Подчини меня.

Кажется собственные мысли были чужими. Они чёрной ядовитой паутиной окутывали мозг, лишая рассудка, памяти, зрения. Кровавая пелена перед глазами была словно настоящей, а плывущие стены подъезда вызывали тошноту. Харучиё сделал глубокий болезненный вдох, пытаясь прийти в себя. Они и те же навязчивые слова в голове резали слух, будто ему в уши льют расплавленное стекло. Громко выдохнув и тряхнув головой он присел на грязную ступеньку, опираясь плечом о стену. Он долго думал об этом. Несколько ночей, проведённые в беспамятстве и больных размышлениях привели его сюда, обдолбанного к квартире нового удобного парнишки Мей, на которого она променяла его. Нет, он не любил её. Он любил мысль, что нужен ей. Он любил находиться с кем-то рядом. Он любил видеть в ее глазах блеск, когда она смотрела на него. Харучиё любил мысль о том, что его кто-то любит. Но Мей его не любила. Она бросала его, когда Санзу терял азарт в глазах, когда он становился обычным слабым уязвимым человеком, которому нужна была поддержка. Мей бросила его, когда поняла что Харучиё больше чем малолетний наркоман, который может развлекать её. Он больше. Он человек. Живой и нуждающийся в обычном человеческом тепле. А она эгоистичная и избалованная малолетка, которая не ценит в людях подобные слабости. Но Санзу нашёл её. Нашёл её парня. Стоны, в вперемешку с музыкой, доносящиеся из-за двери резали слух, от чего голова словно раскалывалась на части, заставляя в немом крике хвататься за голову. Она так громко и сладко стонет, что к горлу подкрадывается привычная тошнота. Но он будет сидеть здесь и ждать. Ждать, когда она сполна насладится никчёмными минутами своей гнилой, ничего не стоящей жизни. Последними минутами. Дверь в квартиру не была заперта. Он вошёл в коридор тихо, под вскрикивания своей бывшей. Света нигде не было, лишь в дальней комнате горел светильник. Из тёмного коридора Санзу тихо наблюдал за тенями на стене той комнаты. За тем, как старательно извивается и скачет на каком-то малолетнем уёбке та, которая так жестоко предала его. Та, что кричала о том что любит и скучает. Та, что сбегала от строгих родителей ночами в объятия Харучиё. А сейчас она в эйфории кричала незнакомое имя, дёргаясь в конвульсиях оргазма. Акаши сел на пол в дальний угол тёмного коридора, прижимая ко лбу ладонь. Он пришёл сюда без плана мести. Он просто пришёл. Просто потому что Санзу не умел прощать никому и ничего. Послышались шаги и пройдя мимо коридора обнажённая Мей нырнула в ванную комнату. Через пару секунд послышался шум воды, и тогда по щелчку в больной голове Санзу медленно поднялся на ноги и слегка пошатнувшись зашагал в сторону спальни. Среднего роста шатен устало развалился в кровати на животе, прикрыв глаза. На тумбе рядом лежали две вскрытые пачки от презервативов и пакетик содержимое которого было до боли Харучиё знакомо. Раздражающий музыкальный ритм незнакомой песни эхом отдавался в голове, пока он подкрадывался к кровати, на которой отвернувшись в другую сторону лежал парень. Рука вытянула из кармана ветровки нож. Харучиё сжал его покрепче, с нездоровым блеском в бирюзовых глазах наклоняясь к парню. Тот будто почувствовав присутствие кого-то начал неспеша оборачиваться, расчитывая увидеть Мей, но лишь изумлённо распахнул глаза, когда одной рукой Санзу зажал ему рот, а второй полоснул по горлу. Кровь хлестнула по бежевому постельному белью, и на бледную кожу лица Харучиё. Отдёрнув руку он пару секунд смотрел как подрагивает тело парня, а потом замахнувшись, воткнул нож в порезанное горло шатена по самую ручку. Это чувство, заполняющее грудь какой-то ледяной дымко медленно растекалось по телу. Медленно выдёргивая испачканный нож из горла уже мёртвого парня он пробежался по его оголённому и теперь изуродованному телу мутным, нездоровым взглядом и развернувшись, поплёлся обратно в коридор. Провернув в замке ключ и закрываясь изнутри он сунул связку в карман и тихо ушёл в кухню, не включая там свет. Прошло около семи минут, когда вода перестала шуметь и из ванной комнаты, обёрнутая серым махровым полотенцем вышла Мей. Её влажные короткие волосы липли к шее и лицу, а потому убирая их и виляя бёдрами она зашагала в спальню, оставляя на полу влажные следы. Санзу высчитал ровно три секунды, прежде чем по квартире разнёсся душераздирающий и крайне испуганный крик. А после девушка пулей рванула в коридор, хватая с вешалки свою кофту и дёргая за ручку запертой двери. Хныкая от отчаяния она включила свет и стала рыться на тумбе в поисках ключей. — Что ищешь, дорогая? – тихий и до дрожи знакомый голос раздался с кухни, сопровождаясь звоном связки ключей, которой Санзу демонстративно тряхнул, сидя за столом и опираясь щекой на кулак. Мей вросла ногами в пол, с ужасом анализируя всё что сейчас происходит. По щекам покатились слёзы безысходности, а дрожащее тело казалось вот-вот рухнет. На Санзу еле падал свет с коридора. Его фигура была не особо заметна до того как он сам не привлёк к себе внимание. Теперь, убедившись в том, что Мей его заметила, Харучиё бросил связку ключей на стол, от громкого звона которых девушка вздрогнула и закусила губу, пока по щекам снова и снова катились слёзы. — Садись, Мей. Поговорим. – проговорил он как-то устало потирая переносицу. Казалось что он скоро вырубится, но только не сейчас. Он ещё не