Ох уж этот Ньютон...

***

Очередь гусеницей тянулась к кассе в магазине. Несмотря на проницательность человеческого рода, закупать всё заранее к празднику, находились и те, кто тянули до последнего. Либо же не было времени из-за работы и бытовухи. Лампы супермаркета светили в глаза, как на допросе или в психушке, но нужно было купить недостающих продуктов на Новый год. Подушечками пальцев, Итачи пальпировал кожицу помидоров. Старался выбрать лучшие и не побитые от перевозки. Какая-то старушка, роющаяся в том же лотке, косо посмотрела на Итачи и пошла выбирать плоды в другом ящике. Итачи не обратили на неё особого внимания. Когда выбрал подходящее, завернул в пакет. Положил на весы, нажал нужные кнопки на Аппарате и те выбили цену и вес. Осталось ещё немного. Один пучок латука, красная рыба, рисовая мука, баночка бобов адзуки, соба и мешочек померанцев Вскоре собранная корзинка продуктов начала неприятно давить своим весом на руку. Радовало, что чёрное пальто было довольно плотным. Потом бы не пришлось лицезреть красные полосы на коже по приходе домой и снятию одежды. Итачи выложил на автоматическую продуктовую ленту свои покупки. Невозмутимо ждал, когда кассир пробьёт всё и можно будет предоставить скидочную карту. Скользнув в карман пальто, вынул волшебный кусок пластика, протянул недружелюбной тётке. Та пробила скидку и расплатившись, Итачи сложил купленное в бумажный пакет и вышел из магазина, запахнувшись летнее пальто и натянув кожаные перчатки. Слякоть на улицах, акварельные разводы неоновых вывесок на тротуаре. То и дело было слышно хлюпанье воды под туфлями. Липкий снег приклеивался к бумажному пакету, оставляя после себя мокрые, тёмные пятна. Какая-то влюблённая парочка шла впереди, держась за руки. Парень держал в руке букет цветов, завернутых в красную бумагу и пару раз пытался поцеловать девушку. Итачи шёл сзади и пассивно наблюдал за всем этим спектаклем, не закрывать же глаза? Можно и грохнуться на землю. Пришлось то и дело смотреть вперёд... Девушка в пастельно-голубой курточке что-то рассказывала своему кавалеру. Эмоции у неё били через край, но личико было довольно милым. Овальное, с плавными линиями, как мазок туши на бумаге. Ярко-вишневого цвета губы. Парню было похоже совсем похер на все её щебетания, ведь то и дело что-то прослушивал и лез целоваться. Наблюдал, как другие прохожие оборачивались на них и неловко улыбались, перешептывались. Где люди видели в этом романтику Итачи не понимал до сих пор. Токийские многоэтажки резали глаза своей высотой и серостью. Впрочем этот центральный район Итачи проходил без оглядки. Не нравилось всё это стекло и железки, который в ночи можно было считать виртуальным. Как в игре. Сев на трамвай, предстояло проехать несколько остановок до своего района. На улице уже совсем стемнело. Ничего нельзя было бы разглядеть, не светись весь город как пестрящий, один огромный фонарь, всеми цветами. Трамвай звякнул. Проезжающая машина чуть не зацепила борт. Ещё один звонок, остановка. Двери открылись, Итачи неудачно сошёл с трамвая, прямиком в лужу и намочил туфли. Мысленно выругался и крепко сжал пакеты в кулаки. Пошёл дальше пешком, ощущая влагу в носках, неприятно хлюпающую. Подходя к дому, привычно стянул перчатку с руки и достал ключи из кармана. Итачи жил в уютном двухэтажном домике, подальше от центра. Долго ехать, но зато подальше от городской суеты. Он был деревянный, но современный. Скатная крыша с первого и второго этажа, квадратный ящик вентиляции свисающий со второго, с балкона. Это было что-то странное. Провода с телевизионной тарелки тянулись вдоль улицы к другим похожим домам и в целом походило на одну большую паутину. Традиции смешанные с современностью. Навстречу вдалеке шёл какой-то парень, но