Maybe one day...

      — Куда ты?       Низкий обволакивающий голос доносится сзади.       Чёрт. Ну почему именно сейчас он решил вернуться?       Не хочу с ним разговаривать. Вообще ни с кем не хочу.       Застегиваю дорожную сумку и опускаю на пол рядом с небольшой кроватью. Бегло окидываю комнату взглядом в поисках того, что ещё не успела упаковать. Точно. Моя косметичка. Скорее всего, оставила её на бортике ванной.       — Мне повторить вопрос?       Птица стоит в дверном проёме, опираясь о ветхий косяк, скрестив руки на груди. Выжидающе смотрит, вскинув широкую рыжую бровь.       — Хочу прогуляться.       Чувствую на себе убийственный взгляд, но теперь он меня не пугает. Если раньше я боялась сказать ему что-то лишнее, понимая, что это приведёт его в бешенство, теперь мне плевать. Я больше не боюсь его. И он это знает.       — И как часто ты гуляешь с дорожной сумкой наперевес?       — Слушай, шёл бы праздновать освобождение в кругу друзей. Ах, точно! У тебя их нет!       — В чём дело? — В его голосе отчётливо слышаться стальные нотки.       — Я ухожу. — Закинув сумку на плечо, иду к выходу. — Дай пройти.       Смотрю прямо перед собой, чтобы не пересечься с ним взглядом.       Птица не отвечает, но и пройти не даёт.       — Ты глухой? Пусти! — Толкаю его, но безрезультатно. С таким же успехом я могла бы попытаться сдвинуть стену.       — Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишься. — Выхватив сумку, Птица ставит её на пол и, толкнув меня назад, входит в комнату.       Чудом удержав равновесие, я отшатываюсь назад, но не падаю. Сердце пропускает удар. Звук закрывающейся скрипучей двери и тяжёлых шагов по полу заполняет комнату. Воздух задерживается где-то в лёгких, когда он обхватывает моё лицо руками, вынуждая посмотреть ему в глаза.       — Что происходит?       Нервно сглатываю. Чувствую, как начинают дрожать колени.       — Пусти, — закрываю глаза. — Пусти меня.       Пару секунд ничего не происходит. Я слышу лишь биение своего сердца и молю о том, чтобы он отпустил.       — Нет.       Птица обхватывает мою талию обеими руками и вжимается бёдрами так сильно, что я открываю рот в немом крике. От неожиданности распахиваю глаза и неосознанно обхватываю его плечи руками.       — Что ты делаешь? — Предпринимаю попытку выбраться из его цепкой хватки, но он лишь сильнее прижимает к себе. Опускает голову на моё плечо и тяжело дышит, поглаживая по спине. — Птица, да в чём дело!       Он тянется рукой к тугому хвосту на затылке, стягивает объёмную резинку и откидывает на пол. Запускает руку в волосы, взъерошивает, оттягивает, сжимает, путается пальцами в каштановых локонах, жадно вдыхает их аромат и глухо стонет в изгиб шеи.       Я не понимаю, что с нами происходит. И как мы до этого дошли?       — Позволь мне, — целует открытый участок шеи, исследуя руками моё тело. — Позволь мне сделать это.       — Это не правильно, — с трудом выдавливаю из себя слова. — Это никогда не закончиться, если я позволю тебе снова.       — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Птица облизывает мою шею, кладя руку на внутреннюю сторону бедра. Влажный язык продолжает скользить по моей коже, на что я лишь стыдливо закрываю глаза. Мой разум всё ещё противится, но тело начинает гореть от его прикосновений.       — Тогда поцелуй меня.       И он целует. Горячо, жадно, страстно. Врезается губами, рычит, подобно дикому зверю, проталкивая горячий язык в мой рот. Стону, обвивая его крепкую шею руками, и углубляю поцелуй, чувствуя зарождающееся тепло внизу живота.       