Your heart is full of magic

      Феликс плохо спит ночью, съедаемый мыслями и волнениями. Что он может ответить Чану? Он правда очень хочет уйти с ним, он хочет ему довериться, но... ему страшно. Ему просто страшно. Он думает об этом так упорно, что ему становится трудно дышать из-за подступающей паники, и тогда он сосредотачивается на Чане. Старший спит, мирно посапывая ему в затылок, обнимает рукой поперёк талии, и Феликсу становится легче. Он выдыхает, стараясь максимально расслабиться, и упирается затылком в чужое плечо. Крис такой хороший.       Засыпать он начинает только под утро, когда от костра остаются совсем слабые тлеющие угольки, а слабая полоска света только-только зарождается на горизонте. Он спит всего пару часов, хотя, по ощущениям, ещё меньше, а потом вдруг резко распахивает глаза, чувствуя, как в груди снова разрастается ком страха и беспокойства, но на этот раз по другой причине. Что-то не так, Феликс буквально чувствует это кожей. Крис всё ещё спит, прижимаясь лбом к его лопаткам, и Ликс мягко улыбается, но заставляет себя выбраться из уютных объятий. Правда, не очень осторожно это делает, либо старший спит очень чутко, потому что эльф сразу же чувствует копошение за своей спиной и слышит, как Чан сонно мычит. Феликс поворачивается к нему лицом. — Доброе утро, — тихо шепчет Крис, всё ещё пытаясь проснуться. Феликс хочет снова улыбнуться и ответить тем же, но внезапно его слух улавливает какой-то подозрительный шорох, и он поспешно закрывает рот Чана ладонью. Тот от удивления вскидывает брови вверх, а после хмурится, но Феликс прислоняет указательный палец к губам и смотрит слишком взволнованно, так что Крис сразу понимает, что что-то случилось. Он мягко убирает чужую руку от своего рта и поворачивает голову в сторону выхода из пещеры. На улице слышатся шаги нескольких пар ног.       Чан вновь смотрит на младшего, и тот выглядит так испуганно, явно не зная, что им делать, что Кристофер и сам пугается, но всё же успевает подняться и спрятать Феликса за своей спиной, прежде чем в пещеру заходят два высоких эльфа с надменными лицами. Крису они уже не нравятся, а судя по тому, как отчаянно Ликс вцепился в его рубашку пальцами, этому есть причина. Один из эльфов говорит что-то, но Чан его не понимает и хмурится. Феликс за ним вздрагивает, но выходит из-за его спины, опустив голову и сцепив руки в замок перед собой. Он тоже говорит что-то, вероятно, извиняется, судя по его тону и напряжённой позе. Тот же эльф снова коротко объясняет что-то. — Они уведут нас во дворец, — напряжённо шепчет Феликс, но эльфы подходят ближе прежде, чем Чан успевает уловить смысл фразы. Его берут под локоть, крепко и довольно ощутимо для эльфа, и ведут на улицу. С Феликсом делают то же самое, но держат явно не так сильно. Видимо, уверены в том, что он не сбежит. По крайней мере без Чана. Крис обеспокоенно поглядывает на Феликса, на что тот улыбается ему — получается нервно, — стараясь приободрить. Чана толкают в плечо, заставляя идти быстрее.       Всю дорогу до места он думает о том, как их вообще нашли. И почему именно тогда, когда Феликс должен был дать ему ответ на его предложение. Вероятно, это просто совпадение, но оно очень и очень неприятное. Да и младший выглядит подавленно, так, будто вот-вот расплачется, и смотрит только на землю перед собой, кусая нижнюю губу. Чану кажется, что ещё немного, и эльф её точно прокусит, настолько напряжённо он это делает. Феликса хочется обнять, успокоить, погладив по спине и волосам, и сказать, что всё обязательно будет хорошо, но он не может из-за неисчезающей крепкой хватки под локтем.       Дворец оказывается громадным, просто гигантских размеров деревом — если Крис думал, что тот дуб, возле которого они с Феликсом ежедневно встречались, большой, то размеры дворца даже не описать было. Не будь Чан сейчас в такой неудачной ситуации, он бы обязательно восхитился этим великолепием, однако в данный момент оно вызывает лишь мимолётный интерес. Внутри дворца не просто красиво — роскошно, — но, опять же, у Чана есть проблема поважнее. Он смотрит на Феликса, когда они останавливаются посреди холла. Эльф всё ещё глядит вниз, теперь уже в пол, но как только с деревянной лестницы слева от них доносятся шаги — поднимает голову.       К ним подходит статный, элегантно одетый эльф с длинными-длинными волосами, достающими почти до самого пола, и смотрит на обоих так холодно, что Чану становится не по себе, а ладони мгновенно потеют от волнения. — Отец, — Феликс обращается к нему, слегка приседая в уважительном жесте, и король подходит ещё ближе к нему. — Ты же обещал, что не будешь... Договорить он не успевает, потому что ощущает хлёсткий удар по левой щеке. Звук от пощёчины настолько сильный, что слышен, кажется, в самом дальнем уголке огромного зала. Крис дёргается, собравшись было подбежать к младшему, но хватка на его руке становится едва ли не стальной, и парень шипит от резкой боли, зажмурившись.       