Еще одна история о дружбе

Джон сначала даже не поверил своим глазам. А вы бы поверили, увидев человека, который совершенно точно должен быть мертв? Сперва решил, что это галлюцинация. Но в его родне все психически здоровы, и он, будучи врачом, наркотики категорически не приемлет. А выпил не так много. Потом, что это двойник. Но совпадать, и то не на сто процентов (женщины ведь красятся, вставляют линзы, предпочитают различный стиль одежды) может внешность, но не поведение и жесты, даже, казалось бы незначительные. В принципе, особо наблюдателен Джон не был, это скорее прерогатива его соседа по квартире, гениального Шерлока Холмса, но ту женщину узнал почти сразу. Покойная Ирен Адлер. Покойная? Выглядела она вполне себе живой. И, очевидно, придя на праздник с кавалером, увидеть здесь Джона никак не рассчитывала. Хотя могла бы предположить, все же умной себя считает. Заметила она доктора Ватсона, когда он удивленно таращился на нее уж минуты три. Уже пара его приятелей посмеивались на этот счет, а Ирен, будучи уверенной в своем инкогнито, все поражала зал своим остроумием. А когда наконец-то заметила Джона, сразу поняла, что поздно притворяться кем-то другим. И потому решила уйти по-английски. Ни с кем не попрощавшись, мисс Адлер растворилась в толпе. Без сомнений, авантюристка надеялась, что Джон решит, что она ему примерещилась. Но, во-первых, это не та женщина, которая могла бы мерещиться доктору Ватсону (она даже не в его вкусе). Во-вторых, как было сказано ранее, он выпил не столь много, и в трезвости своего рассудка абсолютно убежден. И, наконец, самый важный аргумент – Джон, как истинный приверженец прогресса (и опасаясь, что его словам Шерлок не поверит) запечатлел мисс Адлер на свой мобильный телефон. Как Джон вообще оказался в непосредственной близости от «покойной»? В принципе, в его присутствии на мероприятии ничего странного нет – это встреча сослуживцев. Один хороший парень, сержант, решил собрать в своем провинциальном городке на севере Англии тех, с кем вместе служил в Афганистане. Вспомнить те времена и еще раз порадоваться тому, что остались живы. Первым в списке приглашенных, конечно, оказался военный врач, который однажды, можно сказать, вытащил его с того света. Джон поехал на встречу, есть вещи, о которых нельзя забывать. Шерлок не хотел его отпускать категорически, но Джон искренне не понимал, почему его не может заменить череп на каминной полке (раньше же, по словам того же Шерлока, вполне успешно заменял). К тому же, и Джон был убежден в этом, если появится интересное дело, Шерлок и не вспомнит о нем. Правда, в настоящий момент, очевидно, дел у гения не было. Иначе он бы не забрасывал Джона тоннами sms. Поскольку это было похоже на поведение эгоистичного ребенка, сообщения Джон игнорировал. Просто Шерлоку надоело стрелять в стену, вот и развлекается. Теперь же возникло обстоятельство, требующее немедленно самому напомнить о себе. Дело в том, что Шерлок относился к мисс Адлер по-особенному. Джон не мог определить, любит ли он ее как женщину, но он точно восхищался ей как человеком. По крайней мере, не причислял (как Джона, к примеру) к серой массе идиотов, составляющей основное население земного шара. Джон даже, было дело, по-своему ревновал. Ему очень хотелось, чтобы Шерлок считал уникальным его. Но по всему выходило, что он слишком зауряден для такого гения, как Холмс. И Джон порой даже думал (и эти мысли навевали глухую тоску), что Шерлок легко найдет ему замену. В то время как ему самому будет очень сложно отвыкать от полного адреналина общения с единственным в мире консультирующим детективом. Впрочем, не об этом, совсем не об этом надо думать сейчас. Джон хотел немедленно послать Шерлоку sms «Ирен Адлер жива», сопроводив текст