Ладонь проскальзывает между бёдер, накрывая промежность. Двигаю тазом, чувствуя, как начинают гореть щёки. Мне жарко. Тело покрывает испарина, а ткань трусиков пропитывается густой влагой. Я чувствую, как она обволакивает клитор и сжимаю мышцы влагалища так сильно, что голова идёт кругом от возбуждения.       — Мм..Птиц... — с губ срываются нечленораздельные звуки, но, кажется, Птица всё понимает. Его губы растягиваются в дьявольской улыбке, а рука поднимается выше, нарывая грудь.       — Ты плохо себя вела. — Массируя упругую мякоть, Птица закусывает губу. — За что будешь наказана.       Приподнимает меня над полом так легко, будто я ничего не вешу ну или пытаюсь льстить себе и опускает на кровать. Та пружинит с противным скрипом и затихает, когда я перестаю двигаться. Птица забирается сверху, накрывая соим телом.       — Что значит наказана? — Пытаюсь придать голосу уверенность, но получается с трудом. Его руки скользят по моему телу, неторопливо подбираясь к меленькому замочку на спортивной кофте.       — Ты избегала меня ровно десять дней, — подцепив замочек двумя пальцами, Птица тянет его вниз, оголяя грудь.       Вот чёрт. В спешке я забыла надеть бюстгальтер, и это стало моей ошибкой. Облизнувшись, Птица опустился ниже и, высунув длинный язык, провел им по ложбинке между грудей. Задрожав, я будто в замедленной съемке наблюдала за его действиями. От болезненной пустоты между ног я захныкала, приподнимая бёдра.       — Лежи смирно, девочка. — Переключившись на левую грудь, рыжий чёрт обхватил затвердевший сосок губами, втянув его в рот.       Раздвинув мои ноги, Птица обхватил их под коленями и посмотрел на меня.       — Мы всё еще одеты. — Опустив глаза, наблюдаю за тем, как он устраивается между моих ног, игнорируя мои слова.       — Ты наказана, я же сказал. — Прижавшись членом к разгоряченной промежности, он толкнулся в меня, шумно выдохнув.       Вскрикнув, я поддалась навстречу, но Птица отпрянул, сощурив глаза.       — Я просил не двигаться.       — Но я...       — Или так, или я не дам тебе кончить, голубка моя. Решай, — в подтверждение своих слов Птица провел рукой по лобку, обтянутому черной таканью, и шумно втянул воздух.       Собрав остатки самообладания, я откинулась на спину, шире раздвинув для него бёдра. С одной стороны, я была рада тому, что надела лосины вместо джинс. Конечно, я была расстроена, но это лучше, чем изнывать от желания, так и не получив разрядки.       — Разумный выбор.       Прижавшись ко мне снова, Птица втянул в рот сосок и медленно задвигал бёдрами, имитируя полой акт. Задохнувшись от ощущений, я прогнулась в спине, подставляя грудь под его умелый губы, и сосредоточилась на ощущениях. Внутри всё горит, мне кажется, что лосины начинают намокать по мере того, как Птица увеличивает темп и трётся-трётся-трётся. Мне не хватает стимуляции, но давление на клитор таким способом лучше, чем ничего.       — Птица...ты ...ты не передумал?       Он морщится, кусает нижнюю губу, на которой мгновенно выступает капля крови. Смахиваю её большим пальцем и подношу к своим губам. Высунув кончик языка, слизываю кровь и закрываю глаза. Чувствую, как внизу живота завязывается тугой узел. Резко прокатившийся огненный шар взорвался внизу живота, посылая импульсы по всему телу, заставил изогнуться и закрыть глаза. Открыв рот, громко стону и цепляюсь за колючий плед до побеления костяшек.       — Как видишь, нет, — отпустив мои дрожащие ноги, он лёг рядом. — И что это было?       — Я устала. — Перевернувшись на бок, поправляю кофту.       Птица придвинулся ко мне, прижавшись сзади.       — Знаю, нам пришлось пережить трудное время. Но это не значит, что нужно отдаляться или избегать меня. Если я не говорю о своих чувствах, это не значит, что их нет.       Выдохнув, беру его за руку, сплетая наши пальцы.       Мы справимся.       Вместе.