Шахматный блицкриг

Возможно, не стоило дергать матерого хищника за усы, но по какой-то неведомой причине, этот самый хищник в отношении меня был на самом деле глуп, туп и слеп на оба глаза. Поттер доверчиво рассматривал меня, сверкающими от счастья глазами, и демонстрировал свидетельство о расторжении министерского брака. Вот такого идиотизма я уже не ожидала от Уизли, которые не смогли настоять на том, чтобы их деточки заключили магические. Ладно, у Грейнджер все с мозгами было в полном порядке, но вот от Поттера я такого не ждала. Если честно… Но теперь с этим надо было что-то делать. Брак с ним был одним из ключевых элементов нашего плана, но я не рассчитывала, что к концу первого учебного года, этот баран прискачет ко мне с кольцом. А так похоже и выйдет. Пять лет с ним… Боже, это напоминало мне тихий кошмар. Но отказываться от такого я не имела права. Лучше перетерпеть и отыграть его любимую женщину, показав себя на контрасте с его первой женой. Завоевать тем самым народную любовь и поддержку, и когда придет время горько рыдать над гробом. Да, план звучал намного перспективнее, чем я предполагала изначально и можно было начинать ему следовать. Так что, прокрутив все это у себя в голове, я приняла букет пошлых алых роз, в которых ненавязчиво звучали отголоски роскоши и богатства Поттера. Нет, я была не из бедных, но тратить пару тысяч на пустые траты, меня душила жаба. Век этой красоты пара дней от силы, и они завянут. А если он приволок мне магические и неувядающие розы… То за сумму этой сто одной, можно было приобрести скромную квартирку в центре магического Лондона! Так что глаз у меня все же дернулся в нервном тике. — Тебе не понравились цветы? — Поттер вопросительно уставился на меня. — Нет, — покачала я головой, — просто выдался тяжелый день и не очень хочется обременять тебя еще и моими проблемами. Тебе и так сейчас непросто, чтобы еще и разбираться с моей головной болью. Хочешь выпить? — Что-то серьезное случилось? — кажется, рыбка заглотила наживку и на самом деле пропустила мимо ушей мой слегка пренебрежительный и раздраженный тон. — Ничего серьезного, просто небольшие трудности, — покачала я головой, — сам же знаешь, что у директрисы тяжелый характер и она не жалует неуставные отношения. А мы слишком глубоко залезли в твое дело и помогали чем могли. Вот она и разозлилась, что имя Академии попало в желтую прессу рядом с твоим. — А ее не смущает тот факт, что только из-за моего имени эта Академия существует? — прищурился брюнет и внимательно на меня посмотрел. — Не знаю, что ее там должно смущать, — равнодушно пожала я плечами, — но программу подготовки она очень сильно хотела отменить. Единственное, что помешало – протест учителей и тот факт, что финансируется она напрямую из бюджета военного ведомства. А так, сидели бы мы сейчас и сосали лапу. Потому, я не уверена, что именно она думает по твоему поводу. — Хорошо, что ты мне это сказала, — Поттер выглядел немного обескураженным. — Я всегда думал, что добро должно возвращаться, но чем больше смотрю, тем отчаяннее понимаю, что чем меньше ты для людей делаешь, тем меньше они гадят тебе на голову. — Хочешь сказать, она тебе что-то должна? — удивленно вскинула я бровь и откинулась в кресле. — Никогда бы не подумала. Она же умная женщина, зачем грызть руку, которая тебя же кормит и содержит. — Именно я заступился за нее на выборах директора, — с тяжелым стоном поведал мне брюнет. — Министерские хотели двинуть своего человека, чтобы контроль за детьми был централизованным. Но я воспротивился и сказал, коли Академия носит мое имя, то мне решать, кто будет ей управлять. И выбил для своей семьи пожизненное право решать, кому же руководить этим учебным заведением. Как бы парадоксально это не звучало, но без моего голоса, она бы даже не осталась на должности профессора. Настолько сильно ее не любят чинуши из министерских. — И зная все это она все равно пытается выступать против тебя? — удивленно приподняла я бровь. — Никогда бы не подумала, что такая умная женщина может совершать такие идиотские поступки. — Не все люди обладают врожденной расчетливостью, как Малфой, — рассмеялся Гарри, — но мне если честно, весьма печально слышать подобное в свой адрес. Я думал, что Минерва лучший вариант из всех. А тут получается так, что она первая побежала вонзать мне нож в спину, не считая моей любимой бывшей женушки и всей ее родни. Слушай, а ведь интересно получается, по факту рядом со мной остался только злейший враг и крестник. Все остальные тут же переобулись и помахали ручками, сделав