фотографией. Потом понял, что это далеко не самая лучшая его идея. Сообщать такое надо только лично. Джон вспомнил, как переживал за Шерлока, когда Майкрофт сообщил о смерти этой удивительной женщины. Конечно, Шерлок не рыдал, заламывая руки. Тем не менее, он не выходил из комнаты, и все издевался над несчастной, ни в чем не повинной скрипкой. Хоть Шерлок и объявил себя социопатом (и в этом, пожалуй, львиная доля истины), Джон опасался, как бы известие о воскрешении Ирен не произвело на него слишком сильное воздействие (снова увлечется наркотиками либо побежит ее искать, чтобы убить собственноручно). В общем, Джон хотел проконтролировать процесс лично. Предполагалось, что он вернется домой через два дня, но Джон поменял свой билет на более ранний. Ему не терпелось сообщить Шерлоку новость как можно скорее. Скука… Вот настоящее проклятие гениальных умов. Она развращает, отупляет… чувствуешь, как снижается IQ – будто с Андерсоном поговорил…. Шерлок Холмс без особой цели ходил взад-вперед по комнате вот уже час тридцать три минуты и сорок две секунды. До этого он успел позвонить Лейстрейду, чтобы узнать, не появилось ли дело (получил ответ, что за пять минут, со времени предыдущего звонка, ничего не изменилось), поиграть на скрипке (скучно – нет Джона, и возмутиться не кому), пострелять в стену (и по этой причине в очередной раз поссориться с миссис Хадсон). И, конечно, написал Джону за сотню сообщений, самого различного содержания – от «ты мне нужен, срочно» и до «у нас нет хлеба, молока… и еды вообще». В общем, перебрал все свои обыкновенные занятия. И да – даже успел пожалеть, что отказал в помощи своему брату Майкрофту. Братец, олицетворяющий собой британское Правительство, попросил помочь в очередном деле государственной важности. Шерлок отказался из чистого ребячества… ну и нелюбви к политике. А теперь думает, что даже это дело все же лучше, чем ничего. Раньше без дела тоже было плохо, как наркоману без дозы. Но все же лучше, чем теперь. Потому что с ним был Джон. Его сосед по квартире? Далеко не только это. Шерлок и сам затруднялся объяснить, кем Джон для него является. Да и старался не думать об этом. В большинстве случаев (особенно во время дела) это вполне получалось. Но сейчас, когда скука как кислота разъедает мозг, мысли невольно перекинулись на его доктора Ватсона. Шерлок, будучи личностью, более чем неоднозначной, за относительно короткое время успел сменить массу соседей по квартире, как и самих квартир. Дело в том, что, квартирные хозяева предпочитали выставлять именно Шерлока, на которого всегда им жаловались соседи. Все привередливые, аж жуть. То их голова в холодильнике, видите ли, не устраивает, то скрипка в три часа ночь почему-то в бешенство приводит. И сразу к хозяевам в истерике – мол, или он, или я… Ну что с них взять? Люди – они такие…люди… Шерлок сразу понял, что Джон не похож на других, еще в Бартсе. В конце концов, это первый человек, которого Шерлок позвал с собой на место преступления. А это совсем не мало. Конечно, Шерлок справился бы и сам, он всегда сам справлялся. Но Джон с таким интересом отнесся к его теории, что Шерлоку захотелось сделать приятное новому соседу. И это был первый в жизни детектива раз, когда он хотел доставить удовольствие хоть кому-то. Теперь он не представляет жизни без Джона даже в качестве условного допущения. Джон спрашивает, ел ли он сегодня (вчера? позавчера?)