Кудрявое счастье.

      Северус сидел на своей кровати и мрачно смотрел в окно. Его выпишут только вечером. А ему так хотелось домой, спрятаться от всего этого. Колдмедики никак не могли определиться, как им воспринимать его, как пожирателя смерти или героя войны. Пока заключения суда визенгамота не было, и он постоянно находился в подвешенном состоянии.       Слухи уже распространились, но доказательств никто не видел. А самому Снейпу было всё равно. Он искренне жалел, что в принципе выжил. Он отдал этой войне всего себя, потому что дальше жить не собирался. Что ему теперь делать? Он усталый, старый, несчастный, потрёпанный ужас подземелий. Какой-то орден ничерта не изменит. Пойти и потихоньку умереть дома, он тоже не может. По словам Сметвика, своей жизнью он обязан Грейнджер, которая лично притащила Снейпа в больницу и под угрозой палочки заставила их его лечить. Это было ещё до того, как стало известно, что победила светлая сторона, до того, как зародился рассвет. Поттер рассказал всё-всё своей подруге, прежде чем отключился без сил, а она вернулась в хижину, чтобы попрощаться, но нащупала слабый пульс.       Разве мог он после этого просто умереть? Он никогда не стал бы так поступать с ней. Она не заслуживает ни капли боли. Героиня войны приходила несколько раз навестить своего учителя и рассказывала новости. Иногда она была с Поттером, иногда с Уизли. Тот тоже здорово повзрослел и смотрел на его Гермиону с нежностью.       Нет, нет, он не оговорился, говоря про себя, что это ЕГО Гермиона. Ведь теперь он видел ту саму женщину, до безумия красивую и с таким старым мудрым взглядом.       Она была неизменно вежлива и заинтересована. Предлагала помощь или компанию, но он неизменно отказывался. Зачем бередить душу? Смотреть на неё, уже сплошная боль. А мысль, что придётся прожить с этим всю жизнь, доводила до отчаяния.       В таком настроении он провёл несколько недель, пока не понял, что не может просто сидеть и пить в Тупике прядильщика. Он так сдохнет, чего обещал себе не делать. Поэтому он собрал всю свою волю и вернулся в Хогвартс на пост директора, чтобы начать новую жизнь. С очищенной репутацией, новыми целями и намерением жить. Он собирался наполнить свою жизнь детьми, уроками, работой и новыми исследованиями, чтобы не было никакой возможности страдать или жалеть себя.       Его решимость однако дрогнула, когда бывшие семикурсники всей толпой решили вернуться на второй год. Однако, пораздумав, он решил, что ничего в этом страшного нет, просто ещё один год он может безнаказанно смотреть на неё, любить взглядом и мыслями.              И трахать во сне. Это было самое сложное, ведь с выздоровлением пришло и это. Он много размышлял о том, что возможно эта подростковая одержимость сойдёт на нет, если он всё же как-то умудрится с ней переспать, но как не уговаривай себя, а от правды не уйдёшь. Если он хоть раз прикоснётся к ней, он вряд ли сможет притворяться, что он просто живёт, что он, просто он. Он её больше не отпустит, или умрёт, как вариант. Поэтому он старался избегать её, как только это возможно.       По началу, ему даже это удавалось. Заботы школы отнимали много времени и сил. Но потом начались консультации для выпускного класса. Он вместе с МакГонагалл говорил с учениками, помогал определиться с дальнейшей судьбой. Поттер и Уизли ожидаемо нацелились на аврорат. Грейнджер же молчала на вопрос так долго, что уже и паузой это назвать было невозможно.       — Я не знаю, — наконец, ответила Гермиона. — В смысле, я кажется хочу всё сразу и в то же время не хочу ничего, — она грустно опустила глаза и плечи. — Целая война прошла, а по большому счету мир совсем не изменился. Аристократов, что закрыли в Азкабан, заменили те, кто смог сохранить нейтралитет, и теперь они рулят. А остальные могут лишь пафосно говорить о героях, при этом не пытаясь что-то поменять. Что могу я? — немного помолчав, она продолжила, пока Минерва и Северус задумчиво хмурились. — Я думаю взять паузу. Поеду подальше от Англии, Займусь чем-нибудь простым, вроде работы официантом, и пойду в колледж, возможно на юридический или экономический, пока не уверена…       Её голос постепенно затих, потому что никакой реакции от профессоров не было. Она совсем сникла, а Северуса разрывали противоположные чувства. С одной стороны, он был раздражён. Что за упаднические настроения? Она самая умная ведьма своего возраста, а смеет сомневаться в себе. Да кто, если не она? С другой стороны он понимал, насколько она права. Чертовски права. Ничего не изменилось. Он всем своим нутром чувствовал её боль. До слëз хотелось прижать её к своей груди, гладить по голове и говорить, что всё будет хорошо. Он словно окунулся в события семилетней давности, когда хотелось спрятать маленькую девочку от злых языков.       — Вам стоит подумать, мисс Грейнджер, — мягко сказал Северус, смотря в такие родные карие глаза. — Сейчас, возможно, всё кажется не таким и радужным, но ведь у вас ещё больше полугода, и возможно, что-то изменится для вас и для страны, а возможно вы найдете способ изменить что-то. В любом случае, вы получите любую поддержку от школы и от меня лично.       Она удивлённо подняла на него свои глаза, и Северусу показалось, что она заглянула ему прямо в душу.       — Спасибо, — на её губах заиграла неуверенная улыбка.

