В заложниках

Поздно вечером Чан Же вернулась с работы домой. Она работала над одной картиной уже несколько дней. В ней она нарисовала своего мужа и его брата. Она видела, как за последние месяцы изменился Чон Ки. Он стал похожим на наркомана. Постоянно что-то требовал и жил только для себя. После того как он начал ходить в казино, его поведение стало жестоким, сначала он был веселым, говорил, что он ещё немного заработает и они поедут отдыхать на море, но всё сложилось иначе, когда он оставил её абсолютно одну. Flashback. Перед поездкой в Сеул. С каждым разом как он возвращался, он всё больше был раздражителен, и начал требовать у неё деньги. Чан Же всегда его понимала и давала на случаи необходимости, но это продолжалось постоянно, и было видно, что сейчас у него пустые карманы. Затем, как-то вечером она прибиралась в квартире и заметила одну бумажку, в ней было написано, что при неуплате долга, к нему придут. Она положила обратно бумажку и решила поговорить с мужем. Чон Ки пришел через несколько часов. Она подошла и поцеловала его в губы. — Я приготовила покушать, пойдем. — Иду – он снял пальто и повесил на вешалку, с прихожей он зашел в туалет и помыв руки отправился на кухню. — Вау, а к чему такой пир? – он улыбнулся и сел за стол. Сегодня был полный стол еды, что не могло огорчить. — Просто, у меня выходной. – Чан Же с улыбкой подала тарелку с карри, и села рядом. — Ну хорошо, тогда. — Как у тебя дела? Чем сегодня занимался? – она съела ложку риса и посмотрела в его глаза. — Да ничего особенного, там походил, там походил. За работу копейки платят, и в семье все молчат, ничего не от родителей, не от богатого брата. — Ты про Юнги? — А ты думаешь нас трое близнецов? – он повернул голову в её сторону. — Нет, просто спросила. Сегодня я разговаривала с боссом, и он сказал, что сможет найти для тебя местечко в информационном зале корпорации. — Правда? — Да, сейчас век технологий, да и у тебя есть навыки. — Ты права, думаю бы неплохо было устроиться. — Хорошо, тогда пойдешь завтра со мной. Закончив ужин, Чан Же помыла посуду, и пошла спать. Чон Ки в это время ушел в свою комнату и включив ноутбук, принялся расшифровывать некоторые файлы и отчеты. На следующий день они пошли вместе на работу, Чон Ки был очень доволен сложившейся ситуацией. Правда, была одна загвоздка. Теперь он не мог выходить и играть в игры, восьмичасовой рабочий день был весьма трудоемок. Поэтому у него получилось отработать пару недель пока его потайные уходы не раскрыло руководство. Теперь он снова остался с пустыми карманами и решил сыграть по-крупному. Яркая вывеска казино «Кванджандон», предавала заведению яркость, на входе стояло пара охранников. Чон Ки прошел внутрь и сел за центральный столик, здесь люди смеялись и плакали, теряли старое и приобретали новое. Он поставил последние деньги и начал игру… — Итак, господин Чон, ваш нынешний выигрыш 500 миллионов вон, хотите ли вы большего? – дилер посмотрел на Чон Ки, а тот без сомнения ответил. — Да, давайте, всё на черные. Игра продолжалась и продолжалась, была уже глубокая ночь, Чон Ки вышел из казино. Он зевнул и направился к дому, печатая сообщение на телефоне. — Мама, привет, извини что так поздно беспокою, у меня сейчас некоторые денежные трудности, не могла бы ты мне немного помочь? Отправив сообщение, он ушел спать домой. На утро он проснулся и увидел уведомление, это был ответ матери. — «Привет, сынок, нам с твоим отцом сейчас непросто, могу перевести только 50 тысяч, тебе же нужна небольшая сумма до зарплаты?» Мин дочитал сообщение и разозлился, жизнь всегда крутилась вокруг денег, и сейчас его долг был в десять раз больше. Он бросил телефон на кровать и взялся за голову. Оставался только один вариант, хотя, он его ещё в самом начале отбросил. Это должна быть помощь брата, с которым он уже очень давно не общался. Тот самый известный мировой артист, что по совместительству был его близнецом. Кто бы что не говорил, а они были очень похожи, поэтому некоторая популярность пришла и на самого Чон Ки. Он не скажет, что ему это