До самой смерти и даже дальше

— Имя вашему первому ребенку придумаю я, — от ворчания Чимина, пусть и тихого, Тэхён давится творогом так, что начинает кашлять. На него тут же обращают внимание все из их круга, пока Хосок не начинает смеяться, отвлекая взгляды на себя. Тэхён вздыхает чуть спокойнее и едва улыбается, глядя, как Чимин и Юнги смеются следом за лекарем. Ему румянец щеки чуть жжет, но это, отчего-то, приятно. Раньше, в другой своей жизни, над Тэхёном смеялись со злом, но сейчас — только с теплом. А ещё Чимин считает его омегой Чонгука. Эта мысль окончательно красит щеки в пунцовый цвет, но, кажется, Чонгуку она нравится и нисколечко его не смущает: тот легко толкает Тэхёна плечом, привлекая внимание, и мягко улыбается ему, поймав взгляд. Словно всё это нормально и правильно. Словно так всё и должно быть. Тэхён впервые, кажется, не чувствует страха, напротив, ему спокойно, несмотря на робость. Он уверен в Чонгуке, уверен в их общих друзьях и во многих членах стаи — не всех, но они не пугают больше. Теперь нет. Отпустив тревоги, Тэхён с улыбкой вдыхает утренний воздух. В нем теплится запах влажной земли, хвои и дыма от огня, на котором омеги готовили горячее. В животе становится тепло от чая к завтраку… И от Чонгука. Мысль о прошедших часах заставляет губы невольно дрогнуть — совсем недавно они были наедине, делились чем-то сокровенным друг с другом и взглядами, от которых сердце пропускало удары. Поэтому, когда Чонгук напрягается, Тэхён замечает это не сразу. Его рука все еще увлеченно растирает ягоду, смешивая ее с творогом, пока острое движение рядом не заставляет замереть. Чонгук резко выпрямляется, привлекая к себе внимание, его мускулы подрагивают, а в следующий миг он уже не человек. Воздух сотрясается хлопком, когда его тело меняется — одежда разлетается на лоскуты, оголяя вспыхивающую на солнце черную шерсть, а затем раздается хруст веток: огромный волк приземляется на лапы в паре метров от Тэхёна, точно отпрыгнув от упавшего дерева, служившего им скамейкой. Ткань одежды падает на землю, что-то касается плеча Тэхёна, и он вскрикивает, путаясь в остатках рукава от рубашки. В груди щелкает испуг — не от Чонгука, а от резкости его обращения. Он не помнит, чтобы раньше видел это так стремительно. Тэхён отшатывается назад, ладонями погружаясь в мягкий мох. Еще до того, как он поднимает голову, воздух разрезает рык — низкий, гулкий, вибрирующий в самой земле. Все вокруг замирают. Сердце Тэхёна глухо бьется в горле. Чонгук стоит напротив омеги, мощный, в напряженной стойке, припав к земле и повернув уши на что-то, слышное только ему. Он не оборачивается, но Тэхён почти чувствует, как волк его слышит, как ощущает каждую дрожь и испуг в его дыхании. Тэхён успевает заметить, как черный волк подается вперед, в сторону леса, но прежде, чем он осознает, что происходит, перед ним возникает Хосок. Альфа подхватывает его за плечо, поднимает на ноги и уверенно прижимает к себе, оттаскивая ближе к деревне. Вокруг начинается движение — стремительное, но слаженное, будто осенний ветер подхватил листья и уложил их в идеальный порядок. Кто-то, как Юнги, беззвучно обращается в волка, а кто-то, как Чимин, рывком устремляется к началу поляны. Именно туда Хосок ведет Тэхёна — к центру, где уже собралась стая. Все происходит в считанные мгновения. Там, где только что сидели люди, они и волки сливаются в одно целое: омеги, старики и дети сбиваются в плотную группу, жмутся плечами, создавая надежный человеческий круг. Вокруг него становятся волки — массивные и напряженные, их спины, словно стена, защищают всех, кто внутри круга. Тэхён оглядывается, сердце сбивается с ритма: среди людей нет ни одного альфы, кроме Хосока. Он единственный остался в человеческом обличье, наверное, потому что как лекарь он должен успеть помочь, а для этого ему нужны руки. Потерявшись в происходящем, Тэхён не успевает заметить, куда устремился Чонгук. Омега