Кудрявое счастье.

      Осознание того, что лето на подходе, давал понять запах. Сегодня он изменился и, несмотря на то что май ещё не прошёл и на половину, запах витал летний. В Хогвартсе лето пахло молодой травой и землёй, будто она всё ещё мокрая после дождя, хотя майские дожди уже прошли. Всё дело было в запретном лесу, там деревья были такими высокими и пышными, что казалось, земля никогда не просыхает полностью.       По крайней мере, так было на опушке, где спрятался Северус от сверх шумного и активного народа замка. Он сидел на маленьком трансфигурированном покрывале возле дерева, среди кустов. Сейчас он был почти счастлив, ведь практически вывел формулу антиликантропного зелья. Да, это ещё не значит, что всё получится, его ещё ждёт целая череда экспериментов, а потом возможно и годы испытаний, но всё же, всё же...       Он был так поглощён мыслями, что конечно же пропустил момент, когда его обнаружили те, кто собственно и стал причиной такой необычной идеи для зелья.       Мародёры.       Ублюдки. Другого слова просто не находилось. Как хорошо, что это его последний год в Хогвартсе. До ЖАБА меньше месяца, и он их больше не увидит, ну или уже не будет столь беспомощным перед ними. Нет, Северус не считал себя слабаком, просто Хогвартс сильно ограничивал его. Хотелось их размазать, но приходилось только отбиваться и к сожалению, не всегда успешно.       Причина, по которой они цеплялись к Северусу, давно сошла на нет, но за долгие шесть лет они так привыкли цепляться, что даже тот факт, что Лили больше с ним не общалась, их совершенно не остановил. Были и другие причины, по которым нищего полукровку не любили. Он был хмурый, слишком умён, что делало его самовлюблённым в глазах других, и ко всему прочему лишён харизмы или даже просто приятной внешности. Северус был высок, как и его мать, отец возможно тоже был бы высоким, если бы не ходил скрючившись, словно горбун. Он был худ, от частого недоедания в детстве и угловат, от быстрого роста и недостатка мышечной массы. Грязным он, конечно, не был, но волосы страдали от частных испарений от зелий, а одежда такая поношенная, что сколько не стирай, а чистой не выглядела. Плюс бледность кожи, фамильный нос и почти чёрные, совсем не дружелюбные глаза. А несчастное и часто озлобленное выражение лица, конечно, завершало и без того неприятную картину.       Да, Северус искренне считал себя уродом, в отличии от тех кто всё-таки потревожил его уединение. Джеймс Поттер, самый харизматичный, по мнению большинства в школе от первого до седьмого курса, и его лучший друг, самый сексуальный, горячий и аппетитный, по мнению того же большинства. Самое обидное, что Северус даже не мог это опровергнуть. Кому-то всё, кому-то ничего, вот такая справедливость.       - А вот и ты, нюньчик! - растягивая слова, словно счастлив от встречи, пропел Сириус Блэк. Противник он сильный, Северус это признавал, но ему очень уж не хватало терпения, чтобы стать лучшим.       - Что калякаем? - спросил Поттер, хищным движением вырывая у него из рук пергаменты.       Северус подорвался с места, чтобы вернуть ценное добро, но он слишком не ожидал нападения в этот момент и даже не успел выхватить палочку, а их было двое. Сириус, не будь дураком, перехватил Северуса поперёк груди, чтобы лишить его возможности защититься магически. Северус уже начал практиковаться в невербальной беспалочковой магии, но пока дело шло туго, а потому пришлось признать поражение, дабы усыпить бдительность и дождаться подходящего момента, для отпора.       - У-у-у, какие мелкие закорючки, - продолжил измываться Джеймс, просматривая листы. - Ты хоть сам-то способен понять, что тут написано?       - Даже не пытайся, твой крошечный мозг не осилит, - не сдержался Северус, за что получил под рёбра удар от Блэка. Вот знал же, что лучше промолчать, может и не стали бы портить его работу за последние несколько лет.       "Даже копии нет", - с досадой подумал Северус.       - Это что, зелье какое-то? - спросил Поттер. - Может забрать и сказать, что это мы его создали? Хотя нет, такая морока в этом разбираться. У тебя даже пергаменты жирные, ты что волосами писал?       