? Джон готовит ему кофе, Джон восхищается его расследованиями и пишет о них в блоге. Джон, Джон, Джон… Джон занимает в его жизни столько места, сколько никогда и никто не занимал. Без него пусто. И… Шерлок никогда себе в этом не признается, но без Джона еще хуже, чем без дела… Впрочем, сейчас у него ситуация вообще критическая – нет дела, нет Джона… Шерлок даже начинает скучать по Мориарти, когда же самый близкий враг наконец-то объявится… А то придется взяться за его работу, не помирать же здесь со скуки… Нет, опасные, опасные мысли… скорее бы Джон возвращался с той дурацкой встречи. Он так и сказал Джону, что встреча дурацкая, описал доктору все, что там произойдет практически поминутно и настаивал на том, что это пустая трата времени. На что Джон ответил, что с этими людьми шел под пули, и они ему дороже, чем кто бы то ни было. Шерлоку внезапно стало почти физически больно. Он хотел спросить: «Даже дороже, чем я»? Но, во-первых, подобные вопросы совершенно не в его стиле. А во-вторых, ответ на этот вопрос он не мог просчитать, потому и знать не хотел. Джон ушел, громко хлопнув дверью, что с ним случалось крайне редко. А Шерлок остался в квартире, скучать и желать скорейшего возвращения своего блогера. И тут, словно в ответ на мысли Шерлока, хлопнула входная дверь, и появился Джон собственной персоной. Взволнованный и запыхавшийся, словно всю дорогу бежал. В самолете Джон все обдумывал, какими словами сообщить новость Шерлоку. Конечно, сам гений никогда не озадачивал себя выбором наиболее подходящих фраз, рубил всем в лицо правду-матку. Но это же Шерлок…. И это вовсе не значит, что ему самому будет приятно услышать сухую констатацию факта. Поэтому Джон и мучился, подбирая слова. И все равно ни одно из них не вспомнил, когда, войдя в их квартиру, столкнулся с озадаченно-радостным взглядом Шерлока. Впрочем, уже через пару секунд взгляд стал нейтральным. А сосед спросил: - В чем дело, Джон? По моим расчетам, ты должен бы вернуться только через два дня. - Все верно, я поменял билеты. И дело не в твоих sms. - В чем же? - Шерлок понимаешь, тут такое дело… Ирен Адлер жива. - Я знаю. - Я увидел ее на празднике, это точно она, у меня даже есть фото и…. Стоп. То есть как это, знаю? - Джон, ты меня все больше разочаровываешь, это же очевидно. Такая женщина не может умереть, всегда есть тот, кто захочет спасти ее. - Ты. Это был ты. И провернул все так, что не догадался даже Майкрофт. Никого не счел нужным посвятить в свои планы. Даже мне ничего не сказал. Джон говорил обманчиво спокойным тоном. Если бы Шерлок чуть лучше разбирался в человеческих эмоциях, понял бы, что его сосед на грани срыва. Но он об этом пока даже не догадывался, потому продолжил: - Почему даже? Чем ты отличаешься от остальных? - И правда, ничем. Может всего лишь тем, что мы живем под одной крышей, что я помогаю тебе, чем могу, конечно, в силу своих скудных умственных способностей, что я переживал за тебя! Шерлок уже понимает, что зашел слишком далеко, что этот вопрос он не должен был задавать. Потому что он-то сам прекрасно понимает, что Джон отличается от остальных, для него, по крайней мере. Джон тоже должен это понимать. Возможно, если бы Джон остановился на этой фразе, Шерлок перевел бы разговор на другую тему или завершил его (ибо извиняться он не умеет). Но Джон слишком долго терпел. Он очень хотел быть другом Шерлоку, восхищался им, помогал во всем, много раз рисковал жизнью. Не то, чтобы он сознательно хотел за это что-либо получить… Просто обидно, что Шерлок никогда ничего не ценил. Обидно, что он с ним не считается настолько, что не посчитал нужным сказать правду. Джон никогда не строил иллюзий, но обида копилась как снежный ком. И сейчас он не мог остановиться, даже если бы захотел. Все говорил и говорил: - Знаешь, Шерлок, для тебя же в жизни нет ничего важного! Думаешь, самое ценное – очередной труп? Ты ошибаешься. Друзья – это то, что составляет смысл жизни. - Я уже говорил – у меня нет друзей. Мне они не нужны. - Тогда мне тебя жаль, Шерлок. Потому что это значит, что ты просто робот, которого не интересует в жизни ничего, помимо