V — значит вендетта

             А время — оно не лечит. Оно заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта… И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор… Заставляет забыть о боли новых ран, нанося всё новые и новые. Так и ползём по жизни, как её израненные солдаты… И с каждым годом на душе всё растёт и растёт количество плохо наложенных повязок… — Эрих Мария Ремарк Нью-Йорк Октябрь, 2022       Писк прибора, показывающего пульс и давление, то ускоряется, то замедляется, то приходит в норму.       Находясь в коме, Мишель вновь и вновь переживает приятные и самые ужасные моменты жизни, которые хочется навсегда выкинуть из памяти, забыть, как о страшном сне, чтобы всё оказалось не правдой. Лишь сон, после которого она просыпается в холодном поту с дрожащими руками. Но, увы, это всё жестокие реалии.

***

Англия, Лондон Июнь, 2022       Тёмный, мрачный Лондон утопает в несвойственных для лета холодных дождях, кои льют днями напролёт, без остановок. Ветер срывает с крон деревьев листья, унося за собой. Сероватая туманная дымка клубится у ног, окутывая надгробия по всему периметру кладбища. Зеленоватые деревья слегка скрашивают эту серую картину.       Мишель стоит возле своего отца, смотря на похоронную процессию и держа в дрожащих руках алую розу, прокалывая пальцы в кровь о шипы. Тонкая струйка крови медленно стекает по подушечкам пальцев, капая на землю. В горле застревает неприятный, удушающий ком, не давая дикому воплю сорваться с уст. Тошнотворный земляной запах вперемешку с запахом сырости, гнили и дождевых червей вызывает рвотный рефлекс, въедаясь в нос. Вместо вдохов — судорожные всхлипы и глотание ртом воздуха. Девушке кажется, что ещё немного и вчерашний ужин выйдет наружу, если от него ещё что-то осталось. Позавтракать сегодня — было выше её сил. По щекам стекают жгучие слёзы. Сердце сдавливает боль.       Пьемонт сильнее сжимает в руках розу, не чувствуя боли, хоть по рукам стекает кровь. Мишель на мгновение закрывает глаза и вновь открывает — гроб опускают в яму. Вдох. Прикрывает глаза. Ноги подкашиваются и становятся ватными, девушка отшатывается, облокачиваясь на отца, который придерживает её рукой, не давая упасть. Выдох. Мишель сглатывает, приоткрывает глаза — яму засыпают сырой землёй.       Пара минут. А может, и меньше. Люди расходятся, обнимая и говоря свои жалкие, никчёмные фразы о сочувствии, о том, что им очень жаль, словно они в чём-то виновны. Как же это глупо. Это ничем не поможет человеку, у которого случилось горе. Это лишь пустые слова, которые режут слух и напоминают о произошедшем. Мишель безучастно кивает каждому из них, а затем смотрит вслед удаляющимся силуэтам, исчезающим в тумане.       — Пойдём.       Хайрам берёт дочь под руку, намереваясь уйти прочь отсюда, но девушка стоит как вкопанная, не шевелясь.       — Нет, — словно в бреду шепчет Мишель. — Уходи. Я, — она запинается, задыхаясь; язык не поворачивается говорить дальше, — скоро приду.       Мужчина понимает, как ей сложно и что не вытащит её отсюда насильно. Молча кивнув, он уходит, оставляя дочь одну. Что априори было его величайшей ошибкой в данный момент, изменившей дальнейшую жизнь девушки.       Ноги перестают держать тело. Мишель оседает на грязную землю, вцепляясь в неё руками, вонзая ногти. Волосы от ливня мгновенно намокают, прилипая к лицу, — Хайрам забрал зонт. Мокрая одежда неприятно прилипает к телу. Девушка поднимает лицо к тёмному, заволоченному тучами небу, словно ища на нём что-то. Губы растягиваются в странной улыбке. Мишель начинается истерично смеяться. Смех переходит на крик, полный боли, больше походивший на вой дикого зверя, от безысходности и отчаяния.       — Мама! — истошный крик срывается с уст Мишель, которая зарывается руками в волосы и со всей силы оттягивает их до боли. — Нет! Пожалуйста, нет. Это всё не правда. Пожалуйста. Можно это всё окажется сном?!. Я прошу, умоляю, пожалуйста! — в пустоту кричит девушка, срывая голос. — Пожалуйста. Не может всё так закончиться. Не может. Пожалуйста-а-а-а-а.       Могилы и туман поглощают звук. Кажется, от такого крика мертвецы переворачиваются в могилах.       Из глаз льются слёзы. Пьемонт лежит на сырой земле, смотря на небо полностью опустошённым взглядом, выражающим лишь боль и тоску, дошедшие до внутреннего холода. Девушка бьёт руками по земле, не переставая кричать и рвать волосы. Она сжимает руки в кулаки. Ногти вонзаются в кожу.       — Это всё сон! — голос охрип. Из груди вырывается сдавленный крик, оседая в могильной траве, окутанной серым туманом.       Именно в тот момент, когда гроб Гермионы опустили в яму, сердце Мишель разбилось на миллиарды осколков, кои невозможно собрать воедино. Время не лечит. Никогда. Лишь калечит. Немного заживляет рану, затягивает — перебинтовывает. А потом срывает бинт, ударяя по больному, заставляя рану кровоточить с новой силой.       — Это сон, — в бреду шепчет Мишель, непроизвольно дёргаясь в конвульсиях от истерики и утопая в пучине забвения, которая уносит последние отголоски здравого разума. — Если это не Ад, тогда я не знаю, что это, — язык заплетается, кое-как удаётся неразборчиво промямлить несколько слов. Из груди вырывается сдавленный крик.       Туман обволакивает. Мысли путаются. Голова идёт кругом. В горле пересыхает. Искусанные губы кровоточат и дрожат. Девушка слизывает кровь, чувствуя солоновато-металлический привкус во рту. Слабо улыбается, находясь в шоковом состоянии. Словно это отходняк после наркотиков. Тело сковывает. Слёзы высохли, их больше нет. Она опустошена, разбита, сломлена… Вдребезги разбита.

