Неизлечимая болезнь

      После возвращения в академию, Бай Чжу получил трехдневную пытку в виде гиперопеки своего наставника. В своём отчёте Сохре сообщила о столкновении с зоной увядания и о "тяжёлом состоянии одного из участников команды при контакте", чем неспециально подставила несчастного.       Хатша сначала недовольно отзывался о том, что Бай Чжу смолчал про свою чувствительность к подобным явлениям. Про элеазар никто и слова не проронил, поэтому мудрец считал, что подопечный излишне впечатлителен. Он даже пояснил, каким образом в Сумеру появились зоны увядания, считая своим долгом обезопасить лекаря.       Кто такой Бай Чжу, чтобы сопротивляться? Во всем были свои плюсы — ему удалось отсрочить возвращение к будням на 72 часа. Но вскоре всё вернулось на круги своя, а он на пост лекаря. Пациенты так соскучились, что первый день прошёл без жалоб. К нему чаще заходили просто для приветствий.       — Это самый ужасный план из всех, которые только можно придумать, а ты, Бай Чжу, светлого ума человек. Рискну напомнить, если что, — Чан Шэн находилась на столе, вытягиваясь в длину, будто таким образом её слова обретали большую важность.       Человек ходил по кабинету, пряча баночки с травами в шкафу, заправляя постели и задвигая ширмы.       — Я считаю, что с ним можно подружиться. Он же мне помог? Помог. Не настолько он плохой, как мы с тобой боялись. Да, характером правда сложный, но и всего, — по ходу отвечал Бай Чжу.       — Ты не можешь с ним подружиться. Кто угодно, но не ты, — перечила змея.       — А теперь поясни, почему, — парень положил руки на стол, присаживаясь на корточки, чтобы глаза сравнялись с алыми рубинами рептилии. — Ты мне сказала, что у меня была горячка, но её не было. Это уже значит, что ты недоговариваешь. Теперь что? Только из-за сна так переживаешь?       — Нельзя меня просто послушать? — та выдохнула. — Ладно общаться, когда есть случайная возможность, но идти самому – уже высшая степень нелюбви к собственной жизни.       — Чан Шэн, как много людей мы с тобой встретили, которые, узнав о моих глазах, не подумали, что я наделён божественной силой? А сколько людей банально пугались? Бьюсь об заклад, что, даже если ты при нём заговоришь, он не словит сердечный приступ.       — В его присутствии я и слова не пророню. Ни за что.       Лекарь прищурился.       Чан Шэн сделала то же самое.       Начался поединок упрямства, в котором победителем стал никто.       — Не хочешь со мной, сиди тут. Пойду сам, — Бай Чжу демонстративно развернулся к выходу, откинув косу за спину.       — Потом не прибегай ко мне со слезами на глазах, говоря о разбитом сердце, — рептилия сама отвернулась в другую сторону, деловито закрывая глаза.       На этом и расстались. Рабочий день у Бай Чжу закончился, как и занятия в академии. Теперь студенты могли посвятить своё время самообразованию. По пути пришлось заглянуть в общую библиотеку, чтобы занести травы для смотрительницы. Добрая женщина преклонного возраста жаловалась на боли в шее, поэтому лекарь решил помочь, а заодно и получить отсрочку возвращения книг.       — Спасибо, дорогой, — седая макушка слегка наклонилась в знак благодарности.       — Это моя работа, госпожа Арша, — парень покачал головой. — Кстати, а сюда часто приходит юноша по имени Зандик?       — Зандик? Конечно, он и сегодня здесь. Через день приходит. Обычно занимает стол у окна в самом конце. Но будь осторожен, мальчик не любит, когда его отвлекают.       Улыбка появилась сама собой, Бай Чжу попрощался со смотрительницей, почти бегом пролетая между стеллажей. Он тут же притормозил, увидев необходимую фигуру за столом, но парень был не один. Рядом обнаружилась Сохре. Сидели ребята молча, каждый смотрел в свою книгу, и только слепой не заметил бы счастливой улыбки девушки, сидящей напротив. Она определённо не вникала в смысл чтива.       Первое, что автоматически сделал Бай Чжу — плавно спрятался за полками.       «— Нет, если я подсяду, то вызову мысленное недовольство Сохре. Она девочка воспитанная, но что это за страшное явление – влюбленность».       