянной стене, пока его тело медленно раскачивалось в такт волнам. Он слышал разговор команды, но не желал включаться в обсуждение. Вместо этого он снова погрузился в раздумья о войне и тому, сколько невинной крови было пролито из-за жадности его отца. Он не понимал, как всё это было возможно. За время, пока Сонхва был принцем и изучал военное искусство, он ни разу не видел успешных попыток мирового господства. И ни разу не видел, чтобы кто-то так сильно желал полностью контролировать мир. Сонхва так погрузился в свои мысли, что, долго и пристально вглядываясь в письмо, он вскоре начал погружаться в мир, который был год назад, в тот день, когда было написано это письмо. В море, в самую темную часть ночи под маленьким фонарем, мужчина, который служил в военно-морском флоте, писал письмо любимой женщине, которая только что родила их первого ребенка. Сонхва представил себе, как чернильное перо прижимается к бумаге, и вдруг ощутил себя новоиспеченным отцом, который застрял в море, пытаясь выиграть заранее проигранную битву. Отец и муж пытается защитить свою семью от будущего, где солнце начало угасать. Его плечи поникли от осознания, что письмо так и не было доставлено. Сонхва никогда не узнает, что стало с неизвестным мужчиной или женщиной с ребенком, которые вдруг предстали перед ним. В душе стало накапливаться столько боли, что он мог не ощутить ответственность за происходящее с этой семьей или сотнями и даже тысячами других. То, что происходило на войне, никогда не обсуждалось в тронном зале. Только мирные жители и солдаты знали о том, что происходило за пределами безопасных стен замка. Они познали ужасы войны, пока лорды и короли радовались победе или ворчали на поражение. Они голодали, пока высшее сословие устраивало пиры. — Сонхва. Сонхва сморгнул слезы, когда его грубо вернули в настоящее время. Некоторые члены команды встретили его мягкими взглядами, а некоторые — напряженными. Его собственный взгляд быстро нашел глаза капитана, так как именно Хонджун позвал его и вернул из мыслей, глубоко засасывающих его. Внезапно в комнате стало так напряженно, потому что всё внимание было приковано к нему. — Что? — спросил Сонхва, с трудом пытаясь проглотить комок в горле. Он наблюдал за тем, как Хонджун молча сжимал бумагу в руке, изо всех сил пытаясь выдавить из себя слова. Сонхва знал, что у капитана и команды будет тысяча вопросов к нему. В глубине души Сонхва знал, что они не связывают его с отцом, но страх всё ещё был. Даже Сонхва, который отказался от всего, что было связано с отцом и братом, не мог избавиться от чувства вины, которое медленно поглощало его. — Ты что-нибудь знал об этом? — вопрос капитана ни в коем случае не был обвинительным, он был искренним, как будто он просто пытался во всём разобраться. — Нет, — тихо прошептал Сонхва, снова тяжело сглотнув и изо всех сил стараясь подавить бурлящие эмоции. — Я был так же удивлен, услышав об этом. — Когда мы отправились в твое королевство после того, как ты получил то послание много лет назад, — начал первый помощник, его поза почти идеально повторяла тело капитана, — всё было разрушено, даже замок. Однако мы знали, что твой отец всё ещё жив. Как это могло произойти, если у него ничего не было? Сонхва мог только покачать головой. — Твоя догадка так же хороша, как и моя, но я знаю, что у моего отца были связи по всему миру. Много людей было в долгу перед ним, и ещё больше тех, кто был верен. Я знал, что он шутил о захвате мира, когда был моложе, но я никогда не думал, что он действительно попытается сделать это. Большинство королей ни разу не пытались, потому что часто люди восставали против власти. Мой отец знал это, поэтому никогда не пытался. Сонхва опустил взгляд на ботинки и вздохнул. — Так что тот факт, что он всё ещё жив, это хорошо... — он не мог найти слова, чтобы закончить свою мысль. Ситуация его пугала. Законы природы снова перевернулись с ног на голову. — Я не удивлен, что он попытался это сделать, но я удивлен, что он зашел так далеко. Он очень могущественный человек и хорошо знает тактику ведения войны, но даже в этом случае всё равно невозможно захватить мир. Сонхва почти слышал, как Юнхо выдохнул, когда старший снова поднял глаза, чтобы встретиться глазами с Саном и Минги. Они внимательно смотрели на него из своего темного угла, из взгляд не выражал осуждения. — Это может изменить для нас ситуацию, — пробормотал Уён, сидя в другом конце комнаты. Его голос был тихим, но было ясно, что у него есть некоторые опасения, когда он пытался прочистить горло. — Вряд ли, мы пираты. Мы делаем, что хотим, — довольно небрежно сказал Чонхо. — Прошел год с событий этого послания, но нам не хватает информации. Мы не знаем, что произошло в итоге. Мы все знаем, за год может произойти многое, — продолжил шпион, откидываясь на спинку стула. — Но если все в конечном итоге пошло так, как мы думаем, то стало только хуже. — Это означает, что мы не сможем попасть в порты и острова рядом с материком, — продолжил Ёсан, уже чувствуя, куда Уён пытается увести разговор. — Налоги на еду и чистую воду, одежду и необходимые припасы сильно выросли... как и число военных кораблей. Возможно, награда за наши головы неплохо подросла. В последний раз, когда я видел объявления о розыске, за нас полагались высокие награды, не говоря уже о награде за голову Сонхва. — Тогда они всё ещё будут преследовать его, — заговорил Сан, впервые за эту ночь выйдя к свету. — Убийцы всё ещё будут искать его. Он не в безопасности. — Нам нужно быть осторожными, — продолжил первый помощник. — Пока мы не узнаем больше, мы должны быть очень осторожными. — Так что же это значит для нас? — спросил киллер, скрестив руки на груди. В комнате стало темнее и тише после вопроса Чонхо. Ответы были, но казалось, что они не были осязаемыми. Сонхва ощутил холод и жар одновременно, полностью погружаясь в хаос. В его голове было так много мыслей, что он снова замолчал. Даже напоминание Сана о том, что за ним всё ещё охотятся, не так сильно взбудоражило мысли, как осознание того, что его отец захватывает мир. Было ощущение, что мир погрузился в тень. То, что когда-то было прекрасно и невинно, было испорчено. Сонхва даже представить себе не мог, во что превратится мир, если им будет править один человек, который не считает жизнь даром. Это его ужасно напугало. Он стоял у стены, его лицо было бледным, а ладони вспотели, поскольку он едва мог придумать, что всё это будет означать для всех. — Это значит, что нам нужно найти ответы, — голос капитана привлек внимание Сонхва. — Это означает, что нам нужно знать, как это произошло и какими землями и королевствами правит отец Сонхва. Нам необходимо выяснить, как проходили сражения и войны, но делать это нужно аккуратно. Обычно такие вещи, кроме того, что их облагают налогами как сумасшедшие, по большей части ничего не значат для нас, но... Дрожащие глаза Сонхва встретились с глазами Хонджуна, на мгновение, в этой напряженной тишине, когда они смотрели друг на друга, Сонхва почти мог видеть мерцание в глазах Хонджуна, когда его челюсть сжалась, прежде чем он посмотрел на остальных членов своей команды. — Но мы везем драгоценный груз и не можем его потерять, — твердо сказал он, глядя на каждого из них. — Сейчас мы являемся мишенью больше, чем когда-либо. Так что должны быть очень осторожны. — А что насчет приключения? — спросил Ёсан, откуда он находится. — Пока что поставим на паузу, — обратился к нему Хонджун с выдохом. — Сейчас это важнее. Безопасность моей команды значит для меня больше, чем зарытые сокровища. Сонхва ощутил, как его сердце ёкнуло от слов капитана, и по выражению лиц всех остальных было ясно, что не у него одного. Они были тронуты словами капитана, и всегда было приятно слышать, как Хонджун говорит об этом. В глубине души Сонхва знал, что никто не будет спорить с капитаном, потому что все они понимали, чем может обернуться ситуация, если они сделают один неверный шаг. Но всё же, Сонхва боялся встретиться с ними взглядом. Он не мог избавиться от чувства вины. — На нас и раньше охотились, в этом нет ничего нового, — сказал капитан вслух, так как казалось, что время собрания подходит к концу. — Но на этот раз у нас есть ещё больше проблем. За нами сейчас гоняться не потому, что мы украли золото у кого-то богатея, за нами гоняться потому, что хотят избавиться от последнего оплота здравомыслия. Команда синхронно кивнула, и даже Сонхва поймал себя за этим. Черех минуту вся команда вышла из каюты капитана с пониманием того, что сейчас стрелка компаса была направлена на поиски ответов. Капитан решил зайти в ближайший порт, чтобы собрать больше припасов, а также подслушать последние новости. Через несколько дней они доберутся до порта, конечно же, они затаятся и будут передвигаться в темноте ночи в плащах. Сонхва вышел из каюты на свежий океанский воздух, вставая у перил возле лестницы на главной палубе, и посмотрел на ярко сверкающие звезды. Тьма ночи была не такой, как всегда. Ветер был прерывистым и беспокойным, как и мысли Сонхва. В окружающей природе не было ни капли спокойствия. Даже волны мягким эхом шептали ему что-то. Погруженный в темные мысли, Сонхва знал, что команда ещё не скоро заговорит с ним, потому что они ощущали его внутреннюю борьбу. Он слышал, как они один за другим спускались под палубу, пока Хонджун и Юнхо разрабатывали дальнейший план действий. Однако несмотря на относительную тишину на корабле, Сонхва чувствовал, как позади него молча стоял пират. Он знал, кто это, Уён всегда был рядом с ним, даже не стараясь быть невидимым. Но даже тогда Сонхва не мог повернуться к нему лицом. Он не знал, о чем думал шпион, но его глаза прожигали дыры в спине Сонхва. Сонхва не чувствовал никакой враждебности, исходящей от шпиона. Вместо этого он ощущал пустоту... которую невозможно было заполнить. И вместе с пустотой было чувство сожаления и боль. Пока темные паруса мелодично двигались над ними, Сонхва услышал удаляющиеся шаги Уёна, который принял какое-то решение. Сонхва обернулся через плечо, замечая исчезающего под палубой шпиона. Он знал, что в будущем будет лежать без сна и задаваться вопросом, почему сегодня Уён стоял здесь, и какое решение он принял. Когда Сонхва уперся подбородком в плечо и тяжело вздохнул, чувствуя, как всё больше и больше груза давит на его грудь. Нравилось ему это или нет, но мир менялся. Искра пламени почти погасла. Хуже всего было то, что Сонхва знал, что он тоже ничего не может с этим поделать.

