Маленькие истории большого мира

— Мне плевать, — повторяет Арсений как мантру с раннего утра и перед сном, в холодный дождливый вечер и в ясный день. Плевать. Это же так просто. Так же, как и ранее, нужно лишь найти новую игрушку, и всё забудется. Вновь всё будет просто. Новая игра с заученными для него правилами: взгляды, случайные касания, новый интерес. Твою мать. Почему парень, который понравился со спины, имеет глаза цвета яркой зелени? Почему… он не может смотреть в них? Это же так глупо! Это не… Ничего. Это ничего не значит. Нет, просто… Просто цвет красивый. Да, именно! Но всё равно Арсений не решает играть с этим парнем. Ищет другого… Третьего… Вновь возвращается к себе самому, смотря пустым взглядом в никуда, ночью, в холодной постели, один. Он лежит, кусая губы. Что такое, Арсений? Ты же прекрасный актëр. Пришло время новой игры. Так что же ты? Нервы ни к чëрту. Почему так сильно хочется найти приключения на задницу, да на ту самую охуенную задницу, которую так классно обтягивают зауженные джинсы? В этих джинсах он прекрасен. Дополнив их кофтой с кричащей надписью, выходит в ночную тишь спящего города. Дрожь. Крик рядом. Мужчина бросается на звук. Фигура высокая, тощая, в мешковатой одежде, висящая на парне. Арсений сглатывает и делает то, что никогда бы не сделал. Бросается на нападавшего. И, пока тот приходит в себя, утягивает тощего паренька на освещенную улицу. Досадливо выдыхает, вглядываясь в лицо. — Спа-асибо, Арсений, — голос дрожит. На Арсения смотрят карие преданные глаза. А он хочет спросить, знакомы ли они… Знакомы. Это какой? Двадцатый? Тридцатый? В котором он топит себя. Точка. Он готов признать, что он проиграл. Антон, уходя, забрал всё. Забрал самого Арсения. Он просто «агакает» и уходит от… как его звали? А он и не вспомнит. Все мысли лишь… — Анто-он… — пройдя несколько шагов, Арсений кусает губы и замирает в пространстве. Он знает, что ему делать. Но также знает, что его не простят. Он бы не простил. И теперь… осознав, он понимает, что так и должен сдохнуть, как предсказал Антон… Когда-то его Антон. Смотрящий на него со всепоглощающей заботой, нежностью и безграничной любовью. — Кажется, я проебался, малыш, — бормочет себе под нос Арсений, стоя под дверью, под которой и в жизни не думал, что окажется вновь. Но он здесь. И он жмёт кнопку звонка. И даже не страшно, если его пошлют. Главное — сказать. Увидеть именно те зелёные глаза, именно ту улыбку, и просто… — Да какого мудака принесло посреди ночи? Прекрати звонить, мудила! — только услышав из квартиры глухие ругательства, Арсений, вздрогнув, отпускает кнопку, и только когда мерзкая трель затихает, он понимает, что его сердце сейчас вырвется из груди. За дверью резко затихло. Но всё же… — Арс? — Антон вздрагивает, но тут же пытается захлопнуть дверь. Арсений в панике рвётся вперёд и ему совершенно наплевать, что жутко больно получить металлической дверью по боку. Он морщится, но оказывается в квартире. И, кусая губы, падает на колени. С немым ужасом смотрит снизу вверх. Антон молчит, лишь хлопает ресницами, тихо охуевая, но первым берёт себя в руки. — Выметайся. — Нет, пока ты не отдашь мне то, что забрал. — Я у тебя ничего не брал. Арсений, — имя Антон выплëвывает, словно ударяет Арса жестоко с кулака и под рëбра. Арсений забывает как дышать. Лишь тонет в зелёных глазах. Он хочет вскочить, хочет прижать Антона к стене и… и остаться рядом. Он больше его не отпустит. Никогда. Но вместо этого прикрывает глаза и говорит: — Забрал. Ты забрал моё сердце. — Антоша, кто там? — раздаётся женский голос из недр квартиры. Мужчины