расследований и сомнительных экспериментов. - Да? А может, просто мне не попадался человек, который был бы достоин моей дружбы? - Достоин? Ты всегда считаешь, что кто-то должен быть достоин тебя. Меряешь все только умом, и в этом ты не прав. Доброта и чистота помыслов порой значат гораздо больше. - Детский лепет. - Вот значит как. Тогда нам, и правда, больше не о чем разговаривать. А если тебе надо будет кому-то рассказать о своих гениальных наблюдениях – обратись к черепу! И доктор вышел, громко хлопнув дверью. Шерлок сидел на диване и смотрел в одну точку. Довольно долго. Он думал. Никак не мог понять Джона. Да, его фраза была достаточно резкой, любой бы обиделся… Только Джон не любой. Шерлок раньше и не так с ним говорил, но всегда думал, что уж Джон-то знает, что он в действительности часто не имеет в виду того, что говорит. Да Джон даже после того случая у военной базы Баскервиль всерьез не злился на него! А тут вдруг такая сцена. И главное, было бы с чего! Если бы Шерлок знал заранее, что известие о его осведомленности о судьбе мисс Адлер произведет на Джона такое впечатление, смолчал бы. Притворился бы удивленным, Джон бы непременно купился. В конце концов, Шерлок частенько манипулировал людьми, и у него в большинстве случаев получалось все задуманное. Но в этот раз он не смог просчитать реакцию Джона. Наверное, потому, что она не была логичной. Спровоцировали ее не факты, а чувства, эмоции. Вот что касается чувств, в этой области Шерлок никогда особо не преуспевал. Он мог безошибочно просчитывать действия, если они рациональны и зависят от окружающей действительности. Обычно этого вполне достаточно, в остальном помогает феноменальная наблюдательность. Только бывают случаи, когда Шерлоку сложно даже предположить те или иные действия людей. В большинстве случаев это касается Джона. И почему известие о его осведомленности в том, что слухи о смерти Ирен существенно преувеличены, привело Джона в такую ярость? Это же личное дело самого Шерлока и Ирен, и Джона касаться не должно? Или он считает, что должно? Но с какой стати? Шерлок вообще ничего не понимал, и вместо скуки начал ощущать раздражение. Так с ним всегда – терпеть не может чего-то не знать. Шерлок взял было скрипку, но уже через десять минут отбросил ее в сторону. Он злился на Джона, но вместе с тем волновался. Где сейчас доктор? Что с ним? Насколько Шерлок успел узнать соседа, в таком состоянии в гости к кому-либо он не пойдет. Будет бродить по вечерним улицам. А за окном промозгло, идет дождь. Еще простудится и заболеет, он же зонт не взял – уходил в спешке. Таким вот причудливым образом в мыслях Шерлока переплетались обида на Джона и беспокойство за него. В конце концов, детектив не выдержал и все же набрал короткое сообщение брату, прося отвести Джона домой. Потому что сам доктор может до утра бродить по Лондону. А потом сляжет с пневмонией. А Шерлок не умеет и не любит ухаживать за больными. Это он так сам себе объяснял этот поступок. На самом же деле его просто столь удручала перспектива того, что Джону будет плохо, что он даже к брату за помощью обратился, не побрезговал. А Майкрофта Шерлок просил о чем-либо только в самом крайнем случае. Зато теперь можно не беспокоиться – скоро Джон будет дома. Шерлок не хотел с ним разговаривать прямо сейчас. Понимал, что глупо пытаться что-либо выяснить после такой ссоры. К тому же, и правда, считал себя несправедливо обиженным. Он правду сказал, только и всего. А Джон вдруг завелся… В общем, Шерлок был намерен поговорить с соседом завтра. Он надеялся на то, что Джон поймет, что наговорил лишнего, и как-то сгладит ситуацию. Доктор всегда умел улаживать конфликты, в то время как Шерлок никогда первым шаг навстречу не делал, и делать не намерен. Итак, детектив