-~-

Верный своим словам, капитан в конечном итоге пришвартовал «Destiny» в порту, который был намного больше, чем любой другой порт до этого. В общей сложности потребовалось пять дней, чтобы добраться до порта, и он был гораздо ближе к материку, чем хотелось бы Сонхва, но им нужно было найти ответы. Как и в прошлом, Сонхва стоял в темном плаще, настолько большим, что он почти полностью закрывал его лицо, чтобы они могли прятать в порту, собирая необходимые припасы и слушая последние сплетни в тавернах. Улицы были переполнены, рынки были переполнены, и Сонхва ощущал клаустрофобию, пытаясь маневрировать в толпе и выходить из нее в первый день, когда они были там. Хонджун отправил группами, чтобы они обыскали разные части порта, а затем вернулись в гостиницу той же ночью. Сонхва пошел с Чонхо в тот день, чтобы купить бочку эля на корабль, когда солнце немного зашло, и для них не стало сюрпризом, когда они обнаружили, что налог на еду оказался намного выше, чем они ожидали. Команда не смогла ничего узнать той ночью, и на следующую ночь было то же самое. На третью ночь Сонхва остался в комнате в гостинице, которую он делил с Хонджуном, чтобы сократить расходы, в то время как остальные ушли в местные таверны, чтобы узнать что-нибудь. Он лежал на кровати, в то время как Хонджун сидел на единственном стуле в комнате, пока огонь в углу потрескивал и горел. Сонхва не знал, как долго он молча смотрел в потолок, но в конце концов капитан отложил книги о войнах, чтобы посмотреть на него. Он молчал, глядя на Сонхва так, что стало почти жутковато. — Прости, — прошептал Сонхва. Эти слова вырвались наружу вместе с эмоциями, которые он подавлял в течение последних нескольких дней. Деревянный потолок над ними немедленно стал размытым, а руки сжались в кулаки. — Мне жаль. — Тебе не нужно извиняться, — ответил капитан, ошеломленный внезапным проявлением чувств. Но вскоре он встал, а затем подошел к кровати и сел на конец рядом с дрожащим телом Сонхва. — Почему ты извиняешься? Сонхва мог только зажмуриться. Он не мог спокойно смотреть в глаза своему капитану. — Это всё моя вина, — хрипло заговорил он. — Всё это. Он не видел выражение лица Хонджуна, но он знал, что мужчина мягко смотрел на него сверху вниз. Капитан молчал, и Сонхва продолжил, когда смог отдышаться. — Это мой отец разрушает мир, — выдавил он, его глаза горели так сильно, что начался спазм. — Он начал столько войн, он убил так много невинных людей. А я... Сонхва почувствовал, как теплая рука схватила один из его сжатых кулаков и крепко сжала его — А я даже не знал, — глаза Сонхва наконец открылись, когда он заставил себя посмотреть на Хонджуна. — Я даже не знал, что он убивает мир, который я так люблю. Сонхва видел, как глаза Хонджуна смягчились ещё больше. Пока Хонджун держал Сонхва за руку и пытался облегчить боль и вину, он не был капитаном Сонхва. В такие времена Хонджун был лишь возлюбленным Сонхва. Свирепый взгляд в глазах капитана стал добрее, его сердце раскрывалось так, как не могла бы личность его капитана. Глаза Сонхва слезились ещё больше, потому что сейчас они были лишь двумя мужчинами, пытающимися пережить конец света. — Поскольку он мой отец, я чувствую себя ответственным за всё это, — в конце концов прошептал Сонхва. — Я должен был знать. Я не должен совсем забывать о его существовании и игнорировать то, что он всё ещё жив, чтобы я мог эгоистично пытаться жить лучшей жизнью, зная, что он попытается сделать что-то подобное. Я мог бы как-то это остановить. Сонхва качал головой и зажмурился, чтобы смахнуть слезы с глаз, пытаясь открыть разочарование. — Я не ожидаю, что ты поймешь... — попытался он сказать Хонджуну, когда молчание затянулось слишком долго. — Я понимаю. Сонхва повернул голову в сторону, когда теплые слова Хонджуна достигли его сердца, в то время как капитан подошел ближе, чтобы провести пальцами по волосам Сонхва и отбросить их с его лица. — Это чувство вины, которое ты испытываешь... чувство, будто ты должен был знать и должен был остановить, — продолжил он, касаясь пальцами щеки Сонхва. — Я хорошо знаю это чувство. Я чувствовал то же самое со своей мамой. Она пыталась захватить мир по-своему, и я знал, что это неправильно, но я никогда не делал ничего, чтобы остановить её. Сонхва поддался теплу Хонджуна, когда тот крепко сжал челюсть. — Я знал, я был в курсе того, что происходит, — сказал ему капитан. — Я чувствовал ответственность за все разрушения и за все загубленные по её приказу жизни. Сонхва поднял голову, чтобы встретиться глазами с Хонджуном, когда капитан посмотрел на него сверху вниз. — Но ты не знал, — тихо сказал он, снова проведя пальцами по скуле Сонхва. — И даже если бы ты это знал... — Я бы сделал всё, что мог... — Ты ничего не мог сделать, — поспешил сказать Хонджун, опустив глаза. Сонхва почувствовал, как ещё один камень упал на его грудь от слов капитана, и в этот момент боль снова пронзила его. — Даже если бы ты знал, что это происходит три года назад, что бы ты мог сделать? Ничего. Только от одной мысли Сонхва чувствовал бессилие, но он осознавал, что его капитан прав, и конечно, он мог винить себя за поступки отца, но по итогу он ничего не мог сделать. — Я... — начал Сонхва, ощущая, как дрожат губы. — Я бы хотел, чтобы это было сном. Жаль, что я не могу всё исправить. Этот мир этого не заслуживает, и я не понимаю, почему зло побеждает. Возможно, если бы я тогда не ушел... — Он бы тебя убил, — снова перебил Хонджун. — Если бы ты тогда не ушел, ты был бы мертв. Сонхва почувствовал, как у него перехватило дыхание от напряженного взгляда капитана. Глаза Хонджуна были серьезными, когда он посмотрел на Сонхва, его большой палец гладил его щеку, как будто он был самой ценной вещью, к которой он когда-либо прикасался. — При другом раскладе, ты не был бы здесь со мной сейчас, — были следующие слова, которые вырвались из уст Хонджуна, и по какой-то причине, именно эти слова поразили Сонхва сильнее всего. — Я понимаю, что ты винишь себя, я чувствую боль, которую тебе причинили родители. Я понимаю, что из-за связи с отцом, ты хочешь остановить его. Но правда в том, Сонхва, что ты не можешь исправить всё, что уничтожил кто-то другой. Это не твоя обязанность. Однако твой долг — быть лучше отца. Твой долг — разорвать связь с ним. Сонхва поднялся и повернулся лицом к капитану. Он чувствовал потребность быть ближе к Хонджуну, чем раньше, он хотел чувствовать тепло своего капитана, которое всегда приносило ему утешение. Слова Хонджуна снова окутали на него, вызвав чувство, в котором он не был уверен, что понимает. В глубине души он знал, что Хонджун прав, каждое его слово заставляло его чувствовать себя немного лучше, но в глубине мыслей всё ещё звучал голос, который продолжал говорить ему обратное. — Я просто хочу, — произнес Сонхва, наблюдая, как ладонь Хонджуна нежно прижимается к его щеке. Его глаза снова встретились с глазами Хонджуна, ощущение безопасности и комфорта заставили его глубоко вздохнуть, — уплыть в другой мир, где всё это не имеет значения. — Это так? — пробормотал Хонджун, подбираясь ближе к Сонхва, и уголки его губ изогнулись вверх. — Уплыть в другой мир, где нет зла. В таком мире нам не нужно будет жить в страхе перед людьми, которые борются за господство. В таком мире мы все равны и к нам относятся как к таковым, — эти слова сорвались с губ Сонхва шепотом, когда он почувствовал, как капитан пиратов приближается к нему всё ближе и ближе. — Я бы хотел, чтобы мой отец... Пират держал обе ладони на щеках Сонхва, прижимая его к себе, пока его возлюбленный говорил, а затем затих, словно стыдился своих собственных мыслей. — Что ты хочешь? — спросил его Хонджун, его лоб почти прижался к лбу Сонхва так, что далекий огонь вспыхнул сотнями углей. Сонхва помолчал, прежде чем тяжело вздохнуть. — Хотел бы я, чтобы мой отец уже нашел свой конец, — сказал Сонхва, как будто признавался в своей самой темной тайне. — Я уверен, что гораздо больше человек желают того же, — сказал ему капитан, когда понял, что Сонхва был смущен своими собственными словами. — Я знаю, — признался Сонхва, и, хотя ему было стыдно за свои слова, он не стал вырываться из хватки пирата. — Однако, когда я желаю ему смерти, мне кажется, что я становлюсь похожим на него. Я молюсь, чтобы он не проснулся однажды, и это ничем не отличает меня от моего отца. Сегодня ты желаешь смерти кому-то, а на следующий день убиваешь. Сонхва чувствовал, как Хонджун смотрит на него, его глаза сияли тем золотистым цветом, который Сонхва так любил, но было ясно, что капитан не совсем понимал, что он пытался сказать. Хонджун на несколько мгновений замолчал, и Сонхва поймал себя на том, что затаил дыхание. — Наверное, я боюсь, что закончу так же, как мой отец, — тихо прошептал он. — Это один из моих самых больших страхов. При этом капитан пиратов смог лишь слегка наклонить голову набок, прижимая Сонхва к себе. — Раньше я боялся стать похожим на свою мать, — признался Хонджун после нескольких секунд молчания. — Похожим? Хонджун только хмыкнул. — Да, — ответил он, потирая большими пальцами щеки Сонхва. — Я был в ужасе, пока не понял, что контролирую свое будущее. Я понял, что мне нужно отпустить прошлое, чтобы стать тем человеком, которым я действительно хотел быть. Мне пришлось признать, что её отношение к другим людям, ко мне было неправильным. Если ты продолжишь накапливать в себе боль, ты начнешь вымещать всё на других. Сонхва внимательно слушал капитана. Он позволил словам окутать себя, когда Хонджун ещё ближе и крепко прижал Сонхва в своих руках. — Возможно, я не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о том, что ты ничем не отличаешься от своего отца, потому что я вижу явную разницу, — осторожно сказал ему Хонджун. — Вы оба в моих глазах абсолютно разные, как и в глазах остальных. Но я понимаю твой страх, я знаю, что ты видел жизнь через другую призму реальности. Ты смотришь на этот мир иным взглядом, именно поэтому ты не замечаешь той разницы, которую вижу я. Может быть, мои слова не помогут тебе, но я всё ещё не вижу в тебе его черт. Ты видишь в себе худшее, а я вижу лучшее. Сонхва не мог не улыбнуться. — Твои самые худшие пороки будут намного предпочтительнее, чем лучшие черты характера твоего отца. Ты не можешь сравнивать себя со своим отцом, потому что вы связаны с ним кровью. А кровь ничего не значит. Имеют значение лишь поступки, которые делает человек, и обещания, которые он выполняет, — вымолвил капитан, прижимая лоб Сонхва к своему. — А что касается меня, то человек, которого ты называешь своим отцом, чужой тебе. Улыбка Сонхва стала только шире, когда он почувствовал, как Хонджуна погружает его в теплые объятия. Слезы высохли, а боль в груди значительно уменьшалась с каждым словом его капитана. — Он мне чужой, — прошептал Сонхва в губы Хонджуна. — Он всегда был чужим, но я всё ещё думал о нем. Хонджун наклонился, положив ладонь на заднюю часть шеи Сонхва, чтобы их губы могли соединиться в поцелуе, и то тепло, которого Сонхва так отчаянно жаждал, растеклось по губам. Поцелуй был мягким, нежным и теплым. — Видишь, в этом разница между тобой и ним, — прошептал Хонджун в губы Сонхва, когда тот отстранился ровно настолько, чтобы заговорить, а затем снова поцеловал. Сонхва даже не удосужился ответить или спросить, что пират имел в виду. Он полагал, что это одна из тех вещей, которые он поймет, когда придет время. Всё, что он мог сделать сейчас, это позволить Хонджуну толкнуть себя обратно на кровать и поверить, что его слова были правдой. Сонхва смирился с тем, что даже если Хонджун сейчас объяснит ему, что он имел в виду, он может не понять этого. Когда Сонхва позволял Хонджуну целовать себя снова и снова, он ощущал связь их сердец, он знал, что лишь через время по-настоящему поймет все уроки жизни. Не зря терпение называли добродетелью. Позже той ночью, когда остальные вернулись, Сонхва стоял у стен гостиницы и смотрел на луну. Это было новолуние, и теперь он чувствовал себя лучше после разговора с Хонджуном. Под лунным светом его омывал прохладный