Путь Драконорожденного

«Охват и губительная сила Талмора известны многим. Они не дураки. Они давно поняли, что Клинки — их враги. Поэтому во время Великой войны они устроили на них охоту. Некоторых убили на защите Храмов, иных — пока те спали в своих отшельнических убежищах. Кто сражался, кто бежал, кто скрывался. Но Талмор нашёл их всех» — Расцвет и упадок Клинков

Муравейник. Возможно ли найти более мерзкое место во всём Скайриме? Крайне сомнительно. От здешнего смрада, наверняка пропитавшего насквозь даже плесневелые каменные стены, к горлу поднималась рвота — все стоки Рифтена стекались сюда. К тому же вонь была не единственной проблемой. Казалось бы, каналы не уходили под землю очень глубоко, но всё же холодно было ужасно, будто бы даже сильнее, чем на поверхности. Впрочем, разве Ансгару привыкать? Это был его талант — вляпываться в очередное дерьмо, хотя обычно это происходило всё-таки в переносном смысле. Неужели всезнающий архивариус некогда великих Клинков мог скрываться здесь? С одной стороны, лучшего места, пожалуй, во всей Империи не сыскать. Но с другой, в голове не укладывалось, что здесь можно прожить годы. Хотя едва ли это можно было назвать жизнью… Сколько Эсберн уже находился здесь? Десять лет, пятнадцать? Старик, поглощённый страхом перед Талмором, лишь влачил своё бренное существование в этих треклятых каналах, позабытых Богами. Ансгар пожелал бы такой жизни разве что своему самому заклятому врагу. Из темноты неожиданно выбежал достаточно крупный злокрыс, и Ансгар, бранно вскрикнув, пнул его в смердящую жижу стоковых вод. Затем бегло пробежался глазами по сторонам. Вот скамп, давно ли он стал таким нервным? Отчего-то в памяти всплыли события давно минувших дней, когда Ансгар и предположить не мог, что покинет Сиродил, а тому, кто об этом бы заявил, рассмеялся в лицо. Дело было в Бруме около шести лет назад. Это был заказ на уничтожение гнезда морозных пауков в стоковых каналах. Провозился он там добрую половину дня, выбравшись в город к закату, а потом чуть ли не до полуночи смывал едкий запах с себя и с одежды. Благо и кошель за выполнение столь нелёгкой работёнки был довольно увесистым. — Ведро. Нож. Книга. Чернильница. Камень. Нет, нет, нет, — из темноты донёсся мерзкий голос, больше походящий на скрип несмазанной двери, заставивший насторожиться. Вот же… Не хватало только пересечься со всякими больными психами. Ансгар потушил огонь в руке, надеясь, что остался незамеченным. Шаги были невесомы, а дыхание замерло. Вор оберегает Тень, а Тень, в свою очередь, оберегает его, рождённого в месяц Второго Зерна под её знаком. — Нож. Да. Книга. Да. Ведро. Да. Чернильница? Нет! — уже ближе скрежетал противный женский голос. Ансгар сделал ещё шаг, медленно доставая из-за спины стальной кинжал. Он надеялся, что всё же правильно разобрался в зарисовках Бриньольфа и не завёл себя в смертельную ловушку. Не мог же он так облажаться, когда спустя столько месяцев, казалось бы, был всего в шаге от разгадки дурацких тайн, свалившихся на его плечи. Послышался громкий шорох. — Гость, — взвизгнула женщина, — тогда поймай меня, если сможешь! Ансгар мысленно выругался. Он быстро убрал кинжал и подготовил огненный шар. Пламя осветило небольшую комнату. Никакой женщины здесь не было, что показалось крайне странным. Не могли же у него быть галлюцинации? Хотя, учитывая стоящий смрад… Нет, женщина точно должна была быть где-то здесь. Он и сам не понял, каким образом почувствовал атаку исподтишка, может это жизнь научила всегда ожидать удар в спину, но в самый последний момент Ансгар успел обернуться и схватил вооруженную женскую руку выше запястья. Резким движением он вывернул её так, что женщина завопила и выронила старый ржавый кухонный нож. — Нет! Нет! — звонко кричала она, пытаясь вырваться. Ансгар притянул её чуть ближе, и вопль стал ещё громче. В пустых глазах не было видно и толики разума. Он думал убить эту женщину и наконец окончить её страдания, но когда магический огонь был прямо у бледного покрытого морщинами лица, милосердие взяло верх. — Ещё раз попадёшься мне под руку — убью, — сквозь зубы процедил Дрелет. Женщина вопила и, казалось, не понимала его слов. А может, просто делала вид, что не понимала; как ни крути, а страх в её безумных глазах был неподдельный. Ансгар отпустил костлявую руку, и женщина