удалился в свою комнату. Слышал, как пришел Джон, но не вышел, конечно. Сделал вид, что давно спит, но сон к нему все не шел. Мысли возвращались к анализу причин ссоры, и это было даже важнее, чем любое дело. Ближе к утру Шерлок, так ничего и не надумав, заснул. Джон бродил по Лондону, словно не замечая холодного дождя. Он злился на Шерлока и на себя и никак не мог успокоиться. На Шерлока Джон злился, потому что детектив категорически не желает считаться с его чувствами, не хочет даже понять. Да, Джон не один такой. В принципе, в мире нет человека, с чувствами которого Шерлок по-настоящему считался, такого нельзя сказать даже про Ирен. Но Джон все же считал Шерлока своим другом. С самой первой встречи он осознал, что детектив очень интересный человек, и что было бы здорово подружиться с ним. Большинство людей не разделили бы этих мыслей, потому что раздражать Шерлок умел безмерно. Но зато он гениален, другого такого не найти. Джон был готов мчаться на другой конец города по первому его зову, он помогал в расследованиях, как мог, следил за тем, чтобы гений не забывал питаться. Продукты покупал, следил за счетами, вел блог. И, кстати, получалось весьма неплохо, миллионам читателей нравилось. Джон прекрасно знал, что похоронил свой литературный талант ради мечты стать врачом. А было дело, он писал рассказы, в далекой юности. И пару даже опубликовали. Джон тогда был твердо намерен поступать на литературный. И поступил бы, если бы не одно происшествие. Было жарко, и они с Гарри, его сестрой, гуляли на поляне у озера. Тогда они еще дружили. Полезли в озеро купаться, и Гарри затеяла абсолютно глупый спор – кто дальше заплывет. Обычно Джон на подобное не велся, но в тот день все отчего-то казалось легкомысленным и немного несерьезным. Они поплыли. Отдаляясь от берега все дальше и дальше, Джон вдруг заметил, что Гарриет уже не плывет рядом. Он оглянулся и с ужасом понял, что сестра тонет. Он ее спасал, и эти минуты навсегда запечатлелись в его памяти. Если бы он хоть на мгновение запоздал, хоть что-то неправильно сделал… сестра была бы мертва. Но Джону удалось спасти Гарри, и тогда он твердо решил поступать на врача. Этот выбор повлек за собой и службу в Афганистане… и последующее знакомство с Шерлоком. Мысли снова захлестнула обида – Джон все же льстил себе надеждой, что Шерлок выделяет его из серой массы идиотов. Он же брал его с собой на большинство расследований, часто прямо заявлял, что ему нужна его помощь. Зная, что Шерлок никогда не распространяется о своих чувствах к людям, если это не ненависть или презрение, Джон верил в то, что в глубине души (где-то очень глубоко) Шерлок все же считает его другом, просто из принципа никогда в этом не признается. И эта хрупкая вера доктора вполне устраивала. Только сегодня выяснилась вся глубина самообмана – Шерлок совершенно четко дал понять, что Джон ничем не лучше остальных. И прямым текстом сказал, что друзей у него нет. Интересно, чем тогда было вызвано то признание у базы Баскервиль? Очередной опыт? Шерлок вообще-то любитель манипулировать людьми… Джона одолевали эти мысли, он злился, и вдруг заметил, что за ним уже некоторое время следует лимузин еще одного большого любителя манипулировать людьми. Как только взгляд Джона зацепился за машину, дверь открылась и вышла Антея, секретарь Холмса-старшего. Она предельно вежливым (аж до приторности) тоном сказала: - Мистер Ватсон, садитесь в машину, пожалуйста. - И куда же мы поедем? На еще один заброшенный склад? - Мистер Холмс велел мне отвести вас домой. - Да ну? - На улице дождь, вы без зонта. Так и простудиться недолго. - Ах так, даже? Теряюсь в догадках, с чего бы он так озаботился моим благополучием. - Вы же прекрасно все понимаете сами. Пожалуйста, не заставляйте