чем ближе он подходит, тем более знакомым становился. Кучерявый, широкоплечий... Прямо как тот ученик двенадцатого класса, с которым довелось говорить неделю назад. Подходя ближе, было видно, что тот прихрамывал и спина была не гордая, задиристая, а больше колесом. Держал ладонь на лице и... надрывно дышал, но это был ТОТ самый парень! Итачи скинул гордость и всю свою напускную галантность и побежал навстречу парню. Тот завидев молодого преподавателя, повернул обратно и пошёл куда глаза глядели. Итачи схватил того за плечо и развернул к себе лицом:       — Что случилось с вами, Шисуи-сан? Шисуи раскрыл полные удивления глаза, от неожиданности? Он же его видел, раз задал обратного стрекача.       — Да так, собаки напали. Бывало и хуже. — Шисуи покашлял в ладонь. Мелкие капельки крови пробились меж пальцев.       — Что может быть тогда хуже? — Итачи какое-то время колебался, но всё же убрал ладони, которыми Шисуи прикрывал часть лица. Бровь была разбита, ссадина над скулой и фингал под глазом. Губа была тоже разбита, но не так страшно, как можно было бы представить. Шисуи, старался вырваться, но безуспешно. Несмотря на внешнюю тщедушность преподавателя, хватка была каменная. Тот внимательно разглядывал лицо, затем отстранился и осмотрел состояние парня в целом.       — Что-нибудь сломано? Болит в руке, ноге, как голова, кружится? — Итачи с точностью медика мучил ученика вопросами.       — Нет, ничего не сломано. Только немного побаливает. Ничего страшного. А как вы здесь оказались, Итачи-сенсей?       — Я здесь живу, — констатировал факт Итачи. — А вот что вы здесь делаете, Шисуи-сан?       — Тоже самое, что и вы, только живу дальше.       — Интересная встреча... — Итачи помедлил, думал, что делать с учеником. Пусть и временным, и не входящим в обязанности, но всё же. — Давай я отведу тебя ко мне, нечего с таким видом бродить по улицам ночью. Обворуют ещё. У меня дома есть аптечка, можно обработать раны и ссадины. Но ты поставишь в известность родителей, чтобы не переживали.       — У меня нет родителей. Так что их разрешение не нужно. — Шисуи опустил голову и ещё раз покашлял, закрывшись ладонью.       — Ладно, идём. — Итачи открыл дверь дома, впуская Шисуи внутрь. Нажав на выключатель, в прихожей загорелся свет. Итачи показал, куда поставить обувь. Тот кряхтел, наклонялся к ноге. Итачи не выдержал этих пыток, с разрешения помог снять обувь и куртку, повёл в ванную. Достал маленькую аптечку из тумбочки. Открыл маленький кейс и достал оттуда ватку, перекись водорода, пластыри и спрей охлаждающего пантенола.       — Не посчитайте это за что-то другое, но вы не могли бы раздеться, чтобы я был уверен, что нет других травм? Вы уже на улице соврали мне, что всё не серьёзно, но всё же. — Итачи с видом учёного врача одел свои домашние очки. Они были большими, круглыми с проволочной окантовкой. Рассматривал лицо Шисуи, вглядывался с новым разрешением картинки, если было можно так сказать.       — За что другое, я могу посчитать? — Шисуи поднял бровь в удивлении, разглядывал очки учителя.       — Неважно. — Итачи выдохнул и смочил ватку в перекиси, делая вид, что ничего особенного не говорил.       — Хорошо, сейчас. Шисуи снял свою ту же самую толстовку цвета хаки, в которой ходил на уроки. Правда на ней было видно несколько пятен и грязных разводов.... Под толстовкой была простая чёрная футболка с надписями какой-то японской попсовой группы. Ей Богу, Итачи никак не мог их запомнить. Одежда полетела на пол, в том числе и джинсы, носки. Шисуи не удосужился сложить вещи аккуратно, всё валялось на кафеле. Итачи вздохнул и опустился, подбирая разбросанные вещи. Чувствовал, скользящий взгляд Шисуи по спине и обернулся. Парень тут же перевёл внимание на медицинский кейс. Но Итачи нет... Он не мог отвести глаз с картины, которая перед ним открылась снизу вверх. Подкаченное тело. Где-то залегли фиолетовые синяки и свежие шрамы, некоторые были уже зарубцованными, оставив после себя белые полосы. Но несмотря на это, тело было красивым как у лучших скульптур Микеланджело.       — Садитесь на бортик ванной. Только не упадите. — Итачи придержал парня за бицепс. Шисуи аккуратно присел. Мельком взглянул на держащую его руку и похоже совсем не сопротивлялся. Привык. Итачи смочил ватку в перекеси, прошёлся по неглубоким ранам на лице. Те в свою очередь тихо шипели, пенились. Вблизи лицо Шисуи казалось ещё более красивым. Только сейчас, одев очки и протирая раны, Итачи мог заметить красивые, ровные брови, широкий нос с маленькой горбинкой, но от того не менее красивый. Глаза цвета земли, прогретой летним солнцем. В них виделся тот самый блеск жизни, некий огонёк, который жил далеко не в каждом человеке. Эти любопытные глаза то и дело следили за Итачи, за тем, куда перемещались его пальцы. Но ресницы. О Боги... Эти ресницы. Они были не как у обычного среднестатистического парня, редкие и торчащие в разные стороны, а довольно пушистые и имели вытянутую форму к вискам. Наверное именно они придавали этим глазам ещё более шкодливый и притягивающий взгляд. Итачи сам не заметил, как немного запустил ладонь в волосы, а Шисуи прильнул к ладони, словно кот, без толики удивления. Ретировался. Сделал вид, что вглядывался в кожу головы на наличие повреждений. Взболтав баллон с пантенолом, точечно набрызгал на свежие раны на теле. Сняв обёртку с пластыря, аккуратно приклеил на место, где находиться подвздошная кость, локоть.       — Всё. Я закончил. Постарайтесь не мочить повреждённые мечта, чтобы не осталось шрамов. — Итачи сложил спрей обратно в картонную коробочку. Ватки с кровью и перекисью взял с собой в руку, чтобы выкинуть на кухне в ведро.       — Спасибо вам, Итачи... — Шисуи расплылся в улыбке, ëрзая на краю ванны. — Можно на ты обращаться вне учёбы? У нас разница в возрасте всего три года. Уже было повернул ручку двери, когда до ушей долетел вопрос и эта... добрая улыбка. В груди приятно защемило от предложения:       — Не за что... Шисуи. Конечно. Я до сих пор не знаю почему ты меня называешь сэнсэем у меня дома. — Итачи позволил себе еле слышно посмеяться, когда вышел из ванной на кухню. Мог лишь ощущать негодующую ауру Шисуи, который пока одевался. Итачи успел разобрать пакеты с купленными продуктами и выгрузить на стол. Чиркал на зелёном стикере с холодильника план готовки блюд и с чего стоит начать, чтобы паралельно готовить другое. В итоге звезды сошлись на лёгком овощном салате, традиционной новогодней собе, кагами-моти, лёгкой закуски из квашеных бобов и какой-нибудь ажурной, простой нарезке из слабо-соленой рыбы. Из-за угла вышел Шисуи, прочнее подклеивая пластырь к локтю. Увидев Итачи с такой горой еды малость удивился:       — А вы... Ты сам готовишь себе такой новогодний стол? — Шисуи хлопал глазами и подошёл ближе, разглядывал каждый продукт с интересом и чуть присел в коленях.       — Теперь сам. — Итачи поправил очки, которые то и дело вредно спадали.       — Почему? — Шисуи уставился на Итачи, оторвавшись от разглядывания продуктов и их тыканья.       — Так вышло, что живу теперь один. Пришлось переехать поближе к городу, но в самом жить не хочется. — Итачи, сцепил с кухонного крючка нож, и принялся тонко, словно какой-то бывалый шиноби нарезать мясо рыбы.       — Разве это близко? Есть же ещё подобные районы вашему и ближе к городу. Вопрос так и остался повисшим. Итачи вручил упаковку собы в руки Шисуи и многозначительно глянул:       — Ты же умеешь варить лапшу?       — Конечно! Кто это не умеет?! — Шисуи запротестовал всём своим видом и взял лапшу в руки. Спросил Итачи, где храняться глубокие кастрюли и достав нужную, налил воды. Подождал пока закипит и аккуратно сложил, чтобы не склеилась и не сломалась.       — Хмм, похоже ты не так безнадежен, как я думал. — Итачи игриво улыбнулся, не отвлекаясь от рыбы и приступил к салату. Листья хрустели под натиском ножа, следом пошли помидоры. Нож был хорошо заточенным, так что от помидоров почти не оставалось сока.       — То есть думал, что я такой тупой, что не могу даже сварить лапшу? Вы обижаете меня, Итачи-сан. — Шисуи театрально вздохнул и перешёл на вы, заставляя Итачи чуть ли не смеяться в голос, но сдерживался. Аромат варёной собы, заволок кухню, когда Шисуи начал сливать воду в раковину. Итачи к этому времени нарезал рыбу и завёл рисовое тесто для кагами-моти. С рук сходила сухая корка рисовой муки после лепки. Итачи встал за спиной Шисуи. Ждал, когда тот наконец-то переложит лапшу в тарелку. Шисуи прижался бедром к Итачи.       — Итачи, у тебя есть соевый соус или ещё что-нибудь для заправки лапши? Шисуи всё продолжал прижиматься, не отстранялся, несмотря на имевшееся место рядом. Было до мурашек приятно, чувствовать тепло его тела. Мышцы напряглись и жар прилил к низу живота. Пришлось отстраниться первым, как не хотелось:       — Кхм, да, — Итачи сполоснул руки от муки и прошёл к холодильнику. Открыл дверь. В лицо сразу дунул прохладный воздух. Бренча рукой меж разных баночек, нашёл вдалеке бутылочку соевого, — нашёл! — Итачи закрыл дверь холодильника и встретился лицом к лицу с Шисуи. Парень придвинулся и чмокнул в щеку, как ни в чем не бывало и улыбнулся, засиял румянцем и поблагодарил за соус. Ей богу... Итачи сойдёт с ума, если тот продолжит так делать как ни в чем не бывало.       — Шисуи... Зачем ты это сделал? — Итачи приложил ладонь к месту поцелуя и старался не улыбаться, хотя было очень приятно.       — Просто захотел. — просто ответил парень, разведя руками. Заправил наконец-то лапшу и положил наверх щепотку зелени для красоты. — Ты довольно симпатичный и не сделал мне ничего плохого, так что почему тебя нельзя поцеловать? К тому же это простая благодарность за то, что нашёл мне соевый. Этот Шисуи словно кусочек льда. Оттаивал после холода, попав в теплое место. Итачи нравилась его весёлость, непринуждённость и желание помочь. Даже простой поцелуй за услугу грел душу:       — Ты меня считаешь симпатичным? В каком смысле? Шисуи указал Итачи рукой на стул и сел сам. Неловко прокашлялся и сложил руки в замок, перебирая нервно пальцами:       — Ну в плане, что мне нравятся парни...и ты довольно симпатичный. Ох, только не ругайся за это... То что сказал. — Шисуи уже прикрыл глаза. Похоже готовился к худшему...       — Зачем мне на тебя ругаться? Ты не сделал ничего плохого. — Итачи потянулся к Шисуи, положил руку на плечо.       — Разве ты не зол, что я тебе всё так сказал? — Шисуи недоумевал.       — Нет, — Итачи помедлил, подбирая слова, — Ведь я, такой же как ты. Забавный спектакль жизни произошёл однако сейчас. — Итачи натянуто улыбнулся, хотелось скрыть жуткий стыд сейчас от откровения. Даже произнося это вслух, было очень некомфортно и слова резали по ушам. Шисуи улыбнулся, положил руку поверх итачиной и притерся щекой, блаженно прикрыв глаза:       — Раньше, когда я признавался в чувствах, то получал в ответ слишком много агрессии, непонимания... Мои чувства к этому человеку бились словно стекло в один момент, — Шисуи ощутил, как ладонь Итачи бережно гладила его по щеке. — Один из них был моим одноклассником и я не подумал, что это может сыграть очень плохую шутку... Но сегодня, стало гораздо хуже...       — И что случилось? — Глаза Шисуи потускнели и сам он скис. Сейчас хотелось прижать этого парня к себе и обнять. В сердце щемило от откровения. Пожалуй от того, что ситуация была знакомой. Отвергнутость, презрение, невзаимные чувства...       — Помнишь, я сказал про собак, что напали на меня...когда ты настойчиво потащил к себе, чтобы помочь? До Итачи начало медленно доходить...       — Тот одноклассник, которому я говорил про чувства, оказался монстром, — Шисуи зашмыгал носом, продолжил. — Он подговорил своих дружков, чтобы те избили меня. Напомнили о совершенной ошибке... Обзывались, дразнили. Били и били, пока я просто жалко валялся на земле, как брошенный щенок... Они знают где я живу и похоже следили. Я просто боюсь возвращаться домой.       — Ох... Шисуи... Это ужасно. — Итачи подошёл вплотную к парню со спины. Наклонился и обвил руками, успокаивающе поглаживая грудь одной, другую запустил в волосы. Они пахли хвойным шампунем, но ненавязчиво. Хотелось утонуть в этом аромате.       — Спасибо, что выслушал. Я никому про это не говорил и сейчас с души словно камень упал. Прямо легче. — Шисуи запрокинул голову вверх и встретился взглядом с Итачи. Плёнка влаги заволокла глаза Шисуи, сам он улыбался, светился. Итачи улыбнулся и бережно вытер слезы с юношеского лица и поцеловал. Губы нежные и тёплые. Старался нежно, чтобы не задеть рану. Шисуи же прикрыл глаза и осмелев, прижался к итачиным как можно ближе. Итачи издал тяжёлый вздох и глубоко вдохнул, чтобы прильнуть с большей страстью. Спешно смочил кромку языком и скользнул внутрь. Шисуи тут же открыл глаза, но позже лишь томно смотрел на Итачи, со страстью и желанием. Руки потянулись к одежде, на пол спадала то рубашка, то футболка, то брюки. Итачи плавился под этой сладкой истомой желания и вожделения. Прижал Шисуи к стене, озверевше целуя лицо, шею, прекрасные рельефы ключиц. Шисуи запрокинул ноги на бёдра, вжимаясь ближе, притираясь жаром паха к твёрдости напротив. Итачи крепко вцепился за бёдра, до красных отметин, Шисуи же крепче обхватил ногами за талию, словно уж. Итачи подхватил парня под спину и понёс в направлении спальни, на кровать. Навис сверху, опираясь рукой у изголовья. Прильнул губами словно прибой, мощный и влажный. Хорошо до шума в ушах и чёрных мушек перед глазами. Итачи поцеловал, прежде чем подняться.       — У меня есть смазка и презервативы. Подожди немного. — Итачи потянулся к тумбе и вынул шуршащий, синий квадратик и бутылочку смазки. Открыл колпачок и вылил на ладонь, затем закрыл и принялся разогревать субстанцию в ладонях, чтобы мышцы меньше сжимались от холода и было комфортно.       — Это же не сильно больно? — Шисуи скосил брови, приподнял голову. Он источал ту самую милую, юношескую неловкость. Смущение в тягостный момент страсти.       — В начале это больно и неприятно, но когда привыкаешь, то становится хорошо и уже сложно остановиться. — Итачи считал, что трудно отвечать честно. Не врать же, что это не больно, лишь бы быстрее овладеть этим прекрасным телом? Это было бы мерзко и Итачи себе просто этого не простил.       — Хорошо, я доверяюсь тебе...Итачи-сенсей. — с игривостью ответил Шисуи, сняв с себя нижнее бельё, пока Итачи разогревал смазку.       — Даже под угрозой проникновения шутишь? Тем более первого. А ты смелый. — Итачи посмеялся и приставил к маленькой дырочке указательный палец. Поводил по кругу, по складочкам и лишь потом скользнул внутрь. Шисуи напряг бёдра и сжался. Постепенно, Итачи начал вводить глубже и плавно вынимать. Когда сверху послышалось тяжёлое дыхание, и шумное: "давай ещё!", Итачи ввёл ещё один палец. На это Шисуи вскрикнул и поджал бёдра. Наверное не ожидал такой разницы в ощущениях. Скоро ко второму присоединился и третий. Шисуи терпел, затравленно дышал. Член стоял колом и наверху показалась маленькая прозрачная капелька.       — Встань на четвереньки, пожалуйста, одну ногу можешь поставить на пол. Так будет удобнее. Говори, если будет больно или неприятно. — Итачи смотрел, как Шисуи неохотно переворачивается. Его тело раскраснелось, спина покрылась испариной. — Прекрасно. Итачи пытался открыть пакетик, но мокрые пальцы в смазке никак не давали этого сделать. Пришлось рвануть зубами и отплюнуть кромку. Раскатал презерватив по всей длине. Поглядывал на содрагающуюся дырочку и то, как маняще поблескивала смазка вокруг. Проехавшись самым кончиком меж бёдер, вызвал глубокий стон с хрипцой. Примерялся, выжидал, когда Шисуи будет полностью разморен и готов. Шисуи обернулся через плечо, кивнул угукнув. Итачи начал плавно входить. Шисуи громко крикнул и сам зажал рот рукой, подмял зад к себе от непривычки. Ждал, когда парень более менее успокоится и вошёл ещё на сантиметр. И так постепенно, плавно, в уже разработанное нутро пальцами. Хотя черт знал, было очень узко и туго. Мышцы намертво сжимали член внутри. Итачи прислонился вплотную к спине, осыпал спину, лопатки поцелуями. Бережно оглаживал яйца и зад, чтобы расслабить. Итачи не торопился. Лишь когда Шисуи робко сказал двигаться, начал плавно скользить взад вперёд. Туго и тяжело сначала, но постепенно становилось полегче. Смазка делала своё дело и внутри хотя бы не шкребло наждачкой. Вскоре крики и хныканье превратились в пошлые стоны, вздохи. Шисуи начал сам насаживаться глубже и в определённые моменты проникновения раскатно мычал. Похоже парнишка нашёл простату и хотел повторять эти ощущения чаще. Мозг плавился от всех этих ощущений. Взаимности чувств, полного принятия души и члена. Итачи ощутил влажную задницу Шисуи, когда вошёл под корень несколько раз и это было... превосходно. Тело разрывалось от жара и подкатывающего оргазма. Внутри всё сжималось, чтобы потом взорваться фонтаном. Последние движение стали уже не такими синхронными, хаотичными и небрежными, но зато быстрыми. Шисуи всё быстрее подмахивал, Итачи старался как можно глубже засадить, чтобы получить долгожданное удовлетворение. Шисуи вскрикнул и напрягся как струна виолончели, Дырочка резко сжалась, обхватывая член максимально плотно, Итачи затаил дыхание от упоительности ощущения. Уложил обмякшего парня на кровать и продолжил вколачиваться в безвольное тело, всё ещё желая получить разрядку. Низко застонав, кончил в презерватив, находясь глубоко внутри. Переводил дыхание и немного погодя вышел, снимая презерватив и завязывая сперму внутри. Буквально прополз до кухни, чтобы выкинуть несчастную резинку.       — Как ты? Тебе понравился твой первый раз? — Итачи улёгся на грудь Шисуи. Она высоко поднималась, то опускалась. Дыхание и сумасшедшее сердцебиение сейчас были как колыбель для одурманенного и вымотанного сознания.       — На самом деле было больно сначала, как и говорил, — Шисуи с трудом подбирал слова, так как кровь похоже ещё не до конца прилила к голове. — Но потом... было очень хорошо...       — Честно, боялся, что тебе может не понравиться и ты передумаешь в последний момент, но ты... Меня приятно удивил. — Итачи уткнулся в плечо Шисуи, и сонно клевал, мигая глазами, стараясь не уснуть слишком рано, ведь ещё...       — Итачи! — резко опомнился Шисуи и хлопнул себя по лицу, закрыв глаза. — А как же наш новогодний стол, который мы готовили весь вечер? Итачи старательно постарался разлепить глаза и обернулся на кухню. Немного подумав, повернулся обратно и прильнул к Шисуи, обнимая за туловище и перекидывая руку:       — Стол никуда не убежит, завтра позавтракаем. — сонно пробухтел Итачи, медленно засыпая. Шисуи зевнул в ладонь и накинул на себя и уже спящего Итачи одеяло. Несмотря на полную отключку, Итачи продолжал крепко обнимать Шисуи во сне.