ночной воздух. Он знал, что его товарищи по команде не видят его, так как он был в тени, когда они вошли в гостиницу, чтобы немного поспать после долгого дня. Он наблюдал за ними, молча считая в уме, чтобы убедиться, что все они на месте и всё в порядке. Только когда он досчитал до шести, он почувствовал себя лучше. В последнее время Сонхва начал бояться, что один из них не вернется однажды ночью. Это был необоснованный страх, потому что все члены команды настолько искусны и умны, что скорее Сонхва умрет раньше них. Погрязнув в своих собственных заботах, Сонхва не заметил, как чья-то большая тень не скрыла его от света факелов гостиницы над ним. Сонхва чуть не подпрыгнул на месте, пока не понял, что это была тень Минги. Он видел нижнюю часть лица стрелка, когда тот стоял там, закрывая даже лунный свет от глаз Сонхва. Сонхва открыл рот, чтобы поговорить с Минги и спросить, всё ли в порядке, но прежде чем он успел это сделать, стрелок приложил лист бумаги к его груди. Сонхва только моргнул, прежде чем взять в руки мятый лист, пытаясь что-то прочитать в темноте ночи. Это казалось невозможным, но спустя некоторое время Сонхва смог соединить буквы в слова. Как он понял, Минги вырвал этот лист из какого-то отчета. Даже если предложения вычленены из общего фона, Сонхва понимал суть. Он перечитывал лист много раз, его пальцы слегка дрожали, пока Минги просто стоял рядом с ним. Он был тихим, как всегда, но его настрой говорил об обратном. — Ясно, — буркнул Сонхва, оторвавшись от скомканного листа, чтобы наконец взглянуть в темные и сильные глаза Минги под капюшоном плаща. Он несколько раз сжал губы и ещё раз посмотрел на бумагу, прежде чем опустить руки в стороны. — Юг полностью захвачен, и даже если имеющиеся ресурсы будут переданы Востоку, прогнозируется, что в течение следующих месяцев и он падет. Они недостаточно сильны, и у них заканчиваются солдаты. Сонхва ещё раз посмотрел на бумагу, прежде чем осмелиться посмотреть на стрелка. — Ты знаешь, сколько прошло времени с выхода этой новости? Минги коротко кивнул. — Сколько? — осмелился спросить Сонхва, уже опасаясь ответа. — Два месяца, — ответил ему Минги, когда прошло несколько секунд молчания. Его низкий голос заставил усилиться дрожи, поскольку опасения Сонхва только подтвердились. Тишина, которая наступила между ними, мало чем отличалась от тишины, к которой Сонхва привык с Минги, но в ней был элемент разочарования. В глубине души он знал, что стало с миром и что произойдет в ближайшем будущем. Сонхва надеялся и молился, что его интуиция ошибалась, но она никогда не подводила его. Даже то, как дул ветер или гремел гром, говорило о том, что его чувства не лгали. Сонхва чувствовал это сквозь землю, сквозь сердцевину земли. Он затаил дыхание и поднял взгляд с земли, стиснув челюсти. Минги всё ещё стоял перед ним, возвышаясь. — Спасибо, — сказал он. — За то, что показал мне это. Неудивительно, что Минги не ответил на благодарность Сонхва вслух, но старший видел в чужих глазах понимание. — Ты должен отдать это Хонджуну, он знает, что с этим делать, лучше меня, — добавил Сонхва, пытаясь отдать смятый и порванный лист обратно стрелку, который, казалось, не хотел брать его обратно. Сонхва через секунду сдался, было ясно, что Минги не хочет ничего передавать, и теперь он должен будет доставить это капитану лично. Сонхва снова взглянул на бумагу, ощущая обреченность, когда его пальцы крепче сжали её. — Что нам теперь делать? Сонхва знал, что его вопрос застал Минги врасплох — хотя стрелок не остановился, чтобы уйти, по темному и напряженному выражению его глаз под ночным небом было ясно, что у него нет ответа для Сонхва. Или, по крайней мере, нет ответа, который Сонхва хотел бы услышать. — Я тоже не знаю, — пробормотал Сонхва больше себе, чем пирату, который на мгновение повернулся к нему. Минги разочарованно вздохнул, когда Сонхва, опустил голову и сделал над собой усилие, чтобы не позволить темным тучам заполонить все мысли. В этом уравнении было так много неизвестных, что Сонхва едва осознавал, что это могло означать для него и всей команды, не говоря уже об остальном мире. Но всё это вело их к серьезным переменам. Никто уже не было прежним, и теперь всё нужно было делать по-другому. Как только Сонхва взглянул на грунтовую дорогу, по которой они приехали, чтобы поселиться в гостинице, он не мог не вздохнуть и не ощутить тяжесть мира на своих плечах. И приливы, и отливы, и ветры изменились, и внезапно красочный и живой мир, который он мечтал увидеть в детстве, стал сереть. В конце концов Минги повернулся, чтобы уйти, теперь, когда молчание между ними достаточно затянулось. Сонхва смотрел ему в спину в тот момент, когда стрелок замер и снова обернулся к нему лицом. Как всегда, стрелок, стоявший в слабом лунном свете, был великолепен, он откинул ладонями в перчатках темный капюшон. Сонхва перехватило дыхание при взгляде на Минги, стоявшего перед ним. Его скулы стали ещё более острыми, а разрез глаз — хищническим. Однако Минги не был хищником, он был защитником. — Сын не обязан чинить то, что сломал его отец, и дочь не обязана зашивать то, что порвала мать, — начал Минги, его низкий голос смешивался с мягким ветром, который касался лица Сонхва. — Ребенок не несет ответственности за поступки своих родителей. Даже после того, как Сонхва пообещал своему капитану не плакать от грусти, всё, то Сонхва мог — это ощущать силу слов Минги, которые снимали невыносимую ношу с его плеч. Ещё один порыв ветра пронесся мимо них, и Сонхва был почти загипнотизирован тем, как черный плащ обернулся вокруг высокой и очень мощной фигуры Минги, который смотрел на Сонхва кристально чистым взглядом. Сонхва понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что его щеки влажные. — Ты не несешь ответственность за то, каким человеком стал твой отец, — продолжил стрелок, и как только Сонхва почувствовал, как его нижняя губа начала дрожать, он тяжело вдохнул, и Минги сделал шаг ближе, чтобы убедиться, что Сонхва слышит его. — Ведь он не принимал участия в том, каким человеком стал ты. С ещё одним порывом ветра Минги исчез так же быстро, как и появился. Сонхва не отрывал заплаканных глаз от спины Минги, пока тот уходил под покровом ночи в гостиницу. Возможно, раньше ночь была холодной, и ветерок был невыносим, но теперь, когда Сонхва сделал ещё один вдох и нашел в себе мужество посмотреть прямо на маленькую полоску луны над ним, ночь стала теплой, а ветерок стал утих. Лист вскоре стал забываться, когда Сонхва позволил слезам высохнуть, когда он позволил словам Минги окутать его пеленой спокойствия. Сонхва стоял в ночи в одиночестве всего несколько минут, чтобы успокоить душу, прежде чем вернуть в гостиницу. Он чувствовал толику покоя, даже услышав такие новости, Сонхва ощущал, что мир, погружающийся во тьму, сможет найти обратно дорогу к свету. Переступив через деревянный порог гостиницы в главный двор, он столкнулся с сильной фигурой, подпрыгнувшей от неожиданности. Другой мужчина явно не ожидал встретить кого-либо глубокой ночью, а тем более Сонхва. — Сонхва? Сонхва понадобилось всего несколько секунд, чтобы понизить количество адреналина и понять, что это был Уён. — Уён? — Сонхва выпрямился, изо всех сил стараясь скрыть смущенное выражение лица при виде младшего, который смотрел на него испуганно. — Что ты здесь делаешь так поздно? Шпион замер в раздумьях, быстро вернув спокойное выражение лица и выпрямив голову, чтобы взглянуть на Сонхва. — Я мог бы спросить тебя о том же, — сказал он, прочистив горло, а затем бросил на Сонхва вопросительный, но очень серьезный взгляд. — Тебе небезопасно оставаться в одиночестве. Особенно сейчас. Сонхва чуть игриво усмехнулся и закатил глаза, используя руку, в которой не было листа, чтобы сдвинуть плащ в сторону ровно настолько, чтобы Уён мог увидеть длинный меч, привязанный к его поясу. — Хонджун не выпустил бы меня сюда, если бы у меня не было этого, — ответил он, прежде чем убрать руку. — Я в безопасности, пока у меня есть меч. Глаза Уёна всё ещё светились от беспокойства, но он отлично скрыл его, как только оно мелькнуло в белках его глаз. Сонхва ожидал, что шпион что-то скажет, но по мере того, как шли секунды, казалось, что он ошибался. Вместо этого Уён просто хмыкнул, его глаза на секунду забегали по сторонам, прежде чем он снова взглянул на Сонхва. — Ты должен быть осторожнее, по крайней мере, пусть с тобой будет кто-нибудь, — произнес младший вместо того, что планировал изначально. — Разве ты не считаешь, что я могу защитить себя? — спросил его Сонхва, приподняв бровь и скрестив руки на груди. Уён почти игриво закатил глаза от слов Сонхва. На его губах появился намек на нежную улыбку. — Нет, я знаю, что ты можешь, — ответил он, подойдя ближе, и тихо вздохнул. — Но ты не должен этого делать, пока мы здесь. Сонхва на несколько секунд замер от слов Уёна. И снова он ощутил покой, едва сдерживая улыбку, которая тянулась вверх при виде шпиона. Лицо младшего спустя долги месяцы подрумянилось. Даже не задумываясь, Сонхва потянулся и положил ладонь на щеку Уёна, чтобы убедиться, что это правда. Уён снов подпрыгнул, и это движение Сонхва не упустил из виду, но тут же забыл, как только Уён прижался сильнее к теплой руке. Особенно в последнее время Уён вообще уклонялся от прикосновений и находил какое-нибудь оправдание, чтобы не быть рядом с Сонхва. А сейчас то, как Уён активно жаждал его прикосновений и не отталкивал, было чувством, которое Сонхва никогда не хотел забыть. Это было похоже на большой шаг вперед — как будто какая-то невидимая стена была разрушена. На самом деле, чем дольше Сонхва смотрел на шпиона, тем больше понимал, что Уён стал выглядеть лучше. Словно с его плеч свалился тяжелый груз. Уён не шутил и подшучивал над Сонхва так долго, что старший забыл, как сильно он скучал по этому. — Ты выглядишь лучше, — в конце концов сказал Сонхва пирату, опустив руку. Он всё ещё мягко улыбался, смотря в глаза шпиона. — Я чувствую себя лучше, — ответил Уён, несколько кивнув головой. — Что изменилось? — мягко спросил его Сонхва. Плечи шпиона немного опустились, но не настолько, чтобы Сонхва бросился вперед от необходимости утешить пирата. Уён отказывался смотреть ему в глаза, но, по крайней мере, он больше не отступал, когда Сонхва хотел быть ближе. Уён немного обдумывал свой ответ, Сонхва практически видел, как варианты крутятся у него в голове, пока за его спиной дул мягкий ветерок. После нескольких долгих и спокойных мгновений Уён тяжело вздохнул, перекладывая свой вес с одной ноги на другую. — Я принял решение, — начал он, и природа вокруг полностью замолчала, притянув их друг к другу. Младший тяжело сглотнул, а его лицо выражало несколько эмоций сразу. — Я принял решение поступить правильно. Хотя это было не то, что Сонхва ожидал услышать, он хмыкнул и слегка улыбнулся, с любовью глядя на Уёна. Сонхва открыл рот, чтобы задать вопрос, но шпион опередил его. — Знаешь чувство, когда совершаешь ошибку... и не просто ошибку, а такую, которая в конечном итоге преследует всю оставшуюся жизнь? — слова Уёна прорезали ровное дуновение ветра, как лезвие кинжала. — Такую ошибку, которую совершаешь, будучи молодым и глупым, полным ненависти и неуместного гнева? Такую ошибку, из-за которой по итогу ненавидишь себя и мечтаешь вернуть время вспять? В голосе Уёна было немного настойчивости, а также сильное напряжение, которое застало Сонхва врасплох. — Я уверен, что могу вспомнить несколько раз, когда чувствовал себя так, — произнес Сонхва, сжав брови. — Мы все совершаем большие ошибки. — Не такие, — шпион покачал головой, крепко сжимая челюсти. — Я совершил много ошибок в своей жизни... я не могу утверждать, что я идеален. Но ни одна из ошибок, которые я совершил, никогда не была такой большой. Когда слова Уёна начали по-настоящему оседать в сознании Сонхва, он снова начал беспокоиться. В его голове звучали предупреждения, которые гремели повсюду, но он не мог понять, почему. — Знаешь, я всегда игнорировал свои ошибки и надеялся, что всё забудется, — голос шпиона