Он и так выяснил, что Зандик здесь частый посетитель. Кроме того, следовало выяснить, где ещё часто проводил досуг сей молодой учёный. Ему-то не надо было лишнее внимание, скорее хотелось наблюдать, к чему приведут его исследования и идеалы. Отвечать на вопросы по поводу своих особенностей слишком затруднительно, поэтому держать дистанцию по совету Чан Шэн всё же приходилось.       Когда Бай Чжу собрался уходить, напоследок посмотрев в сторону стола, то за ним уже сидела одна Сохре.       «— Да как он!...» — возмутился лекарь, но в голове не успела закончиться мысль, как где-то со стороны послышался уже знакомый голос:       — Вишапов изучаешь? — напугал в своей манере Зандик, подкравшись со спины.       — Ещё раз прошу заранее предупреждать о том, что ты подходишь, — парень быстро натянул улыбку, обратив внимание на корешки книг.       — Боишься, что я внезапно накинусь на тебя, словно бешеная псина? — издевательские нотки в чужом голосе насторожили.       Ирония заключалась в том, что Бай Чжу оказался аккурат напротив полок с книгами, чьи названия гласили: "Вишапы: универсальные элементальные существа" "История эволюции вишапов" "Всё о взращивании и дрессировке вишапов".       — Да... страху надо в глаза смотреть, вот я и смотрю... — пожал плечами лекарь, тут же меняя тему: — Хорошо, что я тебя встретил. Мы так быстро разошлись после экспедиции, я хотел тебя поблагодарить за то, что позаботился обо мне.       Но собеседника оказалось не так просто сбить с пути.       — Не хотелось потом выговор за твой труп получать, — пожал плечами парень, без стеснения проворачивая точно такую же тактику: — А ты боишься вишапов? Почему?       Он сложил руки на груди. Внимание заметно привлекла мятая белая рубашка, плотно прилегающая к фигуре владельца. Складки вытягивались при каждом движении, отнимая у Бай Чжу дар речи после осознания:       «— Чертовски горяч, вот бы научить его молчать, и будет неотразим».       Приехали, не хватало ещё будоражиться из-за одного вида Зандика. Однако ответа от него всё ещё ждали. Бай Чжу решил, что если потакать любопытству учёного, он только увеличит свои аппетиты.       — У тебя есть любимые блюда? Я бы мог приготовить и угостить тебя, — лучшим выходом было притворяться глухим и тупым.       Пару секунд они в негласном противостоянии смотрели друг на друга:       — Хорошо, я никогда не пробовал кухню Ли Юэ. Согласен попробовать что-то оттуда, — подозрительно покладисто согласился Зандик.       — Есть хорошие бульоны и супы, подойдёт?       — Нет.       — М-м-м, кухня Ли Юэ известна своими острыми специями... Как тебе мясные блюда?       — Нет. Не хочу сытного, какой-нибудь закуски хватит.       — Ладно, — кивнул Бай Чжу.       — Тогда через два часа в твоём доме. Мне надо закончить некоторые практические.       — Что? Сегодня? Стой, я-       Бай Чжу протянул руку вслед за ловко развернувшимся собеседником, но тот так быстро ретировался, что говорить уже было не с кем. Вот уж правда влип.       У него было два часа на шоу "Вспомнить всё о закусках Ли Юэ". Лекарь рванул с библиотеки в свой рабочий кабинет. Он едва отдышался, закрыв за собой дверь и приземлившись на диван.       — Ну что, как сердце? — язвительно вопросила вроде бы подруга, а вроде бы и злостный комментатор.       — Сейчас выскочит из груди...       — А я говорила?       — Да я не в том смысле!       — Да я слышу уже отсюда, как оно у тебя бедное стучит!       — Мы идём домой, Чан Шэн, потому что у нас будет очень привередливый гость, — парень взял свою сумку и направился к столу, где восседала рептилия.       — Нет-нет, только не говори мне, что ты пригласил его к нам домой, — Чан Шэн замотала головой, но ответом послужили поджатые губы и виноватый взгляд. — Что?! Нет... Ладно... Обрадуй меня тем, что ты просто хочешь его отравить, да?       — Чан Шэн...       — Точно! Ты очень коварен, поэтому решил убить его таким способом, да?       — Послушай... — парень аккуратно взял подругу в руки.       — Может, давай, я его укушу, а труп скинем в речку? Или... О! Отдадим тиграм! И косточек не останется!       — Мы идём покупать нормальные продукты, пока ты проходишь все стадии принятия, моя дорогая.