+++

      — Боже, Герми, это даже не смешно! — сконфуженно сказал Поттер под заливистый смех своей подруги.       Они сидели на диване в гостиной Блэк-Хауса, куда сбежали на третий день рождественских каникул, чтобы поболтать только вдвоём, как уже привыкли ещё с шестого курса. Северус не собирался подслушивать, он вообще не ожидал тут встретить кого-то, когда попросил у Поттера доступ к своей библиотеке. Но и выходить сейчас не собирался, не хотелось быть застигнутым на подслушивании.       — Очень даже смешно, — сквозь смех ответила Гермиона. — Ты должен был хотя бы примерно узнать женскую анатомию, прежде чем тащить её в постель.       — Я был пьян! — словно оправдываясь, сказал Поттер. — И вообще, я не собирался заходить дальше второй базы.       — Да, ладно тебе. Первый раз всегда так себе, — сказала Грейнджер со знанием в голосе. Это заставило Северуса сжать косяк со всей силы и, вопреки своему разуму, прислушаться внимательней.       — То есть вы с Роном всё же переспали? — удивился Гарри. — Просто он ничего не стал говорить, что не похоже на него, — немного помолчал, и что-то найдя в лице Гермионы, он спросил. — Вы поэтому расстались?       — Не совсем, — ответила Герми не очень расстроенно и глотнула вина из бокала. — Хотя, и это тоже.       — Ладно, колись, как это было? — нетерпеливо спросил Гарри, и Герми захихикала.       — Больно немного, — Северус судорожно вздохнул. — По крайней мере по началу, но в целом довольно мило.       Гарри со стоном откинулся на подушку.       — Гермиона Грейнджер! Только ты можешь про секс сказать мило! Как так, мило? А как же страсть, сбитое дыхание и всё такое?       — В этом всё и дело! — ответила Герми и снова хихикнула. — До сих пор ощущение, что с братом переспала. — Гарри на это скривился. — Понимаешь, я ведь тоже всегда думала, что секс не должен быть милым. Знаешь, когда нервничаешь до потных ладошек, но всё равно не можешь остановиться, потому что кажется, что если это прекратится, то просто умрёшь, сгоришь и всё. А с Роном это было просто… Ну знаешь… Мило.       — Да уж. — Поттер приложился к бокалу. — Ну может тогда и хорошо, что вы расстались. А то однажды ты найдешь того, с кем будет не мило, и тогда пострадают все, — глубокомысленно и немного пьяно выдал Поттер. — И что, никогда, никто не заставлял тебя волноваться? Ну знаешь, покрыться мурашками. Или как там у вас это происходит?       — Мерлин, Гарри, тебе обязательно нужно изучить вопрос и срочно, — снова засмеялась Герми. — Но ты прав, было такое. Нужно было тогда переспать с Виктором, а то теперь так и умру, не познав полноценного оргазма.       — Крам? — фыркнул Поттер. — Не думал, что тебя заводит коверканье твоего имени. Так, что тебя остановило?       — Профессор Снейп, — ответила Герми как-то мечтательно.       — У-у, жёстко. Небось баллов снял целую сотню.       — Всего двадцать. Но вот неловко было просто невероятно. Сначала было чувство, будто родители застали за чем-то непристойным, но потом он так оглядел меня порочно, что меня аж в дрожь бросило. Хотя, наверное дело было в настроении. Ещё этот пунш дурацкий.       — Чего это, ты краснеешь. Тебе что, Снейп нравится? — хитро спросил Гарри.       — Директор Снейп, — на автомате поправила Гермиона, на что Поттер захихикал. — На тот момент мне он казался таким таинственным и волнующим, ну пока не началась вся эта ерунда, — чуть грустно закончила Гермиона. — Но это всё не имеет значения, я бы никогда не… Он ведь профессор наш, да и вообще. Ты же слышал, что говорили колдомедики, он совсем не хотел жить, но посмотри, он снова стоит на ногах и смотрит на всех так, что боишься слово не то ляпнуть. Меня просто восхищает его эта сила духа, понимаешь?       — А что такого? Ещё пол года, и он не будет твоим профессором, — разумно возразил Гарри. — Он ведь на самом деле человек-то хороший.       — Да, я знаю, но это как влюбиться в женатого.       — Ты про мою маму? — удивился Гарри. — Не думаю, что двадцать лет можно любить мёртвого человека… Господи, двадцать лет! О чëм мы говорим вообще.       — Ты прав, кажется, нам уже хватит…

