Глупо говорить о любви

— О? — поднял брови Лань Сичэнь. — Брат, ты ли это? Ну вроде как да. Потому что кто еще, стоя с абсолютно ровной спиной, может излучать такие мрачные эманации человека, которого будто мордой ткнули в песок, но даже так он умудрился сохранить спину ровной. — Брат? — подошел Лань Сичэнь. — Всё нормально? — Нормально, — пробурчал, кажется, всё еще находящийся в прострации Лань Ванцзи. — Эм… — Лань Сичэнь посмотрел на него. — У тебя точно всё нормально? — Да нормально. — М-м, — Лань Сичэнь задумчиво сжал губы, не менее задумчиво косясь на братишку. — С господином Вэем разминулись? Лань Ванцзи, услышав это имя, будто бы отмер и медленно, как в фильме ужасов, повернул голову к Лань Сичэню. — Я не такой везунчик, — с суженными глазами сказал он. — Как оказалось. — О, так ты и правда грустишь, что вы с ним разминулись? — Лань Сичэнь решил продолжать быть хорошим братом и мило улыбаться. Вот это да, какие жулики! Один улыбается, скрывая всё на свете, второй хмурится, скрывая еще больше. Но лицо при этом не меняется… — Я, кажется, видел его… — Не интересно, — Лань Чжань круто повернулся и зашагал куда-то прочь. Видимо, чтобы оплакать свою и так уже растоптанную гордость. — Вы поссорились? — ох уж прилипала этот Лань Сичэнь. — Что-то случилось? — Ничего не случилось, — проворчал Лань Ванцзи. — Может господин Вэй нечаянно чем-то задел струны твоей души? Да-да, он именно так и сказал. — Да он развести меня хочет, — неожиданно заоткровенничал Лань Ванцзи. — Развести? — Лань Сичэнь не понял этого слова. — А-а… как? «Прописаться здесь под моей фамилией, — зло сжал зубы Лань Ванцзи. — И даже нашел способ сделать это без моего прямого участия! Тебе что, жить негде?! Или настолько полюбились горы?!» Если бы Вэй Усянь это услышал, в его духе ответить было бы примерно так: «Только одна гора, Лань Чжань… та, что у тебя в штанах». Лань Ванцзи зажмурился и втянул воздух сквозь зубы, из-за чего звук получился шипящим. — Брат, — вдруг обратился он, — ты не знаешь, а сколько всего у нас родственников? — Да не так уж много, — задумался Лань Сичэнь. — Я о дальних. — О дальних? О, Лань Чжань, да по свету много кого разбросало, некоторых мы даже не знаем до сих пор! — А как насчет тех, кто проходит у нас обучение? — Среди родственников? — поднял брови Лань Сичэнь. — Ну… — На женской половине кто-то есть? — слишком резко и прямиком в лоб (ну не умеет он ждать… но ничего, научится, придется) спросил Лань Ванцзи. Взгляд при этом он метнул такой, словно это Лань Сичэнь был виноват, что на женской половине вообще есть какая-то их дальняя родственница. Ага, прям и родил её сам и чисто на зло брату туда засунул. Ох, знал бы он «что» и «куда» уже ему на зло засунул узколобый ревнивец Лань Ванцзи. — А ты почему спрашиваешь? — удивился Лань Сичэнь. — Раньше же никогда не интересовался, хотя и знаешь их всех поименно. — Дядя велел, — просто сказал он. — Ну так что? Кто-то сейчас проходит обучение? Лань Сичэнь напряг память. Вроде как и была одна девушка, очень дальняя родственница, настолько, что о ней упомянули вскользь, даже не выделив её как какой-то важный элемент. — А-а, — вспомнил Лань Сичэнь, — «та» девушка. Лань Чжань напряг горло. — Хорошенькая такая, — заулыбался Лань Сичэнь, — смугловатая, с вьющимися волосами. Ох, они так вьются, прям воздушные, словно шерсть у барашка, и очень пышные. Она хрупкая, низенькая, но очень бойкая. Ей лучше удаются боевые искусства, так как она, ну… диковатая, совсем на месте усидеть не может, прямо как твои кролики. Говорят, у