Листы и вправду были жирные, но лишь оттого что сумка не вовремя потеряла волшебные свойства и пирожное с ужина попало на пергамент. Такое часто случается с дешёвыми вещами.       - А мы тебя искали, кстати тоже из-за зелья, - чуть напряжённо сказал Сириус, потому что прилагал усилия, чтобы удержать Снейпа на месте.       - Точно! - будто очнулся Джеймс. Он выбросил пергаменты на землю в район покрывала, к великому облегчению Северуса. Он даже не сразу испугался насчёт намерений этих идиотов, от облегчения, а ведь они не в первый раз пробуют на нём непонятные и мало кому известные составы. - Это зелье называется... - он достал флакон и показал его Северусу. - Да хрен знает, как оно называется, но вот его свойства нам очень интересны.       Северус узнал зелье. Сразу стало как-то легче. Оно не было опасным для здоровья.       - Тот, кто его выпьет, на десять минут попадает сознанием в будущее к той, что будет любить того, кто использует зелье. Причëм в то время, когда объект уже осознает и примет свои чувства, а главное соединиться с выпившим зелье или наоборот получит отказ.       Северус и так всё это знал. Это зелье очень дорогое и редкое из разряда секретных. То есть тех, что хранятся в чистокровных семьях и используется для себя. Слизнорт за него многое бы отдал. Огромное количество людей заплатили бы большие деньги за возможность узнать, кто любит или полюбит их по-настоящему глубоко и искренне. Откуда они его взяли? Хотя может обчистили Блэков. То что такое зелье могло хранится у Поттеров, он верил слабо.       - Давай уже быстрей, Джейми, ему совсем не обязательно знать подробности. - сказал Сириус, потому что Снейп начал сильнее вырываться.       Покрепче его перехватив, они-таки залили ему в рот зелье. Оно потекло по подбородку, так как Северус честно старался его выплюнуть, но большая часть всё равно попала куда нужно. Как только зелье было влито, они замерли, все трое.       - Как мы узнаем, что он отправился в будущее? - спросил Поттер.       - Отправится только сознание, а значит он должен отключиться, - ответил Сириус, всё ещё удерживая его сзади.       После этих слов, Джеймс внимательно вгляделся в Северуса. Тот смотрел в ответ, презрительно кривя губы. Эти идиоты абсолютно ничего не понимают в зельях, ведь ни одно зелье не действует мгновенно, ему нужно время, чтобы абсорбироваться в организме, и только потом оно запускает процесс своих функций. Спустя несколько минут странных неловких переглядываний Джеймс глубоко вздохнул.       - Ничего... - потом он видимо снова разозлился. - Хотя, с чего мы вообще взяли, что у нюньчика будет любовь? Это же любому понятно. Посмотри на него!       - Боюсь, ты прав, что-то мы об этом не подумали, - согласился Сириус.       Северус очень хотел послать этих двоих к мордреду и съязвить по поводу их способностей думать, но это значило бы признать, что они правы, и он в принципе не может иметь кого-то, кто сможет его полюбить, и хоть он был с этим согласен, но прикусил язык, ибо не собирался признавать это перед ними.       - Мерлин, да как его вообще можно полюбить? Страшный, как летучая мышь, грязный, да ещё этот его характер ублюдочный, - рассуждал Поттер. - Даже жаль тебя немного. Ладно, сегодня не станем тебя до слëз доводить.       Не то чтобы это случалось часто, вообще-то только однажды, но это породило и унизительную кличку и в целом бесконечные унижения по этому поводу.       - Согласен, просто оставим тебя туточки, - захихикал Сириус. - Чтобы ты смог смириться со своей несчастной уродской судьбой...       Парой взмахов палочкой, они привязали Северуса к дереву, откинули его палочку подальше, и смеясь, ушли с опушки леса.       Северус глубоко дышал, стараясь успокоиться и подумать. Ему нужно было сосредоточиться и призвать палочку, только и всего, но он не мог. Он чувствовал, что зелье начало действовать, сознание начало расслабляться, будто он собирался уснуть, в глазах всё плыло, как от слëз, а дыхание наоборот учащалось. К тому же, тот факт, что похоже в этом мире всё же есть человек, который способен полюбить его всем сердцем, неожиданно привёл его в дикое волнение. Ещё через пару минут Северус полностью отключился, и его голова упала подбородком на грудь.