получил свою дозу. Однако девушка лишь уставилась на него как на монстра, не смея пошевелиться. — Сюда, блять. – прозвучал грубый приказ, на который Мей поплелась в кухню на дрожащих ногах. — Зачем?... Санзу, ты ублюдок. Ты конченый уёбок! – прокричала она в истерике, замирая в паре шагов от него. Харучиё долго пытался сфокусировать взгляд на её глазах, но её образ всё сильнее расплывался, становясь бесформенным пятном с заплаканными блестящими в полумраке глазами. — Давай забудем об этом. Я не трону тебя и даже наоборот, дам то, чего ты так долго хотела. – блеснувшая в её глазах растерянность забавила. Харучиё невольно расплылся в нездоровой улыбке, от чего шрамы на его лице исказились. — Но ты должна пообещать мне, что больше не предашь меня. — Ты больной... мне от тебя ничего не нужно, мразь... — Ты не поняла, Мей. – парень сменился в лице, поднимаясь из-за стола и делая шаг к девушке. Та дёрнулась назад, но Санзу был быстрее неё, когда схватил Мей за волосы и потянув на себя прошипел: — Ты в любом случае сдохнешь в этой квартире. Он нехило приложил её головой о стену, прежде чем девушка свалилась на колени болезненно вскрикнув и прохрипев. Сильнее сжимая в руке влажные волосы и натянув их назад, запрокинув голову Мей наверх он брезгливо оглядел её потерянное лицо. Рука полезла в карман и он швырнул ей заполненный шприц, содержимое которого не назвал. Однако оба знали что в нём. И что двадцать миллилитров вещества могли сделать с человеком. Вновь вытаскивая из кармана испачканный в чужой крови нож, а второй рукой всё так же держа Мей за волосы, он приставил лезвие к лицу девушки, пока та дрожащими губами пыталась что-то сказать. — Колись. — Н-не... не буду. Я не хочу... — Ну же, Мей. Иначе колоть начну я. Выколю твои глаза этим ножом. Ты ведь так любишь получать кайф. Вот и наслаждайся. Наслаждайся своей глупой ничтожной смертью. Всхлипнув, Мей медленно сжала в руке шприц, несколько секунд глядя на него большими мокрыми глазами. Санзу всё равно убьёт её. У неё нет выбора. Всё кончено. К худой руке дрожащей рукой подставляют шприц. В одну из выбухающих вен медленно вводится игла и с тихим завыванием вводится всё содержимое в кровь, пока Харучиё смотрит сверху вниз без капли жалости, с тихим наслаждением и облегчением. Когда пустой шприц упал на пол, а сама Мей вся сжалась задыхаясь, Санзу оттолкнул её на пол и замер, просто вот так стоя рядом и наблюдая как за несколько минут меняется цвет кожи Мей, как сводит её тело пока она обессиленно роняет слёзы и хрипит. А когда она закашляла, давясь пеной изо рта он с улыбкой опёрся плечом о стену. — Наслаждайся. Ведь это то, чего ты так хотела. Скажи спасибо, что ты ушла от передоза, после если с тем малолетним уёбком, ведь ты только так и хотела жить. Тело Мей обмякло, а глаза потускнели за секунду. Выждав ещё несколько минут Акаши присел на корточки, проверил пульс и дыхание, убедившись что их нет и пряча нож в кармане даже не взглянув на тело девушки забрал со стола ключи, и тихо покинул квартиру, не запирая входную дверь, оставляя ключи в замке со стороны квартиры. Ощущение пустоты, сжирающей все мысли и тяжести в ногах заставляло придерживаться за грязные обшарпанные стены, пока он спускался на первый этаж. В этом районе Токио дело о двух малолетках развозить никто не будет. Такие районы называли "грязными" и "неблагополучными". Такие случаи здесь не редкость. Однако в нынешнем состоянии Санзу не задумывался об этом. Сам он под действием веществ с трудом себя контролировал, и с каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. Еле находя в контактах нужного человека он прислоняет к уху телефон. Гудок за гудком и никакого ответа. Он звонит Хайтани, но и те не отвечают. Из двух оставшихся вариантов: Кирай и Майки он выбирает самый безопасный для него - Кирай. Сейчас видеться с Манджиро не хотелось. Он не мог показаться ему в таком виде. А Кирай могла понять и принять его абсолютно любого. Эта девчонка странная, но по-своему родная. — Хару? Привет, Хару. Ты где потерялся? – голос девушки был привычно дружелюбен по отношению к нему. — Ты дома?... Одна? — Манджиро уехал недавно. Я одна. Что случилось, где ты? – уже понимая по голосу и вопросам друга, что что-то не так, Кира отложила гитару и поднялась с футона. — Я у старого магазина с игрушками, помнишь же... — Ты... чёрт, Хару. Ты снова обдолбанный, блять! Я скоро буду, тут же недалеко, там будь, прошу! — Тише,бля... не паникуй, мне, итак, хуёво. – прошипел он. Не успела Хайтани младшая что-то сказать, как вызов оборвался, оповещая о том что телефон Харучиё сдох. Устало сползая по стене заброшенного помещения, которое когда-то было магазином игрушек, Акаши устало прикрыл глаза. Нельзя отключаться, не сейчас. Дождаться бы Киру, с ней и подыхать спокойнее, уже не как безродная псина. Минуты тянулись бесконечно. Пока Кирай со всех ног бежала к нему, Харучиё отчаянно отсчитывал секунды, лишь бы не подохнуть. Шаги неподалёку словно камень с души сняли, однако это была не она. Не та, которую он так ждал. И шагал не один человек, а четверо. — Слышь, чёрт! Хули спим на наших землях?! Санзу болезненно простонал, поднимая голову и оглядывая нескольких парней, что подошли к нему, окружая. Те с интересом оглядывали его, с усмешками наблюдая за попытками встать с асфальта, опираясь на стену. — Пацаны, да