неё глаза прям насыщенно карие, а губы красные. У неё южная внешность, этим и объясняется её смуглость. А еще слыхал, она очень красиво поет и частенько подбивает других учениц как-то поразвлечься, за что получает выговор от наставниц. Но и они не могут долго на неё сердиться, говорят, такая хорошенькая, что просто невозможно… Послышался какой-то звук, похожий на одно разбитое сердце. Но это всего лишь ветка, которую Лань Ванцзи сломал сжатием своей ладони. — Ой… — слабо прошелестел Лань Сичэнь, — сломалась. Лань Чжань, ты не поранился? Лань Ванцзи был похож на демона… такой же бледный, красивый, загадочный. Не Эдвард Каллен, но лес и миллионы в золотой валюте присутствуют, так что даром, что не вампир. Лань Ванцзи ощущал себя так, словно ему очень, очень сильно поплохело, до такой степени, что хочется пойти и сломать что-нибудь. Но рядом был брат, как же тут уйти? — И что, — проскрипел он, — эта ученица прям совсем дикая, управы на неё нет? — Ну… — И она самовольно покидает территорию? — допрашивался Лань Ванцзи. — Женскую половину. — Нет-нет, ты что! — взмахнул руками Лань Сичэнь. — Это же строго запрещается. Я бы знал, если бы учинился такой беспредел. — Ну а что насчет учеников, которые могут перелезть через стену? — Такого тоже не может быть, — улыбнулся Лань Сичэнь, — стену ведь охраняешь ты. Да уж, что правда, то правда. За Лань Чжанем заметили, что в последнее время он частенько стал вызываться на эти ночные патрули, но вот странность, когда в мужском общежитии пропадал Вэй Усянь, Лань Ванцзи на дозор… не выходил! Странно, не правда ли? Пока Лань Чжань прикидывал в голове тысячу и один способ убить Вэй Усяня, а вместе с тем и способ как отослать эту неожиданно возникнувшую родственницу, он не заметил, что они с братом вышли куда-то сосем уж на опушку леса. Птички пели, небо голубело (видно, с Лань Ванцзи взяло пример), но в какой-то момент братьев потревожили звуки голосов, к которым они приближались. Лань Ванцзи поднял голову и неожиданно ускорил шаг. Лань Сичэнь ускорил шаг вслед за ним. «Если я увижу хоть одну кудрявую голову за пределами стены, — думал он, — если я увижу…» То что? Пожелаешь счастья молодым? На удивление ни одной кудрявой головы замечено не было, а приближаясь голоса становились всё отчетливей и уже можно было понять, что впереди них разговаривают именно мужчины. Лань Ванцзи почувствовал приступ дурноты, когда вдруг распознал среди голосов один очень… нет, конкретно знакомый. — Вэй-сюн, — пробормотал Не Хуайсан, — я всё еще злюсь за эту твою утреннюю выходку! — М? — Вэй Усянь повернул к нему лицо. В зубах он держал какую-то травинку. — Я ведь уже извинился, чего пристал? — Но ты такой жестокий, — заныл Не Хуайсан, — наказать бы тебя по первое число. — Ха-ха, — засмеялся Вэй Усянь, — а силенок хватит? — Ну конечно же не хватит, — вздохнул Не Хуайсан, — но скажи, почему ты в последнее время так пристал к Лань Ванцзи? Лань Ванцзи, а также е его брат, который вообще не понял, почему они оказались на корточках в кустах и подслушивают, напряг уши. — Лань Чжань, — шепнул Лань Сичэнь, — что мы делаем? Это невежливо. — Пристал? — дёрнул бровью Вэй Усянь. — Да я от него устал, знаешь ли. Надоел он мне. — Надоел? — удивился Не Хуайсан. — Но ты же, ты… ты сам назвал его хорошеньким. Лань Чжань напряг слух. — Ну назвал, — пожал плечами Вэй Усянь, — но на свете, знаешь ли, много чего хорошенького, не одним младшим Ланем всё шито. — Ну да, вы с Лань Чжанем не пара. Как ты не крути но мы не пара, не пара, Вот такая вот у нас запара, запара, Как