+++

      Первое, что он почувствовал, когда открыл глаза, это то, что он ничего не чувствует. Не чувствует своего тела, будто смотрит в омут памяти. То есть он видит, слышит и чувствует запахи, но его самого, как бы и нет.       Это была спальня. Огромная круглая спальня. С большой кроватью, прислоненной изголовьем к стене. Кучей стеллажей с книгами, самых разных мастей. Столом, сейчас пустым, только набор писчих предметов в его углу. И несколькими дверями по периметру. А воздух был насыщен запахом корицы, зелёного яблока и чего-то мускусного, будто кто-то недавно занимался сексом в этой комнате.       На белых простынях спала девушка. Она показалась Северусу его одногодкой, пока та не открыла глаза. Её глаза были старше. Много старше. Такие глаза бывают только у стариков, проживших жизнь в испытаниях. Её большие шоколадные глаза выражали мудрость, никак не вяжущуюся с молодой внешностью.       Он ожидал много чего, но не того, что она будет по-настоящему красивой. Её тонкий стан хорошо просматривался под тонкой простынью, кожа казалась фарфоровой. Тонкое запястье, которое лежало на подушке, просто создано, чтобы целовать его. А губы... Они такие сочные и в то же время будто хрупкие. Маленький, чуть вздёрнутый носик и россыпь светлых редких веснушек. Но самое яркое в её внешности, это волосы. Густые, пушистые кудри, карамельного цвета. Северус сразу подумал, что запустить в эту копну свои пальцы было бы истинным удовольствием.       Когда она всё же проморгалась и села, прикрываясь простынëй, то он чётко осознал, что она всё же старше его. Может ненамного, но она определённо хорошо сформированная молодая женщина. Бесконечно красивая, хрупкая и сонная. Такая уютная и лохматая, отчего смотрится до одури сексуально.       Северус откровенно забыл зачем он тут, и что вообще происходит, потому что мозг отказывался принимать тот факт, что такая, как она, могла бы обратить на него внимание.       Как и была в простыне, она пошлепала босыми ногами в одну из дверей, за которой обнаружилась ванная комната. Дверь она не закрыла, потому и картинка своего ракурса не поменяла. Когда же она отпустила простынь, Северус инстинктивно отвёл взгляд. Будучи девственником, в свои семнадцать, он ещё никогда не видел полностью обнажённую девушку. Поэтому даже часть спины и чуть вздёрнутые плечи, которые он успел увидеть, уже привели его в восторг.       В ванной она провела не больше трёх минут и вышла оттуда в атласном зелёном халатике, который почти ничего не скрывал, умытая и расчёсанная. К восхищению Северуса, несмотря на явное укрощение своей гривы, девушка не сильно в этом преуспела, и волосы продолжали лежать на плечах непокорными вьющимися локонами.       Немного постояв перед кроватью и, как-то обвинительно на неё посмотрев, она взмахнула палочкой и призвала патронус в виде маленькой пушистой лисички с большими ушами. Северуса впечатлил тот факт, что она призвала патронус так легко и даже невербально. У него пока так не получалось.       - Северус, ты где? Ты обещал, что пойдёшь со мной, - начала она строго, но закончила жалобно.       То ли она не ждала ответа, то ли просто решила не терять времени и начала рыться в шкафу в поисках подходящей одежды. Через пару минут, однако, в комнату ворвался его патронус, его лань, и его же голосом сказала.       - Я держу обещания, - немного жёстко и таким голосом, что у настоящего Северуса мурашки побежали. Этот голос был определённо старше и возможно намного. - Буду через час, дождись.       Девушка резко вынырнула из шкафа и улыбнувшись лани, снова нырнула обратно. Она, прикрывшись дверцей переодевалась, периодически бормоча себе под нос какую-то песенку нежным голосом или вдруг начинала ворчать о том, что ей не подходит та или иная вещь, но прежде чем его сознание снова поплыло, он услышал фразу, которая на многие годы засела в его голове.       - И снова лань... Интересно, ты когда-нибудь сможешь полюбить меня так же сильно, как её? Мой Северус...