он же торч, блять. Вы посмотрите на шары. – шумные смешки и другие провокационные фразы до мозга Акаши не доходили. Он еле стоял, потерянным взглядом изучая незнакомых людей. Один рефлекс срабатывал на ура даже в таком состоянии - это бить. А потому не разобравшись и не вникая он замахнувшись, со всех сил, что были нанёс удар по челюсти одного из парней, едва попав по ней, а потому удар вышел никчёмным и лишь вызвал ещё больше недовольства у незнакомцев. — Ты чё, пидор! – одним пинком в живот Санзу отправили обратно на асфальт, на что тот согнувшись упёрся на руки, а когда желудок не вывез, его просто выворотило. — Фу, сука, какой ты мерзкий тип. – потирая место удара невысокий парень с ярко выраженной брезгливостью оглядел Харучиё и вновь пнул по животу. Санзу находился в полусознании, еле слышал что происходит. Он не понимал кто они, чего от него хотят, не понимал сколько времени и уже забыл где находится. Лёжа рядом с собственной рвотой на асфальте еле дыша он лишь прикрыл глаза, болезненно морщась. Лишь бы не отключиться, ведь Кира придёт за ним. А Хайтани тем временем из далека увидела двоих незнакомых людей, поэтому притормозила, с какой-то растерянностью глядя на то как те стоят над скорчившимся Акаши. Быстро забегав глазами по округе она схватила с земли кирпич и тихо начала подходить со спины к парням. Пока те были увлечены высмеиванием Харучиё она, замахнувшись, со всей дури долбанула одного из них по голове, не выпуская из руки кирпич. Жертва её атаки наугад свалилась на асфальт под растерянный взгляд его дружка, а Кирай, подскочив к Санзу, встала перед ним словно стена, угрожающе замахиваясь кирпичом и ловя на себе бешеный взгляд второго парня, что едва успел словить друга в отключке и аккуратно уложить на асфальт. — Какого хуя, сука?... — Нахуй. Отошёл. – рявкнула она выразительно разделяя слова и тяжело дыша. Острый взгляд девушки метнулся на двинувшегося в их сторону озлобленно парня и она демонстративно дёрнула рукой с кирпичом. — Ты не понял, мудила? Я тебе черепушку тресну, если ещё шаг сделаешь, пидор. Сердце выламывало рёбра. Давно она не испытывала такого адреналина. Не то что бы Кирай считала себя всесильной, но делать было нечего. На этих улицах людей убивают регулярно, никто не сделает исключений для обдолбанного пацана, который, итак, еле дышит. Санзу всегда встревал в неприятности, как и Кира в школьные годы, и оба они вытягивали друг друга, ведь это было словно нормой. И сейчас ничего не изменится. Одна надежда была, что до Майки дошло сообщение о том, что она пошла встречать обдолбанного Санзу. Если Сано вовремя появится здесь и сейчас бояться будет нечего. Но а пока стоит надеяться лишь на себя. — Хару... если мы тут сдохнем, Ран из-под земли нас достанет. Вставай, блять. – прошипела она, не сводя острого взгляда с парня напротив. Тот не торопился двигаться, а Кирай не пыталась напасть первая. Санзу за её спиной что-то прохрипел, измученно простонав и опираясь на стенку начал подниматься. Словно облегчённо вздохнув она напряжённо стиснула зубы, чувствуя как начинают подрагивать от волнения и страха ноги. Она не может ничего. Она не сильная, не способная. Она обычная. И всё что она могла, это вырубить одного со спины, ведь в лоб лезть не такая смелая. Глаза будто заблестели от безысходности. А парень напротив лишь хохотнул, делая шаг вперёд, от чего девушка изумлённо отшатнулась, испуганно распахивая глаза. Приближающийся рёв мотора сопровождал свет, ослепляющий их. Привлекая к себе внимание парня Манджиро довольно дерзко затормозил в метре от них и легко спрыгивая с байка сунул в карманы руки, невозмутимо оглядывая всех. — Сано... – сквозь зубы тихо прошипел незнакомый парень, отходя от девушки на пару метров. Кирай словно обессиленно опустила руку, роняя кирпич на асфальт и рвано вздыхая, оглядела Манджиро влажным и каким-то облегчённым взглядом. Тот не смотрел на неё долго, сделал пару шагов к ним с Харучиё и заострил оценивающий взгляд на Санзу. — Что здесь происходит? — Ёбанный нарик шатался здесь и кидался, а девка ёбнула моего друга по голове кирпичом! – брызгая слюной, словно бешеная псина прокричал брюнет. Манджиро с каким-то задумчивым видом перевёл холодный взгляд на него. — Ты кто? — Какая разница, блять? Не слишком ли ты выёбываешься, Сано? Твои люди? – Майки, как всегда, выглядел одним сплошным айсбергом. Его взгляд едва можно было прочесть, а расслабленная поза говорила о том, что он не воспринимает этого человека всерьёз. Он даже не знал его, а вот самого Майки знали очень многие на этих улицах. — Санзу, – он обратился к Акаши ледяным тоном, от чего даже Кирай напряженно замерла. — Они подняли на тебя руку. Ты же ответишь им? — Майки... – прохрипел он, расплываясь в улыбке и глядя на Сано горящими глазами. Отходя от стены и слегка пошатнувшись, он перевёл нездоровый взгляд на парня перед ним. Тот брезгливо плюнул себе под ноги и шагнул ближе. — Манджиро, ты же видишь в каком он состоянии, что ты делаешь? – шепчет растерянно Кирай, на что Сано окидывает её всё тем же холодным взглядом и вновь переводит всё внимание на спину Харучиё. Девушка напряжённо замерла, глядя как подрагивает тело её друга. Она понимала, что сейчас Санзу проиграет. И Майки это понимает. Он специально толкает Акаши на это, зная что его просто изобьют. А Харучиё не