о памятник крылову на патриарших можно открывать пиво

К пятнадцати годам Эрих дорос как раз до той фазы, когда у тощих длинных пацанов было два варианта дальнейшего развития: либо им везет с дальнейшей генетической лотереей, и они становятся высокими накачанными сексуальными мужиками, против которых у всяких средненького роста круглолицых от рождения олегов нет и шансов, либо они вырастают в дрыщей-инцелов. Которые, в свою очередь, на этих всяких средненького роста круглолицых и вообще-то нормальных олегов катят бочку, что это именно из-за таких как они, бабы и привыкли в первую очередь бросаться на первого встречного смазливого красавчика с деньгами, не замечая в них, дрыщах-инцелах, дохуя прекрасную душу. Брат же тогда решил пойти по третьему пути и дальше развиться в эльфа-панка. Ещё и владеющего каратэ. Им подрастающий эльф занимался ещё лет с двенадцати, после «инцидента с глазом», когда мама испугалась, что без навыков самообороны брат долго в обществе не протянет, и отвела сына на секцию. Олега она не отвела никуда, потому что тот уже был взрослым. Правда, спустя пару лет он всё равно задумался, что это, возможно, было из-за того, что маме он нравился всё-таки меньше Эриха. В общем, к пятнадцати годам брат представлял собой замкнутого мальчика с впечатляющей боевой травмой на половину лица, общающегося в основном в интернете и сутками читающего всякое фентези, слишком высокого и способного в теории и при должном желании ухуярить кого угодно. Но это было ещё не всё! Так как мальчик он был очень одинокий и дружил только со своей старшей сестрой, даже у Димы друзей было больше, и даже целый свой сервер в Майнкрафте, мама и батя решили презентовать Эриху на пятнадцатый день рождения собаку, клятвенно пообещав ему купить любую, которую тот выберет. Тогда Олег снова задумался о расстановке приоритетов у родителей, потому что ему на пятнадцать лет родители пожелали поскорее найти достойную невесту. А он, может быть, собаку хотел. Или хотя бы попугайчика. Оранжевенького такого, смешного, он бы его первым делом научил бы, конечно же, «хуй» говорить. Мама бы не оценила, но зато бы осознала, насколько же Олег всё-таки нормальный сын, после того как Эрих показал им на телефоне картинку с ирландским волкодавом и сказал, буквально, «вот этого хочу». Мама уже начала мягко объяснять брату, что ЖК в центре города М — это не лучшее место для такой собаки, на что Эрих настойчиво ответил «нет, мама, я хочу именно волкодава», а потом ещё двадцать минут объяснял, что заботиться о ней и следить за ней будет только он, а потому обещает брать на себя всю ответственность. Батя всё это слушал очень внимательно, и, перебив маму, положил Эриху на плечо руку и сказал «волкодав — так волкодав». Купили, разве что, самку, видимо надеясь, что так хотя бы она будет хоть чуть-чуть поменьше. Так у странного тощего и длинного мальчика и появилась странная тощая и длинная псина. Псина около месяца ходила без имени, вернее, с именем, но его знали только Эрих и Лена. Между собой они постоянно хихикали, когда игрались с ней, да и псина сама, несмотря на весь её флёр и видок, была довольно игривым созданием, но Олег, естественно, в их тайны посвящён не был. Дима тоже, но Диме было всё равно, потому что Диме просто нравилось, что дома есть ещё кто-то младше него, ещё и такой прикольный. Но маму это очень нервировало, потому что у неё всё должно быть на своих местах, в том числе и собачьи клички у собак, так что в какой-то момент она не выдержала и прямо не спросила: «Эрь, не желаешь ли ты рассказать нам, как же ты всё-таки назвал свою собаку»? Эрих ткнулся глазками в пол, что-то помямлил, его за руку дернула Лена, и тот сказал: «Вхагар». Олег тогда сказал ему «будь здоров», за что брат в нём чуть не просверлил одним глазом дырку, а потом отказался колоться, где он подцепил кличку, похожую по звуку на харчок. Родителям он тоже не сказал, потому что стеснялся, но зато с Леной вместе они постоянно хихикали и что-то обсуждали, пока Вхагар бегала рядом кругами, пытаясь их повалить всем своим щеночковолкодавским телом. Тайна имени осталась нераскрытой, но Олег подозревал, что она имеет что-то общее с тем, как сильно и долго радовался Эрих, когда пару лет назад на новый год Лена подарила ему для Вахагар сине-зелёный ошейник, как-то подозрительно с ним переглянувшись. А ему не дали завести оранжевого попугайчика! На самом деле, иногда Олег мог быть и вполне сносным старшим братом, как он считал. Как-то он сжалился над ребенком, который на глазу носил то один бинт, то другой, то ещё какую-либо хуйню, потому что без неё смотреть на распаханную пустую глазницу было ещё более стрём, и подарил ему на шестнадцатилетие аккуратную повязку на глаз. И Олег над ней очень старался. Вот подумаешь «а чё такого найти да купить