меня стоять тут под дождем. - Вы можете ехать. - Знаете, я не привыкла не выполнять поручений. Некоторое время они сверлили друг друга взглядом, а потом Джон понял, что упираться глупо и как-то по-детски. На улице действительно дождь и холодно, и если Майкрофт прислал за ним машину, спасибо ему за это большое. Благодарить Шерлока (а иначе с чего бы Майкрофту проявлять такое беспокойство) не хотелось – Джон был все еще зол. Только дома Джон понял, как холодно и промозгло было на улице – сила контраста. Шерлок был в комнате и выйти не соизволил. Оно и к лучшему – Джон надеялся, что к утру успокоится. Но стало только хуже – он все больше думал о недавней ссоре и все больше заводился. Его бесила уверенность Шерлока в собственной правоте (и, если взглянуть с этой стороны, жест с машиной скорее раздражал), его презрение к чувствам других людей. Больше всего задевало то, что его своим другом детектив не считает. И, видимо, никогда не будет считать. Джон долго не мог уснуть и, в конце концов, принял решение. Шерлок на следующий день соизволил выйти из комнаты только ближе к обеду, что на него совсем не похоже. Джон к этому времени уже пил кофе на диване. По привычке чуть было не предложил детективу кофе, но поймал его взгляд и нахмурился. Смотрел Шерлок так, словно Джон чем-то перед ним провинился и теперь должен попросить прощения. Это так, возмутило, что слова сами сорвались языка: - Шерлок, так не может продолжаться. Я живу твоей жизнью, взамен не получая даже благодарности. Мне это надоело. Извини, но впредь на мою помощь можешь не рассчитывать, тем более что сам прекрасно справляешься. А мы только соседи по квартире, и все. Этого Шерлок не ожидал совершенно. Он был убежден, что Джон найдет какой-нибудь выход, чтобы не усугублять ссору. Нет, извинений он не ждал (хоть допускал и такой вариант), просто Джон всегда был слишком благоразумным, и (чего уж скрывать) для него слишком много значили их приятельские отношения и совместные расследования. И тут бы Шерлоку задуматься, что такого случилось с ними, что Джон даже готов добровольно от этого отказаться. А для него это непросто, нет сомнений. Но детектив вместо этого чувствовал лишь раздражение. Ему не удалось просчитать поведение Джона, его это злило. К тому же это все усложняло, а сложности нравились Шерлоку только на работе в новом деле. В быту же он предпочитал, чтобы все было легко и просто. С Джоном до этого дня все так и было – ни голова в холодильнике, ни сам Шерлок в крови и с гарпуном не могли пошатнуть его нервную систему и природный оптимизм. А тут доктор вдруг заявляет, что перестанет участвовать в расследованиях. Шерлок внезапно понял – для него это важно. Казалось бы, тут Джон прав, ничего особо нового он не может сказать, Шерлок раньше и один раскрывал дела. Но с Джоном было… легко как-то. Шерлоку нравилось его удивлять и льстило, что его блоггер едет с ним по первому зову. Кроме того, ему было впервые в жизни приятно, что он не один. Шерлок всегда ценил одиночество, и только с появлением Джона понял, что порой крепкое плечо друга рядом важнее призрачной независимости. Теперь же, похоже, этому приходит конец. И Шерлоку бы попытаться сгладить ситуацию. Потому что он прекрасно видел, что Джону нелегко даются слова. Было достаточно попросить прощения, и все вернулось бы на круги своя. Но Шерлок чувствовал себя обиженным и не желал понимать мотивов Джона. Он, усилием воли лишив голос всяческих эмоций, произнес: «Собственно, ничего нового ты мне не сказал. Мы всегда и были только соседями, а то, что ты бегал за мной на расследованиях, это исключительно твой выбор». Лицо Джона побелело, и Шерлок сразу же пожалел о только что сказанных словах. Но поздно – слово не воробей. Джон резко развернулся и ушел