***

Спустя два дня       — Мы теряем её! — кричит мужчина средних лет — врач с большим опытом работы. Прибор пищит, показывая, что пульс стремительно замедляется. — Увеличьте количество поступающего кислорода. Вколите ей адреналин.       Медсёстры судорожно бегают по палате, нажимая на кнопки на приборе и приготавливая препарат для введения внутрь.       — Сделайте что-нибудь! — кричит Хайрам, готовый убить врачей-неумех, если, не дай Бог, с его единственной дочерью хоть что-то случится.

***

Психиатрическая больница Нью-Йорка Июль, 2022       Девушка в белой рубашке до колен сидит на жёсткой кровати в пустой комнате, смотря в небольшое окошко под потолком, закрытое решёткой, за которым виднеются быстро бегущие куда-то вдаль облака, окрашенные в разные оттенки розового, красного, фиолетового, жёлтого, голубого. Виднеются верхушки деревьев, медленно качающиеся от вечернего ветерка. Как же, смотря на это прекрасное небо, хочется пробежаться босиком в лёгком платье по вечернему полю, ступнями ощущая влажную от росы траву, наблюдая с холма красивый закат и чувствуя встречный ветерок, приятно обдувающий лицо и развевающий волосы; а затем сидеть, свесив ноги с холма в пустоту, смотря на спокойную зеркальную гладь озера, в котором отражается полная луна. А сейчас Мишель сидит здесь, в заточении, словно в тюрьме в полном одиночестве. Редкие прогулки разрешены — раз в пять дней, и то всего на минут пятнадцать, чтобы окончательно не сойти с ума. Эта привилегия разрешена лишь ей.       Мишель поднимает подрагивающую руку, сквозь бледные тонкие пальцы смотря на лучи закатного солнца, просачивающиеся в помещение через стекло и освещающие комнату жёлтым светом. Пьемонт медленно поворачивает голову.       — Мамочка… — шепчет девушка, видя перед собой Гермиону, которая стоит и с лёгкой улыбкой на губах смотрит на дочь. — Ты жива, да? — спрашивает хриплым голосом Мишель, намереваясь встать с кровати, подойти к матери и обнять её. — Это всё, — она обводит взглядом помещение, — просто сон. Я сейчас проснусь дома. Ты готовишь завтрак, папа работает в своём кабинете, а бабушка возится в саду со своими любимыми цветами. И я всё забуду, как страшный сон. Да? — вновь повторяет девушка, ожидая ответной реакции. — Не молчи, мама! — кричит Мишель, ступая босыми ногами по холодному кафельному полу. Силуэт перед ней исчезает, оставляя после себя лишь пустоту, когда Пьемонт вплотную подходит и тянется, чтобы обнять. — Мама, нет! Не уходи. Ты жива! Жива! Мама!       По щекам медленно скатываются слёзы; и без того уже охрипший голос садится, отчего крик переходит на осипший шёпот. Девушка оседает на пол, до боли сжимает волосы на голове, чтобы прийти в чувства и осмыслить реальность происходящего — может, это всё просто кошмар? — притягивая колени к груди и утыкаясь в них лицом. Увы, но нет. Это страшная реальность.       На крик девушки в палату вбегают три медсестры.       — Успокойся, Мишель, — ласковым голосом говорит одна из них, осторожно подходя к девушке. — Ложись спать.       — Нет! — кричит Мишель. — Оставьте меня в покое! — Девушка, вся в слезах, вскакивает на ноги, пошатывается и чуть не падает на кафельный пол. Видя состояние Пьемонт, две медсестры быстрым шагом подходят к ней, пытаясь усадить обратно на кровать. — Мама… — голос дрожит; Мишель послушно садится на кровать. — Она жива!       — Ложись спать, милая, — ласково, по-матерински улыбается медсестра, пытаясь уложить Мишель на кровать.       — Не называйте меня так! — Пьемонт как ошпаренная отползает подальше от медсестёр, прижимая колени к груди и обхватывая их руками, обнимая. — Отпустите меня, пожалуйста, домой. Я нормальная. Я в порядке, просто устала. Я хочу домой, к папе. Я там отдохну. Я вычеркну всё прошлое и начну жить сначала.       — Была бы ты в порядке, то не оказалась бы тут, — слегка грубо отвечает третья медсестра, на что получает укоризненные взгляды двух других. — Как только тебе станет лучше — тебя отпустят домой, — голос смягчается. — Знаю, ты сначала ходила к психологу, но…       — Я не дура, чтобы чужому человеку рассказывать всё, что на душе, — перебивает Мишель. — Я не буду это ни с кем обсуждать. Это слишком личное, — уже нормальным, тихим голосом говорит девушка, с мольбой в глазах смотря на медсестёр: одна сидит на краю кровати, а две другие стоят чуть в стороне. — Я вас прошу, умоляю, отпустите домой. Я вам заплачу, сколько вы скажете. Сколько вам надо? По миллиону долларов на каждую? Два? Три? Десять? Только назовите число, я заплачу. Но отпустите меня домой, пожалуйста!       — Успокойся, Мишель, спи, — говорит медсестра, сидящая рядом.       — Нет! — кричит Мишель. — Отпустите меня! Пожалуйста! Отпустите! — она начинает истерить, отбрасывая запутанные волосы за спину. — Я домой хочу. Я к папе хочу. А если бы вас здесь заперли, одних, сломленных и потерянных, вы бы не хотели вернуться к семье?!. Чёрт, у меня её даже не осталось. — Пьемонт вытирает слёзы, сглатывая. — У меня остался только папа. И я к нему хочу. Я хочу домой!       Девушка вскакивает с кровати и, воспользовавшись эффектом неожиданности, бросается в сторону входной двери. Рука замирает на дверной ручке, дёргая за неё. Но та не поддаётся.       — Нет! Пожалуйста, выпустите меня отсюда. — Мишель начинает пинать железную дверь ногами и бить по ней кулаками. — Я домой хочу. Пожалуйста, — сдавленный крик срывается с уст, эхом проходя по пустому помещению, отходя вибрацией от стен.       Медсёстры, видя её крайне ужасное состояние, быстро подбегают к ней, хватая под мышки и таща в сторону кровати, пока третья готовит укол.       — Отпустите! — Пьемонт верещит, срывая едва прорезавшийся голос, вырываясь: дёргает руками, пытаясь схватить медсестёр и оттолкнуть от себя, и ногами, пытаясь ступить на пол.       Девушку насильно укладывают на кровать, быстро пристёгивая руки и ноги. Ремни защёлкиваются на щиколотках и запястьях, прижимая девушку к кровати, не давая подняться. Они врезаются в тонкие запястья, разрезая их до крови Мишель не перестаёт кричать и вырываться, не чувствуя боли. Не чувствуя больше вообще ничего.       — Отпустите меня, я прошу вас, — в бреду шепчет девушка, чувствуя, как ей в руку вводят укол. Игла вонзается в тонкую кожу, и жидкость вливается в вены. Вероятно, какое-то успокоительное, после которого она надолго заснёт. — Пожалуйста, — умоляет она, засыпая. Взгляд становится помутневшим, всё плывёт, веки тяжелеют. Глаза закрываются. — Прошу вас, — еле шевеля губами, бормочет Мишель. Тело полностью обмякает.