любую, загуглил костюм пирата и дело с концом», а нет, нихуя, оказывается. Олег тогда конкретно запарился, нашёл очень хорошую швею и подобрал с ней материалы, тайком ходил вокруг брата да около, прикидывая, какой бы такой формы сделать заплатку, чтобы прикрыть и глазницу, и основное мясо шрама, но не закрыть ей половину эрихова еблета, а то и так смотреть не на что. Ну и чтобы эта повязка не выглядела как у всяких аниме-дрочеров, потому что у Олега было благое дело сделать так, чтобы брат выглядел круче, а не ещё более чмом, в которое рисковал вырасти. Ах если бы, блять, ах если бы. Получилось неплохое такое произведение искусства, может быть, со всеми своими ремешками и приколами немного броское, но зато удобное. Да и Эриху, казалось, в кои-то веки что-то от него понравилось. На самом деле, Олегу самому стоило бы почаще вспоминать, что Эрих таскал эту повязку и до сих пор, только заменив ремешок взамен одного лопнувшего, особенно в те моменты, когда Олегу хотелось пойти и наорать на всю семью за то, что он никому здесь не нужен, не важен и вообще пошёл он нахуй. И всё бы хорошо, но Олег этим подарком досоздал из брата чудовище. Примерно в этом же возрасте Эрих открыл для себя кожанки и берцы, а затем и вовсе решил, что в его гардеробе будет только чёрный цвет, причем, чем больше у этого чёрного цвета будет пуговиц, заклепок, ремешком и прочей причитающейся дичи, тем лучше. Брат стал носить только чёрное, и исключение делалось только для двух свитеров: зелёного по фигуре, купленного мамой, и огромного синеватого и связанного лично Леной. Под горловиной там был смешной длинноногий чёрный паучок, и они как-то все вчетвером, проявив редкую для братьев и сестёр их семьи солидарность, согласились, что это Эрих. И постепенно тощий длинный странный мальчик трансформировался в стрёмного высоченного одноглазого мужика целиком в коже и ремнях настолько, что ремни были даже на его лице. Кроме того, Олег достаточно раз смотрел с младшими все части Властелина Колец, чтобы понять, что Эриха бы с руками и ногами оторвали играть какого-нибудь принца чего-нибудь с малопроизносимым именем или фамилией. А то правда, пошёл бы в кинематограф, был бы у них сейчас одноглазый эльф-панк на выезде. Простым людям же созерцать это чудо природы приходилось довольно часто. Помимо исправно посещавшихся им школы и универститета, Эрих признавал только общественный транспорт, а ещё осуждал доставки, а потому везде ходил и делал он обычно всё сам. И всё в том же виде: наглухо закрытый в чёрное даже в жару, а по вечерам ещё и с огромной серой лохматой собакой. Никто так и не понял, что это было, и как Эрих к этому пришёл. Он как сидел в книжках, так и продолжил сидеть в них, в семнадцать-восемнадцать и вовсе не занимаясь ни чем, кроме учебы. Говорить он начал тоже меньше, а думать — больше, учтивости и вежливости не потерял, но иногда Олегу казалось, что брату возмонжо хочется пойти и либо убить пару человек, либо просто расхуярить всё, что увидит. Ну он в чужие души лезть не умел и не собирался, брат был живой — и на том спасибо, но всё же вокруг него постоянно была какая-то злость. Ещё Олега безумно смешило, что в старших классах, писать олимпиады и сдавать ЕГЭ Эрих тоже везде всегда неизменно приходил «при параде», разве что на этот раз без заклепок, так как металлоискатели, совершенно игнорируя любой другой дресскод. Мама же была с Эриха в ужасе, хотя и виду не подавала, но Олег был достаточно хорош в том, чтобы распознать родительское отношение. Хоть Лена была у них за святую. Где-то год, даже меньше года назад, он в очередной раз ворчал на псину, что вот она тут развалилась, место занимает и жрёт больше чем он, а ему даже попугайчика не дали завести. Через две недели он обнаружил у себя у кровати отвратительно милого вязанного жёлто-оранжевого попугайчика. Эрих, проходивший мимо его комнаты, предложил Олегу назвать попугайчика «Пивом светлым нефильтрованным», за что этот попугайчик полетел в его лицо. Эрих, конечно же, уклонился, а Олег совершенно точно потом не извинялся перед Дракончиком за то, что метнул им в брата. Это был исключительно милый попугайчик. Каждый раз, когда Олегу казалось, что их семья совсем ебанулась, он вспоминал про попугайчика Дракончика, ошейник для Вхагар, открытки с бесконечными видами Архангельской области и подписью «Мне супер. Димас», то, как они все всегда волновались перед тем, как Лена шла знакомиться с новыми людьми, или гундёж деда по поводу того, что им всем, евреям по матери, нужно срочно репатриироваться в Израиль, а также то, как они впятером пытались найти самый достойный бати набор моделирования и остановились чём-то там Адриана чуть ли не в натуральную величину, и жить как-то становилось получше. Ебанулись, да, но так, по-душевному, по-родному. Где ещё таких найдёшь.