Your heart is full of magic

      Их местом для ночлега оказывается небольшая пещера в нескольких метрах слева от них, которую изначально Крис не заметил только из-за того, что смотрел преимущественно вперёд, на другой берег. На полу пещеры есть даже углубление для костра, оставшееся тут после кого-то — Чан предполагает, что после самого Феликса, — так что сильно трудиться не придётся, только слегка подправить. Не успевает старший очнуться, как эльф уже приносит откуда-то хворост, мило улыбаясь. Чан только ресницами хлопает, наблюдая, как Феликс складывает ветки возле обложенной камнями ямки. — Спасибо, — бормочет он, облизываясь, и достаёт из сумки спички. Костёр он зажигает быстро. Тот получается небольшим, но им много и не надо, потому что и пещера маленькая, и на улице тепло — лето, всё-таки.       После Чан отправляется искать две палки, похожие на рогатки, чтобы воткнуть их в землю возле огня. На это уходит чуть больше времени, чем он ожидал, но в конце концов поиски проходят успешно, так что Крис, аккуратно срезав ветки ножом, возвращается в пещеру, где его ждёт Феликс, заинтересованно рассматривая рыбину, которую старший успел выложить на листья, чтобы долго не лежала в сумке. Крис хмыкает, наблюдая за этой картиной, и эльф поднимает взгляд на него. — Интересно будет посмотреть, как ты её готовишь, я никогда этого не видел. С губ старшего слетает смешок, прежде чем он успевает это проконтролировать. — В маленьком светлом эльфе просыпается кровожадная сущность? Младший закатывает глаза и бьёт Чана кулаком в плечо, когда он подходит ближе, но ничего не отвечает.       Крис моет рыбину в реке на улице, но мясо от чешуи и плавников не чистит, потому что после готовки всё это легко отойдёт само, и натирает солью, которую взял с собой вместе со свежей лепёшкой — именно этим он собирался перекусить изначально. После возвращается к огню, где Феликс заинтересованно наблюдает за разгорающимися языками пламени, и насаживает рыбину на рожну, после аккуратно укладывая её на "рогатки". Ликс за всем этим очень внимательно смотрит. — Разве её не нужно чистить или потрошить? — любопытствует Феликс, и Чан отрицательно качает головой. — Нет, при запекании не нужно. Рыба может подгореть, — отвечает он, и эльф понимающе кивает. — А сколько она будет готовиться? — А что? — Кристофер улыбается. — Хочешь попробовать? Феликс пожимает плечами. — Может быть. Но вообще я просто поинтересовался. Старший хмыкает, рассматривая чужое лицо. Эльф от этого чуть краснеет, но взгляд не отводит и не отворачивается. — Минут двадцать или около того, — отвечает Крис, облизывая губы. — Не слишком долго. Феликс снова кивает, удовлетворив своё любопытство.       Это время они проводят в комфортной тишине, слышно только, как трещит костёр и сок с рыбы капает в огонь, издавая шипение. Чан периодически переворачивает рыбину, как на вертеле, чтобы она равномерно пропеклась, и Феликс наблюдает за этим с таким неподдельным, почти детским интересом в глазах, что старший даже удивляется мысленно. Но потом вспоминает, что перед ним сидит эльф, который до этого никогда такого не видел, и его удивление чуть остывает. Когда же рыба становится почти готова, Крис предлагает младшему допечь её до конца, на что тот с охотой соглашается. Убедившись, что Феликс внимательно следит и делает всё так, как нужно, Чан поднимается с места, произнося, что скоро придёт, и выходит из пещеры. Он находит несколько больших листьев лопуха и промывает их в реке, а после возвращается к Феликсу, снимая рыбу с огня и укладывая её на разложенные рядом листья. — Не очень презентабельно выглядит, знаю, — Крис издаёт неловкий смешок и чешет затылок. — Я мог бы соорудить что-то наподобие тарелок, если бы здесь росли берёзы, из бересты такое легко сделать. — Не оправдывайся, — фыркает младший. — Главное ведь, насколько вкусно получилось, а не как это выглядит. — Ну, насчёт этого ничего сказать не могу, — хмыкает Чан. — Надо пробовать. — А это может подождать? — спрашивает вдруг Феликс. — Всё равно она ещё горячая. — А что ты хочешь? — спрашивает старший, выгибая бровь. — Пойдём, — Феликс поднимается с места, отряхивая своё платье, и выходит наружу. Крис пожимает плечами и следует за ним, перед этим накрыв рыбу ещё одним большим листком.       