в состоянии здраво оценивать свои силы сейчас. — Я заставлю тебя кишки выблевать. – усмехается брюнет, замахиваясь и тут же нанося удар по челюсти Санзу, от чего тот пошатнулся и попытался нанести ответный удар, но промахнулся, получая в живот, и падая на асфальт. Словно испуганный поражением он пытается встать, однако удар по спине выбивает из него все силы и Акаши валится на землю, не в силах и пошевелиться. — Хару?... Блять... – прошипев, Кирай встревоженно оглядывает друга со стороны, а после срывается с места, подходя к нему и присаживаясь рядом. — Харучиё, ты как? Слышишь меня? — А чего вы ждали, идиоты? – с довольной ухмылкой смеётся брюнет, когда Хайтани бросает на него сжигающий взгляд. — Захлопни, уёбок. — Сано, твой дружок... – он едва успел оглянуться на Майки, как тот с ноги одним ударом уложил брюнета. — Чёрт... сука! Сука! – простонал озлобленно Санзу, опираясь на руки и с поддержкой Киры поднимаясь на ноги. — Выглядишь жалко. – словно пуля в лоб прозвучал ледяной голос Манджиро. Он стоял в метре от Санзу, не вынимая из карманов рук. Его тёмный взгляд словно презирал Харучиё, что большими глазами искал на лице Майки привычную невозмутимость. Сейчас он словно смотрел на него как на мусор. Впервые Акаши почувствовал себя настолько никчёмным, противным, что хотелось рвать кожу. — Майки. – предостерегающе бросила Кира, с каким-то непониманием глядя на Сано. Он сейчас казался как никогда чужим. А вот Харучиё опустив голову тихо засмеялся, привлекая к себе встревоженный взгляд подруги, что стояла рядом. — Жалко... я жалкий? Так почему, Майки? Почему я всё ещё жив? Потому что Ханагаки сдох? И Дракен теперь не такой интересный? Я как запасной вариант верной собаки, которая бегает за тобой с детства, это жалко, да? А может потому что ты, блять, бог этого мира?! Может потому что ты так презираешь слабых людей, что рядом с тобой нельзя даже дышать не так?! Ты всё поставил на него! Всё! Ебучий Ханагаки, твоя гордость, твой лучший друг, твоя надежда! Герой, блять! Который сдох! Он никого не спас! Эмма умерла... Баджи, Шиничиро, все мертвы блять! И зачем надо было возвращаться, чтобы проебаться?! — Заткнись. — Нахуй, Майки! Её ты тоже не спасёшь, и все мы дружно сдохнем, потому что свет твоей жизни погас! Потому что ты не ценишь нихуя, ты не видишь никого кроме себя, ебучий эгоист! Я из кожи вон лезу! Я рядом, Майки, я всегда рядом! Так почему я ничтожен?! Почему я, блять, один?! Я всегда один... я ничего не стою. Ты не видишь во мне ничего... для тебя существует Санзу. Но я Харучиё, блять! Я больше чем твоя личная собачка! Я не хуже Ханагаки... я не хуже Баджи и Дракена... я тоже человек... – крики Харучиё сорвались на хрип, пока по щекам парня медленно потекли слёзы. — Я твой человек. Я твой друг, Майки... но лишь в моей голове. В твоей голове меня нет... в твоей голове я пустое место... Сано замер не меняясь в лице. Последний раз он видел слёзы Санзу много лет назад, когда сам заставил его рыдать от боли. Сейчас в голове Манджиро царила пустота. Все слова Харучиё и его слёзы отпечатывались где-то в груди, тяжёлым грузом на сердце, от чего стало как-то больно дышать. Неуверенно скользнув потерянным взглядом по Кирай, что стояла рядом с Акаши, будто с осуждением глядя на него тяжёлым взглядом, он молча развернулся, сел на байк и уехал. Как и всегда, когда ему нужно было время прийти в себя. — Хару... – тихо позвала его Хайтани, аккуратно касаясь плеча, но парень отдёрнул руку. — К чёрту... ненавижу это всё. Я просто хочу конец. Когда мы все сдохнем, потому что это повторяется снова и снова. И ты, и я... и Майки. — Что произошло? — Не важно. — Важно. – девушка обошла его и замерла напротив, требовательно глядя в его красные глаза. — Я не враг тебе, расскажи. — Какая разница, Кира?! Не делай вид, что тебе не всё равно, мы всегда так жили! — Я хочу знать. — Я убил её. Я убил её ёбыря. Я перерезал ему глотку, а Мей заставил передознуться, и сдохнуть на кухне квартирки её очередного парнишки. И мне абсолютно похуй на это, мне похуй. Мне похуй, Кира! Мне похуй что она сдохла, что я сдохну! Нет смысла в этом всём, я заебался, слышишь?! Девушка мягко оглядывала его лицо, игнорируя срыв Харучиё, его слова про то что он убил человека. По щеке девушки одиноко скатилась слеза, блеснув и падая с подбородка. Санзу смотрел на неё бегающими растерянными глазами. Ему больно до ужаса, и так странно видеть как Кирай проживает каждое его слово. Уткнувшись лбом в грудь парня Хайтани кусает губы, подбирая нужные слова. Невыносимо видеть как он сдаётся. — Ты больше чем "Санзу". Ты самый надёжный и верный. Ты интересный, у тебя свои взгляды на мир, своя личность. Ты такой же человек, как и все. И ты заслуживаешь понимания и тепла. Заботы, внимания. Ты невероятно дорог мне. Ты дорог Манджиро. Ты дорог своей сестре. Просто мы не всегда замечаем этого. Или же нам просто не дают об этом знать. Ты очень сильный. Но ты не одинок, Хару. Мы справимся. У нас есть время. У нас есть будущее. Я хочу чтобы ты это знал. Перестань хоронить себя, свои мечты. Не надо больше сдаваться. Не надо так... у меня в своё время... никого рядом кроме тебя не было. Ты незаменим. И не замена кому-то. Ты можешь уставать, можешь проигрывать, ведь ты человек. Живой, обычный человек, как и все. Поэтому просто... пойдём домой. — Пойдём...