***

      — И почему он выбрал блюда Ли Юэ? — Бай Чжу стоял на кухне, стряхивая со штанов муку. — Полуночная яичница, печенье лотоса, миндальный тофу... Надеюсь, он к сладкому нормально относится. Это самое лёгкое и быстрое в приготовлении.       — Лучше бы выбрал слизь слайма, и дело с концом, — ворчливо отозвалась Чан Шэн, сидящая где-то на полке между специями.       — Между прочим, — парень проверил духовку, — это прекрасный ингредиент.       — Избавь меня от тонкостей этого искусства. Мне нет до него дела, — свесив голову, та покосилась на часы. — У тебя сорок минут.       — Я успеваю. Повезло, что кое-что в голове осталось, — спокойно отозвался лекарь. — И стоило ли мне вообще так возиться?       Он ещё не до конца верил в реальность происходящего: Зандик будет есть его стряпню, так ещё и у него дома. Заманил без чар, хотя Бай Чжу уверял себя в том, что привлекал внимание учёного больше, чем Сохре, из-за своих глаз. Это совсем не радовало, а печалило.       — Надо было очки к глазам прилепить. Я же говорил, что они не спасут в случае, если кто-то подойдёт очень близко! — парень перевёл возмущённо-обиженный взгляд на змею.       — Нет, использовать силы, чтобы делать себе маскировку, я запрещаю. Переживаешь из-за Зандика? Ты вляпался не только из-за глаз, так что не волнуйся.       Ещё свежи воспоминания о первых солнечных лучах, которые пришлось встретить со слезами на глазах. Возможно, будь мальчишка правда кем-то сверхъестественным, то его слезы обращались бы золотом. Чан Шэн стремилась научить ребёнка любить своё отражение, но тому взгляд в зеркало сулил лишь печальные воспоминания. Он не считал себя уродцем, понятие красоты Бай Чжу знал как никто другой, трепетно ухаживая за собственными волосами. Однако даже его привлекательность не оттеняла реакции окружающих на диковинные глаза.       — Не только? — лекарь снял очки и поднял голову от плиты. — Не хочешь мне дорассказать кое-что? Я даю тебе шанс на добровольное высказывание.       — Не хочу, — змея начала делать зигзаги между упаковок и кухонных принадлежностей, скрываясь из виду.       Парень не выдержал и принялся ловить рептилию, но ровно как убежать от змеи невозможно, так и поймать её задача не из лёгких. Чан Шэн ловкой прытью сползла со шкафа, пока Бай Чжу под нос ругался, хватая посуду и банки, спасая себя от лишних хлопот уборки.       — Бежишь, потому что есть, о чем молчать? — в догонку бросил Бай Чжу, сдувая спадающую на лоб прядь.       — Держу тебя в форме, а то смотрите, в куховарку превратился с этими травами и прочим. В обмороки падает от зоны увядания, а раньше мог даже мимо пробежать.       — Я был уставшим, понятно?       Пришлось выходить в гостиную в поисках ненаглядной собеседницы. Та больше не отзывалась, вызывая ощущение подкрадывающейся подлости. Пока парень переворачивал возможные укрытия, в дверь постучались.       — А не рано ли? — Бай Чжу поднял голову на настенные часы с маятником.       До назначенного времени ещё пол часа!       «— Хорошо, этот парень носитель качества противоположного не пунктуальности», — лекарь вышел в коридор, открыл дверь, но на пороге никого не оказалось.       Прохлада ночного воздуха заставила вздернуть плечами. Парень завернулся в домашний плед плотнее и выглянул наружу.       — Спрашивать, кто стучится, тебя не учили? — сбоку возник Зандик, спиной подпирающий стену у входа.       — Да что ж ты... — Бай Чжу положил ладонь на грудь. — Лучше признайся сразу, что пугать людей — это твоё хобби.       — Рад, что ты догадался, — по-хитрому оскалился учёный.       — Входи, обувь сразу снимай. Если хочешь, вот тапочки, — Бай Чжу нырнул обратно, попутно спрашивая: — Чего так рано? Придётся подождать, кое-что ещё не готово.       — Справился быстрее, чем хотелось, а тратить время бессмысленно я не умею. Ты мог вообще не париться насчёт еды, я просто так согласился, — бессовестно признался учёный. — Кто знает, когда я ещё смогу выловить тебя в месте, где ты можешь снять очки.       