ты не крути, нам не по пути, Мы с тобой не пара, прости. Не Хуайсан вздохнул, имея в виду прямое значение этого слова, мол, неподходящие друг другу люди. — Конечно не пара, — развел руками Вэй Усянь. — Может, всё дело в тебе? — не скромненько так указал на бревно в чужом глазу Не Хуайсан. Но бревно очень возмутилось. — Проблема не во мне, — как-то уж слишком тягуче, словно девица, протянул Вэй Усянь и с легким томным звуком выдохнул. — Лань Чжань он… он просто не может долго продержаться. Глаза Лань Сичэня стали больше. Поскольку этот поц случайно был посвящён в один секрет, то он малость приху-ху от того, что услышал. И украдкой стрельнул своими офигевшими шарами на Лань Ванцзи. А тот… ну, это было страшно. «Ванцзи, не… не «может»? — с ужасом думал Лань Сичэнь. — И, получается, господин Вэй так грустит, потому что… «недоволен»? А как это так может быть, чтобы мой брат «не смог»? Лань Сичэнь был прям уж последним человеком, которого бы интересовали интимные приключения его младшего брата, но такого просто не могло быть, чтобы, если уж вляпался в такие приключения, то чтобы не до «брызг». Лань Ванцзи ведь был упорным; всё, за что брался, доводил до конца. Но, получается, господина Вэя он до конца довести не смог? Боже мой… — То ли дело его брат, — вдруг запело это чудовище. Лань Сичэнь резко сел по струнке. — Вот уж образец терпения и упорства. Так, как может держаться он, продержаться вряд ли кто способен. Какая мощь, какой напор! И самое главное без этой постной, вечно недовольной морды! Я в восхищении! Он мне даже пару уроков игры на СВОЕЙ флейте дал. Ты представляешь? Он мне урок игры на СВОЕЙ флейте дал. — Ты чё орёшь? — не понял младший Не. — А-а, и… он тебе дал? — Дал, — улыбаясь, закивал Вэй Усянь. — Я был так смущен размером, меня даже парализовало. А какой у него рот! Большой, но хоть бы один недовольный вопль вылетел, не то что у некоторых — орёт прям так, что не заткнуть, недовольный жлоб. А вот Лань Сичэнь, он… многому меня НАУЧИЛ. Я рот не успевал закрывать, так хорошо он вошел… в мое положение полного неуча в таких деликатных делах. Благодаря Лань Сичэню я теперь еще и на дуде игрец, вон чё умею! — Так вот почему ты так хорошо на дуде играешь! — восхитился Не Хуайсан. — Ну естественно, — усмехнулся Вэй Усянь, — я ведь даже глаза не закрываю, когда это делаю. — Да ты закалён в боях! — А то. И всё благодаря выносливому учителю, который мне дал. Лань Сичэнь затрясся как осиновый лист и даже чутка вспотел. Он уже боялся посмотреть на брата, но всё же рискнул… Мда, Лань Чжань почернел как днище, куда одним певчим словом сбросили его безжалостно растоптанную гордость… мужскую. Лань Сичэнь не мог сказать ни слова, выйти он тоже не мог, чтобы, наверное, отпиздить этого придурка, который нес такую хрень! — Ладно, пошли уже, — Вэй Усянь дернул плечами, — а то если старик Лань нас здесь увидит, то точно подумает, что ты снова намереваешься оставить свои трусы на ветке. — Это не мои трусы! — Да знаю, — устало протянул Вэй Усянь, — сколько еще перетирать это будем? — Вэй-сюн… — Ой, ну ладно, напишу я за тебя тот диктант. — Ты лучший! — тут же бросился его на спину Не Хуайсан. — А стихотворение за меня напишешь? — Прости, но со стихами у меня в последнее время туговато. — Ты уже их кому-то посвящал? — Да пробовал… отвергли, — выдохнул он и вскоре парни исчезли за холмом. Братья Лань, дождавшись, пока исчезнут даже голоса, только тогда и выбрались из своего убежища. — Лань Чжань, — не зная, какие слова подобрать, обратился Лань Сичэнь. — Я… это… Лань