***

Риндо с интересом слушал рассказ Ён Хвы о некоторых ситуациях из детства. Она открывалась ему с новых сторон, и это делало парня по-настоящему счастливым. Вот так просто сидеть в комнате и слушать её тихий убаюкивающий голос, следить за тем как меняется взгляд, поглаживая девушку по спине, было невероятно хорошо. Однако стук в дверь отвлёк их, и парень нехотя поднялся с кровати, и шаркая тапочками поплёлся в коридор. Ран ушёл к Сенджу и останется у неё, а значит скорее всего: либо Кирай, либо Санзу. По крайней мере Риндо был в этом уверен, и когда открыл дверь, изумлённо оглядел обоих предполагаемых гостей, медленно отходя на два шага и впуская сестру и друга в квартиру. Девушка придерживала Акаши под руку, а тот весь бледный, с разбитым лицом и в грязной одежде валился с ног, морщась и что-то бубня под нос. — Привет... – неуверенно поздоровалась девушка, глядя на брата будто с какой-то неловкостью. Не хотелось их тревожить, но ближе всего было добраться до братьев. В общежитие его в таком виде точно не потащишь, а домой, к отцу и Такеоми ни за что - это равносильно предательству. — Ничего нового. – вздохнул Риндо. Кирай виновата поджала губы, но парень лишь приобнял сестру. — Санзу, прекрати эксплуатировать Киру как твою няньку. Тебе повезло, что Рана нет дома. — Блять... – прошипел Акаши и хватаясь за стену влетел в ванную комнату, сгибаясь у унитаза. Кира устало вздохнула, проводя ладонями по лицу. — Я помогу ему. Дашь из одежды что-то? Мы у вас останемся... — Не вопрос, принесу. – кивнув, брюнетка проследила как Риндо удалился в комнату, а сама вошла в ванную, бросая какой-то решительный взгляд на Харучиё. — Вставай, Хару. – парень, который закончил с опустошением желудка весь обмяк, придерживаясь за сам унитаз, а Кира нажала кнопку смыва и придерживая друга под руку помогла подняться. — Снимай верх. Ну же, Харучиё. Санзу её приказы выполнял беспрекословно, медленно, но снял с себя ветровку и футболку, пока Хайтани настраивала ему прохладную воду, а когда дёрнула его за руку к себе и заставила наклониться над ванной, после чего из душевой лейки начала поливать голову парня прохладной водой, от чего он зашипел и дёрнулся. — Блять! Холодная! — Молчать, Харучиё. Стой спокойно и приходи в себя, идиот! Умойся. Бегом, Хару! Акаши провёл по лицу рукой, болезненно морщась. Тело начало пробивать дрожью, но подруга всё никак не отпускала, поливая голову прохладной водой. В ванную заглянул Риндо, укладывая на стиральной машине аккуратно свёрнутые спортивные штаны для Санзу. Тогда сделав воду тёплой, она наконец перестала мучить Акаши ободрительными процедурами и отошла. — Мойся и переодевайся. Помощь нужна будет, зови. — Я помогу ему. – бросил Риндо, на что девушка облегчённо кивнула и оставила их наедине, уходя в комнату, которая когда-то принадлежала ей, а теперь там жили Риндо и Ён Хва. Син сидела на кровати, когда Кирай осторожно заглянула в спальню и как-то не очень весело улыбнулась, в силу усталости и измотанности. — Привет. Ты не против, я возьму у Риндо футболку и шорты? — Конечно, без проблем. Хайтани слегка неловко кивнула, проходя к шкафу и скидывая на ходу кофту и джинсы. В шкафу она быстро и наугад выбрала себе футболку и шорты, затянула их на талии шнурком, чтобы сидели надёжнее и присев на край кровати принялась аккуратно складывать свою одежду. Тишина между ними даже напрягала слегка. Но Кира не понимала с чего стоит начать, а Ён Хва просто опасалась навязываться. — Прости. Мне очень жаль, что мы вот так... — Не надо, Кирай. Всё в порядке. Я правда понимаю. На самом деле я восхищена насколько сильно ты дорожишь близкими, даже дружбой. – Кирай вслушиваясь в слова Син медленно расплывалась в улыбке, словно понимая, что всё не зря, что всё в порядке. От этого стало даже как-то спокойнее, пока её мысли отвлеклись от размышлений над словами Харучиё там, перед Майки. — Поужинаешь? — Спасибо, я не голодна... а Ран, он не дома? — Кажется он у своей подруги. — Ясно. Тебе с ним наверное нелегко? У него паршивый характер. Надеюсь он добр к тебе? – уже заранее возмущаясь спросила Кира, удобнее и поближе к Ён Хве присаживаясь. Но девушка лишь мягко улыбнулась. — Мы не так часто общаемся, но я давно уже заметила что он меня слегка недолюбливает. Его можно понять, познакомились мы не в самой лучшей ситуации. Однако меня это не трогает. — Ран, паршивец, всё никак не может угомониться. — Думаю ему нужно время. Я появилась на пороге так внезапно, спустя полтора года, я до сих пор не верю, что всё так. — У тебя были на то причины. Риндо по-настоящему любит тебя, поэтому всё в порядке. Я очень рада за вас. Ён Хва хотела было что-то сказать, однако в проёме появился Риндо, а за его спиной слегка пошатываясь, в одних спортивных штанах и с влажными распущенными волосами стоял Акаши. Девушка мгновенно поднялась с кровати, подходя к другу и бросая на брата мягкий благодарный взгляд. — Аптечку унёс в комнату Рана, и на полу ему расстелил, ты в кровати спи. Ран если и