+++

      Очнулся Северус возле того же дерева, всё ещё привязанный верёвкой. Но он был столь эмоционально взбудоражен, что призвал палочку почти на автомате.       Дни потекли своим чередом и волей неволей, он много размышлял над своим видением, особенно когда встречал насмешливые взгляды знаменитой парочки Поттер-Блэк. Джеймс, как только в его поле зрения попадал Северус, демонстративно обжимался с Лили, а Сириус вообще со всеми девушками подряд. А он в это время думал, почему он вообще стал рассказывать той девушке о Лили? Да, если бы его полюбила такая красивая и очевидно талантливая девушка, то он бы ни за что не стал бы отпугивать её рассказами о своей детской любви. Зачем? Такой вариант событий и так слишком невероятен, а ещё и отталкивать, говоря, что любишь другую? Он что, с возрастом отупеет?       На самом деле, он вовсе не разлюбил Лили. Лилс так и осталась в его мыслях, как самая лучшая, самая замечательная девушка на свете, его патронус говорит сам за себя. Но после того случая на пятом курсе, чувства потускнели. Да, он мудак, но и она могла бы простить, ведь он просил. Смесь вины на себя и обиды, за то что из-за одного слова она полностью от него отказалась, сделали своё дело. Он прозрел. Пелена слепого восхищения спала, и уже после того как он это всё пережил, он понял, что она не любила его, а считала другом и возможно жалела немного. В любом случае, она уже давно не была предметом его мечтаний.       Зато теперь, такой предмет появился. Каждый день, Северус просыпался до предела возбуждённым, после снов с участием кудрявой красавицы. Сначала его сны были невинными. В них он перебирал её волосы на подушке, гладил округлое бедро через ткань простыни или целовал эти сочные губы. Но после того, как он впервые познал, что такое секс, всё изменилось. Теперь он знал, какого это погружаться в тёплое нутро женщины, узнал каково это, ласкать и получать стоны в ответ. Тогда его сны стали по-настоящему откровенными. В них он каждую ночь окунался в чувственную пляску тел. Он представлял, какая она может быть без этой простыни, и теперь уже почти ненавидел себя за то, что не смотрел, когда мог.       Однако, всё это происходило только по ночам. Днём его заботили другие вещи, более сложные и иногда страшные. Тогда он снова скучал по своей лучшей подруге Лили, с которой мог поговорить, о чëм угодно. Хотя почему лучшей? Единственной. Больше у него не было друзей. Не считать же слизеринцев, которые смотрели на него свысока и общались лишь для того, чтобы он помог с учёбой.       Был ещё правда Люциус, но после его выпуска, не осталось никого, с кем можно было бы поговорить, а с ним они общались лишь редкими письмами.       Надо признать, в этом году уже многие стали смотреть на Северуса иначе, ведь сам Тёмный Лорд обратил своё внимание на талант Принца-полукровки. Некоторые даже стали проявлять уважение. Это повлекло новый виток жизни Северуса, и на какое-то время он забыл о соблазнительном кудрявом видении.       Но, как оказалось, отсутствие той, которую он непроизвольно выискивал в каждом встречном, не самая его большая беда в жизни. Пророчество, что изменило всё. Пустило под откос огромное количество жизней, включая ту, что так и осталась, навсегда воплощенном в патронусе воспоминанием.       Несколько лет Северус прожил, как в бреду, не понимая, как мог докатиться до такой жизни. И однажды пришло понимание, что такого его, разбитого, никому не нужного, презираемого всеми пожирателя смерти, уж точно невозможно полюбить. Тогда он с болью стал вспоминать и белые простыни и карамельные кудри и тихое - "Мой Северус..."

+++

      Смириться головой это одно, но вот заставить перестать мечтать подсознание, он так и не смог, хотя и поднаторел в науке разума. Изо дня в день, из года в год, он непроизвольно всматривался в прохожих и студентов, выискивая те самые густые локоны, но никогда не находил чего-то похожего. Со временем, он перестал искать отношений и остановился на самом удобном варианте получения разрядки, а именно публичные дома. Купленная любовь не приносит эмоционального удовольствия, но физической, вполне достаточно, чтобы не сходить с ума.       Особенно в этот день. Сегодня, юный Поттер поступает в Хогвартс, и ему точно нужно привести свои нервы в порядок. Сын любимой подруги Лили, память о которой он хранил в сердце, как что-то святое, и ненавистного Джеймса, которого хотелось размазать по сей день, даже несмотря на тот факт, что размазывать, по сути, давно некого.       Первокурсники вошли в зал и восхищённо ахая шли по проходу. Взгляд автоматически выхватил Драко, почему-то недовольного. И безошибочно нашёл мелкого Поттера. Глаза Лили на лице Джеймса... Дикая смесь для уставшего уже от всего на свете Северуса.       То что первогодки задавали постоянно тысячи вопросов в минуту, о потолке, свечах, шляпе и еде, Северус привык. Но вот то, что кто-то из них будет уверенно отвечать на все вопросы, включая те, что заданы не были, вот это точно было в новинку. Профессора уже тихонько посмеивались, обсуждая куда попадёт обладатель звонкого голоса, в Когтевран за неуëмное желание всё знать или в Гриффиндор, за неуëмное желание всем всё рассказать и доказать.       Северус вгляделся в толпу из любопытства, и вдруг потрясённо замер. Распахнутые, умные шоколадные глаза и непокорная грива карамельных волос.       "Не может быть..."       Девчонка попала в Гриффиндор и, застенчиво улыбнувшись Минерве, побежала к столу, едва не забыв снять шляпу. Она фонтанировала энергией, детской непосредственностью и бесконечным любопытством.       И эта светлая, яркая девочка полюбит его??? Это просто невозможно. Увидев её такой маленькой и хрупкой, он невольно почувствовал к себе отвращение и дикую вину, за то что делал с ней во сне многие годы. Это будет очень сложный год.