Солнце уже опускается и краснеет, и Чан только сейчас понимает, как долго они провозились и с дорогой сюда (тем более и встретились позднее обычного), и с ловлей и готовкой рыбы. Облака уже начинают окрашиваться в розовый, а цвет неба становится более глубоким. Вода в реке темнеет, и Феликс ведёт Чана к берегу. — Думаю, ты помнишь о том, что я хотел показать тебе то, чем я горжусь. Моё самое лучшее умение. Чан кивает, и Феликс улыбается. — Тогда, пожалуйста, дай мне свои руки и расслабься. Крис, вопреки чужой просьбе, начинает нервничать, потому что обычно в таких случаях происходит что-то не совсем обычное. Да, магия — это уже само по себе чудо, и оно как раз-таки не является обычным, но фраза Феликса словно говорит о том, что настоящей магии Крис ещё и не видел даже. Но, тем не менее, он выполняет первую часть просьбы, протягивая руки и обхватывая своими ладонями чужие. — Спокойно, — замечая чужое напряжение, произносит Феликс. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Чан это знает, но против воли всё равно волнуется — неизвестность любого пугает, пусть и такая маленькая. Но всё же он пытается расслабиться, что у него даже хорошо получается. До того момента, как Феликс вдруг делает шаг назад, ближе к воде, и Крис застывает на месте, огромными глазами наблюдая за младшим. — Что ты делаешь? Феликс терпеливо вздыхает, успокаивающе поглаживая большими пальцами чужие ладони. — Пожалуйста, Чан. У меня ничего не получится, если ты будешь бояться, потому что я постоянно буду отвлекаться на то, чтобы успокоить тебя, и не смогу сосредоточиться. Крис облизывает губы, мелко кивая. — Да, прости, — он тихо вздыхает. — Я постараюсь. — Отлично, — эльф улыбается. — Доверься мне, Чанни, хорошо? Поверь, ты будешь доволен. Чан снова кивает, и Ликс расслабленно закрывает глаза.       Его голова совсем чуть-чуть опущена, а губы медленно шевелятся, и с них слетает тихий-тихий шёпот. Крис слышит только обрывки фраз, но даже из этого ничего не понимает, потому что Феликс говорит на неизвестном ему языке — скорее всего, на самом эльфийском. Впервые за время их общения Чан задумывается о том, откуда тогда Ликс знает человеческий, причём очень хорошо, ведь он сам говорил, что Крис — первый человек, с которым он познакомился. Эта мысль отвлекает его от всех остальных, и он и правда начинает успокаиваться, а потом внезапно чувствует, как его тело становится лёгким и словно немного приподнимается, совсем чуть-чуть отрываясь от земли. Он хмурится и смотрит на Феликса. С ним происходит то же самое, Крис видит, как трава под его ногами слегка выпрямляется. Чан хочет спросить, что это, но молчит, боясь сбить Феликса и помешать ему. Эльф открывает глаза и мягко улыбается, видя чужой напряжённый взгляд. — Ты напуган? — спрашивает он без тени насмешки в голосе, и старший понимает, что ему уже можно говорить. — Немного, если честно, — бормочет он. — Я... Ощущения странные. — Это называется невесомостью, — Ликс снова улыбается. — А теперь вдохни поглубже, чтобы успокоиться. И иди за мной. Не бойся, я держу тебя. Чан делает так, как ему сказано, но следовать за младшим оказывается тяжелее, чем он думал: он, вроде как, всё ещё на земле, но ощущение такое, будто он шагает по воздуху, а это странно и непривычно. — Просто сделай шаг вперёд, на меня, — советует Феликс. — Расслабься и попробуй обособиться. Ты должен идти так же уверенно, как ходишь по земле. Кристофер снова кивает, закусывая губу