вернётся ночью, не думаю что выгонит тебя на пол к этому идиоту. – хохотнул парень, а Кира чмокнула его в щёку и обняла с улыбкой. — Спасибо. Мы пойдём, доброй ночи вам. – махнула она, бросая взгляд на Син и под руку увела Санзу в спальню Рана, где усадила на расстеленный на полу футон и сев напротив, открыла коробку с медицинскими принадлежностями. — Нахуй надо... — Молчать. В следующий раз я прикончу тебя на месте. Хватит. Ты раньше ограничивался травкой, сейчас у тебя все границы размыты. – строго проговорила брюнетка, наклеивая на скулу друга пластырь. — Я всегда буду на твоей стороне. Но ты же понимаешь, что это не всегда будет тебя спасать. — Я больше не нужен Майки. Он видит во мне одно разочарование. Все они... — Харучиё. Ты не хуже меня знаешь, что Манджиро не всегда... говорит то, о чём на самом деле не думает. Ты ведь это понимаешь? — Я знаю. — Тогда пойми его наконец. Ты ведь дорожишь им, но держишь обиду. Однако Манджиро ценит тебя. Он не считает тебя никчёмным. Просто ему сложно с тобой после того как однажды он совершил эту, – она слегка ткнула пальцем в один из шрамов на лице парня. — Ошибку. Харучиё молчал, пока она клеила на его раны пластыри и мазала синяки мазью. Он просто смотрел сквозь девушку, глубоко ныряя в свои мысли и делая выводы. Когда Кира закончила он лишь оглядел её усталое выражение лица, будто виновато закусил рассечённую губу и не поднимая головы тихо проговорил: — Не умирай... Такемичи больше не сможет никого спасти. Майки без тебя не справится. И всё это будет зря. Ведь в этот раз Майки вернулся ради того, чтобы спасти тебя. Если ты снова умрёшь... смерть Баджи, Эммы, Шиничиро... всё будет зря. Брюнетка замерла на месте, изумлённо глядя на парня, однако тот говорил не думая о последствиях. Сейчас он высказывал все что так долго терзало его душу. Но он не осознавал, что Кирай слышит эти слова. Что она не понимает о чём он. Вновь это чувство окутало девушку. Чувство, что все вокруг что-то от неё скрывают. Однако Акаши лишь потёр глаза, что-то ещё тихо бубня и лёг на подушку, замолкая и будто засыпая, пока сидящая рядом Кира будто провалилась в пропасть из собственных вопросов и мыслей. Последующие несколько часов в полной тишине и темноте, под сопение Харучиё, сидя на кровати Рана девушка провела в размышлениях над словами Харучиё. Медленно в голове выстраивались догадки, одна за другой, однако казались они крайне нереальными. Ведь Санзу не первый раз нёс такую чушь про смерть, да и раньше за ним такого не наблюдалось. Все те слова Манджиро... — Я тебя защищу. Клянусь, Кира. — Я ведь... что я сделал не так?... — Почему снова и снова? Почему они? Кира... — Ты же останешься со мной? Только не покидай... — Я так и не смог их защитить, Кира. Я никого из них не спасу, никого... и я снова останусь один. Но я ведь знал, что всё так закончится, тогда почему мне так больно? Те диалоги с Изаной... — Майки... это его вина. Он виноват в том, что я остался один. — Если бы не он... Эмма и Шиничиро были бы живы. Его ошибка... и ты. Снова и снова ради тебя он ошибался. Не было бы тебя... — Майки отнял у меня семью. У нас. Запомни это. — Знаю. Милая девочка Кирай, вовсе ни в чём не виновата. Виноват ты. А она лишь жертва обстоятельств. Очередная жертва твоих ошибок. — Почему только мы... они были всем. Я не заслуживал их любви, но они всегда... Всегда! Всегда были рядом! Это ведь я однажды убил её. Собственноручно подписал Эмме смертный приговор... я не ценил их тогда, но не сейчас! Сейчас я впервые был счастлив! В этой чёртовой жизни! А ты всё испортил... если бы ты не вернулся я так и гнил бы в могиле, и чёрт с этим, уж куда лучше сдохнуть, чем теперь лишиться всего, что у меня было! — Кира... Как думаешь, я бы мог убить близкого человека? — Не правда... я убивал. И все слова Харучиё, пока он был не в себе... — Когда Майки умирал, ты так же на меня смотрела, хотела помочь. — Ханагаки, твоя гордость, твой лучший друг, твоя надежда! Герой, блять! Который сдох! Он никого не спас! Эмма умерла... Баджи, Шиничиро, все мертвы блять! И зачем надо было возвращаться, чтобы проебаться?! — Её ты тоже не спасёшь, и все мы дружно сдохнем, потому что свет твоей жизни погас! — Не умирай... Такемичи больше не сможет никого спасти. Майки без тебя не справится. И всё это будет зря. Ведь в этот раз Майки вернулся ради того чтобы спасти тебя. Если ты снова умрёшь... смерть Баджи, Эммы, Шиничиро... всё будет зря. Сердце колотилось как ненормальное, пока она с каким-то отчаянием собирала этот сумасшедший пазл в голове, снова и снова прокручивая слова в голове. Они что-то знают. Знают больше чем она, и если раньше она игнорировала эти слова, то теперь становилось понятно. Щелчок в голове воссоздал картину происходящего и брюнетка медленно прикрыла глаза, словно узнала самую страшную и больную тайну. Падая на подушку девушка вся сжалась под одеялом держа эмоции в себе. Это неведение её медленно убивает, а потому когда настанет утро она обязательно наконец-то всё поймёт.