вглядывается в лес, но вместо Чонгука замечает только белого волка: Юнги замер на границе поляны, чуть присев. В груди холодеет. Вспоминается совсем другой день, тоже связанный с лесом и опасностью. Перед глазами вспыхивает темнота, удары веток по лицу, хриплое дыхание за спиной. Псы, гнавшие его по лесу, их лязгающие зубы — так близко, что казалось, еще чуть-чуть, и сомкнутся на коже. Сердце сжимается так же, как тогда, будто вот-вот вырвется из груди. — Там кто-то есть, — едва слышно говорит Хосок, но тепло и спокойно. Он так и держит Тэхёна, крепко прижимая его к своей спине, словно живого щита из альф-волков вокруг стаи недостаточно. — Подошел с подветренной стороны, так что нюх бесполезен. Тэхён судорожно глотает воздух. Ему хочется спросить, что происходит, но он понимает — Чонгук услышит. Он не должен отвлекать его своим голосом, а Чонгук точно среагирует на омегу. Поэтому Тэхён просто смотрит на Юнги, пытается считать по нему хоть что-то и отвлечь себя от задыхающегося сердца. Внезапно белый волк припадает к земле, и Тэхён, не сдержавшись, вытягивается, вглядываясь в деревья. Он не видит Чонгука. Не слышит ни единого звука. Только стук собственного сердца — гулкий, шумный, слишком громкий. Он боится не за Чонгука. Боится, потому что лес ему уже причинил боль однажды. Но теперь в этом лесу Чонгук. И Тэхён не знает, выдержит ли еще раз этот страх. — Нашел, — Хосок снова шепчет, но Тэхён понимает это и без него. Он слышит рычание — приглушенное, но четкое. Замечает, как Юнги, все еще застывший на границе поляны, чуть подается вперед, напрягая мышцы, но не бежит в лес. Значит, всё не так уж и страшно — Чонгуку не нужна его помощь. Тэхён хочет верить в это. Даже перестает тянуться вверх, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Позволяет себе расслабиться, откидывается спиной на Хосока, пропитываясь его теплом. Возможно, всего лишь лисица подобралась слишком близко к деревне. Ведь она опасна для волчат! Но все его мысли обрываются, когда на поляну выскакивает волк. Серый, взъерошенный, он застывает, втянув в себя воздух, и резко поворачивается в сторону Юнги, рычащего на него. Юнги прижимается к земле, готовый прыгнуть, но чужак оказывается быстрее и разворачивается до атаки белоснежного. Он дергается в сторону, прыгает вперед — и тут же из кустов, точно черный ураган, вылетает Чонгук. Удар — сухой и оглушающий. Чужак валится на землю, а Чонгук вцепляется в него. В следующую секунду всё превращается в хаос из шерсти и рычания. Тэхён замирает, вытягиваясь в полный рост, едва дыша. Руки дрожат, кровь в жилах стынет, и лишь Хосок, крепко сжимающий его плечи, не дает провалиться в панику. Но отвести глаза Тэхён не может. Он смотрит так, будто взглядом может помочь Чонгуку победить. Так, будто если хоть на миг моргнет, случится что-то ужасное. Хотя никто из альф не вмешивается. Юнги по-прежнему стоит на месте, другие тоже. Никто даже не делает шаг вперед: они верят в Чонгука. И Тэхён должен. Должен, но не может. В какой-то момент черный волк оказывается сверху, вгрызаясь в горло противника, и сердце Тэхёна сжимается в ледяном страхе. Он не может смотреть. Он не может не смотреть. Тэхён, кажется, перестает дышать. Но Чонгук вдруг меняется. Прямо на сером волке из оборотня он превращается в человека. Его зубы сменяются пальцами, сильная ладонь смыкается на чужом горле и держит брыкающегося волка, пытающегося достать руку альфы челюстями. Чонгук смотрит на него, как на добычу или даже хуже — как на злейшего врага. С холодом, от которого даже у прижатого к Хосоку Тэхёна мурашки бегут вдоль позвоночника. Такого Чонгука Тэхён видит впервые. Хотя, может, и во второй раз — тот, первый, был при их знакомстве. Следом за холодом по спине, на Тэхёна наваливается гул в голове. Он догадывается: Чонгук давит своими силами на оборотня и явно не церемонится, раз с большого расстояния Тэхён всё равно чувствует его