надоедало, скорее больше нравилось. Но всегда злило то, что эта популярность была не его. Он набрал номер и первым что услышал был вопрос: «Кто мне звонит в такую рань? Чон Ки?». Тогда—то он наконец—то понял, что время для популярности пришло, и приступил к осуществлению своего плана. На утро в комнате началось шебуршание, что разбудило спящую женщину. Она поднялась с кровать и вышла в другую комнату. Дойдя до источника шума, она увидела погром в комнате, всё было разбросанно, у входной двери стояло несколько чемоданов для путешествий. — А что здесь происходит? – Чон Ки обернулся на её голос, его глаза горели от злости. — Мы съезжаем! Живо собирай вещи, уезжай к своим родителям. — С чего вдруг? Что произошло?! – она подошла ближе к нему, но он её оттолкнул. — Так нужно! – кинув в неё сумку, оттуда высыпались деньги. Не став ждать, Чон Ки вышел из комнаты, и закрыв дверь удалился с квартиры, оставляя жену в полном непонимании. _Конец Flashback. POW Чан Же. Поздней ночью в квартире раздался резкий шум. Открылась входная дверь. Молодая женщина что спала, резко проснулась, и услышав шум, встала и подбежав, в темноте заметила знакомые черты лица. — Чон Ки? Это ты? – она включила свет и увидела мужа в черной закрытой куртке с высоким капюшоном. — Давно не виделись. Разве я тебе не говорил покинуть эту квартиру? – он подошел ближе, сердито смотря на женщину. На его губах застыла кровь. — Да, я помню. С тобой всё хорошо, твой портрет сейчас показывают по всем новостям. Что ты сделал с Юнги? – она отошла чуть дальше, голос дрожал, но нужна была правда. — Правда? Спасибо что сообщила, теперь нет смысла скрывать произошедшее. — Значит, это правда, что ты его чуть не убил? — Вообще-то хотел убить, но он живучий. На его месте было так приятно находиться. Большой дом, шестеро друзей, один любовник, пиши сам, пой сам, танцуй и радуйся. — Разве – он приблизился к Чан Же и шепотом произнес – это не прекрасная жизнь? — Может и так, но это не твоя жизнь. Ты можешь начать свою карьеру, нельзя заменить собой другого человека! — Заткнись! – Мин ударил её по лицу, Чан Же упала и из носа пошла кровь. Она привстала и побежала в комнату, услышав вибрацию в телефоне, ответила на звонок, но не слышала, что говорят на другой линии. — Так если он не умер, мне стоит его добить? — Чон Ки, остановись! — Да какой в этом смысл, я его добью, а пока – это будешь ты! – звонок обрывается. Чон Ки достает нож из кармана, подходя всё ближе к жене. — Какой с тебя толк, если ты мне ничего не сможешь дать! – Он подсаживается к ней и ударяет кровавым ножом в живот. Чан Же, крича от боли хватает настольную лампу и замахнувшись ей в сторону ударяет обидчика по затылку. Тот падает без сознания, она поднимается и убегает из квартиры, взяв с собой телефон, и заляпанную каплями крови картину. Вечерний заход солнца сегодня очень красивый. В палате интенсивной терапии сейчас находятся двое участников. Чимин медленно открывает глаза, свет сейчас был приглушенным, поэтому он стал разведывать обстановку. Светлые стены, и ноющая боль в плече говорили о том, что он находится в больнице. Он оборачивается и видит белую ширму, рядом стоит большое количество приборов, там явно есть человек. Чимин поднимается и садится на кровати, ноги свисают с кровати, и он опирается на холодный пол, держась за капельницу, подающую раствор. Подходя всё ближе, он останавливается, хватаясь рукой за ширму, приоткрывает её и видит знакомое лицо. Перед ним лежит Мин, весь в трубках, Пак тянется к ободранным от ворсовой веревки рукам, не представляя, насколько этому человеку было в тот момент больно. — Прости меня, Хён, я должен был понять, что это был не ты, но я такой глупый! Мы все такие глупые! — Чимин склонился над лежащей рукой, мягко целуя кожу. — Я знаю, что тебе нравится Хоби, вы очень близки, но, моё сердце, так тянется к тебе, хочется, чтобы ты улыбался, прости! – Чимин ложится на руку Мина, тихо заплакав. Приборы начинают пищать чуть сильнее, а рука на которой лежит Чимин медленно поглаживает его длинную челку, стирая стекающие