становился всё тише и тише с каждой секундой. — Однако когда это действительно было важно, Сонхва — я понимал, что не смогу убежать от своих ошибок. Неважно, насколько крепко я закрывал глаза или затыкал уши... последствия ошибки не растворялись в воздухе. Результат ошибки в какой-то момент настигал меня. Сонхва затаил дыхание, наблюдая, как Уён наконец взглянул на него из-под темного капюшона. — Ту ошибку я никогда не смогу себе простить. В глубине души я знаю, что никакое покаяние не компенсирует этого, — глаза Уёна слегка потускнели, пока он говорил. грудь Сонхва слегка заболела, так как он даже не мог найти слов, чтобы сказать. — Но это не значит, что я не буду пытаться всё исправить. Лицо Уёна снова немного подрумянилось, и внезапно он стал спокойным и собранным. Он выглядел так, будто в мире не было ничего, что его беспокоило. Шпион даже не выглядел больным. — Я так долго пытался убежать от последствий. Я так их боялся, что это мешало мне поступать правильно, — сказал он, выпрямляясь и расправляя плечи. — Но я принял решение сделать то, что должен, чтобы всё исправить. Мне страшно от этого до трясучки в руках. Взгляд Сонхва, естественно, упал на руки Уёна. Они дрожали, и Сонхва, не колеблясь, протянул ладонь, взял руки шпиона в свои и крепко сжал их. Уён издал какой-то гортанный звук и на несколько секунд крепко зажмурился. — У меня так много страхов, что я могу только молиться, чтобы не сбежать снова от последствий, — последовавший вдох Уёна напугал Сонхва. Хотя всего через несколько секунд шпион посмотрел на Сонхва теми яркими и сверкающими глазами, которые старший так любил. — С тех пор, как я стал поступать правильно, я начал выглядеть лучше. Приятно осознавать, что в самом деле я смогу всё исправить. И снова слова шпиона вызвали у Сонхва довольно холодную дрожь. Он ощущал всеми фибрами истинный смысл, но не мог его понять. Внутри него нарастало столько беспокойства, но оно мгновенно растаяло, стоило Уёну одарить его той теплой улыбкой, по которой Сонхва очень скучал, а затем потянуться, чтобы обнять его. Сонхва совсем не был готов к объятиям, тем более к таким крепким. Он почти не дышал, обхваченный сильными руками Уёна, который положил ему подбородок на плечо. Зато старший отчетливо улавливал естественный и успокаивающий запах шпиона, наклонившись в теплые объятия. Чем дольше они стояли так, тем быстрее ослабевала легкая дрожь. Сонхва почти хотел спросить Уёна, что изменилось. Для Уёна было характерно проявлять привязанность таким образом, однако что-то в происходящем было по-другому. Сейчас Сонхва не мог полностью насладиться блаженным чувством, потому что эта сцена напомнила ему эпизод из прошлого. Но он не спрашивал. Его губы оставались сомкнутыми, но глаза не закрывались, как у Уёна. Сонхва глядел на звезды и надеялся, что мягкая и нежная музыка, доносящаяся из океана, означает новое и счастливое начало. — Требуется большая смелость, чтобы поступать правильно, — неожиданно зашептал Сонхва на ухо шпиону, так как казалось, что Уён не хочет отпускать его. При звуке голоса Сонхва Уён напрягся и медленно вырвался из теплых и безопасных объятий Сонхва. — Я совсем не смелый, — произнес он в итоге. — Ты видишь во мне слишком много хорошего. Сонхва мог только покачать головой. — Ты видишь в себе слишком мало хорошего. Челюсть Уёна снова сжалась, когда он встретился взглядом с Сонхва. В его глазах мелькнул страх — почти паника, которую шпион изо всех сил пытался скрыть. — Дай мне смелости, пожалуйста, — прошептал он так, как будто у него пересохло в горле и он едва мог произнести слова. Белки его глаз слепили в мягком лунном свете. — Ты самый смелый человек, которого я знаю. Ты ничего не боишься, тебе не страшен меч. Ты силен, и что бы ни случилось, ты всё равно можешь встать и сказать правду. Сонхва обхватил Уёна за щеку в попытке успокоить его. — Ты хороший человек. И внутри, и снаружи ты такой человек, каким я всегда надеялся стать, — слова шпиона медленно начали вызывать комок в горле Сонхва. — Если бы я мог быть хотя бы наполовину таким же человеком, как ты, я знаю, что мои родители с гордостью называли бы меня сыном. — Ты хороший человек... — попытался сказать Сонхва, но пират только покачал головой, прежде чем его слова перебили Сонхва. — Нет, — ответил он на выдохе. — Бесполезно даже пытаться притворяться. Я знаю, кто я. Поэтому, пожалуйста, дай мне силы, потому что страх, который пронизывает меня, мешает мне даже стоять. Уён снова задрожал в объятиях Сонхва, хотя он делал всё, что в его силах, чтобы скрыть это. — Уён, — руки Сонхва тоже слегка задрожали в такт сердцебиению. — Что не так? Я не могу тебе помочь, если не знаю всего. К удивлению Сонхва, слова заставили шпиона лишь слегка улыбнуться и подавить смех. Его тело немного успокоилось в объятиях Сонхва, но он снова покачал головой, прежде чем посмотреть ему в глаза. — Ты уже помог мне больше, чем думаешь, — ответил Уён, пытаясь отвлечься, хотя его колени ещё дрожали. — Помнишь ту ночь, когда на меня напала сирена? Ты прыгнул в тот пруд, чтобы спасти меня, хотя в то время я делал бы всё, чтобы избавиться от тебя. Помнишь ли ты тот день, когда вошел в комнату и выслушивал всю мою ругань на тебя, хотя я не знал ни тебя, ни твоей истории? Ты успокоил меня тогда... ты сделал то, что не смог бы сделать ни один медик. Сонхва сглотнул, когда перед его глазами промелькнул поток воспоминаний. Перед его глазами предстали образы окровавленной одежды и разорванной кожи. Он едва слышал эхо криков Уёна от боли после того, как чуть не лишился жизни. — Что я сделал? — сорвалось с его губ. — Ты открыл мне глаза и сердце, — прошептал Уён едва слышно. — Ты показал мне, что этот мир не черно-белый. Ты показал добро там, где рождается зло. Если бы я не встретил тебя, я бы всю жизнь ненавидел людей. Я не смогу никогда себе простить того, как относился к тебе. Я не дал тебе даже шанса, но теперь я понимаю, что это было мне уроком. Твое терпение и твое любящее сердце заставили меня увидеть мир под другим углом. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы был тем же, что и несколько лет назад, я бы до сих пор жил в темном мире, полном обид и злобы. Глаза Сонхва расширились, когда слова пирата проникли ему в душу. — Ты сделал меня лучше... я больше не отвожу глаз, когда смотрю на себя в зеркало, — губы Уёна начали подрагивать в такт словам. — После того, как я потерял родителей, я и не подозревал, что снова смогу увидеть изумительные краски заката. Я встретил Сана, и постепенно ко мне возвращались утраченные цвета. Жизнь больше не была бессмысленной. Я оказался на корабле с капитаном, который смог показать мне, что независимо от того, откуда ты или сколько цветов ты видишь, тебя ждет приключение. Однако даже после этого в моей жизни не прибавилось достаточно красок. Только в ту ночь, когда ты остался со мной и заботился обо мне, как моя собственная мать, я осознал, что не выиграю ничего, накапливая ненависть. Я не смогу отомстить, а даже если бы и мог, месть не принесла бы мне того, чего я действительно хотел. — Чего ты хотел? — тихо спросил Сонхва, пытаясь избавиться от слез на глазах. — Семью, — ответил ему шпион, не теряя ни секунды. — У меня уже была семья, но я не замечал её, потому что был ослеплен своей ненавистью к миру. Сонхва, ты открыл мне глаза и показал, что у меня есть семья. Я как-то говорил тебе, что ты напоминаешь мне мою мать, я считаю так до сих пор. Она всегда указывала мне путь, и она учила меня, что нельзя судить книгу по обложке. Я жалею, что не понял это раньше... Я жалею... Уён остановил поток трудных слов, зажал рот и зажмурился. — Я о многом жалею, — выдавил он из-за стиснутых зубов. — Но я клянусь, что всё будет в порядке. Независимо от боли, независимо от последствий, независимо от того, насколько я напуган или как быстро бьется мое сердце... Я всё исправлю. Клянусь всем. И в конце всего я смогу думать про себя, что всё, чему ты научил меня, не будет использовано напрасно. Сонхва тяжело вздохнул и наклонил голову набок. И снова на его губах заиграла нежнейшая улыбка, пока он наблюдал, как Уён пытается храбриться и отступить от прикосновений старшего. В его глазах была та решимость, которую Сонхва ни разу не видел, и это ненадолго его успокоило. Однако даже под этим взглядом Сонхва всё ещё мог разглядеть в Уёне детскую непосредственность. Под всеми масками скрывался молодой и напуганный парень, не знавший ничего о мире. — Куда ты идешь? — спросил Сонхва, когда Уён направился прочь от гостиницы. Шпион чуть обернулся в сторону Сонхва, который тяну к нему руку. Старший видел в его глазах легкий блеск, от которого у Сонхва перехватило дыхание. Его пальцы дрожали, и только по тому, как Уён смотрел на него и на гостиницу, где были все остальные, Сонхва ощутил, как его живот скручивается в узел. — Хочу всё исправить, — ответил ему шпион с улыбкой на лице. — Как я и обещал. — Позволь мне пойти с тобой, — сказал Сонхва, делая несколько шагов вперед, но лицо шпиона почти побледнело, когда он покачал головой. — Нет, — быстро ответил он. — Я должен сделать один. И в глубине души ты тоже это понимаешь. — Я обещаю, что не скажу Сану. Что бы ты ни собирался сделать или что бы ты ни планировал сделать для него — я ничего не скажу, — настаивал Сонхва, снова чувствуя сильное желание остаться рядом с Уёном той ночью. — Просто позволь мне пойти с тобой. — Сану? — замешательство в голосе шпиона чуть не выбило Сонхва из колеи, но странное выражение лица Уёна исчезло так же быстро, как и появилось. Вскоре оно сменилось пониманием, а его глаза смягчились. — Спасибо, но это я должен сделать сам. — Но... — Но, если хочешь помочь, присмотри за ним сегодня вечером, — предложил шпион. — И в последующие вечера тоже, но особенно сегодня вечером. Сердце Сонхва сжалось, но он знал, что даже если будет умолять, Уён даст себе помочь. Поэтому он только вздохнул и попытался побороть желание последовать за младшим. — Конечно, — наконец ответил он. — Я могу это сделать. Улыбка Уёна была почти лучезарной. — Спасибо, Сонхва, — тихо промычал он, вглядываясь старшему в глаза. — За всё. — Почему ты... словно прощаешься со мной? Сонхва ощутил, как высказанная мысль слетела с его губ словно нечто чуждое, пока не увидел еле сохранявшуюся улыбку Уёна. Кто-то даже не заметил бы подобное. Хотя, возможно, это было истощение, которое било по Сонхва сильнее, чем он ожидал. Вся его энергия – физическая и эмоциональная – уходила из него с каждой секундой. Хотя, возможно, Сонхва уже начинал сходить с ума, иначе он не понимал причины такой яркой улыбки Уёна. — Я никогда не смогу с тобой попрощаться, — мягко произнес Уён. Его голос был намного тише, чем ожидал Сонхва, но он был невероятно искренним. В его словах не было лжи. Мерцающие глаза были настолько мягкими, что Сонхва почти забыл о возможной опасности, а также последние несколько месяцев, когда Уён был очень болен. Сонхва мог только надеяться, что после того, как Уён всё исправит, его болезнь волшебным образом исчезнет. Сонхва мог только неподвижно смотреть вслед уходящему во тьму шпиону, которого он так любил. В этом было что-то другое. Что-то было скрыто во тьме. Возможно, Сонхва не замечал этого, но он остро чувствовал, когда что-то не так. Он чувствовал это сердцем – оно не разрывалось в клочья просто так. Океан смолк. Он перестал слышать эхо мелодий, когда Уён стал единым целым с тьмой ночи. Пальцы Сонхва всё ещё дергались от тяжелого груза страха и желания прикоснуться к младшему. Сонхва всматривался в пустоту, почти надеясь, что в любую секунду он увидит возвращающегося Уёна. Но чем дольше он ждал, тем меньше было надежд на возвращение. Как бы сильно ни молился Сонхва мерцающим звездам. Даже когда Сонхва снова оказался в постели со спящим Хонджуном, он не мог не выглянуть в окно несколько в раз в надежде увидеть шпиона. Он зашел в комнату, которую делили Уён и Сан, но уже знал, что увидит одиноко спящего ассасина, прижатого к стене. Вторая половина кровати пустовала, но была готова к возвращению Уёна. У Сонхва чуть не