И чего он ждёт? Как и многие другие, Зандик вероятно выдумал то, чего быть не могло. Бай Чжу глубоко вздохнул, сжав пальцы на предплечье другой руки, он покачал головой:       — Ты слишком многого ожидаешь. Я уже сказал, что мне подвластно видеть немного больше обычных людей. Это всё.       Собеседника слова не задели, учёный на редкость спокойно выровнялся, поясняя:       — Это для тебя так. А у меня много вопросов, на которые отвечать необязательно. Я сам буду строить догадки, а ты опровергать или подтверждать. К примеру, откуда ты смог получить такие глаза?       — Зачем это тебе... — вдруг Бай Чжу задержал дыхание, увидев как по верхним полкам, где ютились коробки и прочий хлам, ползла Чан Шэн.       И каким-то очень кровожадным взглядом она поглядывала на гостя. Медленно, но уверенно сокращая дистанцию, рептилия приближалась к позиции, с которой легко можно было спрыгнуть на голову Зандика.       — Правда хочешь знать? — парень спрятал руки в карманы. — Я не уверен, что данная информация тебя обрадует. Скорее усложнит жизнь.       Конечно, лекарь перестал улавливать суть чужих слов. Он наблюдал за змеей.       — Жизнь в принципе не может быть лёгкой, так что...       И прежде, чем учёный успел что-либо сказать, к нему метнулся вихрь из запаха мяты и домашнего тепла. Руки Бай Чжу поднялись по обе стороны от головы с бледно-голубыми волосами. Роста парни были одинакового, разве что Зандик выглядел слегка крупнее за счёт болезненности другого. Янтарные глаза с вертикальным зрачком действовали на несчастного как гипноз, не давая возможности ни сказать, ни вздохнуть, ни двинуться.       По крайней мере, секунды их близости для учёного длились вечность.       Со стороны казалось, что Бай Чжу попытался заключить гостя в объятия. Он это понял, заглянув в алые глаза, которые с немым удивлением и примесью недоверия уставились на него.       — Прости, я Чан Шэн... ловил... — почти в полуобморочном состоянии пояснил лекарь.       «— За такой произвол он мне и руки свернуть может».       — Чан Шэн? — Зандик даже не попытался повернуться или отстраниться.       Продолжал стоять с руками в карманах, незаметно сжимая пальцы в холодные кулаки. Тем временем пойманная злодейка оказалась недовольна полученной картиной, начиная извиваться в руках хозяина.       — Э-э, она не в духе, поэтому я её искал, чтобы закрыть в комнате, но не успел поймать и вот... — Бай Чжу быстренько отошёл, пытаясь подставлять руки под непослушную рептилию.       — Может, она хотела одарить меня тёплым приветствием, — равнодушно парировал Зандик, не позволяя вырваться внутренней пустыне наружу. — Я же её мясом кормил и сегодня ещё угостить хотел, у нас определённо есть контакт.       Изумление настигло Бай Чжу внезапно, отразившись на лице взлетом тонких бровей. Он медленно опустил взгляд на негодяйку, а та замерла, притворившись статуэткой.       «— Значит еду из его рук уже принимает, а ворчит на меня!»       — Вот, — парень достал обещанное угощение, протягивая руку к змее. — Не держи её.       «— Если он умрёт, то скажу, что сам полез»,— не желая как-либо тратить силы на доказательства дурного настроя своей подруги, парень ослабил хватку.       Чан Шэн сначала делала вид, что не видит ничего, но вдруг отмерла, переползая в чужие руки, чтобы получить лакомство. Стоило ли говорить, кто ощущал себя преданным, когда рептилия слопала в одну морду весь кусочек сырого мяса и соблаговолила дружелюбно обмотаться вокруг запястья Зандика.       «— Продажная женщина», — про себя, уподобившись змее, шипел Бай Чжу, но снаружи только улыбнулся, прикрывая глаза: — А ты счастливчик, она редко кому в руки даётся.       На похвалу стажёр отреагировал мрачно:       — Если ревнуешь её, то надо сразу говорить.       — С чего ты взял?       — Ты такое лицо делаешь, когда тебя что-то раздражает, — утвердил парень, отпуская змею на пол. — Ладно, идём.       Бай Чжу мог себе что-то выдумать, но ему показалось, что собеседник слегка расстроился. В хорошем расположении духа осталась только рептилия — сытая, свободная и безнаказанная.