Феликс прикрывает ладонью горящее место удара и смотрит на отца исподлобья. В его глазах стоят слёзы, но он держится, не желая показывать свою слабость. — Теперь тебе не только охрану из трёх эльфов приставят, но ты ещё и не выйдешь отсюда ближайшие два месяца! — в голосе правителя слышится ничем неприкрытая злоба, и даже Крис, не понимающий ни слова, ёжится от чужого тона. — Но отец! — Феликс едва держится, чтобы не заплакать. Это так несправедливо, тем более учитывая то, что через два месяца начнётся осень, а за ней и зима, так что на самом деле он будет вынужден сидеть во дворце ещё дольше. — Ты не имеешь права закрывать меня здесь, ты же знаешь, что я не могу подолгу здесь находиться! — Зато спутываться с человеком можешь! — король резко смотрит на Чана, и тот холодеет при взгляде на него, но смотрит в ответ, поджимая губы. — Как давно ты с ним общаешься? — снова смотря на сына, спрашивает эльф. — И откуда, чёрт возьми, знаешь их язык?! Феликс молчит, опуская взгляд и заламывая пальцы. Его нижняя губа дрожит, и Чану так больно становится при взгляде на него, что он сам едва не плачет. — Откуда ты знаешь их язык?! — ещё громче кричит отец, но Феликс продолжает молчать. Король ждёт несколько секунд, а потом тяжело вздыхает, так, что Ликс понимает, что ничем хорошим это не закончится. — Не хочешь признаваться сам, значит. Зря. Принеси книгу, — обращаясь к эльфу, который ранее держал сына, произносит он, и Феликс на этой фразе вздрагивает.       Слуга отсутствует всего пару минут, но Феликсу кажется, что проходит целая вечность в ожидании им неизбежного наказания. Ещё и при Чане. Эльф зажмуривается, сжимая губы в тонкую линию и стискивая кулаки. Он хочет провалиться сквозь землю. Когда же его отцу приносят ту самую книгу, по которой Ликс учился, толстую и тяжёлую, он начинает дрожать. Король забирает том своими изящными руками и замахивается им же, прежде чем сын успевает хоть что-то понять. Феликс падает от тяжёлого удара, в ушах стоит звон, а из глаз брызжут слёзы, и он с ненавистью и страхом смотрит на отца. Крис всё же вырывается из чужого захвата, наступая эльфу, держащему его, на ногу, и подбегает к младшему, падая на колени перед ним и обнимая его лицо ладонями. Ему всё равно на то, что рядом с ним король, абсолютно плевать, он так сильно злится, что, кажется, способен убить любого сейчас. — Ликси, солнце, — Чан неожиданно даже для себя чувствует слёзы на своём лице, его голос дрожит, пока он смотрит на совершенно разбитого младшего. — Всё хорошо, всё хорошо, слышишь меня? Феликс всхлипывает, только сильнее начиная плакать, обнимает старшего, прижимаясь к нему, но Чана тут же оттаскивают за ворот рубашки, так, словно он ничего не весит, а Феликса за руку грубо дёргает на себя отец, заставляя подняться с пола. — В темницу его, — кивая на Чана, приказывает король, и слуги кивают, тут же рывком поднимая парня на ноги и силком уволакивая в неизвестном ему направлении. — Нет! — Феликс бьёт отца по груди, плачет, дёргает за одежду, пытаясь хоть как-то до него достучаться, но тот не реагирует. — Ты не можешь! Он же совсем не знает язык, ему страшно! — Раньше надо было думать, — сквозь зубы цедит правитель. — Отец, пожалуйста, прошу тебя, — он всхлипывает, слёзы застилают лицо, руки дрожат. — Отпусти его, умоляю. Он ведь ни в чём не виноват, это я, я всё это затеял, пожалуйста, — его голос срывается в конце, воздуха не хватает, и Феликс чувствует себя так ужасно, как ещё никогда не чувствовал. — Иди к себе и переоденься, скоро должны позвать к обеду. Король отцепляет его руки от себя, демонстративно брезгливо поправляет одежду и уходит, и Феликс неверяще смотрит ему вслед.       Ему всё ещё больно от удара книгой, но в груди, если честно, больнее. Он просто обессиленно падает на пол, сворачиваясь комочком, и начинает рыдать, обнимая себя за плечи. Отец слишком несправедлив, он даже не захотел разобраться, в чём дело, и Феликсу очень плохо от этого. Он так сильно ненавидит его, наверное, сильнее, чем кого-либо или что-либо ещё. Он даже не слышит тихих приближающихся к нему шагов со стороны правой лестницы, той, что ведёт к спальным покоям, и вздрагивает, когда чувствует мягкое, успокаивающее прикосновение чужой руки к своим волосам. — Глупое дитя, — в чужом голосе слышится нежность и поддержка, и Феликс, снова всхлипывая, приподнимается, опираясь на руки. — Джинни, — плачет он, видя сводного брата перед собой, и ныряет в его объятия. — Ты всё видел, да? Хёнджин гладит его по волосам и целует в макушку, кивая, и младший жмётся к нему ближе, не в силах успокоиться. — Они увели его, — Феликс рвано выдыхает, сжимая пальцами ткань чужого платья. — Я так боюсь за него, он ведь... он ведь даже не знает, что с ним будет. — Тише, маленький, тише, — успокаивающе шепчет старший. — Спокойно, цветочек, всё хорошо. С ним всё будет в порядке, не переживай, пожалуйста, — он приподнимает чужое лицо ладонями и прислоняется лбом ко лбу Феликса. — Я поговорю с отцом, когда он остынет. Ликс, широко распахнув глаза, смотрит на брата, не веря своим ушам. Хёнджин не меньше его боится короля, и поэтому младший так удивляется. — Правда? — Правда, цветочек, — Хёнджин кивает. — Беги переодевайся, потому что на обеде тебе и правда лучше присутствовать, чтобы не злить отца ещё сильнее, хорошо? — Хорошо, — Феликс мелко кивает, поднимаясь, и бежит к себе, но на середине холла останавливается, разворачиваясь к старшему лицом. — Спасибо. Хёнджин улыбается уголком губ, кивая, и Феликс убегает наверх.