навернулись слезы, когда он увидел эту картину. Он знал, что независимо от того, что сделал Уён с Саном, ассасин простит его в ту же секунду. Однако в своей постели, лежа рядом с Хонджуном, чьи волосы занимали большую часть места, сон не шел к нему. Он прекрасно понимал причину. Как никогда он был беспокойным, но истощенным. Просто внутри него было особое чувство, которое не давало ему заснуть. Хотя в конце концов, когда сон нашел его. Однако и этот сон добавил ему лишнего беспокойства. В ту ночь Сонхва приснился рыжий лис. Маленький лис с красивой рыжей шерстью, которая почти слепила глаз. Темные блестящие глаза и густые усы, которые дергались так, что сердце Сонхва забилось чаще. Они были окружены снегом – обстановка до ужаса знакомая Сонхва. Он стоял на холодном снегу и наблюдал, как рыжий маленький лис прыгает в снег и выпрыгивает из него, прежде чем рысью перепрыгнуть и лечь у его ног, время от времени кусая его сапоги. Он мало знал лиса, но было такое ощущение, что они были близки всю жизнь. Каждое фырканье лиса было узнаваемо, Сонхва знал каждый звук наизусть. Куда бы Сонхва ни шел по лесу — рыжий лис следовал за ним. Он гонялся за ним и игрался. Сонхва не мог этого объяснить, но он чувствовал связь с этим маленьким рыжим лисом. Он чувствовал, что ему необходимо защитить маленькое существо. Вскоре он потерял пушистого друга из виду, а снежная страна чудес стала меркнуть. Он искал повсюду, пытаясь найти лиса, но он исчез. Не было ни следов, ни отпечатков лап. Рыжий лис исчез после того, как Сонхва бросился бежать, ожидая, что лис погонится за ним, как тот всегда делал. Становилось всё холоднее, и даже когда пошел снег, Сонхва обнаружил, что никогда в жизни не чувствовал себя более одиноким, стоя на заснеженных деревьях и наблюдая, как снег падает сверху, продолжая звать маленького лиса, надеясь и молясь, чтобы он вернулся. Но этого так и не произошло. В отличие от всех других его снов, этот не заставил Сонхва проснуться в абсолютной панике или со слезами на глазах, но он проснулся с самой глубокой дырой в сердце. Он лежал, глядя в потолок, не в силах пошевелиться. Он пролежал в постели с чувством, будто он потерял часть души. Капитан в это же время успел встать и вскоре вернуться, он определенно не ожидал увидеть старшего в постели. Сонхва отвернулся, натянув одеяло до подбородка, пока перед глазами всё ещё стоял образ далекой снежной страны. Сонхва едва успел прочувствовать, как прогнулась кровать под весом Хонджуна, на чьем лице было замешательство. Сонхва обычно просыпался раньше всех. Особенно в те дни, когда они отправлялись в плавание, он всегда был одним из немногих, кто вставал рано вместе с капитаном, чтобы подготовить «Destiny» к океану. Капитан некоторое время ничего не говорил, лишь наблюдая, как старший погружается в сон, но он провел рукой вверх и вниз по ладони Сонхва, пытаясь вернуть его в настоящее мирным путем. Но что по-настоящему вернуло его к реальности, так это то, что комната приобрела красный оттенок в его затуманенных глазах. Самые мягкие, но самые яростные красные оттенки танцевали вдоль стен и даже потолка гостиницы, куда свет проникал через треснувшее окно. Сонхва увидел огонь — настолько насыщенный, что он не мог оторвать глаз от танцующих фигур на стене. Он медленно сел, а капитан внимательно наблюдал за ним. Одеяла упали в кучу на его бедра, когда внимание Сонхва привлек красный и ослепительный свет, проникающий через окно. Его сердце сильнее забилось, но он не знал причины. — Это солнце, — первое, что сказал ему Хонджун, когда заметил странное любопытство Сонхва к красному свету. — Рассвет принес нам алое солнце. Сонхва тяжело сглотнул, но ком в горле не исчез. Он ощущал на себе взгляд Хонджуна, и почти видел растерянное и почти обеспокоенное выражение на его лице. — Сонхва, — прошептал капитан, пытаясь проследить за взглядом Сонхва, но затем повернулся обратно. — Что такое? Сонхва мог только покачать головой, его ладонь подсознательно легла на сердце. — Ничего страшного, — тихо произнес он, прежде чем оторвать взгляд от света красного солнца и встать с кровати, оставив капитана одного. — Мне приснился сон, который оставил у меня чувство... Я не могу это объяснить. Но увидеть красное солнце этим утром... Я не знаю. Боюсь, что-то не так, Хонджун. Капитан встал и напряженно двинулся по комнате, пытаясь подготовиться к предстоящему дню. — Всё в порядке, — мягко шепнул ему капитан, но Сонхва не привык к такому тону. — Алый рассвет означает не только то, что ночью была пролита кровь. — Я знаю, — ответил ему Сонхва, натягивая на голову чистую и струящуюся рубашку. Он пытался успокоить свое дыхание, глядя на капитана и позволяя словам Хонджуна замедлить сердцебиение, но и это не сработало. — Но мое сердце... Оно пытается мне что-то сказать. Лицо Хонджуна с течением времени становилось всё более обеспокоенным. На несколько мгновений Сонхва задумался, не раздувает ли он из мухи слона. Однако по тому, как у него перехватывало дыхание всё сильнее, он осознал, что это утро не совсем обычное. Сонхва не улавливал, насколько всё было серьезно, но что-то точно было. — Хорошо, — пробормотал ему капитан, подойдя всего на один шаг ближе, чтобы скользнуть своей теплой рукой в холодную ладонь Сонхва. — Мы выясним, в чем дело, хорошо? Но всё в порядке, я встал ещё до рассвета и здесь безопасно. Я не стал бы подвергать тебя опасности, ты же знаешь. Возможно, новость о том, что случилось с миром, сильно напугала тебя, и твой сон только усугубил ситуацию. Тебе просто нужно немного свежего воздуха, чтобы проветрить голову. Челюсть Сонхва крепко сжалась, его пальцы изо всех сил пытались обхватить мозолистую ладонь Хонджуна. Он слегка кивнул и закрыл глаза, чтобы обжигающий красный цвет солнечного света не поглотил всё его зрение. Может быть, Хонджун был прав. Может быть, ему просто нужно было провести утро на корабле и позволить морю успокоить мысли. — Я надеюсь на это. Честно.

-~-

Как и сказал капитан, несколько часов на «Destiny» пошли ему на пользу. Сонхва нисколько не удивился, это был не первый раз, когда что-то подобное происходило, и уж точно не последний. Его сны всегда имели тень тайны, ни один человек не мог бы разгадать их смысл, Хонджун тоже это осознал, поэтому он предпочитал держать Сонхва близко к морю. Открытый воздух и соленый морской бриз – что-то в этом помогало успокоить беспокойное сердце Сонхва. Вся команда «Destiny» планировала отплыть как можно скорее, получив ответы на свои вопросы, они знали, что ни один порт не был безопасен. Поэтому они все были на корабле, пока ярко-красное солнце поднималось в небо, и то, что команда была рядом, помогло Сонхва сильнее, чем любые успокаивающие слова. Хонджун старался держаться как можно ближе, но он был капитаном большого корабля, и у него были обязанности, которые он должен был выполнять, в то время как у Сонхва были свои. Потребовалось немного уговоров, но через некоторое время Сонхва смог отпустить капитана и пообещал, что с ним всё будет в порядке. Сердце у него успокоилось и болело не так сильно, как после пробуждения. Сонхва был уверен, что худшее уже позади, поэтому он мягко подтолкнул капитана к своим обязанностям с первым помощником, чтобы им не пришлось задерживаться в порту больше, чем необходимо. По главной палубе ходили мужчины, готовя корабль к поднятию якоря и открытию парусов, а также ко многим другим вещам, прежде чем они могли отправиться в плавание. У Сонхва были свои задачи — привязывать бочки и следить за тем, чтобы завязки на парусах хорошо держались. Его разум отвлекся от надоедливого маленького рыжего лиса, который сидел в голове. Рассвет всё ещё был ярко-красным, и Сонхва изо всех сил старался увидеть красоту в алом солнце. Никто не беспокоился об этом, даже Минги, которого Сонхва нашел стоящим у ворот гостиницы этим утром и смотрящим на горизонт, который окрасился в огненные цвета. Но стрелок не повел и бровью, даже глазом не моргнул дольше, чем нужно, и последовал за Сонхва и капитаном на корабль. Ветер дул немного сильнее, чем обычно, поэтому завязать веревки было сложнее, но в конце концов Сонхва всё надежно закрепил, чтобы ничего не распуталось во время штормов. Вокруг него раздавались громкие крики приказов от капитана в разные цепочки команд, казалось, что всё шло гладко. Чонхо поднялся на судно, подходя к Сонхва, чтобы сообщить ему, что ему удалось раздобыть свежие фрукты, лучшие из которых он спрятал в секретном месте, о котором знал только он, и чтобы старший пришел нему, если будет голоден и захочет перекусить. Это вызвало улыбку на его лице, так как он мог видеть, как киллер гордится своими находками, поэтому Сонхва взъерошил волосы Чонхо, и сказал, что он обязательно воспользуется предложением младшего. Юнхо вместе с капитаном стоял на квартердеке, намечая маршрут на несколько дней, и в то же время первый помощник успевал отдавать приказы людям на главной палубе. Похоже, Юнхо хорошо спал — мешки под глазами исчезли, насколько мог заметить Сонхва, и он, казалось, стал легче передвигаться. На самом деле вся команда выглядела отдохнувшей, даже Ёсан, который складывал рыболовные сети и убирал их на хранение, а также тащил тяжелые ящики, которые не должен был переносить один человек, под главную палубу, выглядел намного лучше. Сонхва наблюдал под утренним солнце за мирно работающей командой. В конце концов он повернул голову к открытой воде, где кровавое солнце только поднималось из воды. Вдали висели облака — не серые тучи — их было достаточно, чтобы Сонхва понял, что их будет поджидать небольшой шторм. Тяжело вздохнув и вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, Сонхва развернулся к носу корабля. С сильным порывом ветра взгляд Сонхва остановился на фигуре, стоящей высоко и неподвижно в самой передней части корабля. На мгновение даже волны в гавани немного взволновались. Сан стоял на носу судна, скрестив руки на груди, насколько Сонхва мог догадаться. Он был один, игнорируя обязанности, которые, как знал Сонхва, ему нужно было выполнить, чтобы корабль поднял якорь и покинул доки. Что-то в груди Сонхва сжалось, когда он начал приближаться ближе к ассасину, переступая через различные веревки, которые ещё предстояло привязать, и отодвигая пустые ящики в сторону, чтобы он мог добраться к Сану. Сонхва знал, что ассасин чувствовал его присутствие, его слух был намного острее, чем у многих на корабле, но он ничего не сказал и даже не повернулся к старшему. Ассасин просто смотрел на алое солнце темными глазами, словно пребывал в состоянии сна. Сонхва заметил напряженные плечи и шею, он был готов поклясться, что количество волос на голове Сана, поседевших из-за стресса, увеличилось. — Что такое? — спросил Сонхва после долгих мгновений молчания. Он изо всех сил старался увидеть, не смотрит ли Сан на что-то конкретное, но на линии горизонта не было ничего, кроме формирующихся облаков. — Что случилось? Мышцы на лице Сана сокращались с каждым словом, которое произносил Сонхва. Глаза ассасина сузились, и казалось, что пират пытался вслушаться в слова ветра. Сонхва уже было начал думать, что Сан не ответит ему, напряжение в теле лишь подтверждало мрачное настроение ассасина. Он подождал ещё несколько долгих минут ожидания и развернулся вполоборота, планируя помочь кому-нибудь с подготовкой судна и проверить состояние Сана позже. Однако Сан наконец смог выбраться из собственных раздумий. — Я знаю, что алое солнце не означает, что накануне ночью была пролита кровь. Каждую ночь от насилия обрываются жизни, но не каждое утро мы встречаем огненные рассветы. Именно поэтому я не верю словам из сказок, — голос Сана с каждым произнесенным словом становился грубее. Его брови надломились, и ассасин тяжело вздохнул, поворачиваясь к Сонхва. В его взгляде кипело что-то мрачное, старший не секунду вздрогнул. — Но я... я не могу избавиться от этого чувства. Всё беспокойство и тревога с раннего утра начали стремительно возвращаться к Сонхва. В манере речи ассасина и даже во взгляде его глаз было что-то тревожное. Сан