***

      На столе уже аппетитно пахли блюда — чашечки из хрустящего теста вмещали в себя фарш из рыбы, сверху добавлялись ещё целые румяные креветки, приготовленные на пару. Чудесная, лёгкая закуска с ненавязчивым вкусом, но очень аппетитная.       Иногда Бай Чжу думал, что пошёл не по той стезе. Редко когда его блюда получались из рук вон плохо. К счастью, и стоящие рядом печенья лотоса хрустели, как надо, и миндальный тофу получился мягчайшим.       — Может, правда пойти в Ли Юэ поваром... — вслух произнёс Бай Чжу, усмехаясь с собеседника.       Зандик заканчивал поглощать третью порцию полуночной яичницы, упорно игнорируя десерты. Он скептически изогнул бровь:       — В Ли Юэ и так их пруд пруди. Хочешь стать очередной посредственностью?       — Ну получается же...       — У вас это в крови.       — Ты поэтому выбрал блюда Ли Юэ? Думал, что я оттуда родом?       Тот снова замер, прищурившись:       — А что, нет?       — Возможно. Я сирота, меня приютила вдова в деревеньке далеко отсюда. К моим 16 годам она заболела элеазаром и умерла. Ли Юэ я никогда в глаза не видел.       — Тогда имя кто дал?       — Она. Может, сама была родом оттуда, — запивая мятным чаем сладкую смесь тофу, лекарь подвинул тарелку с печеньем к гостю. — Попробуй это тоже.       — С чего ты взял, что я люблю сладкое?       — Я этого не утверждал. Но ты же можешь хотя бы немного его съесть, да?       Судя по виду, парень очень колебался. Бай Чжу уже подумал, что тот сладкое правда не любит, но он молча взял один цветок из слоёного теста со сладкой начинкой внутри, закидывая в рот.       — Что насчёт тебя? Откуда ты такой взялся?       Еда человека задабривает, и пока Зандик оставался таковым, то даже на него этот закон действовал. Он не полоснул угрожающим взглядом, не скривился, сделал глоток из своей пиалы, без особого энтузиазма отвечая:       — Отсюда взялся, откуда ещё учёные берутся. Отец здешний житель, а мать из Снежной.       — Ого, — захлопал глазами лекарь, поставив локти на стол, он прикрыл щеки тёплыми ладонями, заново рассматривая человека перед собой.       Да, вот оно — колючий нрав и взгляд, леденящий душу. Бледная кожа, как серые облака Снежной, за которыми прячется солнце почти круглый год. Глаза-агаты, за которые можно было отдать душу, острые, пронзительные, изучающие. Теперь образ парня принял вполне четкий вид.       — И ты сейчас сам?       — Да. Одна вернулась на родину, а второй просто умирает от тоски.       Отзывался учёный о родителях без свойственного любящим детям тепла. Однако судить его бессмысленно. Бай Чжу сам не знал суть слова "родители", и их заботы никогда не ощущал.       — Как ты пришёл к своим умозаключениям о механизмах? — Бай Чжу пользовался шансом, не давая Зандику начать копать под него.       — Наблюдения, — мастерски коротко отвечал тот. Вот уж правда, говорил по делу и не больше. — Жаль только, теперь свободно с ними не поработать. До того, который мы видели в больнице, черт доберёшься.       — В тропиках есть полным-полно тайн.       — Ага, но без рецензии туда не попасть.       — Случайно натыкаться на них вполне нормально.       — Вот только я случайно по лесу ходить не стану, — съязвил Зандик.       На это у Бай Чжу был свой ответ:       — Ну, если только цветы с травами собирать не будешь.       Реакцию собеседника стоило видеть. Зандик сначала хотел недовольно огрызнуться, но потом вспомнил, чем занимался сидящий перед ним, и быстро успокоился.       — Закончишь свои промежуточные экзамены, и я могу брать тебя с собой, как помощника, — его голос звучал примирительно, но нотки ехидства прорезались через блестящие глаза.       Зандик широко открыл глаза и замер, словно вообще забыл, что он живой. Следующий вопрос прозвучал немного хрипло:       — И что я должен дать тебе взамен?       Провокация. Он ждал какого-то определённого ответа, Бай Чжу вычитал это в бордовых глазах, но добраться до сути не смог.       — Хорошее поведение, — уголки губ тянулись всё выше, пока победоносная улыбка не выбила воздух из чужих лёгких.       — В каком смысле?       — Не подрывай свой и так дурной авторитет во время экзаменов, а то никто не поймёт, чего я такого противного стажёра хочу взять, ну и... Мне не надо хамить, ладно? Мы уже точно не враги.       Конечно, Бай Чжу готов был мурчать от удовольствия — его мечта научить грубого парня помалкивать, хотя бы по отношению к нему, оказалась очень даже достижима.       Их объединяло не только стремление к бессмертию. В этот вечер сказанная каждым ложь создала иллюзорные нити мнимого доверия, разжигая порочное пламя. И потушить фатальное бедствие в силах лишь смерть.