***

Спустя три дня       — Состояние стабильное, — говорит врач, смотря на лежащую в коме Мишель, а после переводит взгляд на Хайрама, сидящего рядом с кроватью в кресле.       — Когда она придёт в себя? — спрашивает мистер Пьемонт, обеспокоенно смотря на дочь.       — Я не могу ничего Вам обещать. Может, через день, а может, через два или неделю. Каждый человек индивидуален. Всё зависит от организма.       — Она сильная девочка, справится.       Хайрам устало вздыхает, упираясь локтями в колени и роняя голову в ладони, прикрывая глаза. Заканчиваются уже пятые по счёту бессонные сутки.       — Мистер Пьемонт, я знаю, кто Вы. Идите домой, отдохните и выспитесь. С вашей дочерью ничего не случится. Хотите, поставьте охрану. Как только её состояние изменится — мы Вам сразу же сообщим.       — Нет! — повысив голос, грубо отвечает Хайрам. — Я не отойду ни на шаг от дочери. Я вам не для этого деньги плачу.       Врач качает головой, покидая палату, бросив короткое «Я принесу Вам кофе».       — Я потерял жену, я не могу потерять и тебя, Мишель, — себе под нос шепчет мистер Пьемонт, взглянув на дочь. — Ты сильная, дочка. В скором времени ты выкарабкаешься из этого. Я знаю это.