скрылась в темноте. Ну и скамп с ней, пускай бежит, нет ничего благородного в том, чтобы марать руки кровью подобных. Осмотрев закуток, в который он пришёл и где, если верить импровизированной карте, должен был сидеть Эсберн, Ансгар без труда обнаружил дверь, за которой старик, вероятнее всего, и прятался. Толстая, железная, немного покрытая ржавчиной. Откуда только она здесь взялась? Бриньольф, конечно, говорил, что понять, где скрывается Эсберн, не будет сложно, но Ансгар не ожидал, что это будет настолько очевидно. Ну да ладно. Аккуратный стук был усилен эхом в несколько раз. — Уходи! — ответ последовал практически мгновенно. Превосходно… — Эсберн! Открой дверь. Моё имя — Ансгар Дрелет. Я твой друг. — Что?! — старческий голос дрогнул. — Нет, это не я. Я не Эсберн. Не знаю, о чём ты говоришь. — Всё хорошо. Меня послала Дельфина. Талморцы узнали, где ты. Нам нужно убираться отсюда, — он и так был на нервах из-за этого места, а теперь ещё и этот старик со своей паранойей начинал выводить из себя. — Дельфина? Да как же вы… Так вы её всё-таки нашли, а она привела вас сюда. И я попался, как крыса в крысоловку. Ансгар вздохнул. Как же неприятно было осознавать, что Дельфина была права, говоря, что Эсберна будет очень нелегко убедить. — Она сказала: Вспомни тридцатое Начала Морозов. Тишина… Что бы это могло значить?.. — О! Верно, верно. Я помню. Значит, Дельфина всё-таки жива? Входи и расскажи, как тебе удалось меня найти и что тебе нужно. Ансгар выдохнул с облегчением, однако вскоре понял, что сделал это слишком рано. За дверью щёлкал замок за замком, а обещаемые «сейчас-сейчас» и «секунду» всё никак не сбывались. — Вот и всё! — железная дверь, скрипя, медленно открылась. — Проходи, проходи! Чувствуй себя как дома! Как дома? Здесь? Ну-ну… Небольшая коморка, в которой жил старик, освещалась магическим светом. Пожалуй, в ней было всё самое необходимое для выживания: кровать, стол и камин с котелком для приготовления пищи. На кровати из гниющего от сырости и холода дерева лежало начинающее понемногу плесневеть сено, покрытое какими-то грязными обрывками мешковины, по столу были разбросаны книги и свитки. Из-за отсутствия нормального дымохода стены, в особенности возле камина, покрылись чёрной, как смола, копотью. Воздух здесь был ещё более спёртый, чем в каналах, что вызвало новый приступ тошноты. Судя по внешнему виду Эсберна, жизнь его сильно потрепала. Ансгар никогда не узнает, как этот норд выглядел до войны, но сейчас перед ним стоял лысеющий тощий старик. Бледное лицо со впалыми щеками было изборождено глубокими морщинами. Однако не очень густая и недлинная седая борода придавала ему вид мудрого старца из древних легенд, что любят рассказывать скальды. Одет он был в потёртую шерстяную рубашку с множеством заплаток, штаны с оттянутыми коленками и уж совсем износившиеся ботинки. Поразительно, как он только не мёрз здесь. — Значит, Дельфина все эти годы продолжает сражаться, — удрученно вздохнул Эсберн, присаживаясь. Кровать под его весом проскрипела и слегка покосилась, Ансгару показалось, что её ножки вот-вот сломаются. — Я думал, она уже поняла, что это бессмысленно. Я пытался ей объяснить много лет назад… — Почему бессмысленно? — по правде говоря, Ансгар предполагал, что Эсберн мог многое себе надумать, учитывая окружающую его обстановку, но чтоб настолько… — Что, неужели ещё непонятно? Что ещё должно случиться, чтобы вы все поняли, что происходит? — история Тамриэля продолжала писаться тёмными красками уже не одно столетие, но что же именно беспокоило старого Клинка? — Алдуин вернулся — всё прямо по пророчеству! Дракон начала времён, который пожирает души мёртвых! Никто не сбежит от него, здесь или в мире ином! Алдуин пожрёт всех, и наступит конец света. Ничто его не остановит! Ох… Я пытался им объяснить. Но они не слушали. Глупцы. Всё сбылось… а я мог только смотреть, как приближается наш конец… Алдуин. Это мало о чём говорило. Хотя… Нет! Ансгар вспомнил. Воскрешенный в Роще Кин дракон, которого не так давно убили они с Дельфиной — Салокнир, — произносил это имя. — Алдуин? Тот дракон, что оживляет остальных? — Да! Да! Видишь, ты знаешь, но отказываешься понимать! Всё это было предсказано. Начало конца. Только Драконорождённый, Довакин, может его остановить. Но уже много веков никто не видел