Маленькие истории большого мира

В озлобленном отчаянии сжимает зубы, глядя на то, как очередной корабль проподает в иссиня-чёрной бездне океана. Лучи солнца не пробиваются скрозь плотные грозовые тучи, и это приводит в бешенную ярость, заставляя волны с каждым разом взметаться всё выше, порываясь к небу. Но знает, что никогда не настигнет его. Слишком далеко, слишком высоко, слишком прекрасно. Его недосягаемая любовь, горячими лучами выжигающая холодное сердце. Любовь к бесконечно далёкому и прекрасному. Любовь, ломающая корабли, крушащая скалы в крошки, забирающая жизни людей. Любовь безответная, ненавистная, противоестественная. Любовь Океана к богу Солнца. Арсений тонет в заходящих лучах солнца, ловя каждое мгновения его касаний, задыхается, выжигая глаза, когда безотрывно наблюдает за ним. С первого взгляда безвозвратно так глупо влюбиться в Солнце. Его божественные зелёные глаза, яркая светящаяся улыбка, горячие руки... Арсений принёс в дар Солнцу сердце океана, но Антон отверг его, лишь улыбнулся. Бог Океана не был готов принять отказ, потребовал его сердце, но сердце Солнца принадлежит лишь одной Богине Луны. Обезумившее божество не было согласно с поражением, возжелав во что бы то ни стало получить в свои руки его. Был готов на всё, лишь бы рядом. Раскаты грома оглушили небо, вспышки молний ударили в чёрные волны, стремящиеся пробить завесу тяжёлых туч, и Арсений заставил все воды мира дрогнуть, не давая кому-либо вмешаться. И остальные молчали, боясь влезть, лишь Ветер, прекрасно понимающий его чувства, снизашёл до помощи, устремляя его громогласный крик прямиком к Солнцу. Выбившись из сил, сжимал до скрежета зубы, глядя в тёмные тучи на небе, сквозь которые не мог видеть лучи Солнца. Он отвернулся от него, возненавидев. Но может ли? Лежал, глотая солёные слёзы, а у ног простиралась бесконечная гладь воды. Пропадая в своём безумии, свойственном всем богам, прикоснувшимся к любви, он не заметил, как расступились тучи, позволяя закатным лучам скользнуть по воде. Распахнул глаза, глядя на него снизу вверх, и только хватал ртом воздух, не в силах произнести и слова. Дорвался. Но теперь не может и пошевелиться, только безотрывно ловит каждое его движение. Антон же неспешно проходит вперёд, к самому краю скалы, и смотрит на океан, на то, как сверкает его гладь под лучами солнца. Оборачивается, заглядывая в синие глаза, и Арсений задыхается, впитывая секунды и наслаждаясь каждым изменением в его лице. — Ты безумец, если не понимаешь, чего тебе будет стоить моя любовь, — произносит Антон, усмехаясь одними уголками губ, — я иссушу тебя до дна, заставив в полной мере прочувствовать боль и любовь. — Плевать, — облизывает губы, вскакивая на ноги, чтобы в секунду сократить расстояние между ними, но падает на колени у самых его ног, не позволяя коснуться обжигающей любви. Кажется, ещё хотя бы секунда, и он тронется умом. Антон бросает короткий взгляд на бесконечный океан, запоминая его таким, а затем наклоняется к божеству, впиваясь в его холодные губы обжигающе-горячим поцелуем. Небо разрывает ослепительная вспышка, грохотом проходясь по миру, но Арсений не обращает на это внимания, впиваясь пальцами в короткие светлые волосы, лишь желая его ближе, глубже, сильнее... Агрессивно целует, кусает, тихо рыча, но и Антон отвечает с не меньшей страстью, заставляя в полной мере ощутить, что такое запретная грешная любовь, уничтожающая всё на своём пути. Он был готов отдать душу и сердце лишь за миг сладкой любви Солнца. Уже в тот миг, когда их встретились глаза, в сетях любви разум Океана запутался, затопив всё насущее греховными чувствами. Всегда сладок был запретный плод. Резко вдыхает, распахивая глаза, и смотрит в его зелёные, чувствуя, как всё внутри горит адским пламенем. Антон улыбается, со свойственной ему нежностью касаясь плеча. Порыв безумной любви, и Арсений понимает, о чём предупреждал парень. — Больно? — Ещё... — сглатывает, душа в себе болезненный стон. — Дай мне больше... Дай мне всего себя..! Солнце улыбается ярче, заставляя понять: связь греховную им уже не искупить никак, а затем вновь припадает к его губам, уничтожая последнее, что есть в Океане. Его боль, его любовь.