вид, что никогда не были знакомы со мной. Это весьма прискорбно. Я бы даже сказал сюрреалистично, вот только в этом и заключается правда. — Ну, людям свойственно обманывать тех, кто к ним ближе всего, — пожала я плечами, — и предают обычно те, от кого ты этого не ждешь. Малфой бы при всем своем желании не смог бы тебя предать, ведь вас с ним ничего не связывает. Вы не питаете к друг другу каких-либо чувств. Так что в этом плане ты сам повесил себе на шею слишком много народу, которые беззастенчиво тобой пользовались. И вот итог. Ты сидишь у меня в спальне, пьешь и жалуешься на жизнь. В то время, как твоя жена едет в тюрьму за убийство группы лиц и попытку сфальсифицировать улики и подставить тебя. Не самая приятная картинка. — Возможно ты права, — неожиданно мягко протянул парень, — я не ждал от тебя взаимности, понимал, что слишком рано на что-то надеяться, но все равно смиренно смотрел на то, как ты обнимаешься с Малфоем. Застань я Джини с кем-то? Наверное, мое сердце разбилось бы на осколки и умерло в тот же миг. — Потому что первое правило аристократов: не пускать в сердце и душу тех, кто не прошел проверку временем, — рассмеялась я. — И что? — вкинул темную бровь глава военного ведомства. — Так и жить до скончания веков в гордом одиночестве и баюкать свои чувства? — Уж лучше так, чем каждый раз собирать из осколков разбитое сердце, — усмехнулась в ответ на такую ерунду. — Проще верить лишь ограниченному кругу лиц и вверять им в руки свое сердце и душу, чем раздавать каждому по кусочку. Тогда в старости ты останешься с верными друзьями и товарищами, с любимыми и родными. А не с теми, кто вероломно растопчет все самое светлое и нужное для тебя. — Если руководствоваться такими принципами, то до скончания веков можно не отыскать того, кто окажется достоин твоего сердца, — опять протянул Поттер. — Я достаточно счастлива, чтобы не думать о таких пустяках, — покачала я головой, — а вот ты, пытаешься переступить через собственную гордость и признаться в том, что тебе больно и невыносимо чувствовать, как медленно в тебе умирает все человеческое. Хочется тебе того или нет, но тебя уже сломали, надломили в том самом едва различимом месте. И нет никакой гарантии, что следующий удар окончательно не повергнет тебя в депрессию. А там рукой подать до суицидальных мыслей и желания просто все закончить. В моей гостиной было слишком темно для вечернего полумрака, только лунный свет, пробивался сквозь легкие занавески, выхватывал очертания предметов наши силуэты за столом, немногочисленной мебели комнаты и тускло плещущий огнями камин. Это пространство скрадывало звуки, затирало память и делала нас двоих более уязвимыми. Мои слова тяжелым камнем упали посередь небольшой комнатушки, которую выделяла Академия для жизни тех несчастных, кто соглашался работать с детьми. И теперь, в этой густой, едва разгоняемой мгле, Поттер совсем потерялся… Мистер «Всеобщий любимчик» впервые так открыто встретился с кем-то, кто готов был посмотреть ему в лицо и честно высказать все, что думал. В его привычном мире таких людей практически не существовало и хватило бы пальцев одной руки, дабы перебрать оных. Но при этом, он продолжал свято верить в собственную непоколебимость и вечную правоту. Про таких отец и говорил, что достигнув цели они теряли всякое человеческое лицо. Хотя, не ему было о том рассуждать… Скорее всего этот момент между ними решит дальнейшую судьбу плана и станет причиной для скандальных выступлений в прессе. Пусть это и была весьма благородная почва для романтики, но клейма разлучницы я все же хотела бы избежать. Затащить в постель женатого или воспользоваться ситуацей и прибрать к рукам одинокого и разбитого мужчину, две совершенно разные вещи. А пока Поттер не сделал официальных заявлений на этот счет, вешаться ему на шею было рановато. Так что в голове я прокручивала все возможные варианты развития событий. Надо провернуть все таким образом, чтобы наша взаимная неприязнь постепенно переросла в дружбу. Мол в благодарность за спасение от тюрьмы, свидетельские показания и просто поддержку, Поттер начал больше времени уделять своим коллегам по Академии. А уж там наша теплая и невинная дружба послужила первым толчком для возникновения любови и настоящих безмятежных чувств, которые росли и крепли с каждым днем. Вот такая история в утренней газете заставит прослезиться любую домохозяйку. Но к ней нужны слишком незаметные, безмятежные подводки, а не воспоминания о том, как Поттер трахнул меня за пару часов до юбилея свекрови. Поттер скорее