+++

      С выводами он не ошибся, год был действительно сложный, если не сказать больше. В первый же день он выяснил о ней всё что смог. Информации правда было немного. Магглорождённая, из вполне обеспеченной семьи. Высокий уровень магических способностей, как и интеллекта. В первые же дни показала себя старательной, вдумчивой и ответственной. Однако, была слаба перед местными реалиями. Она очень быстро стала объектом насмешек всех подряд, включая Гриффиндорцев. Уже через неделю, он впервые увидел её мокрые от слëз глаза. Слизеринцы измывались с особым наслаждением. Грязнокровка, зубрилка, лохматая уродина, это только самые безобидные эпитеты, что шли в её сторону. Она часто плакала и была одинокой.       Тогда Северусу пришло в голову, что она полюбила его из благодарности, за то что он защищал её. Ведь женщины часто путают любовь и благодарность, а потому запретил себе любые способы защиты, хоть нутро и требовало закрыть эту хрупкую девочку от всех злых слов, таких несправедливых. Он относился к ней так же, как и к любому гриффиндорцу.       Всё изменилось на хэллоуин. Когда он увидел её, мокрую, заплаканную и испуганную, нервно сжимающую палочку, возле тролля. Его сердце дрогнуло. Он увидел ту внутреннюю силу, что заставила защитить двух идиотов, которые возможно спасли ей жизнь. Это впечатляло. Она как львица закрыла своих спасителей от гнева профессоров, которого к слову не было. Те были скорее до смерти напуганы, что первогодки едва не пострадали.       Однако, с того дня Гермиона Грейнджер больше не была одинокой. Её же спасители таскались за ней везде, терпели бесконечные поучения со снисходительными улыбками, но то близкое искреннее тепло между этими тремя ощутили все. Больше она не боялась злых слов, ведь рядом были те, кто всегда был готов закрыть её собой.       Но не только это осложняло жизнь Северуса в тот год. Дамблдор устроил ловушку для тёмного лорда. Северус до конца не решался поверить, что это действительно он, ведь это чертовски пугало. Испытания на третьем этаже не были особенно сложными и были призваны скорее, чтобы привлечь и задержать злоумышленника, чтобы успеть его перехватить до того, как он скроется. Но всё пошло не по плану. Нападение произошло слишком неожиданно. И они непременно упустили бы Квиррелла, если бы не самоубийственная миссия золотого трио, как их прозвали в школе. Комбинация ума Грейнджер, отваги Поттера и стратегии Уизли позволила пройти этим троим испытания с большим успехом, и они-таки справились в итоге.       Когда он, после, увидел кудрявую, грязную и всю в ссадинах Гермиону, он едва не взвыл. Поэтому, когда они все уехали на лето домой, Северус облегчённо выдохнул.

+++

      Второй год был не легче, а в чём-то даже сложнее. Сначала нападение, потом парселтанг Поттера и всеобщая давка золотого трио. Гермиона не бросила своих ребят, что вызывало в Северусе восхищение её силой духа и раздражение в то же время. Она была единственной, кто понял, что за чудовище нападает на детей, и пострадала от этого.       Северус часто приходил в больничное крыло и смотрел на окаменевшую девочку, пытаясь понять, что их вообще могло связывать там в будущем.       Он лично выводил Грейнджер из окаменения и видел в её глазах благодарность, которую боялся очень сильно, а потому жёстко раскритиковал её за самоуверенность и глупость. В какой-то момент она расплакалась и убежала, а Северус ещё долго сидел и смотрел в стену, пытаясь вернуть сжатое в мятый комок сердце к работе.