давление. Обращенные в волков альфы вокруг стаи начинают шевелиться и чуть громче рычать, видимо, взбудораженные силой вожака. На грани сознания под Чонгуком оказывается молодой парень с пепельными волосами. Он цепляется пальцами за предплечье альфы, скребет ногтями по ним несколько раз, а после его руки обессиленно спадают. Тэхён не может отвести глаз. Ему не по себе видеть, как те самые руки, что всегда были с ним ласковы, сейчас отнимают чужую жизнь. Но Чонгук вдруг ослабляет хватку, склоняется к пленнику, что-то ему говорит. Глухо, рычаще — Тэхён видит даже издалека, как Чонгук скалится. — Чимин, — раздается резкий голос Хосока. Тэхён даже вздрагивает от неожиданности. А потом теряет опору. Хосок отпускает его, выходя из круга. Тэхёна тут же обдает холодом, так сильно, что по позвоночнику бегут мурашки. Ему становится вновь страшно: от боли, что растекается в голове и теле, от пропавшей опоры и подкашивающихся ног. Тэхён, хоть и находится в толпе людей, вдруг чувствует себя ужасно одиноким. Чимин почти тут же оказывается рядом, крепко обнимает, но Тэхён все равно дрожит. — Чонгук, — голос Хосока звенит напряжением. — Отпусти его. Ответа лекарь не получает, даже напротив — Чонгук начинает сильнее давить. У Тэхёна от этого начинают проступать слезы на глаза, но он стойко не отводит взгляда от Чонгука, искренне переживая за него, пусть и чувствуя расползающуюся по телу боль. Он не может уйти сейчас и оставить Чонгука одного, пусть тот и не нуждается в помощи. Это Тэхён в нем нуждается. — Отпусти, — впервые на памяти Тэхёна Хосок агрессивно рычит. Он толкает Чонгука в плечо, когда тот не реагирует на слова, и опускается на мох, сразу беря лицо парня в свои руки. Голос Хосока становится тише, Тэхёну теперь не разобрать слов, отчего он начинает колотить Чимина по плечу, привлекая к себе внимание — тому ведь наверняка всё слышно. — Это омега, — шепчет ему Чимин и сам смотрит в их сторону выпученными глазами. — Хосок говорит, он давно не обращался в человека. Тэхён хочет переспросить, но воздух вокруг становится вязким. Давление накатывает волной, как будто что-то тяжелое сковывает ему грудь, сдавливая лёгкие. Звенит в ушах, голова начинает гудеть. — Чонгук в ярости, — шепчет он, переводя взгляд на альфу. И, словно услышав его голос или почувствовав взгляд, Чонгук резко поднимает голову. Их глаза встречаются, и Тэхён видит, как его заостренные черты смягчаются. Жесткость пропадает, в темных глазах вспыхивает беспокойство. Тут же воздух становится легче. Голова перестает болеть. Обеспокоенно смотря ему в глаза, Чонгук проговаривает губами “прости”, на что Тэхён лишь чуть улыбается и мотает головой — ему нечего прощать. Чонгук защищал их всех. — Так, — Чимин сжимает его плечи, будто чувствуя, как Тэхён еще не до конца пришел в себя. — Пойдем, я заварю тебе трав. Уходить совсем не хочется, но Тэхён видит, что Чонгук наблюдает за ним, не слушая слов Хосока — отвлекся. Тэхён понимает, что так будет лучше. Если он уйдёт, Чонгук сможет сосредоточиться. Они с Чимином выбираются из круга стаи, и, когда Тэхён оглядывается, он видит, как Чонгук, будто очнувшись, снова переводит взгляд на оборотня, которого держит. Тот не сопротивляется, пока Чонгук поднимает его на руки — то ли потерял сознание, то ли полностью обессилел. Хосок поправляет его голову, чтобы она не запрокидывалась назад, а Чонгук легко, будто тот ничего не весит, не оглядываясь, уходит в сторону от деревни. Лишь скользнув взглядом по теплого цвета коже на спине Чонгука, Тэхён дергает Чимина за руку: — У Чонгука одежда ведь порвалась, — Тэхён волнуется, даже забывает о слабости, накатившей после давления. — Они пойдут в дом, где ты был первое время. Там есть одежда, не переживай. Чимин же словно не обеспокоен больше, говорит спокойно. Он отвлекается на Юнги, добежавшего за ними и вышедшего вперед, как их сопровождающий, но после хмурится. Тэхён замечает, как Чимин хмурится. Он