никогда не боялся, но было видно, как мурашки бегут по нему. Сану было не по себе, а это никогда не предвещало ничего хорошего. Сонхва не хватило смелости спросить, почему младший такой нервный. Его тело замерло, и Сан отвернулся к алым бликам на воде. — Уён не вернулся прошлой ночью, — сказал он через несколько секунд. Сонхва почувствовал себя так, как будто его выбросили за борт в ледяную воду великого океана, как только эти слова сорвались с губ Сана. — Что? — сдавленно прохрипел он, пока ассасин не повернулся с раздутыми ноздрями. — Он обещал, — продолжил Сан, его челюсть сжалась, как будто он знал ответ на свои вопросы, но слишком боялся произнести его вслух. — Сказал, что ему нужно спуститься на рынки после того, как над головой несколько раз пролетела сова. Сова? Сонхва начал дрожать, когда он начал отступать от того места, где стоял Сан. Его лицо заметно побледнело, а колени начали медленно подгибаться. Внезапно ему показалось, что мир вращается слишком быстро. Звуки забиваемых гвоздей в дерево или крики приказов со всех сторон смешались в хаос. Выражение лица Сана стало растерянным, пока Сонхва не отвернулся от него, его собственные ноги двинулись вперед сами по себе. — Сонхва? Сонхва бросало одновременно то в жар, то в холод. Прежде чем Сан успел опомниться, Сонхва уже несся к капитану, стоящему у гигантского штурвала вместе с Юнхо. Голос Сана эхом разносился в мыслях, он леденил его кровь до кристаллов. Он даже не успел подняться по ступенькам, как его тут же захлестнул адреналин. — Хонджун! — закричал он так громко, что, казалось, его услышал весь корабль. При других обстоятельствах Сонхва был бы смущен тем, что обратился к капитану по имени при команде, но он едва понимал сути происходящего. — Где Уён? Вопрос очень быстро привлек внимание капитана. Сонхва не мог стоять на месте, так как ощущал, как пот от паники выступает по его волосам, пока капитан «Destiny» смотрел на него с довольно смущенным лицом по нескольким причинам. — Что? — Где Уён? По тону голоса Сонхва Хонджун мог ясно сказать, что что-то не так, поэтому он сунул чересчур большую карту в руки Юнхо и подошел к перилам, чтобы отчетливее посмотреть вниз на Сонхва, который привлек внимание остальных на главной палубе. — Уён? — в голосе капитана было много замешательства, пока его глаза осматривали главную палубу. — Не знаю, я его не видел. — Сегодня утром... Ты видел его сегодня утром? — паника в голосе Сонхва выдавала всё, хотя он изо всех сил старался сохранять спокойствие ради окружающих. Лицо Хонджуна только ещё больше нахмурилось под темной пиратской шляпой. — Нет, — произнес он вопросительно. — Я так не думаю. Не уверен, что я видел его сегодня. — Мне нужно, чтобы ты был уверен! — почти прошипел Сонхва сквозь зубы, пока тревога бежала по его пальцам. — Ты видел его сегодня утром? На лице капитана мгновенно показалось выражение, которое обычно появляется в моменты, когда кто-то из команды проявлял к нему неуважение. Чаще всего такие взгляды получал либо Уён, либо кто-то из второго экипажа. Хонджун был часто снисходителен к тому, как с ним разговаривала команда, но он всё ещё был их капитаном и требовал должного уважения. Сонхва никогда не демонстрировал неуважение к Хонджуну. Вот почему его слова и тон застали капитана врасплох. Возлюбленный капитана или нет... Сонхва должен был относиться к Хонджуну с таким же почтением, как и остальные. В этом плане он не получал особых привилегий. — Сонхва, — предупреждающе низко произнес Хонджун. В его глазах считывалась опасность, которая подсказывала Сонхва быть осторожнее. — Кто-нибудь знает, где Уён? — настойчиво спросил Сонхва, понимая, что от Хонджуна мало толка, и повернулся к остальным членам экипажа, которые собрались рядом с ним, оставив обязанности. Они не привыкли видеть Сонхва в таком состоянии, поэтому едва вздрогнули от его тона. — Кто-нибудь видел его со вчерашнего дня? — Сонхва, что, чёрт возьми, происходит? — Кто-нибудь знает, где он? Мне нужно знать! — Капитан! Доки! За криком одного из пиратов последовал пронзительный вопль. Звук был настолько пугающим, что сердце Сонхва пропустило удар. Все взоры в один миг обратились в сторону доков, куда указывал один из членов команды. Следующее, что услышал Сонхва, было ругательство Юнхо, который лихорадочно пронесся мимо него. Казалось, что все члены команды приросли к судну, кроме Юнхо. Первый помощник в одно мгновение перепрыгнул через перила корабля и спустился на пристань. Глаза Сонхва остановились на том, чего он так сильно боялся. Лед пробежал по венам, и вскоре он ощутил, что вот-вот потеряет остатки самообладания. Он так хотел подобраться ближе к перилам корабля, но его ноги застыли. В его голове пульсировала боль, но он видел, как первый помощник мчался на полной скорости с криками. Это был Уён. Сонхва знал эту бандану гораздо лучше, чем ему нравилось признавать. Бандана была насквозь пропитана кровью, а шпион рухнул на колени прямо перед тем, как Юнхо добрался до него. Он пытался двинуться вперед по причалу, его левая нога волочилась за ним так, что у Сонхва перехватило дыхание. Юнхо опустился на колени в попытке обхватить руками тело Уёна, который мгновенно обмяк, когда Юнхо поднял его тело и беспомощно огляделся по сторонам. Именно тогда, к ужасу Сонхва, он увидел, как кровь стекает из носа по шее младшего, когда первый помощник твердо встал на ноги и закричал о помощи, поскольку шпион окончательно потерял сознание. — Ёсан! — Голос Чонхо был лишь эхом в ушах Сонхва, казалось, что любой звук был таким же далеким и мутным. — Найдите Ёсана сейчас же! Сонхва в ту же секунду ощутил, как члены экипажа засуетились. Он едва ощущал кончики пальцев, его глаза сосредоточились на испуганном выражении лица Юнхо, несущего тело Уёна обратно на «Destiny». Всё происходило словно в замедленной съемке, пока Сонхва стоял, улавливая последующие крики Юнхо. — Поднять якорь, вытащите нас отсюда! Сонхва догадался, что это был крик Хонджуна, который каким-то образом оказался у перил. Юнхо поднял Уёна на корабль при помощи Чонхо, пираты осторожно опустили шпиона на палубу. Следом за этим первый помощник прыгнул обратно через перила. Именно тогда Сонхва заметил, как кровь образуется под телом Уёна. Ёсан выбежал из-под палубы к Уёну. Сонхва не понимал, дышит он или нет, но стеснение в груди говорило о том, что, скорее всего, это не так. В левое бедро Уёна глубоко вонзился большой нож, и даже на темных штанах было отчетливо видно, что они были пропитаны кровью. С каждой секундой штаны впитывали всё больше и больше крови. Сонхва ощутил вибрацию корабля, когда якорь был поднят, и он даже мог чувствовать гул парусов, ловивших сильный ветер, который только начинал кружиться вокруг них. — Отведите его в каюту! — властный голос Ёсана прервал суматоху, поскольку он не был в состоянии привести Уёна в чувства. Золотистый загар шпиона теперь стал белым пятном на лице. Сонхва перевел взгляд на подрагивающие пальцы светловолосого пирата, которые окрасились в красный цвет. И снова первый помощник снова взял Уёна на руки, следуя за Ёсаном так быстро, как только мог. Они бросились под главную палубу, в то время как корабль с поспешностью вышел в беспокойные открытые воды. Когда первый помощник проходил мимо него, именно тогда Сонхва разглядел бледность лица и части его тела и даже потускневшие глаза шпиона. Его руки беспомощно болтались, когда Юнхо в мгновение ока бросился вниз. С ними пошло ещё несколько человек, в том числе капитан, который выкрикивал едва понятные приказы. Хонджун шел прямо за ними, пытаясь увидеть, какие повреждения получило тело Уёна. Сонхва проследил взглядом за оставшейся кровавой дорожке, которая, очевидно, была больше, чем видели его глаза. Сонхва последовал за пиратами. Он должен был знать – ему нужно было видеть. Он чувствовал себя подавленным, когда остальные исчезли под главной палубой в спешке, решая вопрос жизни и смерти. Ноги Сонхва болезненно переставлялись, он шагал по кровавому следу, в то время как его сердцебиение моментами останавливалось. Но прежде чем он успел добраться до дверного проема, ведущего под палубу, сильная рука прижалась к его груди. Он замер, а когда он нашел в себе силы повернуть голову вверх, увидел бездонные глаза. Это Минги удерживал его, одной сильной рукой прижимаясь к груди Сонхва, чтобы он не опустился туда. Сонхва хотел умолять Минги — ему нужно было видеть, он должен был быть там — но стрелок лишь покачал головой, прежде чем старший открыл рот. Темный взгляд Минги не придавал сил для протеста. Стрелок очень ясно дал понять, что старшему лучше не видеть то, что произойдет. Он стоял на страже у двери, словно непоколебимая сила, которую Сонхва не мог бы сломать. Мир вокруг стал вращаться. Сонхва отошел от Минги. Окружающие звуки размывались, становясь одним сплошным гулом. Дыхание Сонхва участилось, он поднял ладони к лицу, чувствуя, как волны уносят их корабль дальше от гавани. Он расхаживал взад и вперед, приложив руку к груди, чтобы убедиться, что его сердце не остановится. Вокруг него витала такая паника, страх, сожаление и даже чувство вины, что тяжесть происходящего давила Сонхва на плечи. Но лишь когда глаза старшего встретились с Саном, оставшегося на том же месте, где и раньше, он сдался. Ассасин застыл в одиночестве, белки его глаз мерцали от страха. Его губы были приоткрыты, а лицо было таким же бледным, как у Уёна. Безжизненный и побежденный. Сонхва даже не мог предположить, что происходило в сердце и разуме Сана. Сонхва мог только догадываться, что ассасин был парализован страхом. Алое солнце продолжало бросать кровавые лучи, словно издеваясь над Сонхва. Потоки солнца падали на палубу, затеняя лужу крови, оставленную Уёном. Сонхва, измученный болью, пытался уйти от огненного света между ящиками. Даже будучи вдали от лучей рассвета, которые приносили им лишь страх, он мог видеть кровь Уёна перед глазами. К тому времени, как корабль вышел в открытые воды, Сонхва наконец смог оказаться под главной палубой, выравниваясь с остальными пиратами, ожидающими за закрытой дверью, таившей правду и ответы. Лишь немногим удалось пройти мимо крепкого тела Минги. Спустя долгое время Сонхва наконец смог осмыслить происходящее. Он ещё был подвержен панике, все возможные варианты развития событий одновременно проносились среди мыслей, пока он изо всех сил старался сохранять спокойствие, скрестив руки на груди. Рядом с ним стояли Чонхо и Сан, оба были мертвенно тихие. Пока Сан сидел на корточках на полу, сжав челюсти, Чонхо остался стоять. Ко всеобщему удивлению, капитан корабля тоже оказался вместе с ними за пределами комнаты. Ёсан и Юнхо были единственными, кто находился внутри и пытался спасти Уёна. Хонджун расхаживал взад и вперед у двери, не замечая никого вокруг себя, на лице считывались гнев и страх. Из каюты не доносились слова, только один единственный пронзительный крик. Было тихо и темно. Почти не было слышно звуков — даже мыши на корабле молчали. В воздухе витала смерть, и бушующий ветер над палубой не помогал. Сонхва не знал, как долго они ждали. Он не мог сосчитать секунды, как это делал Сан, пока его глаза прожигали дыры в полу под ним. В любую секунду ассасин мог достать свои ножи, чтобы заточить, и тот факт, что он ещё этого не сделал, заставлял Сонхва бояться больше. Его руки и лицо были белыми, что, несомненно, было схоже с состоянием Уёна. В конце концов пришел конец их ожиданию. Дверь, с которой, казалось, капала кровь наконец открылась перед глазами Сонхва. Сан вскочил на ноги, и жизнь вернулась во взгляд Чонхо, когда его глаза встретились со светловолосым пиратом, стоявшим у двери. Поза Ёсана в дверном проеме была довольно странной, будто он не хотел скрыть от посторонних глаз происходящее в каюте. Капитан бросился к Ёсану, как только заметил свет фонаря изнутри, но младший не сдвинулся с места. Вскоре Сонхва заметил кровь на белой, теперь красной, рубашке Ёсана. Судя по всему, он весь вспотел, так как его волосы были распущены и прилипли ко лбу и шее. Его лицо вновь побледнело. Ёсан