всего не знал, как вести себя наедине со мной. Это раньше, все наше общение так или иначе сводилось к сексу или спорам об учебном процессе. Теперь же расстановка сил резко изменилась и в устоявшееся уравнении добавились новые переменные. Я для него была слишком независима и умна. А сам всеобщий любимчик был не из тех мужчин, которые привыкли иметь дело с умными женщинами, поскольку он продолжительное время имел дело лишь с дамами, чьи головы были забиты исключительно ненужными вещами и не обременены излишне философскими мыслями. Его бывшая жена яркое тому доказательство. Стоило мне судорожно вздохнуть, как лунный свет красиво очертил мое лицо и бликами выхватил сверкающие глаза притихшего Поттера. Он сидел и молча любовался мною, словно дорогой скульптурой в музее. Он так сильно желал меня, что готов был душу дьяволу продать, ну или Малфою в залог отдать. Гарри Поттер был совершенно бесхитростным в проявлении своих чувств к окружающему миру. Тогда как нас с раннего детства учили лишь тому, что надо держать лицо, марку и не позволять окружающим копаться у себя в душе. Я была убеждена своим горьким опытом – любовь делала людей уязвимыми. И я не собиралась попадаться на эту удочку. — Мне кажется, что сейчас я пьян без вина, — после затянувшейся паузы, все же выдал Поттер, — к тебе моя душа стремилась все это время. — Ты думаешь, это навсегда? — с трудом выговорила я и вздрогнула, когда свет выхватил его пошлую ухмылку в полумраке. — Точнее не так, на сколько хватит этого глупого и нерационального поведения? Гарри, у тебя есть дети и тебе нужна женщина, которая примет их, как родных. Я увы, не из того числа. А для меня единственный ребенок в жизни – сын Драко. Больше я их не вижу, как бы не старалась. — Я не прошу тебя любить моих детей или становится им матерью, — покачал он головой. — Я предлагаю тебе подумать о том, чтобы быть со мной. — Прости за прямолинейность, но они идут к тебе довеском, — криво усмехнулась я в полумраке. — Мой материнский инстинкт настолько атрофировался, что его уже не воскресить. Потому я не лучшая кандидатура. У детей должна быть мать, а не внештатный следователь, который в любую секунду может сорваться на работу и укатить в любую точку мира на пару месяцев. Им достаточно такого отца. Так что мы в этом плане совершенно не совместимы. — Ты же не пытаешься сказать, что единственная преграда между нами – мои дети? — он посмотрел на меня сквозь сгущающийся полумрак гостиной. Я не могла ответить на такой, казалось бы, простой и обыденный вопрос, не могла даже пошевелиться. Я только смотрела на Поттера, точно хотела запечатлеть в своей памяти этот пламенный взгляд полубезумных глаз. Резко сорвавшись с места, он навис надо мной и покрывал шею быстрыми, колючими поцелуями, добираясь до самых чувствительных мест, страстно прикусывая нежную кожу, оставляя алые отметины и зализывая их языком. Он пытался убедить меня в том, что это глупо. Ласкал обнаженные плечи и руки, едва касаясь кончиками пальцев, спускался все ниже и ниже, пока не прикоснулся к кромке домашних шорт. В одночасье в комнате повисла удушающая духота, которая, казалось бы, выжгла за раз весь кислород. В глубине души я знала, что он именно тот, кто пойдет напролом не позволив сбежать. Это было сродни тому, чтобы дергать тигра за усы. Страстное желание навсегда застыть в этих крепких объятиях всецело захватывало подсознание, но я лишь упрямо мотала головой и напоминала себе о том, что долг превыше всего. Я обхватила его шею руками, прижимаясь всем телом, ощущая своей кожей каждую рельефную мышцу напряженного торса, сквозь два тонких куска ткани. Едва ли Поттер упустил, как быстро я спрятала свои усмешки, прикусывая его кожу в ответ и млея под легкими касаниями. Его руки ласкали мое пылающее тело, а губы требовали большего, раздвигали языком уста и с бешенной страстью терзали мои. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах стоял гул крови, но я старалась контролировать себя, помнить и не тонуть. Он толкнулся вперед, сильнее прижимаясь к моим бедрам, и я почувствовала, как его возбужденная плоть уперлась мне в живот. Глубоко и судорожно вздохнув, когда он умело скользнул пальцами под резинку шортиков, я тихо застонала на выдохе. Это уже помешательство, настоящая буря страстей, которой я не могла придумать название. Ибо казалось, что его вообще не существовало. — Ты понимаешь, что творишь со мной? — он казался каким-то неестественно напряженным. — Сводишь с ума одним своим присутствием в жизни и в тоже время, каждый раз отталкиваешь, стоит