на улицу, проветриться. Шерлок остался отыгрываться на бедной скрипке. И повисло напряжение, почти материальное. Казалось, его можно потрогать руками. Как только Шерлок заходил на кухню, Джон сразу выходил. Джон с ним совсем не разговаривал, и вообще старался находиться в квартире как можно меньше. Появилось новое дело. Лестрейд позвонил рано утром, два дня спустя и сообщил о двойном убийстве. Шерлок обрадовался, и чуть было не пошел будить Джона, чтобы взять его с собой. Конечно, Джон обижен, но раньше его бы это не остановило. Обычно он не думал о мнении других людей, если они были ему нужны. А Джон нужен. Возможно, он не поможет раскрыть убийство напрямую, но от самого его присутствия становится проще. Но Шерлок вспомнил подробности ссоры, в том числе то, что начал ее сам Джон, и резко передумал. Конечно, все удивились, что гениальный детектив появился без своего спутника. Были вопросы, и даже шепотки. Пожалуй, искренне расстроен только инспектор Лестрейд, он очень уважает Джона, и сразу понял, что случилось что-то очень серьезное, раз даже доктор с его стальными нервами больше не в силах выносить детектива. Вот это Шерлока и бесило – все, и кто сочувствует, и кто пытается насмехаться (но получается у них плохо в силу скудных умственных способностей), сходятся во мнении, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Шерлок же искренне считал, что ссора возникла на пустом месте, он не понимал, почему всегда спокойный и рассудительный Джон на этот раз вдруг раздувает из мухи слона. И еще вопрос – а была ли муха? В общем, чтобы не придаваться этим грустным размышлениям, Шерлок решил целиком и полностью сосредоточиться на новом деле. Прошло две недели. Джон все больше жалел о своих словах – со времени их с Шерлоком ссоры стало как-то пусто. Доктору очень не хватало бесцеремонности и назойливости его гениального соседа. Даже странно как-то… Раньше он раздражался, когда Шерлок требовал от него приехать с другого конца города, чтобы подать ему мобильник. Или бесцеремонно вмешивался в его личную жизнь, приходя третьим на свидания. Или будил его в несусветную рань, чтобы поехать вместе на очередное место преступления… Джон считал, что Шерлок его использует, это злило… А теперь этого вдруг стало не хватать. Джон хорошо помнит, как через два дня после ссоры Шерлок ушел на дело. Ему не спалось, и звонок инспектора детективу он слышал хорошо. И на мгновение доктору показалось, что Шерлок сейчас ворвется в его комнату как вихрь (он не раз так делал) и сообщит, что у них дело и срочно надо ехать… А потом Джон вспомнил что они в ссоре. Шерлок же, видимо, об этом не забывал. Он тихо вышел, направившись навстречу расследованию и приключениям. Без Джона. Джон чувствовал, что еще немного, и сойдет с ума. Он даже готов был перешагнуть через свою гордость и помириться с Шерлоком, но не знал, как это сделать, и нужно ли это теперь детективу. Раз Шерлок и правда считает их только соседями по квартире, мириться незачем. Сосед же был поглощен своим расследованием, так с ним всегда. Не ел, не спал, пропадал целыми днями. Он, конечно, ведет расследование и делится гениальными мыслями с Лестрейдом, Диммоком … да даже с Донован! Только не с Джоном. Сам же доктор Ватсон чувствовал беспокойство за неугомонного гения – мало ли в какой переплет его может завести неуемная жажда докопаться до истины. Хотелось спросить, не нужна ли его помощь. Но Джон предполагал, что ответом будет лишь презрительное хмыканье. Он чувствовал, что если немедленно чем-то не займется, просто сойдет с ума. К тому же ему действительно необходимо найти работу – теперь они с Шерлоком больше не компаньоны, а за квартиру надо платить. Джон решил обратиться к Саре. Правда, не тешил себя надеждой, что она возьмет