***

Стук в дверь был очень ожидаемым. Сейнджу ждала Рана так долго, около часа просидела в коридоре, ведь они договорились что сегодня вечером встретятся у неё дома. Отец уехал вместе с мачехой, а Такеоми видимо ушёл в запой. Он странно себя вёл всё это время и часто пропадал и пил либо с Вакасой и Бенкеем, либо один. Девушка списала всё на смерть Шиничиро, ведь она знала насколько её брат и Сано были близки. Тем не менее сейчас её мысли были заняты лишь Хайтани. И стоя напротив двери она будто специально ждала когда пройдёт несколько минут, прежде чем наконец открыть её и сосредоточить будто недовольный взгляд на Ране. Парень же слегка сменился в лице, видя как хмуро на него смотрят голубые глаза. Сенджу была рада наконец спустя две недели увидеть его, но вот так сразу таять в его объятиях не торопилась. — Что с лицом? – фыркнул парень, изогнув одну бровь, но Акаши лишь отошла в сторону, молча впуская Рана в дом. — Надеюсь не утомился ждать две минуты у двери. Я вот две недели ждала. – демонстративно закатывая глаза и складывая на груди руки проговорила она. Хайтани замер в пороге, не успев снять обувь. Он и правда не нашёл за эти две недели на Сенджу пару часов, хотя возможность была. Не то что бы он не хотел видеться, скорее будто не понимал необходимости частых свиданий. В отличие от тактильной и чувственной Сенджу, Ран был абсолютно противоположным ей. Он был более отстранён, сдержан в плане эмоций и ценил личное пространство не меньше чем саму Сенджу. Взгляд на отношения у них был разный, поэтому иногда было нелегко. Как, например, сейчас. — Я не говорил что утомился. Недовольна здесь только ты. – как-то невозмутимо пожав плечами, Ран скинул кроссовки, повешал ветровку на вешалку и сделал пару шагов к Акаши, укладывая прохладные ладони на талию девушки, с ленивой кошачьей улыбкой заглядывая в её глаза. — Не дуйся, дурёха. Мой косяк, не спорю. Буду исправляться. — Конечно будешь, иначе меня тебе придётся ждать парочку годиков. – Сенджу недовольно ткнула указательным пальцем в грудь Хайтани, будто слегка отталкивая от себя. А после, развернувшись зашагала в сторону кухни. — Поужинаешь? — Не хочу. Я принёс всякой сладкой херни, как ты любишь. Раз уж хочешь посмотреть фильм, надо же чего-то пожевать. – тряхнув рюкзаком, закинутым на одно плечо проговорил он с улыбкой, следуя за девушкой. Та окинула его мягким взглядом и будто растаяв нежно улыбнулась, доставая из шкафов тарелки и стаканы. — Ладно, Хайтани, ты слишком хорош, чтобы обижаться на тебя. — Прокатило. – отшутился он, на что девушка нахмурилась и в шутку стукнула его по плечу, однако ощущения от "лёгкого" удара отнюдь не были лёгкими. — Что интересного расскажешь? — Слышал намечается что-то интересное. По Токио ходит слушок, что ребята из разных поколений и распавшихся группировок собираются под одним парнишкой. Планы у них грандиозные. Майки это не понравится, он не позволит кому-то сиять. Только не этот эгоист с синдромом бога. — Манджиро снова вернулся к главенству? — Когда Изана откинулся он прихватил себе большую часть Поднебесья. Сейчас восстанавливает ряды, меняет командиров. Он стал серьёзнее к этому относиться. Его больше не интересуют игры в гопников. Люди, с которыми он работает уже не дети, и никто не захочет играть. Даже Дракена заменили, это уже серьёзно. — Кто мог заменить Дракена? Он был лучшим после Майки в Свастонах... — Санзу. — Харучиё?... — Да, Майки его заместителем объявил. Переименовал группировку в "Свастоны Канто". Понемногу убирает мелкие банды, расширяя власть. Если бы ты не распустила Брахман год назад, пришлось бы с ним драться. Майки не оставил бы в покое такую влиятельную группировку. — Я надеялась что Харучиё простит меня, если я откажусь от всего, чего добивалась долгими тренировками несколько лет... – с виноватой тоской в голосе проговорила Акаши, пряча печальный взгляд. — Санзу ребёнок, ему надо повзрослеть. – скептично бросил Ран. Сенджу молча продолжила раскладывать закуски по тарелкам, стараясь не думать об этом. Ведь Ран не знал почему Харучиё так относится к сестре. А сама девушка рассказать боялась. — Ты теперь с Майки? — Ага. У нас с Риндо не так много вариантов было. — Оно правда так нужно? Всё это... банды, драки... Манджиро? — Нет причин отказываться. Правда за Киру переживаю. Сано с неё пылинки сдувает вроде как, но не спокойно мне, что и мы с Риндо в этом дерьме, и Кира будто тоже. Пока что поживём - увидим. – голубоглазая как-то натянуто улыбнулась, а Ран, словно чувствуя что тема напряжённая, с каким-то энтузиазмом взял две тарелки и оглядел девушку. — Выбрала, что смотреть будем? — Да. Боевик сойдёт? — Мне без разницы, я не придирчивый. Фильм оказался куда интереснее чем ожидалось. Ран монотонно поглаживал руки Сенджу, пока та легла на него спиной, устроившись между ног. Девушка в отличие от него не следила за сюжетом фильма. Её глаза задумчиво бегали по комнате, а голова была забита лишь ощущениями от таких простых невинных касаний Хайтани. Его запах так нравился ей, что она иногда слишком медленно и глубоко вдыхала, прикрывая глаза и наслаждаясь им. Весь Ран просто манил к себе, начиная от харизмы, заканчивая голосом. Одноклассницы завистливо просили его номер, чтобы "просто пообщаться", а проходящие мимо девушки часто оглядывались им вслед. Она чувствовала гордость, находясь в отношениях с ним. Он был не только хорош внешне, но и безумно интересной личностью. Она любила его юмор и смотрела на его улыбку с горящими глазами. Однако Ран был к ней не то что холоден, скорее слишком осторожен, будто слегка отстранён. Загоны доводили и приводили к слёзным срывам. Потому сейчас она с какой-то подавленной тревогой металась в собственных размышлениях, словно решаясь на этот пугающий, но манящий шаг. — Я люблю тебя, Ран. – слетает тихо с её губ дрожащая фраза. — Ты чего это? – без задней мысли усмехнулся он, беззлобно опуская на макушку девушки взгляд и чмокая. — Я тоже. Акаши потянулась за пультом, ставя фильм на паузу и под вопросительный