Драконорождённых. Кажется, Боги просто устали от нас. Они оставили нас на съедение Алдуину, Пожирателю Мира. Ансгар тяжело вздохнул, неизвестно который раз за всё пребывание в этом крайне неприятном месте, и почесал затылок. — Ну, я вроде как Драконорождённый… Небольшие серые глаза вмиг округлились. Ансгар не успел среагировать, когда Эсберн резко поднялся и крепко вцепился костлявыми пальцами в его плечи. — Что? Ты… Неужели правда? Драконорождённый? Тогда… есть надежда! Боги не оставили нас! Мы должны… должны… Мы должны идти, быстрее. Отведи меня к Дельфине. Нам нужно многое обсудить. Отпустив Ансгара, старик в спешке стал что-то искать под кроватью. Вытащив из-под неё пыльную потёртую дорожную сумку и распугав мелких паучков, он направился к заваленному столу. — Секундочку… Одну минутку… Мне нужно кое-что взять… Разгребая книги и свитки, Эсберн приговаривал: — Это нужная вещь… Нет-нет, это мусор… где же мой Аннуад с комментариями? Ансгар тяжело вздохнул, что не осталось незамеченным. — Секундочку, я понимаю, что время не ждёт, но нельзя же оставлять наши секреты талморцам… надо взять… Ладно, может, он и был прав. Ансгар аккуратно выглянул за дверь — мало ли, к ним нагрянули нежданные гости. — Так, вроде бы всё… можно идти… Ансгар с облегчением выдохнул. Оставалось только добраться без излишних приключений до Ривервуда. — Что за пророчество, о котором ты упоминал? — спросил Дрелет, когда они покидали старое убежище Эсберна. — Наберись терпения, Драконорождённый. Я всё расскажу, но уже после того, как мы встретимся с Дельфиной. Я думаю, её это также касается.

***

Вечерело. Снежок медленно падал с облепленного кучерявыми тучами неба. В конюшне вороная кобылка Алли жевала холодное от мороза сено. Ансгар похлопал её по шее. Славная всё-таки лошадь ему досталась, выносливая, хоть и не быстрая. Потуже затянув седло и взяв поводья, он медленно стал выводить её на улицу. Обычно он не любил ехать куда-либо в ночь. В темноте за пределами городских стен всегда было как-то не по себе, в некотором роде даже страшно. Темнота поглощала, и уснуть так просто никогда не получалось. Однако пока была угроза нападения Талмора, медлить не стоило. Путь до Ривервуда был неблизкий. Надо было спешить. Они не успели отойти далеко от городских стен, когда в тоненькую берёзку, рядом с которой проходил Ансгар, оставляя в снегу глубокие следы, прилетел метательный нож. Он мгновенно обернулся, доставая из ножен острый меч. В грудь прилетело сразу два ножичка, но кольчуга не дала им впиться в плоть. С крыши конюшни спрыгнула каджитка, оскалившись. Она метнула очередной нож, но Ансгар успел увернуться и побежал в атаку. Каджитка достала два кинжала, готовясь парировать удар Дрелета. С трудом ей это удалось. Звякнула сталь. — Ты поплатишься за то, что лезешь в дела Талмора, — прошипела она. Ансгар отпрыгнул назад. Он хотел было применить против неё Безжалостную силу, но в самый последний момент передумал — не стоило привлекать абсолютно ненужное внимание рифтенских зевак. Быстрый выпад вперёд. Каджитка вновь парировала. Сбоку прилетел ледяной шип, и она отвлеклась. Её секундная замешка позволила Ансгару совершить победный манёвр. Сделав резкий шаг вперёд, он проткнул её шею кончиком клинка. Каджитка выронила кинжалы, пытаясь пушистыми лапами остановить вытекающую артериальную кровь. Однако всё уже было предрешено. Алая жидкость стекала по её рукам и капала на белый снег. Ансгар мог бы без каких-либо особых усилий окончить её страдания, но не захотел. Ещё какое-то время она кряхтела и шипела, лёжа на снегу, но вскоре затихла. Длинный пушистый хвост дёрнулся в последний раз, и тогда Ансгар убедился, что опасаться больше нечего. — Проклятая талморская шпионка, — выругался Эсберн. Дрелет решил обыскать её в поисках чего-нибудь ценного, однако нашёл лишь слегка окровавленную записку. Я знаю, что объект прибудет в Рифтен в течение нескольких дней. Желательно действовать аккуратно, но ликвидация объекта — важнее всего. Обычные ограничения по скрытности снимаются — при необходимости тебя переведут за пределы Скайрима без наказания. Не подведи меня. --Э Ансгар хмыкнул. Сильно же ему удалось разозлить первого эмиссара, раз она так жаждет его смерти. Вот же скамп, опасных врагов он себе нажил. Крайне опрометчивый поступок с его стороны. Ладно, справится. Наверное.