мне только найти повод с тобою сблизиться. Это бесит и в то же время интригует, мне частенько кажется, что ты делаешь это специально. Провоцируешь меня и заставляешь чувствовать полным идиотом. Как бы прискорбно это не звучало, но мне нравится такое твое отношение. — Ты просто надумываешь себе то, чего не может быть в реальной жизни, — покачала я головой, — мы слишком разные для того, чтобы быть вместе. И если в один прекрасный момент, ты решишься на это, то столкнешься с такими сложностями, что судебный процесс с Уизли просто цветочки, на фоне тех ягодок, которые начнутся. — Ты преувеличиваешь, — потеревшись кончиком носа о мою щеку, сказал мужчина, — к тому же, как не крути, но сила и власть сосредоточенные у меня в руках намного больше и мощнее, чем тебе кажется. Многие даже не подозревают, на что способен я в гневе. Пусть с судом так просто не получилось, но я тебя уверяю, нет ничего страшного в том, чтобы быть со мной. Я смогу поставить любого на место. Даже если для этого придется применять силу. — Гарри, я совершенно не то имела виду, — покачала я головой и уперлась рукой ему в плечо, — просто я не самый простой человек, с которым можно начать отношения перед началом президентской гонки. Да, я смогу в ней помочь и кое в чем разобраться. Но пресса порвет тебя на лоскутки, если прознает, что, едва разведясь со своей женой, ты, наплевав на все, бросился в мои объятия. Честное слово они больше в Малфоя поверят, чем в меня. Для них я жадная охотница за наследством, так же, как и моя мать. Потому давай не будем горячиться и начнем все постепенно. Чтобы потом не пришлось извиняться и оправдываться. — Знаешь, я готов на многое ради того, чтобы занять место президента, — он сполз на пол и положил голову мне на колени. — Когда Гермиона заполучила победу, я сперва обрадовался, а потом начал замечать, как сильно разнились наши позиции. Перед ней народ фактически преклонялся, боготворил ее, а на мне повисло клеймо сторожевого пса, который по указке бегает и ловит всю мерзоту, которая посмела сунуться в мой город. И это постепенно начало бесить. Особенно в последние годы, когда для нее были открыты все двери мира, а мне приходилось каждый свой шаг едва ли не с криками согласовывать в отделе международных отношений. А последней каплей стала та поездка в театр. Вас с Малфоем приняли как родных, даже документы не попросили. А мы три часа просидели в пункте досмотра. Это просто вы не заметили, что прилетели мы одновременно… А потом все вышеперечисленное навалилось на меня осознанием того, что все те напыщенные мужики и бабы, знали Гермиону, но понятия не имели кто я, и бесились лишь из-за фамилии моей жены. — Я понимаю, что ты скорее всего расстроился из-за этого и решил побороться за власть, — тихо сказала я, гладя его по волосам, — но такие мотивы не самые лучшие для того, чтобы влезать в эту грязную борьбу. — Почему ты так во мне сомневаешься? — Гарри резко вскинул на меня глаза. — Поттер, у тебя наследие ангела, — тихо засмеялась я, — я видела крылья у тебя за спиной в тот день, когда вы с Драко подрались в кабинете. И поверь мне на слово, с такими данными, ты не сможешь играть за темных. А если хочешь стать президентом, тебе придется замараться похлеще Гермионы, которой, в свое время, через многое пришлось пройти, дабы подписать для себя счастливый приказ о назначении на должность. — Подожди, что именно ты сейчас пытаешься мне сказать? — он потряс головой и непонимающе на меня уставился. — Она не осталась такой же чистенькой и светленькой, — покачала я головой, — она сделала тот же выбор, что и ты. Променяла Уизли, которого столько лет любила, на того, кто поможет открыть ей дорогу в большую игру. Вот только она это сделала осознанно, а ты пытаешься убедить себя, что это любовь. — Нет, я действительно еще ни к кому такого не испытывал, — он вновь преданно заглянул мне в глаза. — И, если честно, рядом с тобой я словно могу дышать. Не притворяться хорошим и не думать о том, что не дай бог обижу. — Потому что я темная и мне безразличны твои глупые терзания и метания, — жестко усмехнулась я. — Тебе со мной комфортно, но это не любовь. — Вот это мне и надо, — все же согласился он, — хорошо, давай не играть в любовь, а делать дело, ради которого сможем отыграть все, что потребуется. — Вот, в это я уже поверю, — протянула ему руку, — я готова стать твоей опорой в гонке за президентское кресло. И да, секс с тобой меня тоже устраивает. — С этого и надо было начинать, — засмеявшись, Поттер опять вовлек меня в головокружительный поцелуй.