фиалковый взгляд развернулась к Хайтани лицом, усаживаясь на его колени и утыкаясь своим лбом в его. Выдыхая горячий воздух в губы парня она скользнула ладонями по его щекам, опуская взгляд на губы Рана, пока он искал ответы в её глазах. — Я хочу почувствовать это... — Ты не веришь мне? — Верю. Просто мне тебя мало. Хайтани словно заколдованный опустил взгляд на подрагивающие губы, мгновенно утыкаясь в них быстро, но нежно сминая, смакуя и чувствуя её желанный ответ. Руки легли на талию, подушечки пальцев расслабляя начали гладить нежную кожу спины под футболкой, ощущая как по телу Сенджу поползли мурашки. Он до ужаса любил касаться её. Чувствовать её запах на своей одежде после объятий, облизывать губы после долгих чувственных поцелуев. В ней он нашёл то чего не хватало в нём: эмоции, чувства, тактильность. Что-то простое, человеческое. Живое. Согревающее, дающее надежду на свет. Залезать в шорты он не торопился. Ему нравилось растягивать удовольствие, смакуя уже припухшие от долгих поцелуев губки и поглаживать спину, ощущая как поднимается температура, и как нагревается под его ладонями кожа. Сенджу таяла в его объятиях, её ладони скользнули по шее Рана, на его плечи, слегка сжимая их. Расслабленное тело требовало больше, пока сердце вылетало из груди. Она сама это всё затеяла. Сама знала на что идёт. И она знала чего хочет. Хочет Рана. Хочет его поцелуев и новых ощущений. Хочет чтобы он касался её везде, чтобы согревал своим телом, чтобы смотрел в глаза и разделял её желания. Пусть видит в ней свою красоту, свою любовь. Пусть смотрит и влюбляется сильнее. Но сам Хайтани уже терял нотки нежности и робости в касаниях. Горячие ладони скользнули к бёдрам, слегка сжимая их, от чего Сенджу невольно качнула тазом, теперь ещё чётче ощущая возбуждение Рана внутренней стороной правого бедра. От этого даже сердце замерло, и громко чмокнув, она прервала поцелуй, заглядывая в глаза Рана с каким-то осторожным интересом. Предвкушение сжигало изнутри. Хайтани наклонился к её ключицам, невесомо касаясь их губами и оставляя на них быстро исчезающий горячий след от поцелуя. Цепляя край футболки парня она потянула его вверх, лишая Рана верха одежды. Словно играя в игру они по очереди раздевали друг друга не прерывая зрительного контакта, а когда пальцы подцепили застёжку лифчика Акаши и та осталась совсем без белья, Ран с горящим восхищением и желанием пробежался глазами по хрупкому телу перед ним, что дрожало в предвкушении. Словно опомнившись ото сна он отыскал в кармане рюкзака презерватив, пока Сенджу лёжа перед ним на спине замерла в ожидании. Телевизор погас из-за таймера, и в полной тишине и полумраке комнаты они встретились взглядами словно впервые. Ран положил не вскрытую пачку рядом, а сам цепочкой поцелуев пополз по шее Акаши вниз. Её тяжёлое дыхание и поглаживающие дрожащие ручки сносили крышу. Его возбуждала одна мысль о том, что ей сейчас хорошо. Под растерянный и смущённый взгляд он опустился ниже, с полуулыбкой касаясь губами нежной коже на внутренней стороне её бедра. А после наклоняясь ниже, оставляя лёгкий поцелуй на лобке, от чего Сенджу почти испуганно дёрнулась. — Стой... не надо... – замямлила девушка, смущённо пряча лицо и пытаясь свести ноги, однако Ран держал её бёдра, с довольной улыбкой продолжая то что начал. Его язык скользнул меж половых путей, от чего Сенджу шумно выдохнула, напрягаясь всем телом и будто задерживая дыхание. — Расслабься. — Не могу... — Хочешь прекратить? — Нет... — Расслабься. Верь мне. – убедительно глядя на любимую проговорил Хайтани, на что Сенджу лишь кивнула кусая нижнюю губу. Он должен был её подготовить. Его поцелуи и ласки горячим языком будто на глазах развращали смущающуюся Сенджу. Каждый раз, когда он умело выводил линии языком, стимулируя клитор она сжимала одеяло в руках, тихо и так сладко постанывая и вздыхая. Ран был в этом очень хорош, он старательно заставлял её расслабиться и получить удовольствие. Медленно вводя один палец и следя за реакцией Акаши он продолжал ласки, иногда прерываясь на то чтобы поцеловать низ живота или внутреннюю часть бёдер. Когда стало легче и он уже мог вводить два пальца, а Сенджу нетерпеливо ёрзала бёдрами, Хайтани наклонился к лицу девушки, даря ей чувственный и нежный поцелуй, после чего открыл презерватив и под её слегка мутный взгляд надел его на твёрдый член. Медленно размазывая смазку девушки по половым губам, он осторожно и постепенно вошёл, следя за реакцией Сенджу. Та ощущала дискомфорт и даже боль внизу живота, но не такую смертельную как ожидалось. Хайтани был осторожен и двигался медленно, давая телу Сенджу привыкнуть. Потребовалось около десяти минут, чтобы немного прийти в себя. Ран утешал неприятные ощущения поцелуями, заботливо спрашивая как себя чувствует его девушка. Акаши теряла голову, с каждой минутой всё больше отдаваясь новым неоднозначным ощущениям. Тело привыкло не сразу, однако ей так нравился этот момент, когда они стали как никогда близки, разделяя не только чувства, но и ощущения от слияния тел. Ран срывал с её губ стоны, наслаждаясь ими и упиваясь одним лишь запахом Сенджу. Когда всё закончится, уставшая и счастливая Акаши после душа уснёт под надзором Рана, который прикрыв её одеялом, обнимет со спины, поцелует в плечо и уткнувшись носом в макушку постепенно так же провалится в сон.

***

Утро для Санзу наступило ближе к обеду. Блевотный привкус во рту и ненормально бьющееся сердце в вперемешку с привычной бурей неприятных ощущений после весёлого вечера заставили наконец открыть глаза и хотя бы попытаться понять где он, сколько времени и что было вчера. Он смотрел в потолок около двух минут, медленно прокручивая в голове обрывки воспоминаний вчерашнего дня. Болезненно морщась он наконец решил оглянуться и замер, повернув голову вбок. Рядом сидела Кира. Оглядывая парня каким-то тяжёлым и загруженным взглядом она молчала. Он же выглядел растерянным. — Кира... — Слушай, Хару... какую по счёту жизнь я проживаю? Нет... не так. Сколько раз я... умирала?