Ванцзи, стоя к нему спиной, медленно кинул взгляд через плечо. — У тебя больше нет младшего брата, — прямым могильным голосом сказал Лань Ванцзи и с таким немым осуждением посмотрел на Лань Сичэня, что тот ощутил, как душа ушла в пятки. Но ушел Лань Ванцзи, а Лань Сичэнь остался стоять по самое горло в шоке. /// Вэй Усянь сидел в комнате. И сидел он в комнате один. Какая редкость! Почему бы не распить чашечку чая, подумал Вэй Усянь, и, усевшись в чужое кресло с видом у окна, уже держал в руках чашку, над которой поднимался густой пар. Вообще Вэй Усянь бы парнем горячим, с огромной любовью к горячим… напиткам, таким, знаете, с огоньком-интригой. Он просто был любителем остринки, настолько, что даже палочку в рот брал… палочку красного перца. А всякие там холодные, пресные и скучные бульоны Вэй Усянь так-то не любил. Но если разбавить эту безвкусную крипоту каким-нибудь острым тычком в причинное место где-то на глубине ранее спокойной психики, то это, конечно, совсем другое дело. Поэтому Вэй Усянь считал себя человеком спокойным. А как же иначе, когда он всю свою жизнь только то и делал, что доводил до белого каления окружавших его людей. Вот так и получилось, что благодаря этому сам он считал себя человеком благонравным и спокойным. Поэтому, когда уже начав подносить края чашки к губам, он прикрыл глаза, чтобы сполна насладиться тем, как обхватит губами… края чашки с весьма недурным чаем, вдруг резко распахнувшаяся дверь не заставила Вэй Усяня опрокинуть напиток на себя и проораться матом. Он дернулся, быстро открыл глаза и не совсем понял, что произошло. — Господин Вэй Усянь! — знакомый ранее голосок, который нынче был хриплым от недавно пережитого шока, привел Вэй Усяня в чувство легкого удивления. — Нам надо поговорить! — Ого, — поднял брови Вэй Усянь. — А как же хваленые манеры? — Не до них сейчас, — Лань Сичэнь закрыл за собой дверь. — Вставайте. — «Вставай страна огромная»? — невинно захлопал глазами Вэй Усянь. — В Гусу решили сделать переворот власти? Приходите позже, я немного занят. — Это точно подождет. — Что подождет? Смертный бой, на который вы меня песней зовёте? — Какой еще бой?! — не понял Лань Сичэнь. — Вставайте и идите к Лань Ванцзи! — К кому? — снова заморгал глазами Вэй Усянь. — Не знаю такого. Лань Сичэнь чуть не задохнулся от возмущения. — Господин Вэй! — он, кажется, впервые в жизни терял самообладание. — Это… Вы… Я даже не знаю, какие слова подобрать исходя из того ужаса, который вы нам учинили! — Кому это нам? — спокойно переспросил Вэй Усянь. — Зачем вы сказали то, что сказали?! — решил пойти ва-банк Лань Сичэнь. — Кому и что сказал? — В лесу. — В лесу? — Да, в лесу. Какая еще флейта, какие уроки?! Что еще за напор?! Не говоря уже о том, что я вас вообще ничему не учил!!! — Господин Лань, — Вэй Усянь был в таком шоке, что нисколько не фальшиво приложил ладонь к своему сердцу. — Вы что, подслушивали? Лань Сичэнь замолк. Теперь он, кажется, понял постоянную нервозность своего брата. Да с этим сатаной никаких нервов не сохранишь, только схоронишь! — Случайно так вышло, что мы проходили мимо. — Оба? Лань Сичэнь промолчал. — Ну, что сказать, — дернул бровью Вэй Усянь, — подслушивать нехорошо. — Да вы в своем уме?! — Вэй Усяню точно не сбить с курса эту ракету. — Мало того, что вы солгали, так еще и получилось так, что Лань Чжань это услышал! — И что? — задал резонный вопрос Вэй Усянь. — Ну услышал — и что? Это создает ему какие-то проблемы? Лань Сичэнь замер. Действительно… сказано разумно. — Это мне создает проблемы! — Почему? — снова