видел его веселым, несерьезным, даже яростным — но таким обеспокоенным ещё никогда. И это пугает. Тэхён хочет спросить о новом оборотне, но не решается. В таком состоянии он может просто не понять ответа. Чимин не сворачивает на тропу к дому Хосока — он, следом за побежавшим туда Юнги, идет к собственному дому. — Я сделаю тебе трав, чтобы ты уснул и отдохнул, хорошо? — Чимин придерживает дверь для Юнги, который сразу поднимается на второй этаж, а потом пропускает Тэхёна внутрь своего дома впервые для последнего. Их дом изнутри совсем не похож на дом Хосока: там, хоть и сотни вещей, но есть порядок и правила. А здесь всё иначе: дом Чимина словно отражает их пару с Юнги. В четких линиях стен, в крепкой лестнице и продуманном расположении комнат чувствуется рука альфы — Тэхён почти видит, как Юнги строил его, учитывая всё до мелочей. Но дальше вмешался Чимин. В кухне и комнате с печью почти нет свободного места — повсюду разбросаны большие, цветные подушки. Всё здесь яркое и мягкое, словно этот дом содержит настоящую частичку души Чимина. — Садись, — Чимин подталкивает Тэхёна на подушки на полу, а тот поддается ему. У него тело слабое, будто весь день омега работал в поте лица, хотя едва закончился завтрак. Оставив его сидеть, Чимин под взглядом друга отходит к небольшой кухоньке и возится там в корзинках, набирает травы по только ему ведомому принципу. Тэхён наблюдает за ним, но его отвлекает Юнги: тот спускается с лестницы уже в человеческом обличии, одетый, и сразу садится рядом. Пристальный взгляд альфы пробирает до костей, заставляет Тэхёна слегка напрячься. — Как ты? — Юнги, внезапно для Тэхёна, касается его колена и, лишь ощутив на нем тяжесть давящей руки, Тэхён понимает, что его трясет. — Испугался? — За себя не успел, — Тэхён улыбается, хотя голос все ещё дрожит. Он старается расслабиться, концентрируется на том, как теплая ладонь помогает его колену успокоиться. — За Чонгука испугался, хоть и не стоило. — Почему? — Юнги подсаживается к нему ближе, оказывается чуть позади омеги и подпирает грудью его плечо: безмолвно дает упереться в себя, что Тэхён и делает с расслабленным выдохом. Оказывается, он настолько зажался, что мышцы внутри пульсируют от напряжения. — Он сильный и справится с опасностью, а его стая… Вы умеете защищаться. — Твой страх за него не говорит о том, что ты сомневаешься в его силе, — Юнги говорит тихо, размеренно, и Тэхён, затаив дыхание, ловит каждое слово. — Он говорит о том, что Чонгук тебе дорог. Это звучит как откровение. — Поверь, это важно для нас. Знать, что омега в безопасности, чувствовать её волнение за свою жизнь. Это придаёт сил. Юнги чуть смещается ближе, и его голос становится ещё тише, почти доверительным. — Я уверен, Чонгук сейчас разрывается между долгом перед стаей и желанием быть рядом с тобой. Твой страх за него… он точно задел его душу. Тэхён чувствует, как тепло вспыхивает на щеках, и опускает взгляд в пол. Он слаб, вымотан, но слова Юнги отдаются приятной тяжестью где-то внутри. Приятно думать, что там, возясь с новым омегой, Чонгуку хочется вернуться лишь к нему. — Чонгук научил нас так обороняться, — словно почувствовав смущение и довольство Тэхёна, Юнги плавно меняет тему. — Он придумал эту стратегию защиты стаи, хотя мы все против того, что он уходит искать угрозу один. С теплом альфы Тэхёну становится действительно спокойнее, и он уже едва ли может наблюдать за тем, как Чимин крутится на кухоньке, разводя огонь и варя на нем травы. — Ты был поблизости и успел бы ему помочь, — это действительно так. Тэхён уверен в том, что Юнги бы сделал всё, что было в его силах, чтобы помочь Чонгуку. — Знал бы ты, сколько раз из-за этого я с ним ссорился. — Хватит Тэхёна заговаривать, у него голова разболится от ваших разборок, — фыркает Чимин откуда-то с кухни. — Ещё опиши в красках, как вы подрались, когда оба психанули, и чуть глотки друг другу не перегрызли. Интонации Чимина