изнутри, и сосредоточенно хмурится, смотря на свои ноги. Осторожно делает шаг вперёд, и Феликс тут же отходит назад, ещё ближе к воде. Чан начинает подозревать, что младший не просто так подвёл его так близко к реке, и эта мысль подтверждается, когда с очередным его шагом эльф... просто встаёт на воду. Он не тонет, и, видимо, его ноги даже не намокают, потому что из-под них не расходятся круги. Крис сглатывает, взволнованно облизывая губы и поднимая озадаченный взгляд на Феликса. — Смелее. На тебя действует точно та же магия, что и на меня, потому что я держу тебя. Ты можешь не волноваться. Чан вздыхает поглубже и встаёт вплотную к Феликсу, зажмуриваясь, но правда не падает, поэтому открывает глаза. Эльф смотрит на него снизу вверх с лёгкой улыбкой на губах, так близко, что у старшего сердце заходится, а щёки и кончики ушей краснеют. — Молодец, — шепчет Феликс, улыбаясь шире, и Чан тихо чуть облегчённо выдыхает.       Они начинают двигаться: поначалу медленно и робко, потому что Чану всё ещё страшно, хоть он и, вроде как, понимает, что ему и правда ничего не грозит. Но его тело против воли охватывает мелкая дрожь, и эльф успокаивающе гладит его руки, после укладывая одну из ладоней на его плечо. — Дыши глубже, — произносит он. — Ты всё ещё слишком напряжён. Тебе не удастся в полной мере насладиться этим, если ты не расслабишься. — Я стараюсь, — отрывисто выпаливает старший, будто одно слово — и вся магия рассеется. — Просто это тяжело. — Я понимаю, — Феликс хихикает. — Но всё же. Попробуй. Чан в очередной раз кивает, смотря себе под ноги, прямо в воду, и видя под собой речное дно с его многочисленными водорослями, шустрыми рыбками и всякой другой живностью. Красиво, конечно, но он стоит прям над всем этим, и это сбивает с толку. Но Крис старается расслабиться, правда.       Феликс снова двигается назад, как в танце, скользит по воде так, словно ничего не весит, хотя именно так их тела сейчас и ощущались, и Чан следует за ним. Осторожно, скованно, но следует. Следующий шаг чуть более осмысленный, за ним — ещё один, и ещё, и Крис наконец чувствует себя уверенно. Возможно, не так уверенно, как Феликс, но он гордится даже такой заслугой. Младший ещё сильнее приободряет его, широко улыбаясь, и Чан улыбается в ответ. — Вот видишь, — произносит эльф. — И ничуть не страшно. Они кружатся по воде, как по гладкому полу бального зала в тех книжках со сказками, что Чан читал в детстве, и ему так нравится это ощущение, что он совершенно упускает момент, когда его рука оказывается на чужой талии, а лоб прижимается ко лбу Феликса. Крис расслабленно прикрывает глаза и выдыхает, ласково потираясь носом о чужой, и Феликс улыбается на это действие, смущённо опуская голову и пряча лицо в плече старшего. — Так здорово, — выдыхает Чан, открывая глаза и наблюдая за природой вокруг них. Солнце заходит за горизонт, своими длинными золотыми лучами освещая верхушки деревьев, и парень вдруг чувствует себя так легко и свободно, что ему хочется застыть в этом моменте, с Феликсом в обнимку, и стоять так целую вечность. Именно так мама когда-то описала ему чувство влюблённости. Теперь он отлично понимал её.       Но, как бы то ни было, всё хорошее имеет свойство заканчиваться, и Феликс в итоге устаёт, поэтому они выбираются обратно на берег и идут в пещеру. — Тебе не холодно? — спрашивает Чан. Конечно, сейчас тепло, да и костёр всё ещё горит, но у Феликса босые ноги, а они сейчас над водой кружились (у старшего до сих пор есть ощущение этого лёгкого покачивания, словно его тело все ещё находится в состоянии невесомости). — Нет, — Ликс улыбается и внимательно смотрит на Чана. — Тебе понравилось? — Шутишь?! — восклицает вдруг старший, словно только и ждал этого вопроса. — Да это было невероятно! Я... я... У меня нет слов! — он энергично взмахивает руками, давая понять, насколько способность Феликса его