Мгновения зимнего счастья

Перепрыгивая сугробы и оббегая льдистые поверхности, Гермиона мчалась домой, прижимая к себе папки с отчетами. Да, она вновь взяла дополнительную работу домой, но кто ее упрекнул бы? Правильно, никто. Единственный, кто мог бы это сделать, предпочитал строить из себя дитё неразумное, делая вид, будто не понимает ее намеков. А ведь, казалось бы, умный, взрослый мужчина. Их отношениям уже два года, без нескольких недель три, а они все бегали по гостям друг от друга. Будто это не ее запасная зубная щетка стоит в его стаканчике в ванной! Будто это не его халат висит на ее крючке в спальне. Гермиона не могла сказать, что ее это напрягает, но… Это все же напрягало. Ведь никаких причин для отказа не было. Что Гермиона, что Северус были счастливы друг с другом. Они нашли в партнере то, что неосознанно искали и с чем сравнивали других. Со временем даже их общие знакомые заметили легкие улучшения в характере обоих. Северус стал менее агрессивным, хотя назвать его терпеливым человеком язык не поднимался и по сей день. Особенно у тех, кто пытался ухлестывать за его женщиной. У тех не только язык не поднимался. Спокойный — вот так можно было охарактеризовать Снейпа. Все такой же нетерпимый к человеческой глупости, он, однако, полностью ее игнорировал, когда это было возможно. Причин у такой смены поведения было несколько. Во-первых, Вторая магическая кончилась, а значит, закончилась и его карьера двойного агента. Меньше стрессов, больше времени на любимое дело. Во-вторых, принудительное лечение после укуса Нагайны — как психологическое, так и физическое. Конечно, война оставила след на каждом из участвующих, а по нему так вообще проехалась бульдозером, однако, как оказалось, внутри еще осталось что-то, что он спас из этого поединка жизни и смерти. Ну и в-третьих, Гермиона. Наверное, это главная причина, почему он изменился. Пожалуй, она была тем лучом света, что виднелся в конце тоннеля его жизни. Без нее он бы уже ушел ко дну. Изменился не только Северус, но и сама Гермиона. Куда-то пропало желание что-то доказывать кому-либо. Перед ней открыты новые горизонты, а она должна тратить время на то, чтобы кого-то переупрямить? Зачем тратить время на людей, которые приносили в ее жизнь только негативные эмоции? Задавая себе подобные вопросы по утрам, Грейнджер медленно вдыхала полной грудью воздух со вкусом свободы. Ей не терпелось попробовать то, что раньше было недоступно. Совесть постепенно разжимала тиски, нервозность не до конца, но сходила на нет… Не только Северус посещал психотерапевта, чтобы справиться с последствиями тирании Темного Лорда. Медленно, но верно лечение давало результаты. В этом году, как и в предыдущие, Международная конфедерация зельеваров поставила даты конференции прямо на рождественскую ночь. Видите ли, это очень хорошая идея: отметить праздник в компании стариков-сплетников. Хорошая, как же. Такая же хорошая, как и ее, когда она решила испечь шарлотку. Чуть без дома и Живоглота не осталась. Именно поэтому она была в бешенстве уже который год. Как только начинаешь строить планы на праздники, то все: приходил Северус и говорил, что у него конференция. Нет, ну что за человек. А у нее, может быть, отчеты на три месяца вперед не сделаны, время поджимает, но она ведь все равно находила время. Да только к чему теперь возмущаться, когда в рождественскую ночь она вновь будет одна. Если вы спросите, где же ее друзья, то Гермиона с радостью ответила бы в рифму. Однако любовь к этим самым друзьям так сделать не позволяла, поэтому она просто сказала бы, что они заняты. Заняты своими семьями и созданием собственных традиций, в которые она совершенно не вписывалась. И нет, это не из-за того, что в ней что-то не так. Просто семейные традиции называются не просто так, красного слова ради. Гермиона не унывала бы так сильно, если бы ее мужское, сильное и любимое плечо было рядом, а не где-то в Японии на конференции. Забежав домой и кинув