***

Лос-Анджелес, ночной клуб «Spago» Сентябрь, 2022       Громкая музыка бьёт по барабанным перепонкам, оглушая. Светодиодные ленты, расклеенные по всему периметру помещения, светятся синим, фиолетовым, розовым цветами. В некоторых местах зеркальный потолок отражает свет, увеличивая яркость в разы. Блики играют на стенах и лицах посетителях.       Мишель протискивается сквозь толпу, направляясь прямиком к своему столику у стены. Образ девушки был самым простым: короткая юбка и топ с длинными рукавами.       Пьемонт плюхается на диван, закидывая ногу на ногу и подзывая к себе молоденькую девушку-официантку.       — Текилу, пожалуйста, — бросает Мишель, стуча ногтями по столу и рассматривая их, даже не удосужившись взглянуть на официантку.       С минуты на минуту должен прийти её друг-парень — Нейтан Говард, который пригласил её в клуб, а сам опаздывает.       Официантка, подошедшая к Пьемонт, окидывает её недоверчивым взглядом, но всё же уходит и через пару минут приносит текилу вместе с солью и несколькими дольками лимона и лайма. Мишель хмыкает и насыпает немного соли между большим и указательным пальцами. Девушка слизывает соль, опрокидывая в себя стопку текилы, морщась, и закусывает всё это кусочком лимона.       — Привет.       Мишель приветливо улыбается парню, хлопая по дивану рядом с собой — призывая Нейтана сесть рядом. Парень садится рядом, закидывая руку за спину девушки и прижимая её к себе.       Махнув рукой, Мишель просит официантку принести ещё выпивки. Девушка приносит, ставя выпивку перед молодыми людьми, которые тут же опрокидывают в себя стопку текилы, прося ещё.       — Как прошёл день? — громко спрашивает Пьемонт, чтобы перекричать музыку.       — Обычно, — отмахивается парень. — Ты сама как?       — Хреново, — жуя лимон и слегка морщась, говорит Мишель. — Мне просто плохо. Нужно отдохнуть.       — Тогда за новую жизнь.       Нейтан поднимает стакан, отсалютовав девушке и опрокинув в себя напиток, закусив кусочком лайма. Мишель повторяет его действия, улыбнувшись краешком губ.       — Нейт, Мишель! Какие люди! Привет! — к паре подходит Лилит, их общая подруга, радостно улыбаясь.       Лилит Монклер садится рядом с подругой, подмигивая парню.       — Нейт, иди повеселись. Нам, девочкам, нужно посплетничать.       Девушка хитро улыбается, провожая уходящего парня взглядом, и выпивает стакан текилы, морщась.       — Не знала, что ты ходишь в такие дешёвые заведения, — хмыкает Мишель, икая от большого количества выпитой текилы.       — Нейт сказал, что вы прийдёте сюда. А как же я могла не встретиться с тобой, м? Моя дорогая, — Лилит разворачивается к Мишель, кладя руки ей на плечи, — ты столько всего пережила за эти три месяца. А я никак не могла тебе помочь. Я чувствую себя самой грёбаной подругой на свете.       Девушка обнимает подругу, но та отодвигается от неё. Монклер скептически выгибает бровь, недоумевающе смотря на Пьемонт. Да, Лилит не смогла быть рядом с Мишель в самое трудное для неё время, но это не значит, что теперь они не подруги.       — Не надо меня жалеть, Лилит. Всё в порядке. Они за всё ответят.       Пьемонт сжимает губы в тонкую линию, переведя взгляд с подруги на стакан с текилой.       — Ты на меня из-за чего-то обиделась? — спрашивает Монклер, отпив текилу и откинувшись на мягкую спинку дивана.       — Брось, Лилит. У каждого своя жизнь и свои проблемы. Мне не на что обижаться, правда. Пойдём на улицу.       Мишель качает головой, поднимаясь с дивана и слегка пошатываясь, направляется к заднему выходу из клуба. Пьемонт шагает прямо по тёмному коридору в сторону железной двери, ведущей на улицу, а рядом с ней семенит Лилит.       Толкнув железную дверь, которая со скрипом медленно отворяется, Мишель выходит на улицу и локтями опирается на перила, смотря на ночной мегаполис, усеянный сотнями огнями зданий; слышатся рёв моторов автомобилей. Рядом с ней встаёт Лилит, облокачиваясь спиной на перила.       Пьемонт достаёт пачку сигарет, откуда одну сразу же выхватывает Монклер, и зажигалку. Зажав сигарету меж указательным и средним пальцами, Мишель прикуривает сигарету, отдавая зажигалку подруге. Глубоко вдохнув ртом, Мишель выдыхает сигаретный дым, забирая зажигалку из рук подруги и убирая обратно в маленькую сумочку.       — Не знала, что ты куришь, — говорит Лилит, выдыхая дым, немного удивлённая пристрастием подруги к сигаретам.       Потеря матери и лечение в психиатрической клинике окончательно добили некогда весёлую девушку, коей запомнила её Монклер, когда они виделись последний раз три месяца назад в Италии.       — То же могу сказать и про тебя, — усмехается Пьемонт, покрепче сжав пальцы на фильтре. — Знаешь, это… помогает.       Мишель подносит сигарету к губам, затягивая ядовитый дым в лёгкие, а затем выдыхает, наблюдая за тем, как клубы медленно поднимаются вверх и развеиваются на ветру. Девушка устремляет свой взор вдаль, смотря на высотки, кои хорошо были видны с тридцать седьмого этажа.       — Ха-а-ах, — пьяно протягивает Лилит. — Это я так, — отмахивается девушка, — за компанию, так сказать. Не думай, что это помогает. Только если немного, совсем немного, — выдыхая дым, она большим и указательным пальцами левой руки показывает «чуть-чуть». — Прошлое всё равно не вернуть. Надо жить настоящим. И впредь не допускать таких ошибок. Прошлое забывать не нужно, но нельзя допускать того, чтобы оно тебя вечно преследовало. Иначе можно сойти с ума. Ты всё это пережила, и после всего этого ты жива. Ты самый сильный человек, которого я знаю.       — Когда ты пьяная, из тебя прямо прут философские мысли, — усмехается Пьемонт, стряхивая пепел с сигареты с террасы в воздух. — Путь сильной личности — это череда перерождений. Чтобы сделать что-то великое и новое, нужно убить себя старого и начать жить заново, учиться всему заново, как маленький ребёнок, который учится ходить. Я убила себя прошлую. Та я — эмоциональный человек, который радуется, переживает, грустит и так далее. В общем, весь спектр эмоций. Но я настоящая — это хладнокровный человек, которому не нужны эмоции и лишние обязанности. Я не жива, в грудной клетке сумерки. Я просто плыву по течению жизни, как по течению быстрой горной реки. Ты не знаешь, в какой момент встретишь водоворот, и он утащит тебя на дно.       — Кто бы говорил о философии, — смешок слетает с губ Лилит, и она поворачивается лицом к подруге.       Губы Мишель подрагивают в едва заметной улыбке, и она тушит сигарету о перила, бросая её в сторону.ю       — Идём.       Пошатнувшись, Мишель руками отталкивается от перил и открывает дверь, попадая в коридор и направляясь обратно в клуб, слыша скрип закрывающейся двери за спиной и шаги Лилит.       Пропихиваясь сквозь пьяную танцующую толпу, девушки подошли к их столику, заметив Нейтана и какого-то незнакомого парнишку.       — Нейт, не хочешь нас познакомить? — спрашивает Пьемонт, встав напротив парней.       — Да, конечно. Стив Уокер, это Мишель Пьемонт, — указывает на двушку. — А это Лилит Монклер. Мишель, Лилит, это Стив Уокер, — протягивает Говард, усмехаясь. — Нормально же познакомил вас?       — Только не говори, что вы только что познакомились! — говорит Монклер, сложив руки на груди.       — Не-е-е, что ты. Мы с ним давно знакомы.       Мишель, чуть нахмурившись, осматривает Стива, который улыбается во все тридцать два зуба и буквально взглядом начинает раздевать её. Мерзавец.       — Будем знакомы, — протягивает Мишель, придерживаясь рукой за стол.       — Давайте закинемся по паре штук? Хорошенько развлечёмся, — Нейт хитро улыбается, играя бровями и протягивая девушкам и другу по две круглые таблетки наркотика.       Если раньше было хоть какое-то замешательство у Мишель: принимать или нет, — то сейчас уже тень сомнения давно развеяна и девушка тут же соглашается.       — А давайте! — кричит Пьемонт, выхватывая из рук парня наркотик и закидывая его в рот, тут же запивая стаканом текилы, стоящем на столе, кривя лицо. И садится на софу.       Несколько минут ничего не происходит. Потом голова начинает кружиться, пол и потолок, кажется, меняются местами. Перед глазами всё плывёт, а люди вокруг сливаются в одну безликую чересчур яркую картинку. Ком тошноты подкатывает к горлу, ту же проходя. Мишель сглатывает слюну, встряхнув головой, пытаясь разглядеть лица друзей, кои сидят рядом в таком же состоянии, что у неё не выходит. Наплевав на это, она расслабленно облокачивается на мягкую спинку дивана, прикрыв глаза. Все звуки уходят на второй, а то и на третий план. Ей кажется, что в ушах вода, а она сама находится на корабле во время сильного шторма. Девушка сидит, но ей кажется, что она идёт, пошатываясь и падая. Такое чувство, что она идёт после какого-то аттракциона, к примеру, американских горок или свободного падения.       Через несколько минут такое дерьмовое состояние проходит. Прилив сил растекается по всему телу, взбадривая похлеще любого энергетика или алкоголя. Мишель открывает глаза, поднимаясь на ноги и видя, как постепенно оживляются её друзья. Огни клуба становятся ярче, а звуки громче. Пьемонт кажется, что она сейчас готова горы свернуть или вовсе полететь на Луну. Настроение вновь на высоте, все плохие мысли вмиг улетучились, оставляя в голове лишь пустоту и одну цель: веселиться до самого утра, несмотря ни на что.       Наркотики притупляют чувства, открывая человеку совершенно новые горизонты, доселе неизвестные ему, и доказывая, что без него он не сможет справиться. Наркотики помогают отвлечься от реальности, отдохнуть и хорошенько развлечься, на несколько часов забыть обо всех насущных проблемах и тяготах жизни.       — Танцева-а-ать! — пьяно протягивает Мишель, икая и пребывая в лёгкой эйфории.       Слегка пошатнувшись, девушка направляется на танцпол, по дороге чуть не упав, и начинает двигаться в такт громкой музыки, поднимая руки вверх и двигая головой, отчего волосы разлетаются в разные стороны.       