впечатлила. — Ты такой молодец, вау, я никогда в жизни ничего подобного не испытывал! — он останавливается, чтобы перевести дух, и продолжает уже спокойнее. — Да, сначала и правда было страшно, но потом, когда я привык, я испытал такой восторг, ты не представляешь, — он смотрит на Феликса, замечая, что тот окончательно засмущался. — Ты правда огромный молодец, я так тобой горжусь. Феликс улыбается, прикладывая руку к горящей щеке, и смотрит на старшего. — Я рад, что тебе понравилось. Значит, это стоило того, и мои старания прошли не зря. — Конечно не зря, Ликси, — произносит Крис. — Это просто замечательно, что ты смог сам такого добиться. Феликс вновь смущённо улыбается и кусает губу, а потом вдруг произносит: — Я есть хочу. Чан смеётся.       Поначалу Феликс относится к мясу рыбы настороженно, с подозрительностью, но всё же пробует маленький кусочек. Чан внимательно наблюдает за ним. — Ну как? — Я не понял, — отвечает Феликс, и Крис снова смеётся с него. — Так отломи кусок побольше, — говорит он, и сам отдаёт младшему свой. Эльф снова ест, на этот раз распробывая получше, и через несколько секунд удовлетворённо кивает. — Неплохо, — сдержанно отвечает он. — А если отбросить все рамки и забыть, что ты эльф? — Крис улыбается. — Невероятно вкусно. Чан хихикает и протягивает Феликсу новый кусок. — Я знал, что ты будешь доволен. Ешь.       Они неспеша расправляются с едой, а после просто сидят и разговаривают ни о чём и обо всём сразу, изредка посмеиваясь, если кто-то из них вспоминает что-то забавное. Крис периодически подкидывает ветки в костёр, чтобы он не потухал и чтобы тепло не рассеивалось — в конце концов, им ещё тут спать. За разговорами они не замечают, как небо полностью темнеет, а место солнца занимает большая, ослепительно яркая луна, отражающаяся в реке. — Откуда ты знаешь наш язык? — спрашивает Чан, всё же не сумев совладать со своим любопытством. — Как-то давно нашёл одну книгу в нашей библиотеке, — Феликс отвечает сразу же, не задумываясь — создаётся впечатление, что он готовился к этому вопросу. — Вообще, я думал, что всё подобное, связанное с людьми, давно уничтожили, но эта книга была такая старая и потрёпанная, да и лежала как будто отдельно ото всех остальных... Может быть, с ней что-нибудь и хотели сделать, но забыли. Я отнёс её к себе в покои, и она до сих пор хранится у меня там, в тайнике в полу. Когда я открыл её в первый раз, то вообще ничего не понял, но потом, пролистав несколько страниц, увидел эльфийский. Это был... учебник, так у вас называются такие книги. Видимо, раньше эльфы не относились к людям так предвзято и даже интересовались их языком и культурой. Либо эта книга — что-то незаконное, но тогда я не могу предположить, как она попала во дворец. А впрочем, какая разница, если она и так и так принесла мне пользу. Я учился по ней так увлечённо, что иногда забывал вообще обо всём на свете. Однажды мой отец чуть не увидел её, но я успел её спрятать. Это не убавило мой интерес к ней, но с того времени я стал осторожнее. — Ого, вот оно что... — произносит Крис. — В очередной раз поражаюсь тому, какой ты замечательный... Ты так много трудишься, это здорово... Феликс улыбается уголком губ, согласно кивая, а потом вдруг поднимается с насиженного места — Чан расстелил недалеко от огня плед, который взял с собой из дома — и потягивается. Крис заинтересованно смотрит на него. — Я пойду искупаюсь. — Не замёрзнешь? — беспокоится Чан. — Вода, наверное, холодная. — Не переживай. Купаться в полнолуние — самое настоящее удовольствие. Если хочешь, можешь тоже попробовать. — Нет, я, пожалуй, откажусь, — Крис неловко усмехается. — Поверю тебе на слово. — Как хочешь, — Ликс пожимает плечами и выходит на улицу.       