спокойно заговорил Вэй Усянь. А ума ему не занимать, хотя казался таким раздолбаем. — Ну дали вы мне несколько уроков на своей флейте, ну и что? — Но я же вам ничего не давал! — Не дали? — Не дал! — как-то уж слишком эмоционально крикнул Лань Сичэнь. — А Лань Чжань услышал это и подумал, что я вам дал. — Ну и что такого в том, что вы мне дали? Мы же взрослые люди, — пожал плечами Вэй Усянь. — Бывает. Лань Сичэнь не сразу понял, но однозначно почувствовал, что в этом диалоге что-то не так. Но вроде как он был поскромнее своего младшего брата, во всяком случае никаких Вэй Усяней в библиотеке или лесу он не нагибал, поэтому Лань Сичэнь не сразу понял… а потом как понял! — Вы… — он не находил слов. — Вы настоящая сволочь! Да у этой беседы тот же самый двойной смысл, что и в той в лесу! — Позвольте, — кажется, слегка возмутился Вэй Усянь, — о чем речь? Ну да, солгал я Не Хуйсану, что вы мне уроки игры давали, ну захотел я перед однокашником хвост распустить, и что? Я же не пришел лично к Лань Чжаню или упаси господи к вашему дяде. Я просто был в лесу со своим друганом и мы вели беседу так, как считали нужным. Вы тут причем? — уже в наступление пошел Вэй Усянь. — Где-то затаились, подслушали, поняли, как вам это нужно было понять, а претензии мне? Так, что ли? Ну и что было на это ответить? Да Лань Сичэня не ебали всякие там шуточки-обманы Вэй Усяня, но очень выебало то, что свидетелем этому стал его младший брат! Который отныне запретил называть его младшим братом и вообще ушел куда-то, потому что Вэй Усянь поставил текст так, будто Лань Сичэнь не флейту, а что-то другое ему в пасть пихал! — Немедленно объясните всё Лань Чжаню, — решил насмерть стоять на своем Лань Сичэнь. — И не собираюсь, — спокойно ответил Вэй Усянь. — Если ему чёт там надо, то пускай сам приходит, а то он горазд только сваливать куда-то… или от кого-то, — нервно добавил он. — Что вы ко мне пристали? Я экзамены сдал, посещаемость не нарушаю, наказания отработал. Какие ко мне претензии? А вообще, если так хотите огласить весь список, то попрошу в письменной форме и при старике, то есть Лань Цижэне. И пустите меня уже к моему чаю, — нервно добавил Вэй Усянь. — Чай не борщ, его не разогреть. — Что такое борщ? — недоуменно нахмурился лань Сиэчнь. — У брата своего спросите, — отвернулся Вэй Усянь. — Он лучше знает, он туда смотрел. Лань Сичэнь вынужден был признать: это фиаско. Какого-то рычага давления, кроме своих лычных претензий, он не имел, Вэй Усянь на контакт не пошел, а Лань Чжань… вообще ушел! Вот и Лань Сичэню пришлось уйти ни с чем, почти плачущему, ибо как теперь отмыть столь преступно замаранную перед Лань Чжанем честь старшего брата? Пока он стоически об этом размышлял, Вэй Усянь, проводив его долгим взглядом, снова взялся за чашку. «Случайно, как же, — бесстрастно подумал он. — Хоть какая-то польза от того, что появилась возможность постоянно мониторить геолокации Лань Чжаня». Ну да, а вы как думали? Что он просто так потащил Не Хуайсана в лес и просто так прям птицей перед ним разливался о том, какая большая дуделка у старшего Ланя? Ну прости, что ли, Лань Сичэнь, тебя как бы случайно намотало на маховик этого бизнес-плана по укрощению одного узколобого Ланя. «Если и это не сработает, — Вэй Усянь замер взглядом на куске пространства, — то я уже и не знаю, как быть. Этот упрямый баран хуже любого осла, а ведь того можно заменить какой-то морковкой. А этому как пороблено, даже борщ не помог! Ну, Лань Чжань, если и братский комплекс, который я на удачу дёрнул за