папки с отчетами на тумбочку в прихожую, Грейнджер позвала другого жителя, преданно ждущего ее каждый раз: — Глотик! — в ответ послышалось мяукание, еле слышный прыжок на пол и звук разбившегося стекла. Наверняка, Живоглот опять задел хвостом чашку Северуса. Наклонившись, чтобы погладить кота, и попытавшись снять обувь, Гермиона чуть не упала. Чертыхнувшись под нос и скинув с себя, наконец, эту раздражающе теплую одежду, она прошла в гостиную, невербальным Репаро на ходу восстанавливая чашку Северуса. Подойдя к креслу, она взяла теплый свитер мужчины, который он надевал только дома и только в холодную ночь. Сегодня она решила последовать его буквальному примеру: Гермиона, воровато оглянувшись, будто Северус мог смотреть из-за угла, натянула его свитер. Одно лишь осознание, кому принадлежит вещь, согревало сильнее, чем камин с разгоревшимся пламенем. Усевшись на диван и уткнувшись лицом в колени, Гермиона хотела подумать над тем, каков будет ужин, однако мысли прервал стук в окно. Подняв голову и посмотрев на неожиданного посыльного, девушка нахмурилась. «Кому я понадобилась за несколько часов до праздника?» — задалась вопросом девушка. Встав с дивана, Гермиона подошла к окну, впуская в дом пернатого почтальона и холодный воздух. Скормив печенье птице и отпустив ее, она, наконец, захлопнула створки. Задумчиво рассматривая абсолютно белую с двух сторон карточку, Грейнджер пыталась понять, что все это значит. Кому нужно было присылать пустую карточку без письма, без адреса… без ничего? Однако тщательно поразмыслить Гермиона не успела: ровно под восемь ударов часов записка вспыхнула золотым, не обжигающим руки пламенем. По мере догорания огонь открывал надпись:

«Чудо приходит тогда, когда ты его не ждешь. Кафе на углу улицы Abbey Road. 20:30. Не опаздывай. Трава».

Для кого-то последнее слово было обычным, несущим в себе очень мало информации. Однако для Гермионы оно имело огромное значение. Их общение до начала отношений насчитывало около пары лет. Все началось с письма Грейнджер, решившейся обсудить со Снейпом заинтересовавший ее момент из статьи газеты «Вестник зельевара». Сухая и деловая переписка постепенно превратилась в горячие споры о том или ином способе варке или же ингредиенте. — Говорю же вам, Грейнджер, принятие бодроперцового зелья приемлемо для лечения простуды, а не как средство для потенции! Однако злоупотреблять этим зельем чревато преждевременным облысением. — Но ведь в состав входит корень мандрагоры… — Который успешно нейтрализуется рогом двурога, мисс. — Но откуда вы можете знать это, сэр? — Знать что? — Что оно не подходит для потенции, да еще и вызывает облысение! — Действительно, мисс. Давайте вместе подумаем, откуда же я могу это знать, — язвительно проговорил Снейп, чем вогнал Грейнджер в краску. Надо же было так попасться. — На себе проверяли? — на свой страх и риск уточнила Гермиона, неосознанно переводя взгляд на его чистые волосы, обретшие лоск после войны, затем опуская его на пах мужчины. — Два раза, мисс. Третий был контрольным, — ухмыльнулся Снейп. — Левый коронный, а правый… — пробормотала Гермиона себе под нос. — Что, мисс? Договаривайте, ну же, у меня же так много времени, чтобы тратить его на бубнеж всезнайки, — закипая, проговорил Снейп. — Ну, у маглов есть такое выражение: «Левый коронный, правый похоронный», — проговорив это, Грейнджер опустила взгляд в пол, понимая, что именно она сморозила, только из-за этого не увидев удивленного взгляда и вздернутой брови собеседника. — Действительно, мисс. С каждым разом диалоги становились длиннее, превращаясь в интересные и жаркие дискуссии. Приятельство переходило в дружбу, дружба — в близкое общение, а заканчивалось все легким флиртом. Лишь осознав, что чувства, какие бы они ни были, взаимны, Снейп решился пригласить Грейнджер на свидание. Как нормальный человек, ни разу в жизни не ходивший на них и все время пользовавшийся услугами проституток, он волновался. Да, близко