+++

      Третий год заставил его нервничать по другой причине. Люпин... Словно прошлое обрушилось на голову. Вернулись страхи и неуверенность. Это всё сделало его особенно хмурым в то время. А когда он стал заменять Ремуса на ЗОТИ, то не сдержался и дал большой материал по оборотням. Каково же было его удивление, когда он заметил понимающе испуганный взгляд Гриффиндорской всезнайки, направленный на Люпина.       Эта девочка уже к концу года, благодаря маховику времени, стала опережать в развитии своих однокурсников, но её это не волновало, ведь она полностью окунулась в учёбу, жизнь, приключения. А когда он понял, каким образом эти трое смогли его обдурить с его великим планом размазать Блэка, то он чертовски разозлился. Хотя уже позже, летом, он признал изящность решения.       То лето было тоже сложным. Бесконечная подготовка турнира трёх волшебников очень выматывала, потому он на какое-то время и думать забыл о Грейнджер. Но наступил этот чëртов святочный бал. Будь он проклят!       Он едва совладал с лицом, когда увидел её. Открытые плечи невольно навевали воспоминания. Волосы были собраны, и весь вечер, всё, о чëм мог думать Северус, это как выпустить эти бедные, волнительные локоны из плена заколок. Она прошла мимо в танце с этим болгарином, и его обдало запахом корицы и зелёных яблок. Он скользил взглядом по обнажённым запястьям и плечам, хрупким ключицам и подкрашенным сочным губам и, как не старался, но никак не мог подавить то неуместное, почти противоестественное возбуждение. Он тяжело дышал, и всё не мог заставить себя не смотреть на невинную, скромную улыбку. А когда она в танце прижалась грудью к красной мантии Крама, Снейпа вообще пробила дрожь, и колени едва не подкосились.       Слишком неожиданным была смена восприятия с желания защитить и спрятать к желанию вылизать тонкую шею и ключицы. Из последних сил он вырвался из толпы и закрылся в первом попавшемся туалете. Больше сил терпеть не было, и он на секунду отключив чувство омерзения к себе, засунул руку в штаны, где всё горело и пульсировало и сжал холодными ладонями себя, почувствовав такое облегчение, что не сдержал стона. Слишком долго он не наведывался в публичный дом, напряжение накапливалось, а сейчас вырвалось неконтролируемым потоком. Он закрыл глаза и перед веками горела картина, как Грейнджер прижимается, совсем ещё девичьей грудью к мощной мужской. Как же легко было представить себя на его месте, будто к нему она так льнëт. Хватило каких-то пары минут, чтобы почувствовать освобождение. Секундная нега и полное погружение в ненависть к себе.       Какое право он имеет хотеть её? Она ещё дитя, а он её профессор, вообще-то. Но годы фантазий о незнакомке в простыне не оставили шанса отгородиться от настоящей обладательницы самых желанных кудрей в мире.       "Чëрт."       Он долго дышал, уговаривая себя в том, что его действия в туалете не опорочат это невинное создание, ведь она никогда не узнает о его болезненой зависимости. В этот момент он ненавидел Поттера и Блэка ещё сильнее, ведь из-за них он больше не способен увидеть ни в одной женщине то, что видел в ней. "Мой Северус..."       Успокоившись, и приведя себя в порядок, он вышел в ночь и занялся своими прямыми обязанностями, то есть блюсти порядок. Все тёмные коридоры заняли парочки, иногда просто целующиеся, а иногда и...       Стон, столь сладостный, что никаких сомнений не было, что он был точно не от боли. В отличии от той боли, что кольнула сердце Северуса, когда он безошибочно узнал голос своего наваждения. Она стояла у стены, а этот накачанный игрок в квиддич прямо сейчас всосал в рот её маленький розовый сосок. Она словно в бреду откинула голову назад и прикрыла от наслаждения глаза. Смесь дикого возбуждения, ревности и даже ярости, заставила Снейпа практически зарычать, не позволив болгарину опустить второй лиф платья и добраться до такой же сладкой вершинки под ним.       - Если хотите предаваться плотским утехам, мистер Крам, то выбирайте менее общественное место. К тому же, насколько мне известно, мисс Грейнджер едва исполнилось четырнадцать!       Парочка вздрогнула и едва ли не отскочила друг от друга. Грейнджер не успела ничего поделать с платьем и долгие пару секунд Северус видел соблазнительное полушарие, руки зачесались, от желания потрогать, и он сильно вцепился в палочку.       - Простите, профессор Снейп, этого больше не повторится, - затараторила смущенная девушка, не смея поднять взгляд. Её тонкая шея покрылась румянцем стыда, но она была слишком наполнена гормонами в этот момент, чтобы по-настоящему испугаться или расстроиться, поэтому признаков слëз, к своему облегчению, он не увидел.       - Возвращайтесь в зал, ваши друзья вас заждались, - тут оба выдохнули, и Крам протянул смущенной девушке ладонь, за которую та сразу вцепилась. - И двадцать баллов с Гриффиндора, за неприличное поведение в коридорах школы.       Она снова вспыхнула и на этот раз очень выразительно посмотрела Снейпу в лицо. Негодование, вызов и сопротивление сразу вернули образу Грейнджер её привычный яркий вид. Он даже выдохнул, надеясь, что смог отбить у неё желание отдаться первому встречному в коридоре.       Сам же он обречённо пошёл в тот же туалет, решать проблему вздыбленных штанов, снова.       С этих пор началась настоящая пытка. Грейнджер всё время попадала в поле его зрения. Его приводило в возбуждённое состояние всё подряд. И то как она неосознано облизывала ложку за обедом, пока читала прямо за столом, и то как топорщились её кудри, когда она была поглощена варкой зелья и сосредоточенно мешала лопаткой в котле, и то, как яростно спорила с друзьями, что по-глупому разругались вначале года.       Он даже был немного благодарен тем событиям, что произошли в конце того года, и хоть они были до ужаса пугающими и трагичными, но сильно отвлекли от его угнетающей нужды в ней. Окунувшись с головой в военное время, он перестал чувствовать себя несчастным, обречённым всю свою жизнь наблюдать за прекрасной, чего уж таить, любимой женщиной, которая взрослеет и похоже влюбляется в этого рыжего идиота. Он просто принял то, что всё равно не сможет выжить в этой мясорубке, а значит и сожалеть не о чем.       Жизнь, интриги, рабство и война полностью его поглотили. Лишь иногда, позволяя себе выпить поздно вечером, он снова вспоминал тёплые полные любви слова "Мой Северус..."