усы, всё равно не сработает, то тогда я уже начну задавать вопросы себе: а оно мне тогда надо? Если уж и перед братом стушуешься, что так запросто меня ему уступишь, то я даже не знаю…» В мыслях он, конечно, Достоевский, но на деле — Раскольников с трущоб. В том смысле, что, до чего бы он там не додумался с тем, мол, если так легко отдает, то нафиг тогда надо, но Вэй Усянь всё равно будет думать, на чём Лань Ванцзи подловить. А тот был ну просто непробиваем! Держал оборону так же мощно, как и трахался. Но если бы не эти чертовы муки совести поутру! Вэй Усянь прекрасно понимал, почему Лань Чжань так дергается. Потому что сейчас у него было всё: блестящая генетика, богатое приданное, громкая фамилия, высокий послужной список (уже с кривизной, прямо как его член). А у Вэй Усяня было что? Шавка безродная, приживалец у именитого клана, нянька наследнику Цзянов и совершенно пустые карманы, в которых, как и в его голове, дует ветер. Поэтому Лань Чжаня тоже можно было понять, так как золотая рука медную руку не моет. А, точно, и самое главное — они оба мужики! Ладно там уже родословная и золотые ручки: чё делать с тем, что они оба мужики? Но Вэй Усяню казалось, что хуже было бы, будь они разного пола, например если бы Лань Ванцзи был девушкой. Вот тогда прям никаких шансов. Вэй Усянь хоть и лепил из себя серцееда, но на деле досадно тушевался, когда дело доходило до серьезного. С девочками он флиртовал больше аккуратно, нежели настойчиво, и как раз из-за того, что он не был грубым или пошлым, девушки расслаблялись рядом с ним. будто Вэй Усянь был мужчиной, который выучил тонкий женский флирт. Вэй Усянь никогда не выходил за рамки. Флиртовал, шутил… а дальше была пустота, дальше он тушевался и покидал поле под различными дебильными предлогами. Поэтому если бы Лань Чжань был девушкой, Вэй Усянь даже не представлял бы, как бы к ней подкатить. И то же касалось варианта, если бы уже он был девушкой, так как был уверен, что Лань Чжань ни за что бы не пересёк даже самую невинную черту. «А если бы мы двое были девушками? — вдруг озарило Вэй Усяня. — И тогда тоже не было бы этой разделяющей стены высотой в три метра и капканов по периметру, и мы снова оказались бы запертыми на одной территории». Хм, звучало интересно. И жутко эротично! Вэй Усянь видел в сборниках и такие картины, хотя он и не очень понял «что» он увидел, но выглядело всё равно интересно. Там девочки были нарисованы еще более интимно, чем женщина с мужчиной. И позы такие интересные, что-то напоминающее ножницы. «Хочу быть девочкой Лань Чжаня! — заулыбался Вэй Усянь. — Хочу-хочу-хочу!» Совсем ебу дал. Уже и на пол плевать, лишь бы это был Лань Чжань. Но разве в этом сейчас была проблема? Лань Чжань в любом поле был недоступным и неприступным, даром что трахался как демон, ведь потом он всё равно приходил в себя. Нужно было на что-то надавить, на что-то серьезное, ну как простата, чтобы он добровольно отказался приходить в себя. Но прям меньше всего на свете он верил, что Лань Ванцзи даст ему потрогать свою простату, вот уж где Вэй Усянь сам делал экстремальное заземление своим фантазиям. Вэй Усянь задумался. Это было лишь вопросом времени, где и на чём он сумеет подловить Лань Чжаня, чтобы нажать на нужную точку в акупунктуре его вредности. Правда, даже он не предполагал, насколько быстро, когда, снова потянувшись губами к чаю, ему вдруг помешала быстро, но аккуратно прижавшаяся к его рту ладонь, потянувшая его назад. Чашка так и не начатого чая шлёпнулась на пол, разбившись высоко взметнувшимися брызгами.