делают его слова больше шуткой, чем угрозой, и Тэхён лишь улыбается, хотя в глубине души понимает: эту историю ему никто не расскажет. Поберегут нервы. И, наверное, так даже лучше. Всё уже в прошлом, а Юнги и Чонгук по-прежнему рядом. А пока Чимин возвращается к ним с кружкой, полной ароматного чая. Приняв ее в ладони, Тэхён начинает дуть на водную гладь, немного остужая. — Тебе холодно, — Чимин касается его пальцев поверх кружки и тут же хмурится. — Можем затопить печь, хочешь? — О, не стоит, — прихлебнув чая, приятно оседающего во рту вкусом трав, Тэхён слабо улыбается. — У нас наверху есть свободные комнаты, чистые, с удобной кроватью. Можешь подремать там. Или оставайся здесь, если я не разбужу тебя вознёй по дому, — Чимин садится перед ним и тоже улыбается с затаённым теплом, всем своим видом излучая заботу. От нее становится теплее куда сильнее, чем от затопленной печи, Тэхён уверен. Тэхён оказывается между двух друзей и вдруг снова осознаёт, каким же замечательным должен быть Чонгук, раз его любят такие люди. — Останусь здесь, — решает он. — Часок отдохну, а потом помогу тебе с делами. — Это будет кстати, потому что Юнги, как бы замечательным он ни был, в травах разбирается так, что даже Хосок приходит в ужас, — Чимин начинает веселиться, а Тэхён, даже не видя, чувствует, как за ним закатывает глаза Юнги. С этими двумя спокойно: вот так сидеть на подушках на полу, опираться на Юнги, пить ароматные травы и обсуждать какие-то простые вещи, вроде уборки дома и подготовки к зиме. О новом волке Тэхён вспоминает, лишь когда Чимин забирает из его ладоней уже пустую кружку, а веки уже едва-едва поднимаются от тяжести. Тэхён удобно устраивается на подушках, подложив две штуки себе под голову. Чимин приносит одеяло со второго этажа, и Тэхён кутается в тепло, закрывая глаза. После, когда Тэхён уже едва ли не уснул, он чувствует, как позади него укладывается волк. Приподнявшись, Тэхён видит, что это Юнги ложится вплотную к его спине, вытянувшись во весь свой рост, и кладет морду на плечо омеги, перед этим заглянув в глаза. — А действительно, так же тебе будет теплее! — Чимин, заметив действия своего альфы, довольно улыбается и скидывает одежду, тоже обращаясь в волка. Он, в отличие от Юнги, подбирается к Тэхёну не аккуратно и тихо, а со всем подобающим ему буйством: залезает прямо под одеяло, носом поднимает руку Тэхёна и пробирается под нее, вынуждая себя обнять. Тэхён заботливо убирает от его головы одеяло, чтобы было чем дышать, и устраивается удобнее, зажатый между двух шерстяных тел, от которых его мгновенно кутает теплом. Чимин удобно помещается в объятиях, Тэхён кладет руку между его передних лап и крепко прижимает к своей груди. Засыпать в таком тепле оказывается безмерно приятно. Спалось, конечно, сладко. Наверное, поэтому Тэхён проснулся затемно: вокруг стоит почти непроглядная темнота. Он глубоко вздыхает, собираясь осмотреться и найти друзей, но замирает, почувствовав пальцы в своих волосах и что-то более твердое, чем подушка, под щекой. — Думаешь, они тоже ушли тогда? — Чимин, обнимая чью ногу, спал Тэхён, говорит совсем тихо над его головой и ласково перебирает волосы. Его голос почти что сливается с шумом дождя, гулко бьющего по черепице дома. Тэхён чувствует тепло одеяла, под которым они оба укрылись, улавливает запах дыма, а вместе с ним — сочные ароматы готовящейся пищи. Ему так уютно, что он довольно зажмуривается, глубже вдыхая эти теплые, домашние запахи. — Интересно, видели ли они твою стаю? — Чимин снова заговорил после паузы, во время которой, видимо, слушал ответ Юнги. — Конечно, мы твоя стая. Я про кровных. Просто любопытно, какие они и почему ты оказался здесь. В его голосе появляется что-то, от чего у Тэхёна неприятно скручивает внутри. Он вытягивает ноги и крепче обнимает бедро Чимина, показывая, что проснулся. Тот только взъерошивает ему волосы сильнее, а потом убирает руку, давая Тэхёну