Лилит усмехается на действия подруги, делая затяжку и выпуская клубы дыма в лица друзьям, маша рукой, дабы развеять серо-белые сгустки дыма. Парни хмыкают и направляются вслед за девушками.       Тело Мишель полностью расслаблено, а мозг и вовсе отключён. Девушка запрыгивает на барную стойку, продолжая свой танец уже там. Люди вокруг переключают внимание на Пьемонт, хлопая ей и подбадривая криками и весёлыми возгласами.       — Плесните бренди! — кричит Мишель, слегка наклонившись в сторону бармена, стоящего возле стены с разнообразным алкоголем, чтобы тот её услышал. Парень усмехнулся, понимая, что девушка уже пьяна, но всё же выполняет её просьбу, налив в стакан алкоголь. — Спа-си-бо! — по слогам проговаривает Пьемонт, залпом осушив стакан и морщась от жжения в горле и горько-кисло-неприятного вкуса во рту.       Трек заканчивается, Мишель опирается руками на деревянную стойку и соскакивает с неё на пол. Взглядом найдя Нейтана в толпе, она буквально за секунду преодолевает расстояние между ними и, обвив его шею руками, прикасается своими губами к его. Парень прижимает девушку ближе к себе, придерживая её за талию. Он проникает языком ей в рот, проводя им по её зубкам.       Пьемонт разворачивается спиной к нему, прижимаясь к мускулистому телу и чувствуя его напряженный член, упирающийся ей в ягодицы. Руки парня ложатся на талию Мишель, спускаясь ниже и прижимая её к себе. Пьемонт прикрывает глаза, запрокидывая голову на плечо парня и продолжая двигаться в такт музыке. Она проводит языком по мочке его уха. Нейтан наклоняется и, взяв её за подбородок, целует, языком проникая к ней в рот.       — Пойдём отсюда, — разорвав поцелуй, шепчет девушка, перебирая его волосы и смотря ему в глаза.       — Пойдём, — в ответ шепчет парень, томно смотря на девушку, готовый прямо тут наброситься на неё, как голодный дверь, и поиметь хоть на диванчике в углу, хоть у стены.       Говард берёт Пьемонт за руку и, наскоро попрощавшись с друзьями, покидает вместе с ней клуб.       Мишель отрывками помнит, как они пешком добрались до дома парня: улица, пара поворотов, встречные прохожие, дом. Двери лифта с писком открываются, пропуская пару в пентхаус. Нейтан ведёт девушку на второй этаж в свою комнату.       Захлопнув дверь комнаты, он тут же прижимает её к стене, страстно целуя. Мишель обвивает его шею руками, целуя в ответ и стягивая с него футболку, отбрасывая её на пол. Нейтан задирает её юбку, отодвигает мокрый край трусов и, раздвинув половые губы, начинает медленно водить по клитору, надавливая. Пьемонт прикрывает глаза, прикусив губу и простонав. Она запрокидывает голову, пальцами запутываясь в волосах парня и оттягивая их.       — Ты така-ая мокрая, — на ухо ей шепчет Нейтан, прикусывая мочку и слыша её шумные вдохи вперемешку со стонами, когда медленно вводит в неё два пальца.       — Не-ейтан… — стонет девушка от приятных ощущений двух пальцев внутри себя.       Он целует её ключицы, массируя стенки влагалища под стоны девушки. Её стоны возбуждают его ещё больше. Мишель насаживается на его пальцы, желая большего.       — Трахни меня, — стонет Мишель. — Я хочу почувствовать твой член внутри себя.       — О нет, Мишель, — говорит Нейт, стягивая с неё топ, под которым не оказывается нижнего белья. — Сегодня играем по моим правилам. Ты кончишь и не раз. Сначала на мои пальцы. — Он вводит пальцы глубже, надавливая, выходя и снова заходя, слыша стоны девушки, которые усиливают его желание. — Потом я буду трахать тебя языком, — парень облизывает губы, смотря на Пьемонт, в глазах которой пляшут черти. — А вот только потом ты кончишь на мой член, выкрикивая моё имя и умоляя не останавливаться.       Девушка сглатывает, простонав. Парень проводит языком по ложбинке между грудей, смотря ей в глаза. Он вбирает в рот сосок, прикусывая и посасывая, не переставая вводить пальцы, сгибая их внутри, и то же самое проделывает со вторым соском.       Мишель притягивает его ближе к себе, целуя в губы. Он прикусывает её нижнюю губу, оттягивая. Девушка, постанывает сквозь поцелуй и насаживается на его пальцы, чувствуя, что вот-вот достигнет оргазма.       — Нейта-а-ан, — стонет Пьемонт, прикрыв глаза.       Она кончает на его пальцы, содрогаясь всем телом. Её ноги становятся ватными и подкашиваются, отчего девушка сильнее вжимается в стену, стараясь не упасть. Он вынимает из неё пальцы, надавливая на клитор, вызывая её громкий стон, и подносит их к её губам. Мишель слизывает собственную смазку, посасывая пальцы и смотря прямо ему в глаза, ни на мгновение не разрывая зрительного контакта. Парень сглатывает, уже представив её язычок и горячее дыхание на своём члене, который изнывал от желания и требовал должного внимания к себе.       