+++

      Последний год был самый страшный. Будучи директором этого заведения, которое сложно назвать школой, Северус потерял, наверно, миллиарды нервных клеток. Началось всё с поезда. Сделать он ничего не мог и только молился всем святым, что у Грейнджер хватило ума не отправляться в школу, а пойти за Поттером. К счастью, так и вышло. Потом были поиски её родителей, которых вообще не нашли. Как она их спрятала неизвестно, но он был горд.       Потом было затишье, и он не знал, что происходит, лишь зеркало, что она носила в сумке, давало понять, что они всё ещё живы. А когда пришло известие, что они ограбили министерство, он едва не поседел. Ещё, как назло, информация приходила кусками. Сначала было известно, что они не смогли сбежать, и их место обитания накрыли, а потом всё же выяснилось, что они исчезли в неизвестном направлении.       После того, как он смог их засечь, то решил, что это самый удачный момент передать им меч Гриффиндора. Он аппарировал в лес и долго ждал знака, чтобы понять, что они действительно там же. Поттер тогда едва не потонул, но его вытащил Уизли, и Северус выдохнул, оттого что не пришлось вмешиваться. В тот день он видел Гермиону. Та была в ярости, глаза блестели от злости смешанной с облегчением. Волосы развевались на морозном ветру, а Северус просто стоял и впитывал в себя этот образ. Гриффиндорская заучка больше не казалась ребёнком. Она была красива в своей ярости. Почему-то это дало ему надежду, на то что, однажды, эта война всё же кончится, и возможно, в пользу Поттера, пока рядом с ним эта кудрявая бестия, он мог быть спокоен.       Забавная мысль, правда? Но он действительно был уверен, что она достаточно сильная и умная, чтобы выжить.       Хвастовство Бэллы по поводу пыток над ней принесли ощутимую боль в сердце. А ограбление Гринготтса вообще чуть до инфаркта не довело. Но Поттер хорош. Справился в итоге, жаль только он не успел увидеть его победу...