вздрагивают. — Уходи, — отводя взгляд, произносит Антон. — Я женат. Арсения парализует. Он же шутит, да? Арсений, конечно, понимал, что Антон его столько лет ждать не будет. Но… — Но… — Я сказал — вали! Исчезни из моей жизни. Понятия не имею, зачем ты пришёл. Но мне плевать. Уходи. И не возвращайся, — рычит Антон, не повышая голоса. Арсений встаёт на ноги, делает неуверенный шаг к Антону. Мужчина вздрагивает и возвращает взгляд к голубым глазам. — Убей меня, — тихий шëпот проникает в душу Антона. Он ëжится из-за пробежавших по телу мурашек и лишь позже осознаёт, что именно произнёс этот мудак. — Я не могу без тебя, Антон. Не могу. Ты победил. Ты растоптал меня. Теперь — правильно. Я… должен был сказать тебе это. Ведь, как ты и сказал, умру я один. Ибо искать больше никого не буду. Мне нужен ты. А тебе я не нужен. Значит, я… умру одиноким, — Арсений смотрит в холодные зелёные глаза и, молча кивнув себе, разворачивается, кладёт руку на ручку двери. Но тут же вздрагивает: Антон всем телом прижается к нему, вжимая его в дверь, накрывает пальцы своей ладонью, заставляя замереть. Арсений не дышит, он словно забыл, что ему нужен кислород, лишь тело горит от соприкасающейся с его горячей кожи Шастуна. — Какая же ты мразь, Арсений, — шипит мужчина ему в ухо. Попов прикрывает глаза, он не осознаёт слова, лишь слышит голос и чувствует жар чужого дыхания на затылке. — Я тебя ненавижу. Ты уничтожил меня, вырвал сердце, растоптал. А теперь пришёл вновь поиграть со мной. Развлечься? Я что, самая лучшая из твоих игрушек? — слышится шарканье тапочек по полу и Шастун отстраняется. — Проваливай. Знать тебя, ублюдка, не хочу. Антон сам, арсовой рукой, нажимает на ручку, распахивая перед ним дверь. Арсений, подталкиваемый в спину, делает шаг и оказывается за пределами квартиры. За спиной слышится хлопок закрывшейся двери. Сколько он стоит без движения, без чувств, без эмоций — даже примерно сказать не может. Где-то сверху слышится шорох, и мужчина отмирает, делает неуверенный шаг, он хочет сесть прямо здесь и ждать, пока Антон не выйдет. Хочет наконец-то почувствовать себя живым, ведь несмотря на сказанные Шастуном грубые слова, которые ранят, он словно… словно наконец-то вспомнил, что такое жить. Арсений хочет вновь научиться играть, без Антона он потерял всякий смысл, любую способность чувствовать и в последствии переносить эмоцию в свою игру. Он больше не хочет играть чужими чувствами, чужими жизнями, сердцами. Он хочет… как-то по-иному. По-новому. Мужчина выходит из подъезда и валится на стену рядом с дверью, стоит, смотря перед собой, замкнувшись в своих воспоминаниях, там, где тепло, там, где Антон улыбается заспанный и растрёпанный. Только поэтому он не слышит, когда открывается дверь, а у стены, в нескольких шагах от него, кто-то закуривает такие знакомые сигареты. Запах доходит до Арсения, вырывая его в реальный мир, и, повернув голову, он замирает — Антон не сводит с него глаз. А следом протягивает пачку. Трясущимися руками Арсений прикуривает, хотя когда-то неистово ругал Антона за то, что тот курил. Но сейчас… Может Антон просто позволит быть рядом? Хотя бы просто вот так молча стоять в трёх шагах от него… Арсений бы очень этого хотел. Пожалуйста… И он совершенно не против, если Антон в отместку просто поиграет им. Лишь бы, лишь бы… «Как низко ты пал, Арсений», — хмыкает он в голове, но сейчас, стоя перед Антоном на коленях и принимая все правила его игры, плевать на всё: на свои принципы, на себя самого, на свою жизнь, которая превратилась в ад. Ведь теперь он — любимая игрушка, которая прибегает по первому зову, звонку