+++

      После подслушанного разговора Северус ходил сам не свой несколько дней. Ревность жгла нутро похуже заклятья кипящей крови. Этот недоумок Уизли прикасался к ней. Сделал ей больно. Эти мысли заставляли его замирать и в бессилии сжимать кулаки. Он ведь знал, что это произойдёт рано или поздно, и даже готовился к этому морально. Но почему же так больно?       А ещё невольно вспомнился тот эпизод со святочного бала. Она заметила его взгляд. И что более важно, не испытала отвращение, а наоборот. Одна только мысль, что она возможно возбудилась от его взгляда, вызывала жар, а искры возбуждения концентрировались внизу живота. Это было так давно, но он до мельчайших деталей помнил её вид в тот день. И теперь невольно размышлял о том, как она изменилась за эти три года.       Все эти мысли так его поглотили, маринуя в болезненом возбуждении смешанном с обречённым пониманием, что не позволит себе приблизиться к ней, что совершенно проморгал вечеринку, втайне приготовленную орденцами в честь его дня рождения. Предотвратить её было поздно, когда уже все собрались в учительской, накрыли на стол и поздравляли, как доброго друга. Северус очень старался не кривиться, но получалось плохо. В один из тостов он неожиданно выхватил насмешливый взгляд шоколадных глаз. Она наблюдала за его лицом и сдерживала смешки. Совершенно неожиданно его накрыло такой горячей теплотой. Сердце словно окунули в счастье. Простое понимание с её стороны, и все его попытки отгородиться от глубоких чувств растаяли в этом всепонимающем взгляде с золотыми искорками весёлости.       Когда она заметила его внимание, то сразу отвела взгляд, притворившись, что заправляет особо буйный локон за ухо, но он прекрасно знал, насколько это бесполезно. Можно ли было считать её волосы особым фетишем Северуса? Определено да! Где все вокруг видели лохматые кудри, Северус видел в её буйной гриве саму суть Гермионы. Яркая, непокорная и заполняющая собой всё его пространство, мешая дышать и щекоча нервы. Поэтому нет, Северус точно был уверен, что никакие её попытки не заставят этот локон слушаться. Он и сам знает, что и где ему делать, потому что такой же, как и его хозяйка.       Апофеозом вечера стал торт. Вот честное слово, он что, походит на пятилетку? Хотя, к тому моменту, все, наконец, стали расходиться, и он даже расслабился немного, предвкушая тишину.       В желании спрятаться от гостей, он зашёл за шкаф в нишу, которую никак обычно не использовали кроме складирования сумок или верхней одежды. Там было достаточно света, чтобы обнаружить Грейнджер у стены. Он уже собирался спросить, что она там делает, но та резко протиснулась рядом и прижала его к стене рукой, чтобы, видимо, не решил выйти, и положила три пальца ему на губы, с паническим выражением лица, безмолвно прося молчать. Северус недоуменно поднял бровь, и Гермиона прошептала.       — Пожалуйста… — совсем тихо, почти одними губами. А потом посмотрела в сторону выхода.       — Кто-нибудь видел Гермиону? — громко спросила Молли совсем близко. Её зрачки расширились ещё больше, хотя казалось больше некуда.       Молли всё стояла рядом с нишей и спрашивала о ней всех подряд. Касание пальцев к губам всколыхнуло дрожь в теле, которую он подавил усилием воли и положил свою руку на её тонкое запястье, чуть сдавив. Она понимающе расслабила ладонь и убрала пальцы от его лица, при этом виновато посмотрела в глаза.       — Простите, сэр, — одними губами. Он только тихо помотал головой, безмолвно говоря, что ей не за что извиняться.       — Артур! — громко крикнула Молли ещё ближе. Гермиона в панике посмотрела на выход из ниши. — Где наша Гермиона?       Они стояли совсем близко и едва не касались друг друга, и то, только потому что вжимались в противоположные стены. Он уже отпустил её запястье, и она опустила руку вдоль тела, а Северус обратил внимание на то, какое короткое на ней платье. Казалось, он мог достать рукой до обнажённой кожи над коленом, хотя, конечно, он бы не дотянулся, ведь в таком тесном пространстве невозможно нагнуться.       — Я её не видел, дорогая, — ответил мистер Уизли, подойдя к жене.       Гермиона всё ещё напряжённо наблюдала за входом, в то время как Северус, благодаря всех богов, разглядывал её с такого близкого расстояния. Огромных сил ему требовалось, чтобы не податься вперёд или, протянув руку, потрогать карамельные кудри, что в приглушенном свете выглядели тёмными, как её глаза.       — Ещё и Рон куда-то пропал! — с лёгким намёком сказала Молли.       Гермиона на эту фразу хотела цокнуть, но не хотела издавать ни звука, а потому только закатила глаза, да так сильно, что для усиления эффекта пришлось запрокинуть голову, повернувшись лицом к Северусу. Снейп на этот жест усмехнулся по доброму, почти улыбнулся. Увидев его ухмылку, Гермиона замерла и в удивлении распахнула глаза. Устыдившись собственной любопытности, она резко опустила взгляд на его сюртук. Он почти был уверен, что если бы было достаточно светло, то он бы увидел румянец на её щеках.       — Ладно, раз уж даже именинник сбежал, давайте я всех провожу и по кусочку торта с собой положу, — занялась делом Молли.       Гермиона поджала губы понимая, что похоже застряла тут с ним на некоторое время, и стала рассматривать пуговицы на его мантии. Из учительской, совсем близко доносились голоса, пока Молли провожала каждого гостя по очереди, нагружая гостинцами. А Гермиона, не смея поднять глаза, смотрела вперёд на воротничок сюртука. Она была заметно его ниже, едва доставая макушкой до кончика носа. И ему представилась возможность изучать переплетение кудряшек на её голове.       По правде говоря, сейчас это скорее отвлекало, ведь он уже несколько минут сходил с ума от желания прикоснуться к ней. Многие, многие годы он мечтал оказаться к ней так близко и теперь стремительно терял контроль над собой.       Она стояла ровно, опустив руки, стараясь не касаться его даже одеждой, но чем больше они так стояли, тем тяжелее было её дыхание. Её ресницы стали трепетать, а пальцы чуть дёргаться, словно в желании схватиться за что-то. Её волновала такая близость, и он больше не мог сопротивляться.       Сделав ставку на то, что она не станет сопротивляться, дабы не выдать себя перед Молли, он сделал крохотный шажок в её сторону, полностью сокращая расстояние между ними. Она резко вскинула взгляд и провалилась в бездну его желания. Его глаза были тёмные, жаждущие, затягивающие в свои порочные глубины. Вместо страха она в изумлении раскрыла губы, а её дыхание так ускорилось, что грудь, ходящая ходуном, стала непроизвольно тереться о его рёбра, и он смог почувствовать, как затвердели от этого трения вершинки груди, через тонкое платье и видимо столь же тонкое бельё. Одной рукой он мягко схватил её за подбородок, закрывая рот и приложив большой палец к губам, намекая на тишину. Мягкие податливые губы едва не лишили его рассудка, но он хотел большего. Поэтому вторая рука поползла вниз, перебирая платье пальцами, он добрался до края и, наконец, дотронулся до нежной кожи бедра.       