слезы. — Юнги! – Чимин поднимает голову и смотрит на открывшиеся глаза, зрачки немного расширены, а губы потрескавшиеся. Пока Чимин смотрит на Юнги, к ним подходит медбрат, из-за шапочки и маски его лица не видно. — Он очнулся! – радостно говорит медбрату Пак. Парень в этот момент подносит шприц к капельнице. — Надеюсь, что в последний раз… — Чимин непонимающе смотрит до того момента, пока у Юнги не начинается приступ, приборы начинают пищать. — Не смей! – со спины медбрата ударяют по голове, он падает, сразу чувствуя щелчок наручников на руках, его плотно прижали к полу. — Блять, снова выжил! – Чон Ки злобно смотрит на Хосока, что подлетает к Юнги. — Тише, тише, все хорошо. – Хосок обнимает Юнги, рядом подходят врачи и медсестры. — Он испугался. К счастью, капельница была закрыта в этот момент, поэтому доза не успела попасть в кровоток. — О, Господи, спасибо! – Чимин и Хосок обнимали Мина с обоих сторон. Чон Ки сейчас находился под твердой хваткой Намджуна, Сокджина и полицейских, попутно получив ещё несколько ударов. На входе в палату залетают Тэхен, Чонгук и Чан Же. — С Юнги всё хорошо? – Чан Же взволнованно смотрит на кровать, у которой стоит несколько врачей. — Да, спасибо вам огромное, если бы вы не рассказали нам, мы бы не успели вовремя среагировать. – Намджун обнял женщину. Суд был оглушительным, когда новость про братьев разошлась по новостям и вся общественность стала в курсе этого инцидента, Чон Ки отправили в тюрьму, через несколько недель ему вынесли приговор на пожизненное заключение в колонии строгого режима. Чан Же продала их квартиру и купила новую для себя и семьи. Юнги буквально завалили письмами, на всех трансляциях, телевидении, новостях, все желали ему скорейшего выздоровления и поправки. — Давай, медленно, не торопясь – слабый шажок дается с тяжелой нагрузкой. Мышцы ослабевают и тело начинает падать. С двух сторон ему не дают упасть пара рук Хосока и Чимина. — Чимин, тебе бы самому восстановиться, тебя тоже ранили! – Хосок недовольно покачал головой. — Мне уже гораздо лучше, а вот Хёну положена реабилитация. — Я почти здоров! — Молчи! — Мин замолчал, эти двое стали для него крепкой опорой, но иногда пугали его своей синхронностью. — Юнги, можно с тобой поговорить наедине? – в дверь постучала молодая женщина, в руках она держала картину, обернутую в алую атласную ткань с чёрным бантом. — Да, конечно. — Только под нашим присмотром! – возразили Чимин и Хосок. — Хорошо, в общем – она подошла ближе и протянула картину, — ещё когда Чон Ки уехал в Сеул я начала рисовать одну картину, на ней изображены ваши половины лица, его сторона черно белая, потому что он был жесток, и сама его личность была не хорошей, в другой стороне ты – нарисованный цветными красками, яркий и добрый. — Ты можешь оставить эту картину или выбросить, она немного запачкана в крови, так как в тот вечер я сбежала от этого алчного человека. В общем, выздоравливай и не теряй веру в себя и друзей. — Спасибо вам — Юнги взял картину в руки, развязывая бант, она была в каплях крови, но так хорошо показывала реальность. Смотрев на лицо брата, по глазам покатилась слеза, — пожалуй, я оставлю её на память. — Хён, садись, – парни положили Юнги на кровать садясь рядом. Чан Же удалилась с комнаты, оставляя их втроём. — В общем, я хотел с вами обоими поговорить… — Юнги смущенно опустил голову вниз, смотря на свои руки. — Конечно. — Вы обои мне нравитесь, и – — И? — Я не могу определиться! – Мин надул щеки и стал похож на хомяка, Чимин и Хосок улыбнулись. — Мне кажется, что каждый из нас думал об этом, и поговорив с Чимином, я понял, что наши чувства к тебе одинаковы, поэтому, мы решили, что будем заботиться о тебе вместе. Чон закончил свою речь и на Юнги обрушились двухсторонние объятья. — А это не слишком! – немного пища уточнил покрасневший Юнги. — Нет, а вот это слишком… — к щекам Хёна прикоснулось две пары губ, вот сейчас он был полностью зажат и любим. — Я с вами с ума сойду. — Надеемся, что в хорошем смысле – добавил Чимин, и они продолжили свою идиллию, в любви и удовольствии.