его на работу сразу и с удовольствием. В конце концов, он работал уже в ее больнице, и закончилось это тем, что он ушел из-за Шерлока который всегда занимал в его жизни слишком много места. Более того, это разрушило зарождающиеся романтические отношения между ним и Сарой. Так что Джон не думал, что она будет рада его видеть, но все же решил попытаться. Сара была удивлена, когда ее бывший парень и сотрудник, вежливо постучавшись, зашел в кабинет и попросил снова взять его на работу. Впрочем, сразу же за дверь не выставила, что уже не плохо. Повисла минутная пауза, после чего Сара вкрадчиво спросила: - Джон, ты же помнишь, чем в прошлый раз закончилась твоя работа здесь? - Конечно, помню, Сара. Но теперь все будет по-другому. - Почему же? Неужели Шерлок исправился и перестал тебя дергать по поводу и без? - Перестал. - Что-то не верится. - Мы поссорились, Сара. - А потом помиритесь, и ты снова начнешь прогуливать работу. - Не помиримся. Впрочем, я тебя понял, Сара. Извини, что отнял время. Джон уже взялся за ручку двери как за спиной раздался голос Сары: - Месяц испытательного срока. И попробуй только хоть на полчаса опоздать – уволю сразу. Джон улыбнулся, поблагодарил и вышел. Может оно и к лучшему, что все, наконец, прояснилось. Теперь, когда выяснилось, что Шерлоку не нужна его дружба, он будет жить собственной жизнью. Возможно, не такой интересной, как раньше. Зато без ложных иллюзий. Прошло довольно много времени – Шерлок с блеском раскрыл дело о двойном убийстве, а вслед за ним дело о похищении десятилетней девочки и о маньяке-педофиле. Теперь занимается поиском злодея, обчистившего особняк одного знатного лорда, по просьбе Майкрофта. Да, от тоски он даже просьбами брата перестал пренебрегать. Потому что теперь, когда Джон с ним не общается, оставаться без дела стало и вовсе невыносимо. До того, как они с Джоном поселились на Бейкер-стрит. Шерлок никогда и ни на что не отвлекался во время дела. Он был полностью погружен в расследование и не обращал внимание ни на что, что творилось вокруг, если это не имело к делу непосредственного отношения. Но с недавних пор для Шерлока стало важно участие Джона в его жизни. И теперь он, занимаясь расследованием, одновременно наблюдал за соседом. Видел, что Джону тоже нелегко и не мог понять, почему бы ему просто не признать, что он погорячился? Возможность сделать шаг навстречу самому Шерлок по-прежнему даже не рассматривал. Но ему было просто невыносимо. Джон не следил за тем, не забывает ли он есть во время расследования, не писал свой блог, не интересовался ходом расследований. Не восхищался их удачными завершениями… Шерлок раньше до конца не осознавал, как ему это важно, потому что это было само собой разумеющимся. А теперь понял, что никто не умеет слушать как Джон. Даже Лестрейд, которого он, единственного из полицейских, уважал. И уж тем более, чтобы Шерлок ни говорил вслух, Джона никогда не сможет заменить череп на каминной полке. А еще Джон устроился на работу, причем работать будет снова с мисс Сойер. Шерлок понял это сразу, только взглянув на него. Почему-то стало совсем грустно. Если раньше он еще надеялся, что их ссора ненадолго, теперь все еще больше усложнилось. Теперь, когда Джон не помогал в расследованиях, он проводил на работе большую часть времени. И отношения с Сарой стали налаживаться – уже через неделю у них состоялось новое первое свидание. Шерлок даже испугался, что через некоторое время Джон может съехать. Даже учитывая, что они теперь общаются чисто формально, эта мысль приводила в ужас. Так что параллельно с расследованием Шерлок все пытался понять, как встреча Джона и Ирен могла вызвать такой эффект бабочки. Но у него не получалось, и оставалось только верить, что все как-то рассосется само.