Гермиона шумно выдохнула через нос, тогда он расслабил руку на её лице, позволяя приоткрыть губы для облегчения дыхания и просто стал медленно поглаживать нижнюю губу. Другой рукой наоборот передвинулся прямо к белью и лёгким, но настойчивым движением пальцев погладил по её промежности. Ресницы в момент затрепетали, но она не отвела от него глаз, что Северус принял это за согласие продолжить. Но уже в следующую секунду она едва не задохнулась, когда его пальцы скользнули в мокрые складочки, отодвинув бельё в сторону. Почувствовав тепло и влажность под своими руками, Северус не смог сдержать сдавленного, едва слышного стона, почти рычания от попытки его подавить. Медленно двигаясь ниже, и не отводя от неё голодного взгляда, он нашёл вход в её лоно и медленно, нежно погрузил два пальца внутрь. Его колотило как в ознобе от осознания, что вот он, прямо сейчас, внутри неё, а она, словно пойманный кролик, заворожено смотрит на него своими невозможными, полными горячего желания глазами.       Она могла оттолкнуть его в любую секунду, даже не поднимая шума, но она стояла неподвижно, и это обескураживало, наполняя голову сладким туманом. Немного согнув пальцы внутри неё, большим он нащупал заветную бусинку и тихонько прижал её пальцем. У Гермионы подкосились ноги и, чтобы не рухнуть, она подняла руки и с силой вцепилась ему в плечи. А когда он стал чувственно и настойчиво обводить клитор пальцем, она вообще запрокинула голову и тихо, но сладостно застонала, прикрывая глаза. От этой картины, от того, как горело её тело, как дрожали ноги, он едва сдерживал порыв самому потереться хоть обо что-нибудь.       Вся ситуация в целом и человек, что стоял напротив, принося невероятное удовольствие, подстегнутое страхом быть обнаруженными, очень быстро привели её к пику. Она задрожала всем телом перед тем, как задушенно застонать сквозь закушенную губу и зажмуренные глаза. Её внутренние мышцы ритмично сжались вокруг его пальцев…       — Блять! — едва слышно выдохнув, ругнулся Северус, в то время, как её тело разносило от оргазма, самого сильного за всю её жизнь.       Она буквально повисла на нём, не в состоянии держать себя в вертикальном положении. Он же, аккуратно вытащив пальцы и поправив на ней бельё и платье, придерживал её за талию, чтобы она не упала.       В это мгновение в нишу заглянул Гарри и в ошеломлении уставился на Гермиону, расслабленно лежащую в объятьях Снейпа, и на то, как он трепетно поглаживает её по голове.       Северус вдруг понял, что в последние минуты вообще не слышал, что происходило в учительской, словно все звуки, кроме её дыхания, выключили. Гермиона встрепенулась и испуганно посмотрела на Гарри, а Северус только хмуро на него глянул, снова вернув нежный взгляд на своё кудрявое наваждение.       — Миссис Уизли, — громко сказал Поттер, очухавшись. — Я вспомнил, Герми стало плохо, ведь у неё ещё утром голова болела, и она попросила переночевать в Блэк-Хаусе. Уверен, она уже там.       — Ох, ладно, идёмте тогда домой уже. Ты же к нам? — чуть расстроено сказала Молли.       — Конечно, не переживай, я сегодня у вас переночую. — с готовностью ответил Гарри и, лукаво улыбнувшись, удалился.       Когда стало совсем тихо, Грейнджер проморгалась и взволновано посмотрела на Северуса, явно не решаясь сказать что-то.       — Может останешься? — тихо спросил Северус. Она только кивнула, но уже более уверенно взяла его за руку и потянула наружу.       — И где же покои директора Хогвартса? - немного волнуясь, спросила Гермиона.       — Прежде чем я поведу тебя в покои, я хочу чтобы, во-первых, ты называла меня по имени, — она мягко, но как-то счастливо улыбнулась, — А во-вторых…       Он снова захватил пальцами её подбородок и, притянув к себе, наконец, накрыл её губы в поцелуе. Он настойчиво, но мягко смял её губы, не углубляя поцелуй, предоставив ей самой решать, и когда она со стоном ворвалась внутрь, то он встретил её язык, словно обняв, своим. Перестав сдерживать свои желания, Северус с всхлипывающим звуком зарылся правой рукой в её буйные кудри, а левой притянул за талию.       