Мишель, словно прочитав мысли парня, проводит руками по его торсу, очерчивая контуры татуировки. Девушка опускается на колени, расстёгивая ремень и ширинку джинсов, спуская их вместе с боксерами, проводя пальчиками по всей длине. С губ парня слетает тихий стон от действий девушки. Пьемонт смотрит на его член, огромных размеров, и кусает нижнюю губу.       — Давай, Мишель, возьми его в рот, — хрипло, слишком пошло шепчет парень, смотря на девушку, стоящую перед ним на коленях в одних кружевных трусах. Она его. Полностью.       Облизнув губы, она наклоняется ближе, слизывая капельки смазки, выступившие наружу, и медленно проводит языком по всей длине. Девушка берёт в рот головку, посасывая, и смотрит на парня невинным, но в то же время затуманенным похотью, страстью и желанием взглядом. Нейт прикрывает глаза, стонет. Мишель вбирает член глубже в рот, двигая головой вверх-вниз, посасывая, причмокивая и слегка проводя по нему зубками.       — Мишель… — стонет парень, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.       Говард наматывает её волосы на кулак, двигая бёдрами навстречу рту девушки. Член полностью заходит в рот девушки и трется о стенки ее горла, вызывая рвотные позывы, а в уголках глаз её скапливаются слёзы. Он проталкивает член дальше. Несколько грубых движений, и он кончает ей в рот, не давая девушке отодвинуться и заставляя проглотить горячую сперму. Медленно вытащив член изо рта девушки, Нейтан рывком поднимает её на ноги, подхватывая под ягодицы и сжимая их, прижимает к стене, целуя. Проникает языком к ней в рот.       — Умничка, крошка, — разорвав поцелуй, на ухо ей говорит Нейт.       Парень несёт Мишель в сторону кровати и укладывает на неё. Пьемонт опирается на локти, следя за движениями Говарда.       — Это нам не понадобится, — говорит он, хищным взглядом обводя её тело.       Нейтан стягивает с неё последний элемент одежды, отбрасывая куда-то в сторону и раздвигает её ноги, слыша вдох девушки.       Он целует её щиколотку, поднимаясь выше и оставляя смазанные поцелуи. Девушка чувствует его горячее дыхание у своей промежности. Нейтан целует внутреннюю сторону бедра. Проводит языком по девичьим складкам, размазывая смазку девушки и слыша ее ответный стон, на что хмыкает и проникает языком внутрь разгорячённого влагалища, массируя пальцем клитор. Мишель запрокидывает голову, правой рукой зарываясь в волосах парня, притягивая его ещё ближе к себе, а левой сжимает простыню и одеяло, прикусывая губу, чтобы сдержать стоны. Он проникает языком ещё глубже, чувствуя, как под стоны девушки сам возбуждается. Она прогибается в спине. Нейт ведёт языком вверх по животу Мишель и целует в губы.       Он резко переворачивает её на живот и отвешивает звонкий шлепок по ягодицам, смотря на красноватый след от ладони.       — Трахни меня, наконец, Нейт, — стонет Мишель, утыкаясь лицом в подушки и бормоча в них что-то неразборчивое.       Парень хмыкает, шлёпнув её по ягодицам. Он берет свой член в руку и направляет к промежности девушки. Трется им о мокрые половые губы, не входя внутрь. Играя. Дразня.       — Пожалуйста, Нейт. Умоляю.       — Умоляешь? — в ответ усмехается Говард. — Подтяни к себе правую ножку.       — Вставь в меня свой член, — в ответ стонет Мишель, послушно сгибая ногу в колене и подтягивая ближе к себе, не в силах больше терпеть прелюдия парня. Парень на мгновение проникает в её разгорячённое лоно пальцем, тут же выходя и надавливая, проводит от клитора до ягодиц, оставляя след от естественной смазки. — Я хочу почувствовать его внутри. Умоляю, Нейтан. Пожалуйста.       Она стонет от ощущения горячей плоти рядом со своим влагалищем, прикрыв глаза. Парень резким толчком входит в девушку, чем вызывает громкий стон с её уст, и замирает на мгновение, давая ей привыкнуть к его размеру, который в этой позе ощущается в разы острее. Она неосознанно сжимает стенки влагалища, за что получает лёгкий шлепок. Он стонет, утыкаясь ей в шею. Слишком горячо. Узко. Мокро.       — О-о-о, чё-ё-ёрт! — выкрикивая, стонет Пьемонт. — Сука, как же это приятно. — Она утыкается лицом в подушку, заглушая стоны. — Он огромный, — в подушку бормочет девушка.       — О нет, Мишель. В доме никого нет. Поэтому я хочу слышать твои громкие стоны, — на ухо ей говорит парень, вновь ударив по ягодицам.       Нейтан начинает входить и выходить под громкие стоны обоих и влажные шлепки тел друг о друга, которые разносятся по комнате. Он увеличивает скорость проникновений и амплитуду движений. Капельки пота стекают по телу и волосам парня, прилипшим ко лбу.       — Нейта-а-ан! А-х-х… о… боже.       Мишель начинает двигаться в такт движения его бёдер, насаживаясь на член. Стенки её влагалища начинают сжиматься вокруг пульсирующего члена. Парень притягивает девушку ближе к себе и, уткнувшись ей в шею, кончает в неё, заполняя густой горячей спермой. Глаза Пьемонт закатываются, и она кончает вслед за парнем. Девушка зажмуривает глаза, отчего перед ними возникают яркие мельтешащие точки. Парень выходит из неё и ложится рядом, переводя дыхание и притягивая девушку к себе, и накрывает обоих одеялом.