***

Город скрещенных кинжалов остался далеко позади, как и небольшая деревушка Лесная, если верить картам. От населённых пунктов следовало держаться подальше: агенты Талмора могут скрываться где угодно. Снегопад закончился, тёмная завеса туч ушла, оставив после себя редкие облака. Возможно, скоро начнёт светать. Кобыле было тяжело везти двух мужчин, Ансгар это понимал. Поэтому сейчас они остановились, чтобы отдохнуть. Пускай Эсберн был худощав и довольно низок для норда, но всё-таки добавлял тяжести для Алли. Ансгар лёг прямо на снег — благо тяжёлый меховой плащ не давал влаге просочиться и намочить спину — и посмотрел на звёзды сквозь голые ветви берёз. Две луны — Мессер и Секунда — тускло освещали небосвод, постепенно приближаясь к новолунию. Где-то вдалеке на них выл одинокий волк. — Что тебя беспокоит? — хриповатый голос Эсберна казался громче в ночной тиши. — С чего вы взяли? — откровения — последнее, чего сейчас хотелось. Ансгар никогда не любил рассказывать о себе. С какой такой стати кому-то до него должно быть дело? — Я живу на этом свете уже восемьдесят лет, знал стольких людей, — в темноте Ансгар закатил глаза, зная, что старик этого не увидит. Пускай он и был гораздо моложе, это не значит, что должен сейчас выслушивать нотации от кого-то постороннего. — Неужели считаешь, что я не вижу, как тебя, Драконорождённый, что-то терзает? Да, его вправду терзало то, что творилось с его жизнью. То, что он с ней творил. Ансгар всего лишь чуть более месяца назад заключил союз с Дельфиной, который в итоге обернулся катастрофой. Нажил себе опасных врагов. В чём заключалось бремя, выпавшее ему, он так и не разобрался. И что самое худшее — так и не узнал, как остановить возвращение драконов. И сейчас он чувствовал себя крысой, загнанной в угол… Хотя тусклый светоч надежды всё ещё не погас. И не погаснет, пока Эсберн будет в безопасности. Ансгар очень хотел верить, что пророчество, о котором старый Клинок пока не желал ничего говорить, поможет пролить свет на все интересующие его вопросы. — Скажите мне, — Ансгар решил перевести тему, поворачивая к старику голову и подпирая её рукой, — что случилось тридцатого Начала Морозов? Слегка прищуренные карие глаза смотрели пристально в ожидании ответа. Лицо Эсберна, и без того бледное, будто бы побледнело ещё сильнее, а в глазах появились мрачные нотки и… печальные? — Был холодный день. Конец месяца Начала Морозов — уже почти зима в Джерольских горах. Вести к нам, в Храм Повелителя Облаков, принёс запыхавшийся гонец из Имперского Города. Тридцатое Начала Морозов, сто семдесят первый год. Тридцать лет назад. В тот день началась Великая война. Талморский посол принёс императору Титу Миду своеобразный ультиматум: головы всех Клинков, что служили в Альдмерском Доминионе. В тот день я понял, что это начало конца. Ансгар не знал, что ответить. Все эти страшные события произошли задолго до его рождения. Может, оно и к лучшему… — Однако ты так и не ответил на мой вопрос, Драконорождённый. Что терзает твою душу и сердце? — И не отвечу, — отворачиваясь, пробурчал Ансгар. — Боги создали нас, а потом впутали в игры судьбы, дав каждому свою роль. Пускай в силу возраста тебе свойственно считать иначе. Ступай по тропе своей судьбы, Драконорождённый, а Клинки не дадут тебе заплутать на ней. Ансгар не верил. Не Боги привели его в Скайрим, он сам пришёл. Пришёл, надеясь убежать от несправедливости. Пришёл в попытках начать жизнь с нуля, тепля надежду в сердце, от которой, как ему сейчас казалось, не осталось и следа. Под далёкий вой волка Ансгар не заметил, как погрузился в сон.