28 февраля

Хосок с Юнги ходят между рядами супермаркета и выбирают продукты. Точнее Чон выбирает, а Юнги просто катит тележку, посматривая на него. Сейчас они ничем не отличаются от семейной пары, которая выбралась в воскресенье в магазин за закупками на неделю. Вот чего у них с Хосоком так и не было, - семьи. Но Мин старается не грустить, во всяком случае, не показывать свою печаль Хосоку. Он у него вроде как в гостях. Хосок достаёт с полок коробку или банку или упаковку, крутит их в руках, читает состав, нацепив на нос очки от дальнозоркости, - у Юнги тоже есть такие, - и потом либо ставит на место, либо кладёт в тележку. Он даже выбирает белое вино. Долго и тщательно, а потом кладёт две бутылки со словами: - Не Pinot Grigio, но тоже очень даже ничего. От того, что Хосок хозяйничает на его кухне, на душе у Мина тепло. Тот переоделся в домашнее, тщательно вымыл руки и теперь колдует у плиты, надев тёмно-синий фартук из денима. Юнги доверили только открыть вино, разлить его по бокалам и порезать помидоры черри. Салат готов, а паста со сливочным соусом тушится на плите, издавая приятный аромат. Чон седлает табуретку и берёт свой бокал вина в руку. - Что ж, Ки, расскажи мне о себе. - О себе? - удивляется Мин, - Вроде как ты знаешь обо мне гораздо больше многих из моего окружения... - Нет, я не о биографических фактах. Я о том, чем ты теперь живёшь, чем увлекаешься, интересуешься? Как проходит твой типичный будний день? Выходной? Что ты любишь? Что не переносишь? Ведь за двадцать с лишним лет, скорее всего, ты изменился, стал другим человеком, и я хочу узнавать тебя по-новому. Хочу знать о тебе всё, каждую мелочь, каждую деталь. Даже, к примеру, про цвет твоей зубной щётки. Хотя погоди, это я уже знаю. Красная, да? Хосок смеётся, а Юнги подхватывает. Когда ужин готов, Чон накладывает пасту и салат Юнги, подливает ему вина и приносит приборы. - За нас!- поднимает он бокал и протягивает его к бокалу Мина, чтобы чокнуться. - За нас, - неловко вторит Юнги. Они сидят, едят и пьют, разговаривая обо всём на свете. Ощущение будто не было этих лет, общение идёт на редкость гладко и естественно. Мин думает, что это заслуга Хосока. Он всегда умел его разговорить. И всегда умел сделать так, чтобы Юнги расслабился. Когда Юнги упоминает о своём хобби, - столярном деле, - Хосок просит обязательно показать ему мастерскую после ужина. Мин кивает, соглашаясь. После ужина они вместе моют посуду, точнее Юнги моет, а Чон вытирает, и они снова говорят. На этот раз о предстоящей свадьбе детей. Мин с грустью отмечает, что не хочет чтобы этот день заканчивался. Ведь завтра рано утром Хосоку будет нужно вернуться в Сеул. А Юнги ещё не наговорился, не насмотрелся, не надышался им. Он ведёт его на лоджию, включает там свет (сам провёл туда, когда решил оборудовать своё рабочее место) и Хосок аж присвистывает. - Да тут целая студия! - восхищённо произносит он. Юнги нравится, как нежно Чон проводит рукой по дереву, которое лежит здесь же, как внимательно он изучает баночки с краской и лаком. А потом смотрит и трогает кресло - качалку. Его Юнги сделал на заказ для соседа, но потом оно ему так понравилось, что он оставил его себе, а тому сделал другое. - Обалдеть, Ки, это же гениально!- Хосок присаживается перед креслом, трогает его детали, осматривает, разве что не нюхает, - Признаться, я думал увидеть что-то милое, любительское, но это же профессиональный уровень! Мин смущается, краснеет, отнекивается, но Хосока так просто не сбить. - Ты должен заниматься этим чаще, уже продавал что-то? - На самом деле, не так много, пару столов, вот такое кресло, - он показывает рукой в сторону кресла-качалки, что с таким восторгом трогал Чон, - и по мелочи. Полочки, тумбы.. - Изумительно! Ты - талант, Ки. Юнги отворачивается к стеллажу с красками и лаками, ему немного неловко от столь откровенной похвалы. Но, что и говорить, приятно. Особенно слышать такое от Хосока. Задумавшись, Мин не сразу слышит, как Чон подходит сзади и обвивает руками его талию. Вдоль позвоночника пробегает волна электрического заряда. - Я даже не знал, что я так скучал по тебе, Ки.. То есть знал, но что настолько ... Хосок разворачивает его в своих руках и смотрит на него внимательно. Не задавая лишних вопросов, он наклоняется и приближает своё лицо к лицу Мина, а потом мягко касается губ губами. А Юнги словно того и надо, - он прижимается к Хосоку плотнее и пылко отвечает на поцелуй. Они целуются, наверное, минуты две - три, не меньше, и Юнги чувствует, как у него подгибаются ноги и начинает кружиться голова. Они и сами не помнят, как оказываются на кровати в спальне, как на пол летит одежда. Всё происходит будто бы во сне. И с одной стороны, всё как в тумане, а с другой, - Мин всё слышит и осязает с удвоенной чёткостью. Касание горячей кожи к коже, учащённое дыхание и полустоны, скрип кровати и отчётливое тиканье часов на стене. Позже, уже почти в ночи, они лежат рядом с друг другом, обнажённые, выдохшиеся, почти измождённые. - Я бы сейчас покурил, - наконец произносит Юнги. - Что, было настолько хорошо? - смеётся Хосок. - Было более, чем хорошо. Невероятно, изумительно, волшебно. Вместо ответа Чон тянется к нему и целует в губы. - Приезжай в следующие выходные ко мне в Сеул? - Хорошо, - тут же откликается Мин, - приеду, а как же Бомгю?.. - Он же живёт отдельно. В кампусе. Пока мы не будем им говорить о нас. Сделаем это чуть позже. - О нас.., - повторяет Юнги, - Мне нравится, как это звучит. - А мне нравишься ты.. На этот раз за поцелуем тянется Юнги, они увлекаются и снова обнимаются и переплетаются телами. - Я почти забыл, каким страстным ты можешь быть в постели, - с нежной улыбкой произносит Чон после, - Но я очень надеюсь, скоро вспомнить до мельчайших деталей. Они засыпают почти на рассвете, в обнимку, и Юнги улыбается сквозь сон, чувствуя себя совершенно счастливым впервые за очень долгое время.