не выглядел таким же безжизненным, как когда впервые увидел состояние шпиона, но пока ничего не сказал. Сонхва едва сдерживал слезы, чем дольше молчал Ёсан, тем сильнее дрожал старший. Терпение Хонджуна лопнуло, но светловолосый пират держался стойко. Сонхва не был удивлен, когда капитан открыл рот, чтобы выкрикнуть угрозу, но он поразился смелости Ёсана, оттолкнувшего Хонджуна назад от двери. — Он будет жить, — коротко ответил Ёсан. — Еле-еле, но он будет жить. Новость, сорвавшаяся с губ пирата, успокоила сердце Сонхва, как только он сумел разобрать слова. Мышцы, которые были напряжены в течение последних пяти часов, может быть, даже дня, расслабились. Но именно то, как безэмоционально Ёсан произнес это, снова напрягло его. Очевидно, это не все новости. Он не пускал внутрь каюты даже капитана, охраняя дверь, словно от этого зависела его жизнь. По спине Сонхва пробежали мурашки, которых становилось всё больше. — Пропусти меня, — прошипел Хонджун, сжав челюсти, когда тот отвернулся. — Сейчас же. — Ему нужно отдохнуть, капитан, — попытался сказать младший, его глаза были почти такого же кровавого цвета, как темное пятно на рубашке. — Он в тяжелом состоянии. Где-то на корабле раздался глухой удар, Сонхва в миг понял, откуда доносился звук. Капитан схватился за мокрую рубашку Ёсана и дернул его вперед так, что тело младшего ударилось о дверной косяк. Мурашки распространились по всему телу Сонхва, который наблюдал за тем, как Хонджун и Ёсан сверлили друг друга взглядом. Нельзя было предугадать, что произойдет, но тотчас мир замер, когда Хонджун применил такую силу. — Я приказываю. Слова были настолько твердыми, что даже уши Сонхва уловили их так же, как и остальные. Сонхва снова задержал дыхание, его грудь болела так сильно, что он едва мог это вынести. — Капитан. Голос первого помощника в мгновение ока нарушил опасные переглядки между Хонджуном и Ёсаном. Глубокий и измученный голос Юнхо за Ёсаном ослабил хватку капитана. Сонхва снова услышал голос Юнхо, прежде чем увидел первого помощника и пятна крови, которые оставил Уён ранее. В мгновение ока Юнхо занял место Ёсана, почти возвышаясь над своим капитаном, глядя опасно вниз. Юнхо тоже вспотел, преграждая путь, но Хонджун сказал ему что-то, чего Сонхва не мог расслышать из-за пульсирующей головной боли. Первый помощник был непоколебим, в его глазах сверкала та же искра, что у Ёсана ранее. Сонхва снова ощутил, как из его пальцев капает кровь. Сонхва наблюдал, как первый помощник долго и напряженно смотрел на Хонджуна, прежде чем наклониться и начать говорить капитану что-то, чего никто другой не мог расслышать. Казалось, даже Сан и Чонхо тоже не могли этого расслышать, их брови нахмурились в едином замешательстве и разочаровании. Что бы Юнхо ни говорил Хонджуну, это лишь усиливало тревогу Сонхва, не знавшего, за что можно ухватиться. Хонджун дернулся от сказанного Юнхо. Эмоции на лице капитана менялись с каждой секундой. Сначала неверие - затем страх - наконец ненависть... Лицо Хонджуна побледнело, а затем стало темно-красным. Его руки дрожали, прежде чем сложились кулаки. То, чего Сонхва так боялся, свершилось. Он ощутил, что где-то оборвалась струна. Теперь капитана уже нельзя было удержать на месте, как бы Юнхо ни пытался остановить. Хонджун протолкнулся мимо него, и в ту секунду, когда ему удалось проникнуть в комнату, Сонхва понял, что ему нужно двигаться быстро. Фонари в каюте прожигали дыры на нем, а комната уменьшалась на глазах. Комната была пропитана гневом и страданиями. Юнхо даже не пытался сдерживать Сонхва, чуть не врезавшегося в спину капитана. Сонхва клялся, что видел пар, исходящий от Хонджуна. — Предатель! Одно слово заставило стены дрожать, и время остановиться. Перед ними, среди окровавленных тряпок и кувшинов с водой и кровью, вместе с кусочками кожи, лежало тело Уёна, спрятанное наполовину под одеялом. Он был в сознании, еле-еле, но даже так его глаза всё равно расширились от сказанного и наполнились слезами. Он ничего не говорил, даже не пытался пошевелить какой-либо частью своего тела. Один глаз был полностью налит кровью и опух, вокруг него был темнейший синяк, который тянулся до самого носа. У него под носом была засохшая кровь, и сразу же Сонхва понял, что он был сломан. На остальной части его тела были бинты, которые тянулись по всей его груди и вниз по животу, но синяки были хорошо видны. Сонхва знал, что хуже всего была рана на бедре, но она оказалась должным образом закрыта одеялом, поэтому он не мог видеть, насколько серьезны повреждения. Вероятно, это было к лучшему, особенно учитывая, сколько крови было на полу, не говоря уже о злополучном ноже, лежащем в углу комнаты. В тот момент Сонхва предпочел проигнорировать символ на конце рукояти ножа, который он слишком хорошо знал. — Предатель! — снова закричал Хонджун, чуть тыкая в сторону Уёна. На этот раз в его голосе было больше боли, чем гнева. Он шатался из стороны в сторону, но сила его голоса была неизменна, что Сонхва едва мог там находиться. — Остановись, — попытался сказать Ёсан капитану, вставая на колени рядом с Уёном, пытаясь не дать шпиону окончательно сломаться. — Он ещё слишком слаб для этого разговора. Сонхва мог видеть, как дрожит Уён. На его лице не было никакого цвета, кроме сильных синяков и пятен крови, которые не были хорошо стерты. Всё его тело было таким бледным и выглядело так, будто его может сдуть порывом ветра. — Как ты мог? — голос капитана сорвался, сердитый и расстроенный. — Как ты... Почему? С чего ты решил... Как ты мог? Слезы потекли из глаз Уёна, когда он втянул воздух, казалось, ему было невероятно больно даже пытаться дышать. Шпион пытался покачать головой взад и вперед, хотя Ёсан отчаянно пытался удержать его на месте. — Я не... — голос Уёна был неузнаваем. — Я не хотел... Он так сильно старался, что Сонхва замер в ужасе. Он знал, что это значит. Он понял, что произошло. Ему не потребовалось много времени, чтобы соединить все точки воедино, и хотя он с трудом мог переварить предательство и жгучую боль в своем сердце, он не мог игнорировать то, как Уён был избит. — Как ты посмел? — продолжал кричать на него Хонджун, его голос становился всё громче и громче, заставляя шпиона дрожать ещё больше. — Как ты посмел! — Я не хотел, чтобы это произошло, — наконец смог выдавить из себя Уён, и вскоре из его носа начала капать свежая кровь. — О чем ты думал? Что ты хотел? Выдать наше местоположение? — голос капитана был подобен огню. — Бунт! — Нет... Я не... — Уён зажмурился, пытаясь сдержать слезы. — Я остановился после того, как узнал... узнал истину. Я дал неправильные координаты и направления. Хонджун продолжал дрожать, положив руку на рукоять меча, пока шпион изо всех сил старался держать себя в руках. — Я пытался сказать ему, что Сонхва мертв, или сбить их со следа, чтобы они никогда его не нашли, — закончил Уён как раз вовремя, прежде чем его тело свело судорогой. Сонхва слышал биение его сердца. — Бунт! — Прекрати! Ты убьешь его, если будешь продолжать в том же духе! — выплюнул Ёсан капитану. — Он не может с этим справиться! — Он подверг угрозе каждого человека на корабле! — капитан пристально посмотрел на него, его голос стал не только громче, но и токсичнее. — Он подверг нас всех опасности... особенно Сонхва! Это непростительно! Пока Ёсан и Хонджун плевались друг в друга ядом, Сонхва опустился на колени прямо рядом с Уёном, который неудержимо трясся. Чувства Сонхва сосредоточились только на теле Уёна. Увидев, как шпион повернулся к нему, как из его глаз хлынули слезы крови, Сонхва крепко сжал челюсти. — Прости, мне так жаль, — закричал он, его голос сорвался так сильно, что у Сонхва перехватило дыхание. — Мне так жаль... Я не могу... Прости... — Ш-ш-ш, — звук сорвался с губ Сонхва ещё до того, как он понял. В следующую секунду его рука оказалась на щеке Уёна, хотя его прикосновение заставило младшего отшатнуться. Уён только покачал головой, морщась от боли, пронизывающей его тело. — Нет, мое сердце... он разрывается на части... Я не могу вынести эту боль, — Сонхва знал, что Уён говорил не о физической боли. Его пальцы царапали обнаженную кожу груди и окровавленные бинты, пока Сонхва стоял на коленях и наблюдал за ним. — Тебе придется это терпеть, — это всё, что Сонхва смог сказать ему, не веря в собственные слова. За ними капитан и первый помощник спорили, а Ёсан ругался из-за того, что швы снова разошлись. Сонхва знал, что первые несколько минут шока от новостей будут самыми худшими — его собственное сердце разрывалось от этой внезапной информации, но было кое-что еще. Глядя вниз на изуродованное тело шпиона, дрожащее от шока и большой потери крови, Сонхва изо всех сил пытался дышать. — Я больше не могу, уже слишком поздно, — пробормотал Уён, его грудь свело от напряжения. Сонхва отвернулся, не в силах больше смотреть на это зрелище. Эхо громких криков капитана в конце концов затихло лишь через несколько мгновений. Пар гнева окутывал его плечи, а глаза, наблюдающие за шпионом и Сонхва, горели адским огнем. Его рука больше не лежала на рукояти меча, но он был так напряжен, что Юнхо, стоявший рядом с ним, следил за каждым его движением. — Почему ты пошел к нему вчера вечером? — Сонхва наклонился вперед, спрашивая сквозь боль, обжигающую горло. Его голос вибрировал, и это только заставляло шпиона бледнеть от стыда. — Почему, Уён, почему? Уён сжал губы так крепко, что они побелели. — Когда я понял, что никогда не смогу избавиться от твоего отца, а чувство вины за великое зло, которое я совершил, стало слишком большим, я понял, что у меня есть единственный способ исправить это, — начал он, стараясь говорить как можно внятнее. В комнате стало так тихо, что Сонхва мог слышать биение сердца каждого. Даже капитан, который был готов плеваться огнем, слушал. — Я должен был защитить тебя, и я должен был защитить команду. Я должен был дать твоему отцу то, что он хотел, но я никогда не мог отдать тебя. Так что я... Я сделал единственное, что мог придумать, чтобы обезопасить тебя. Ноздри Сонхва раздулись. — Почему ты пошел к нему вчера вечером? — спросил он снова, только на этот раз его голос был настолько твердым и напряженным, что Ёсан вздрогнул. Шпион лишь сильнее заплакал. Сонхва знал почему: реальность произошедшего была единственной причиной, по которой он не чувствовал себя таким же преданным, как Хонджун. Но ему нужно было услышать это из уст Уёна, даже если он не хотел, ему нужно было услышать. — Я думал, — начал он, и фонари в комнате сильнее замерцали, когда все затаили дыхание. Уён зажмурился и попытался глубоко вдохнуть, но воздух застрял комом в горле. — Я думал, что если бы отдал свою жизнь за тебя, твой отец перестал бы преследовать тебя. Если бы я мог отдать свою душу за тебя... я думал, это единственный способ защитить тебя. Сонхва видел, как Хонджун отвернулся, его лицо сильнее побледнело в золотом свете. Правда громко звенела в комнате, и чьи-то могучие пальцы сжали сердце Сонхва сильнее. — Я всё равно умру, — продолжил шпион, его глаза остекленели, он едва мог повернуть голову обратно к Сонхва, его лицо выглядело таким болезненным и бледным. — Я нарушил обещание в ту секунду, когда выпил из чаши. Весь воздух, который был в легких Сонхва, был высосан. Голова Ёсана опустилась с того места, где он стоял на коленях по другую сторону тела Уёна. Над комнатой сгустился мрак. — Нарушенное обещание уносит все жизни неестественным образом, — пробормотал Юнхо с недоверием. — Почему... — пытался вклиниться капитан, но он с трудом мог собрать свои мысли воедино. — Потому что в тот момент я уже пожалел обо всем. Мне уже показали другую правду, и я только начинал чувствовать вину, которая пожирала меня заживо, — ответил Уён изо всех сил. — Мне было так стыдно. Сонхва наблюдал, как кровь снова начала капать из носа Уёна. Он потянулся вперед, чтобы вытереть, но её становилось больше. Кровь не остановится. — Твой отец всё равно нашел нас на том острове, поэтому я знал, что мне нужно уйти... но он не хотел моей жизни. Я был недостоин, — надрыв в голосе