Если честно, Чан хотел и дальше просто следить за огнём, но его взгляд сам невольно возвращается к Феликсу, который уже стоит на берегу к парню спиной. Его отсюда отлично видно. Эльф заходит в воду прямо в платье, идя всё дальше и погружаясь всё глубже, и тонкая ткань тут же намокает, прилипая к стройному телу. Крис как зачарованный встаёт и идёт к берегу, наблюдая за Феликсом. Тот видит его, улыбается и машет рукой, а после рыбкой ныряет в воду с головой, и Чан обеспокоенно дёргается вперёд, но эльф тут же выныривает, взмахивая длинными намокшими волосами и разбрызгивая крупными каплями воду, которая в лунном свете и свете звёзд словно сверкает. Это настолько красиво, что Крис просто лишается дара речи.       Феликс купается недолго, и Чан этому очень рад: у него чешутся руки от желания обнять младшего. Эльф выходит из воды, отжимая свои густые волосы, и смотрит на Криса, подойдя к нему практически вплотную. Старший, кажется, не дышит. — Знаешь, вода и правда немного холодная, — Феликс улыбается. — Согреешь меня? У Чана весь воздух выходит из лёгких, тело вновь охватывает дрожью, а ноги буквально подкашиваются, и он опускается на колени перед Феликсом, сжимая руками сырую ткань платья на его бёдрах. Он прислоняется лбом к чужой тонкой талии, загнанно дышит, прикрывая глаза, и эльф мелко вздрагивает от ощущения горячего дыхания на своей коже сквозь тонкую ткань. Крис резко, нетерпеливо задирает подол чужого платья вверх, останавливаясь и удерживая ладони на уровне середины бедра, и припадает лицом к стройным ногам, покрытым мелкими веснушками. Целует нежную мокрую кожу, холодную от воды, сжимает пальцы на чужих бёдрах, шепчет что-то до глупого милое, до милого глупое, словно в бреду. Господи, ему так хорошо, что хочется кричать.       В его действиях, тем не менее, нет ни грамма пошлости, чистое эстетическое удовольствие, чистое благоговение перед идеальностью Феликса, и эльф это прекрасно видит. Ему льстит это, он краснеет, кусает губы и поднимает голову к небу, смотря на яркие белые звёзды. Крис целует его ноги, так трепетно и бережно, словно Феликс в его руках — самая дорогая на свете фарфоровая статуэтка, которую страшно разбить. Младший шумно выдыхает, когда большие ладони Чана ползут вверх, выпуская подол платья и сжимая талию, а сам Чан поднимается, смотря на него с таким огнём в глазах, что Феликс плавится под этим взглядом.       Они целуются — горячо, жадно, чувственно, прижимаясь друг к другу настолько тесно, насколько это физически возможно, и всё равно этого оказывается недостаточно. Чан опускает Феликса на траву, придерживая под лопатками, ложится сверху, целует глубже, едва давая передохнуть, хотя и сам уже задыхается. Эльф крепко обнимает его за шею, вплетает пальцы во вьющиеся на затылке пряди, кусает за нижнюю губу, чтобы после медленно, с каким-то особенным наслаждением провести по ней языком, и отстраняется совсем чуть-чуть, чтобы взглянуть Чану в глаза. Тот резко выдыхает, прижимаясь своим лбом к чужому, и зажмуривается. — Идём со мной, Феликс, — шепчет он загнанно и рвано, потому что дыхание всё ещё не восстановилось и беспокойство накатывает волнами. — Пожалуйста, прошу тебя. Ты же хотел сбежать, Ликси, — он ласково обхватывает пальцами чужой подбородок, оставляя поцелуй на кончике аккуратного чуть вздёрнутого носа. — Мои родители примут тебя, обещаю, я расскажу им о нас. Пожалуйста, Ликси, соглашайся. Феликс смотрит на него слезящимися глазами, в которых отражаются испуг, радость, сомнение и звёздное ночное небо, и Крис мягко проводит большим пальцем по его щеке. Он ждёт ответа, но эльф молчит, молчит долго, взволнованно облизывая губы и бегая взглядом по его лицу. Чану кажется, что проходит вечность в ожидании им хоть какого-нибудь ответа. — Я подумаю, — наконец тихо произносит Феликс, но это не совсем то, на что Чан рассчитывал. — Дай мне время до утра, пожалуйста. И он мягко выпутывается из чужих объятий, поднимаясь на всё ещё дрожащие ноги и направляясь к пещере с горящим там костром.