они общались уже пару лет, видели друг друга в разных состояниях, но все это была дружба. Свидания же не было. Именно поэтому Снейп на свой страх и риск решил — разумеется, тайно — взять книгу «Искусство любви. Первые шаги» во Флориш и Блоттс. Скрипя зубами, прочитав и взяв пару дельных советов себе на заметку, Снейп вернул книгу в магазин и отправился на свидание. В общем и целом, встреча прошла хорошо. Было много флирта, шуток и прикосновений пальцев. За трапезой пара сначала чувствовала себя довольно сковано, однако спустя пару бокалов вина и нескольких двусмысленных фраз Гермионы, общение наладилось. Обсуждались как обычные трудовые будни в характере дружеской беседы, так и откровения, на которые они не решались раньше. После ресторана пара отправилась на прогулку. Разговорившись, Гермиона активно жестикулировала руками, не замечая взгляда Северуса. А в его антрацитовых глазах впервые, наверное, не за всю жизнь, но за очень долгое время можно было прочесть нежность и восхищение. — И вдруг он добавляет глаза скарабея! Ну не идиот ли? — возмущалась Гермиона. — Идиот. — Кивнул Северус, посматривая на спутницу. — И главное, я ему объясняю, так делать нельзя, а он… — Девушка запнулась на полуслове и посмотрела на мизинец Снейпа, легко коснувшийся тыльной стороны ее ладони. — А он? — спросил Северус, осмеливаясь переплести пальцы рук и слабо сжать в знак подтверждения, что это все не сон. — А он уперся как баран, — покраснев от смущения и какого-то внутреннего счастья, девушка тихим голосом закончила мысль. Кажется, это внутреннее чувство зовут бабочками в животе или влюбленностью, что более вероятно. Как ни странно, молчать было комфортно. Идя по тропинке, они, не размыкая рук, шуточно подталкивали друг друга то плечом, то бедрами. В глазах плясали бесенята. Освещение на аллее было минимальным, поэтому вся ситуация воспринималась ими обоими как нечто таинственное и чуть волшебное. Чувствуя легкую дрожь, передающуюся ему от девушки, Снейп повернул голову к ней и спросил: — Ты замерзла? — Нет, с чего ты взял? — Она недоуменно посмотрела на него в ответ. — Ты дрожишь. — Ах, это… — Гермиона улыбнулась с легким смущением. — Один твой взгляд заставляет меня дрожать от желания, наполнившего мое тело. Сказав это, Грейнджер с жадностью впитывала в себя реакцию Снейпа: вспыхнувшее желание в глазах, предвкушение в легкой ухмылке и чуть дернувшийся кадык. Посмотрев на небо и откашлявшись, Северус вдруг вспомнил совет из той самой книги и решил им воспользоваться по назначению. — Твой ум такой же яркий, как солнце, дарующее свет нашей земле, Гермиона. — Девушка удивленно посмотрела на Снейпа. — И оно когда-нибудь погаснет, спасибо, Северус, — усмехнулась Грейнджер. — Да нет же, твои глаза столь же яркие, что и звездное небо в самый ясный день. — Северус, ты где эти фразы взял? — Снейп, решив сделать вид, что не понял, лишь вздернул бровь. — Не притворяйся, ты в жизни так не говорил. Я бы поверила, что ты хочешь сделать комплимент, назвав меня свежескошенной травой! — Травой? — голос Снейпа дрогнул. Гермиона непонимающе смотрела на него в течение пары секунд, пока, наконец, не догадалась, что он бессовестно смеется над ней! Нет, даже ржет. Слово смеяться здесь не подходит однозначно. — Это мой любимый запах и… Продолжить девушка не смогла из-за смеха мужчины. Во-первых, он смеялся над маленькой оговоркой. А во-вторых, это отвлекало. За все время знакомства она никогда не видела, чтобы он смеялся до слез. Ухмылка? Да. Тихий, почти незаметный смешок? Тоже да! Но чтобы смех до слез? — Боюсь, теперь ты только трава, Грейнджер, — отсмеявшись, сказал Снейп. — А ты… корень мандрагоры! Такой же ядовитый и вредный. — В ответ девушка вновь услышала лишь бархатный смех мужчины, из-за чего и сама не смогла сдержать улыбки. Улыбнувшись воспоминаниям, Гермиона ушла собираться навстречу своему сюрпризу. Она уже знала, это Рождество будет не таким одиноким и грустным, как предыдущие.