возможность сесть. — Доброе утро, — раздается голос Юнги. Он стоит у кухни — единственного светлого пятна на первом этаже, — помешивая что-то в котелке. Даже не оборачивается: слуха ему хватает, чтобы заметить пробуждение. Такой альфа, готовящий ужин, пока Чимин тихо сидит рядом со спящим другом… От этой картины Тэхёну вдруг становится тепло на сердце. Он радуется за них. За то, что Юнги так любит Чимина. — Скорее, вечер, — глянув в черноту за окном, поправляет Тэхён. Чимин на это замечание усмехается и с ленивым удовольствием растягивается на подушках, словно это он только что проснулся после сладкого сна. — Верно, но тебе позволительно, — Юнги, выпрямляясь, улыбается. В его взгляде, когда он смотрит на игривого Чимина, видно тихое обожание. — Да, но я бы ещё поспал, — признается Тэхён, а потом снова смотрит в окно и хмурится. Он резко вспоминает, почему так устал и почему спал так долго. За окном льет дождь — такой, какого Тэхён не видел уже давно. Вряд ли он даже различит тропы деревни, если рискнет выйти в эту стихию. Если, конечно, их вообще не размыло водой. Но выйти хочется. Найти Чонгука — ещё больше. — А… — Тэхён мнется, не зная, какой из вопросов задать первым. В голове роится слишком многое. — А, — передразнивает его Чимин с хитрой улыбкой, из-за чего Тэхён одаривает его обиженным взглядом. — Приходил твой Чонгук, — продолжает омега. — Даже человеком ходит так, что я с тобой вместе проспал его приход. Хорошо хоть у Юнги инстинкты всегда работают, и он почуял чужого на своей территории. Тэхёна одновременно накрывает гордость — его альфа отличный охотник, ходит бесшумно! — и разочарование. Он пропустил момент, когда был Чонгуку нужен. Юнги был прав: Чонгук пришел к Тэхёну за чем-то одним альфам ведомым. А омега так глупо пропустил момент, когда был нужен своему альфе. Наверняка, услышав чужака около деревни, Чонгук испугался, и остатки переживаний будут с ним ещё долго. Он таков, переживает от всей души. И вместо того, чтобы утешить и успокоить, Тэхён просто… Спал. Прекрасно. — Чонгук искал тебя, — Юнги так внимательно смотрит на лицо Тэхёна, что последний уверен — альфа прекрасно видит ход его мыслей и разочарований от этой ситуации. — Тот омега… Потерял сознание и до сих пор не очнулся. Видимо, слишком долго был в облике волка. Его охраняют альфы, так что деревня в безопасности, даже если он окончательно… Озверел. Даже не понимая значения слов, Тэхён чувствует нечто ужасное в том, с каким лицом и каким голосом — серым, напряженным, — говорит это Юнги. Чтобы убедиться в догадках, Тэхён смотрит на Чимина, но тот истолковывает это как вопрос: — Это когда больше нет человека и волка. Они смешиваются в одно, старейшины говорят, это… Да услышит Тэлике, лучше бы никому и никогда не пришлось бы стать свидетелем этого. — Чонгук, собственно, тебя нашел. Просил не будить и сказать не переживать лишний раз. А ещё поручил тебя хорошенько накормить и пораньше уложить спать, так что идите сюда хорошо кушать и потом пойдем спать, — Чимин на приглашение мгновенно подскакивает на ноги и подает руку Тэхёну, помогая подняться и ему. — Я уже перестелил тебе кровать наверху. Хочешь снова поспать вместе? С тобой хорошо спится! Стоит Тэхёну подняться на ноги, как Чимин тут же обнимает его крепко за плечи. Его радостное состояние греет душу Тэхёну, наверное, так же, как и Юнги. Тэхён впервые видит альфу таким расслабленным и улыбчивым, узнает его с новой, более открытой и близкой стороны, когда за одним столом ест приготовленную мужчиной еду. От нее в животе приятно разливается тепло, а травы Чимина хорошо успокаивают. Тэхён теряет нить разговора и просто с усталой улыбкой слушает, как Чимин азартно спорит с Юнги ради собственного удовольствия, а ливень продолжает выбивать свой ритм по крыше. Если бы не небольшая тень страха от нового омеги, этот день Тэхён бы мог назвать самым счастливым за свою жизнь. А всё благодаря своей новой семье.