***

Спустя пять дней       Равномерный писк прибора разрезает тишину в светлой больничной палате, где чувствуется запах свежих простыней, показывая на мониторе пульс и давление Мишель.       В палату ведёт небольшая дверь, рядом с которой, внутри палаты, находится ванная комната. Напротив располагается большое окно, открывая вид на Нью-Йорк. По центру палаты стоит высокая кровать, с одной стороны от которой находится тумбочка, с другой — мягкое кресло для посетителей, где сидит Хайрам, держа в руках чашку кофе, который уже не помогает бороться со сном, и маленький столик. На противоположной стене — телевизор и шкаф.       Мишель лежит на кровати, всё ещё находясь в коме. На правом запястье прикреплён катетер, куда вставлена трубочка от капельницы. Девушка с трудом разлепляет глаза, медленно приходя в сознание. Боль в висках сразу же даёт о себе знать. Перед глазами стоит мутная пелена. Сфокусировав зрение и тут же прищурившись от яркого солнца, Пьемонт осматривает помещение, пробегая по нему взглядом, пока не в силах повернуть голову.       Осознание последних событий, когда она ещё находилась в сознании, приходит к ней, проносясь яркими вспышками перед глазами.       — Папа, — сиплым голосом, еле шевеля губами, шепчет девушка. — Папа, — вновь повторяет Мишель, видя отца.       — Мишель! — Хайрам вскакивает с кресла, ставя чашку на столик, и подходит к дочери. — Ты очнулась, девочка моя. Как же я за тебя переживал.       — Я… пить хочу, — бормочет она.       — Пока нельзя. — Он взглядом указывает на капельницу. — Это вместо воды и еды.       — Сколько прошло времени? — спрашивает мисс Пьемонт, с трудом пошевелив левой затёкшей рукой, согнув пальцы в кулак.       — Неделя, — сухо отвечает мистер Пьемонт.       — Неделя… — с ужасом повторяет девушка. — Ты спас меня. Что с Себастьяном?       — Даже сейчас тебя это волнует, — короткий смешок слетает с губ мужчины. Сейчас в дочери он узнаёт себя. Его маленькая копия, что внешне, что по характеру. — Я оставил его живым. В противном случае, я бы не успел тебя спасти.       — Я понимаю. — Мишель слабо кивает. — Мы же найдём его?       — Разумеется. Тебе нужно отдыхать. Лежи, сейчас врач придёт. Он мне сказал… что неделю, может, меньше, тебе будет трудно ходить из-за того, что ты пробыла долгое время в коме. Тебе нужно восстанавливаться.       — Угу, — отвечает Мишель, прикрыв глаза и сжав губы в тонкую линию.

***

Ноябрь, 2022       — Вот так, Мишель, — говорит врач, вынимая из руки иголку и катетер, слыша шипение девушки. — На этом всё, пару деньков отлежишься и можно будет тебя выписывать.       — А сегодня вечером нельзя? — спрашивает Пьемонт, взяв стакан с водой с тумбочки.       — Нет, — женщина качает головой. — Тебе нужно больше спать и отдыхать, а не ехать домой и рваться в бой, убивать всех подряд.       — Ну, тётя Лина, пожалуйста, — умоляет девушка, привстав на локтях и облокотившись на спинку кровати. — Я не хочу лежать тут ещё два дня. Я провела тут десять дней.       — Мишель, несмотря на то, что я нянчусь с тобой с раннего детства, это не отменяет тот факт, что я твой лечащий врач и забочусь о твоём здоровье.       — Да господи-и-и-и! Со мной уже всё в порядке. Я жива, здорова! Готова хоть марафон бежать! Хочешь, пойдём на улицу, побегаем. Я слова на ветер не бросаю.       — Ага. А десять дней назад лежала в операционной при смерти! Пойми, Мишель, ты могла умереть. Ты находилась на волоске от смерти! Если бы твой отец привёз тебя позже — мы не смогли бы тебя спасти!       — Да я много раз находилась на грани смерти! То меня хотели убить, то меня вновь хотели убить, то попытка суицида, то от передоза! — перечисляет Мишель, смотря на врача. — От этого никто не застрахован. Это всего лишь судьба.       — И когда ж ты такая умная стала? Или наоборот, что веришь в судьбу, м? Раз уж на то пошло, то мы властны над своей судьбой. Просто… от каждого нашего шага зависит наше будушее. Так что всё в твоих руках. Ты в праве вершить судьбу. И, Мишель, завязывай с наркотиками.       — Я их употребляю лишь на вечеринках, — пожимает плечами Пьемонт, разминая затёкшую шею.       — А ещё, чтобы отдохнуть, расслабиться, когда плохое настроение, — перечисляет Лина, загибая пальцы. — Кому ты врёшь? Той, которая спасала тебя от передоза в пять утра после звонка твоего отца с криками, что его дочурка не может пошевелиться и она в край обдолбанная? — Мишель смотрит в её глаза и видит лишь... разочарование. Да, это определённо оно. Разочарование в ней.       — Возможно, когда-то, но не сейчас. Я не наркоманка. Я просто хочу жить, а не существовать. Я, по сути, осталась одна, через многое прошла. Мне… тяжело, иногда просто не хватает вот такого человеческого общения.       Врач качает головой и, задёрнув шторы, молча покидает палату, закрыв дверь.       — Вот я об этом, — вздыхает Мишель, ложась поудобней и накрываясь одеялом.