или приказу хозяина. Его хозяина — Антона. Антон не любит свою жену. Женился лишь по залëту почти что на случайной девушке. Арсений узнаёт об этом позже, исполняя очередной приказ. Так же он узнаёт, что Антон никогда не оставит жену и пятилетнюю дочь, во всяком случае, не ради него. Арсений и не смеет возражать. Ради трёх часов в неделю, в которые он видит Антона, готов и согласен на всë: сломать свою жизнь, изменить всем своим принципам, потерять себя, перестать быть человеком, быть кем угодно для Антона, чувствовать унижение, раскаяние, когда Шастун смотрит в глаза, дëргая на себя поводок, теперь навечно повязанный на его шее. Всё неважно. Арсения не заботит даже то, что он не принадлежит больше себе — Антон использует его как пожелает: жене представлен как старый друг, дочке — добрый дядя, который теперь сидит с ней, когда мама с папой «уделяют внимание своим отношениям». Лишь три часа в неделю, которые выделяет ему Антон, заставляют Арсения жить. Это время встречи, в которую он может быть откровенным, может касаться, может рядом лежать, а может и… если Антон захочет, ведь теперь происходит лишь то, что хочет или не происходит то, чего не хочет Шастун. Стоит истечь отмеренным часам, мужчина уходит, а Арсений продолжает жить мечтой следующей встречи, которая точно не сулит ничего хорошего для его психики. Расплата приходит всегда. Арсений ненавидит себя, засыпая в холодной постели — Антон у него больше не остаётся, лишь на те чëртовы три часа, которые теперь отмеряют жизнь Арсения. Хочется уничтожить собственное сердце, которое болит, когда Антон уходит. Так хочется ничего не чувствовать, когда Антон сообщает, что сегодня будет. Арсения не спрашивают, а ведь можно просто сказать «нет», и всё прекратится, но тогда Шастун больше никогда не придёт, не улыбнётся мужчине, который с нетерпением ждёт его под дверью. Арсений ненавидит себя. Ведь всё могло быть иначе. Антон любил его всем сердцем. С улыбкой засыпал рядом, прижимаясь к тëплому боку, так ровно и мирно дышал, убаюкивая еле слышным дыханием… Арсений не знает, как быть дальше. Как жить. И как существовать. Без Антона он не вывезет эту жизнь, но то, как сильно его уничтожает Шастун, он тоже уже не вывозит. Антона панически мало, его категорически не хватает, он не может им надышаться. От нервов дрожат руки, стискивающие остывшие простыни. Мужчина сжимает челюсти, прикрывая глаза рукой, сильнее утыкаясь носом в антонову кофту, словно стараясь окутать себя его теплом, которое так нужно, так необходимо. Арсений разгрызает губы в кровь, тихо всхлипывая от безысходности и боли в колющем сердце. Больше он так не может. Но и изменить не в силах. С Антоном — плохо, без Антона — ещё хуже. И кажется будто выхода вовсе нет. Он сам пришёл к этой ситуации, сам её создал. Ошибка. Всего одна его «ошибка», поспешно принятое решение, так резко изменившее его жизнь. Антон научил любить, научил ценить, научил дорожить, ещё бы Антон рассказал, как поступить в этой ситуации? Когда всё, что можешь — лишь ненавидеть себя, испытывая к себе же яркую, необузданную ненависть, и мечтаешь о волшебной палочке, кольце или силе, способной повернуть время вспять и помочь тебе поступить по-другому, но, как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Вернуться в прошлое невозможно. Арсений всхлипывает, закрывая лицо кофтой любимого. Ему пора в больницу, но даже там вряд ли помогут. Несмотря ни на что, он видит боль в зелёных глазах, когда Антон уходит. Ещё немного додавить, и в один из дней всё изменится, но вопрос: готов ли Арсений вновь сломать того, которого так сильно «любит»?