Уёна звучал болезненно. Мучения начинают быть для него слишком сильными, цвет глаз потускнел и даже дыхание замедлилось. Сонхва прекрасно знал, что младший скоро потеряет сознание. — Я был расходным материалом. Сонхва уловил дыхание Хонджуна на затылке. В комнате бушевал ураган эмоций. Гнев, грусть, боль, предательство – столько эмоций одновременно никогда не были к добру. Жизнь Уёна висела на волоске, и это было таким же шоком, как и то, что он говорил. Видеть, как он борется вот так, и видеть его кровь на полу и на Ёсане, казалось, удерживало капитана от того, что подсказывал ему его разум. — Он хочет твоей жизни, — выдохнул Уён, хватая ртом воздух, и потянулся к руке Сонхва. При первом контакте их руки соскользнули из-за крови, но Сонхва усилил хватку и убедился, что ладонь Уёна не выпадет во второй раз. — Твоей вечной жизни. Сердце Сонхва остановилось. Напряжение поглотило комнату, и все лица повернулись к Уёну. Ёсан и Юнхо побледнели, даже капитану потребовалось время, чтобы выдохнуть. Такой тишины ещё не было. — Он не остановится, он никогда не остановится, — выдавил Уён, и его голос был не более чем напряженным шепотом. Сонхва наклонился ближе к лицу шпиона, пытаясь вникнуть в каждое слово, а по его спине пробежала горячая волна дрожи. Уён сжимал его руку так сильно, что ему было больно, но это было ничто по сравнению с взглядом младшего, когда он посмотрел на Сонхва. Он окаменел. — Тебе нужно бежать. Услышав это, Сонхва повернулся и посмотрел на капитана. Они мгновенно встретились взглядами, искрившими пламенем, вспыхнувшим глубоко внутри. В глазах Хонджуна была опасность. Именно этой опасности страшился Сонхва. Тело Уёна сдалось боли и потере крови, потому что его ладонь вскоре выпала из руки Сонхва и с тяжелым стуком ударилась об испачканный пол. Старшего утешила лишь то, что грудь шпиона всё ещё поднималась. Сонхва едва мог сдержать дрожь губ, он смахнул потные и окровавленные волосы Уёна с лица пирата. — Это несправедливо, — голос Сонхва сотряс воздух вокруг него. — Это несправедливо. Издалека он мог различить, как Юнхо что-то бормочет капитану. — Хочет вечной жизни? — спросил он, пытаясь собрать воедино происходящее. — Что он имеет в виду? Но Хонджун молчал. В его глазах мелькнуло замешательство, но в нем был почти страх. Что-то не сходилось. Сонхва стоял на коленях, прижимая к себе голову Уёна, его сердце сосредоточилось только на том, как шпион пожертвовал своей собственной жизнью. — Он должен быть мертв, — пробормотал капитан через несколько секунд, его глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. — Это не имеет смысла. — Что? — спросил Юнхо, вытирая пот с лица рукой. — Король должен был убить его. Уён был прав, в этом случае его жизнь ничего не значила для него, — взгляд Хонджуна переместился к Юнхо. — Почему он позволил ему уйти? — Чтобы послать сообщение, — заговорил Ёсан с того места, где он сел на землю. Его глаза были такими уставшими, капли крови на измученном лице придавали ему зловещий вид в трепещущем свете. — Король хочет, чтобы мы увидели, какую угрозу он представляет. Он больше не намерен играть в игры. Алое зарево каюты потускнело, когда первый помощник и капитан смотрели друг на друга. Сонхва не мог не вздрогнуть. Челюсть Хонджуна сжалась так же, как и челюсть Юнхо в ту секунду, когда они, казалось, поняли, что происходит. Капитан сделал шаг ближе, схватил первого помощника за рубашку и наклонился очень близко к его лицу. — Готовьте пушки, — сказал он, тревожа Сонхва одним лишь вибрированием голоса. — Приготовьте людей. В следующее мгновение капитан выбежал из каюты, оставив их всех позади. В следующую секунду Сонхва уже был на ногах, выбегая из комнаты в попытке капитана. Адреналин никак не помогал ему бежать за капитаном. — Хонджун! — Сонхва попытался закричать, чтобы привлечь внимание капитана, но тот не замедлился. — Капитан! В его движении была поспешность, и даже когда они поднялись на главную палубу, чтобы увидеть обеспокоенные лица остальных членов экипажа, капитан не обратил внимания ни на одного из них. Он быстро прошел мимо Минги, его длинная шуба развевалась за спиной, пока он бежал к лестнице, ведущей на квартердек. Сонхва бросился за ним, не обращая внимания на то, что на палубе всё ещё была засохшая кровь. Его ноги так сильно болели, когда он пытался подняться по лестнице. Паруса тяжело гремели, а ветер завывал в ушах. Солнечное небо потемнело от облаков, голубых и серых, которые тянулись по небу и приносили холодные ветры. Волны были беспокойными, почти злыми на мир, они с большим трудом держали «Destiny» на плаву. Стихия говорила – природа была расстроена. — Хонджун! — снова закричал Сонхва, ветер дул так сильно, что ему было трудно нормально передвигаться. Но капитан стоял на краю квартердека, глядя на темнеющий океан, пока паруса доносили оглушительные раскаты грома до всех. Когда Сонхва подошел к нему, капитан вытащил подзорную трубу, глядя куда-то вдаль, в скрытый горизонт. Ветер развевал темные волосы капитана, даже бусины в его прядях опасно звенели. Сонхва тяжело дышал и в отчаянии, пытаясь понять, что происходит и почему он слышит приказы первого помощника прямо под палубой. — Хонджун, что происходит? — умолял Сонхва, когда страх и тревога начали заполонять его вены. Он не видел ничего, кроме черной точки вдалеке. — Скажи мне! Но Хонджун видел то, чего не мог видеть Сонхва. Капитан медленно убрал подзорную трубу от своего глаза, опустил руку и, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть на Сонхва. В его глазах была смерть, и обреченность, которая висела на ветру, медленно начала оседать на палубе. — Нас преследуют, — единственное, что сказал ему капитан, его кожа всё ещё была бледной и почти отражала тень серых облаков над ними. Сердце Сонхва замерло, и он снова посмотрел на черную точку, которая становилась отчетливее от темнеющих облаков. — Мой отец, — прошептал Сонхва, когда звук затерялся на ветру. — Да, — ответил Хонджун и сунул подзорную трубу под пояс. — Он идет. Он отвернулся от Сонхва, но остановился, снова повернулся к нему и положил напряженную руку ему на плечо. — Готовься к битве. Сонхва почувствовал, как капли дождя ударили ему в лицо, когда эти слова вскоре осмысленно осели у него в голове. — Битве... — пробормотал он, и его сердце ёкнуло. Он едва мог думать, головная боль усиливалась. — Нет, нет, мы должны бежать! Но капитан уже уходил с аурой, похожей на ауру разъяренного дракона, и страх Сонхва только усилился. — Нет! Мы не можем с ним бороться! Мы должны бежать, Хонджун, мы не сможем выиграть! Как только Сонхва протянул руку, чтобы оттащить капитана назад, Хонджун резко обернулся с огнем в глазах. Любая мысль в голове Сонхва мгновенно исчезла, когда Хонджун смотрел на него. Его губы были сжаты, а брови нахмурены в таком гневе, который совсем не был направлен на Сонхва. И это его пугало. — Мы достаточно долго бежали, — слова Хонджуна капали ядом с его губ. — В течение многих лет мы бежали... пора положить этому конец. Он чуть не убил моего брата и запачкал палубу его кровью. Мало того, он хочет отнять жизнь у человека, которого я люблю... Я не стану бежать! Я буду бороться и защищать то, что принадлежит мне! Губы Сонхва приоткрылись, а глаза расширились. Шел мягкий моросящий дождь, и волны, казалось, становились всё более и более злыми. Началось. — Я не буду убегать и не буду прятаться, — Хонджун наклонился ещё ближе, и его слова натянулись, как струны. Сонхва не отстранился. — Он так много забрал у нас, я не позволю ему забрать больше. Сонхва ощутил пронзительное жало в глубине своих глаз. Из океана доносилась музыка – что-то вроде предупреждения. Сонхва едва мог стоять на месте, потому что его тело умоляло бежать, он мог чувствовать зло. — Но он убьет тебя, — ответил Сонхва отчаянным голосом. Обеими ладонями он обхватил щеки Хонджуна, чувствуя, как холодная вода покрывает его лицо. Он вкусил соль — Сонхва знал об ужасах, которые творил его отец, — он знал то, чего не знал Хонджун. Капитан не мог знать, что его ждет. — Он убьет тебя и всех здесь, а затем сожжет ваш корабль, пока ничего не останется! Свирепые глаза капитана не дрогнули. Хонджун стоял твердо. — Пожалуйста... — Сонхва попытался достучаться до пирата и притянул его лицо ещё ближе, корабль погрузился в хаос. — Умоляю тебя, не прыгай прямо в огонь! Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Мой отец... он военачальник, он правит миром! Ты не знаешь, на что он способен... Хонджун, он уничтожит тебя и отнимет всё, что ты любишь! Что-то привлекло внимание Сонхва в ту же секунду краем его глаза. Что-то приземлилось прямо на край перил рядом с ними. Как будто это была судьба — ответ на его мольбы — Сонхва отстранился от горящего тела Хонджуна, чтобы увидеть, что это было. Мир стих, когда на него уставили два больших желтых глаза. Сова с темными перьями и глазами приземлилась на перила, и из её длинных перьев брызгала дождевая вода. Это был его ответ. Сонхва не мог оторвать взгляд от совы, он не двигался, но понимал, что это значит. Хонджун снова напрягся рядом с ним, увидев знак. — Он может быть королем на суше, он может претендовать на мир как на свою собственность, — низкий голос Хонджуна прорвался сквозь дождь и ветер, и его рука поднялась, чтобы притянуть лицо Сонхва, чтобы посмотреть тот сфокусировался на нем. Он приблизил лицо Сонхва — его глаза горели гипнотизирующим огнем, заставляя Сонхва затаить дыхание. — Но я владыка моря. Это моя территория, и я буду защищать её до последнего вздоха. Воздух покинул легкие Сонхва, когда он посмотрел в глаза Хонджуну. Ему казалось, что он смотрит прямо в душу дракона. Ладони Хонджун были горячими на щеках Сонхва, держа его его достаточно близко. Он видел, как капли дождя стекали по острому носу капитана. Ветер завывал, как лев, а волны раскачивали «Destiny», как будто это было всего лишь маленькое бревно в воде. Сонхва знал, что в ближайшие несколько минут дождь превратится в шторм. Вдалеке Сонхва различил голос Юнхо, доносящийся по ветру, в то время как люди метались в довольно хаотичном и паническом строе. Хонджун, положив пальцы на подбородок Сонхва, заставил смотреть ему прямо в глаза. Под маской капитана сидел он — Великий Король Пиратов — правитель Семи Морей. Хонджун приказал ему без слов, с молчаливым доминированием, выражением только на его лице. Перья совы то и дело трепетали с визгом ужаса. Сонхва закрыл глаза, напрягаясь. Мелодия океана тревожила его сильнее, чем пение сирены. — Он никогда не остановится, он всегда будет преследовать тебя, — тяжело прошептал капитан, касаясь дыханием губ Сонхва, держа его в защитной хватке. Сонхва снова открыл глаза и увидел мощный взгляд могучего пирата перед собой. — Пришло время положить этому конец, раз и навсегда. — Но... — Это мое королевство, — сказал ему капитан, и от каждого его слова велась сила. Огонь стал ярко-красным в его глазах. Он прижал их лбы друг к другу, чтобы Сонхва мог почувствовать силу и их связь. — Я буду защищать его до последнего вздоха. Слезы скатились по щекам Сонхва, когда он обхватил руками плечи и шею Хонджуна, запутываясь пальцами во влажных волосах пирата. — Капитан, корабль приближается! Звон колокола раздался в тревоге. В небе сверкнула молния, и раскаты грома сотрясли корабль так, что черные паруса «Destiny» стали завидовать. Сонхва не мог сдержать слез, его эмоции были слишком сильны, но он всё же позволил Хонджуну обхватить его щеки и притянуть к себе, чтобы их губы могли сомкнуться под грохотом шторма. Сонхва поцеловал Хонджуна, словно это был последний раз. Вокруг шел дождь и раздавались крики, но Сонхва ощущал лишь те эмоции, которые ему пытался передать его капитан. Ещё одна вспышка молнии пронеслась по небу, тревожный колокол звенел, а волны были полны мести и гнева. Хонджун отстранился первым, но был достаточно близко, чтобы Сонхва мог ощутить его сердцебиение. — Пусть приближается, — сказал он в губы Сонхва, захватывая его внимание драконьими глазами. — Посмотрим, осмелится ли он бросить вызов королю морей.