Хватка сильного мужчины пьянила Гермиону, и она словно в тумане подалась ему навстречу, прижимаясь бёдрами, с восхищением чувствуя возбуждение этого мужчины, что так давно бередит её разум.       - Больше не могу, - прорычал Северус, в ту же секунду, как она прижалась бедром к его давно твердому органу. Его от этого движения, почти неосознанного, словно пронзил электрический разряд.       Как она оказалась на кровати, она вообще не поняла, ведь аппарировать в замке может только директор...       От осознания того, кто прижал её сейчас к постели, её пробила дрожь такого дикого желания, что она снова протяжно застонала прямо в его руках, которые с остервенением избавлялись от остатков одежды. Этот её стон едва не привёл его к краю, и ему пришлось, прижавшись к её обнажённому плечу, несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Он был намерен как минимум ещё один раз подарить ей полноценный оргазм.       Самое сложное было удержаться в самом начале, когда он вошёл в неё. Теплое, влажное лоно так правильно, так туго и так крепко обволокло его, что он резко вдохнул с присвистом и сильно зажмурился, переживая самый волнительный момент в своей жизни, её тело выгнулось дугой, задействуя в процессе все возможные и невозможные мышцы. Его аура полностью её накрыла с головой, и она больше не видела и не слышала ничего, только белый шум...       - Я... Северус... Сейчас, ещё немного... Мой Северус... Прошу...       Она бормотала совершенно неосознанно, плавясь в огне наслаждения, но Северус слышал и замер в неверии. А потом сорвался на бешеный темп, сжав её бёдра руками и немного приподнимая, заставляя прогнуться в спине над простынями, потому что пробило плотину, потому что больше не мог, потому что больше не хотел ждать.       - Повтори, - шептал Северус остервенело, вбиваясь в дрожащее в предоргазменной судороге тело. - Повтори, пожалуйста.       Гермиона не знала, что именно он хотел услышать, но она ведь самая умная ведьма столетия, а потому проанализировав то, в какой момент он замер, безошибочно выбрала нужное слово, разлетаясь на осколки и нежно простонав его имя, приводя его к черте.       - Мой Северус...

+++

      - Этому идиоту Турфинну осталось преподавать всего четыре месяца, а на следующий год я могу взять тебя на его место. Будешь преподавать ЗОТИ и всегда рядом, - задумчиво говорил Северус, перебирая пальцами локоны цвета карамели.       - Я ещё даже школу не закончила, и сразу преподавать? Это неэтично, и ты не можешь взять меня на должность профессора, - возмутилась Грейнджер.       - Я директор, и я всё могу, - так же спокойно ответил Северус.       - ЗОТИ! Я не стану так рисковать, - хихикнула она ему в грудь. - К тому же, я уже решила, кем хочу быть. Ты был прав, есть место, где я всегда смогу помочь, несмотря ни на какие предрассудки.       - Только не Аврорат, умоляю. Я этого не переживу, - застонал Северус.       - Нет, я пойду в колдомедики. Там всем плевать, кто ты, и что ты из себя представляешь, там главное жизнь и здоровье.       Северус молчал, понимая, что возразить ему нечего. Действительно хороший выбор, и он его поддержит с большим удовольствием.       - Выходи за меня, - неожиданно сказал Северус.       - Мы всего месяц вместе, - фыркнула Гермиона, но замерла, ожидая реакции.       - Мне плевать. Я люблю тебя! - просто ответил Северус. - Кажется, я всю жизнь люблю тебя.       - Глупость какая, - проворчала Гермиона. - Как ты можешь быть уверенным?       - Я всего лишь говорю, что чувствую. Но, для начала пойду к твоему отцу и попрошу твоей руки. Буду милым...       - Ему это понравится... - она подняла голову так, что несколько непокорных прядей прыгнули ей на лицо и, мягко улыбнувшись, сказала. - Спроси меня завтра. Тогда я, возможно, отвечу согласием. Но к отцу мы пойдём вместе, я должна это непременно увидеть.       - Всё что ты захочешь, моё кудрявое счастье!