Выжженная земля под детскими ногами

      Старые ворота открылись со скрипом. Дрей и его спутники прошли по усыпанной гравием дорожке к добротному зданию под красной крышей. Осмотревшись, парень отметил общее запустение фермы: облупившуюся краску на подоконниках и рамах, потрескавшееся крыльцо и неухоженные клумбы. «Что здесь случилось?», — думал Дрей. Когда они с братом убежали отсюда, всё было иначе. Предчувствуя какую-то беду, он поднялся по скрипучим деревянным ступеням и постучал дверным молоточком. Стук железа о деревянную дверь разнёсся по дому. На него долго никто не выходил, от чего Дрей уже подумал, что дом необитаемый. Вейн обеспокоенно посмотрел на молодого человека. Он предполагал, что парень не так прост, оказалось, что тот много чего не договаривал. Для опытного, закалённого годами мужчины не составило труда понять, кого поймали и казнили в экваториальных водах.       Через некоторое время дверь усадьбы все-таки открыли и пожилой, но всё ещё крепкий на вид мужчина вышел на крыльцо. Он осмотрел пришедших флегматичным взглядом, явно не совсем понимая, кто перед ним. И тут его взгляд остановился на лице Дрея. Парень узнал своего камердинера, Родерика, но был не готов к тому, как тот изменился с их последней встречи. Мужчина был почти лысым, а лицо прорезали глубокие морщины. Жёлто-зелёные глаза старого слуги вспыхнули узнаванием, и уголки губ приподнялись вверх, а непрошенная слезинка скатилась по щеке от нахлынувших чувств.       — Молодой хозяин Дерек? — по старчески скрипуче спросил он, — Это в-вы? Но как? — старик отличал мальчишек всегда, даже родные их путали, но не Род.       — Да. Я вернулся, Род, и я не один.       — А это?       — Этих детей я спас в океане и привёз их домой. Где родители?! Мама? — Дрей боялся получить плохой ответ, но решил принять неизбежное.       — Ох, молодой господин. Боюсь, у меня для вас плохие новости. Ваш отец умер в прошлом году, упокой господи его душу… — старик боязливо перекрестился.       — Род. Мама?! — парень был готов придушить старого слугу за его медлительность, от нетерпения сводило зубы.       Марико и Юкито спокойно стояли перед домом вместе с Вейном. Моряк рассказал мальчику одну из своих историй. Он старался отвлечь детей от происходящего, чтоб они не заметили, когда Дрей зашёл в дом за слугой. Его не было какое-то время, что вызывало волнение. Вейн не боялся остаться без крыши над головой, его накоплений хватило бы на небольшой уютный дом и скромное хозяйство. Мужчина желал позаботиться о Марико с первого дня их знакомства. Более очаровательного создания он и не мечтал взять на руки. После вынужденного одиночества дети стали важны ему.       Внутри дома Дрея ждало запустение, мать после смерти мужа и потери двоих сыновей слегла, не уделяя ферме должного внимания. Жилыми оставались всего лишь три комнаты и кухня. Остальные были закрыты на замок. Со слов камердинера стало ясно, что дела на ферме обстоят плачевно. Конюшни ещё целы, но многих племенных лошадей мать продала соседу сразу после смерти отца. Он неудачно вложил деньги в перевозку грузов. Корабль затонул, а страховка не покрыла убытки. После продажи Игривого, любимого коня папы, маму хватил удар, и её частично парализовало. Дрей ужасно расстроился и боялся встречи с ней. Рассказать о гибели Джея он не мог.       Дверь в родительскую спальню открылась со скрипом. В комнате было темно, от полуприкрытого шторой окна тянулась полоска света. Она плохо освещала силуэт усталой от жизни женщины, лежащей на старинной кровати, слишком большой для неё одной. Глаза хозяйки дома были прикрыты. Всё в комнате напоминало о том, что не так давно здесь жил мужчина. По-видимому, мать не разрешила выкинуть вещи отца. Они создавали видимость его присутствия. Дрею стало страшно от осознания того, насколько матери плохо одной в этом доме-склепе. Сейчас его радовало только то, что есть надежда вдохнуть жизнь в этот пустой дом. Юкито и Марико достойны новой жизни.       — Мама, — несмело позвал он. Веки матери дрогнули и голубые глаза неясно посмотрели на него.       — Джей?! — ревность больно кольнула сердце юноши. Она всегда любила Джея больше. Что бы тот не сделал и как бы не вёл себя, она слепо обожала его. Как странно, они ведь одинаковые, но любовь мамы досталась Джею, а отца — ему. Они негласно разобрали себе детей и, как будто соревнуясь в своей любви, воспитывали их.       — Нет, мама, это Дрей.       — А где мой Джеймс?! Где мой сын?! Убирайся! Это ты, ты виноват! — вскричала женщина в каком-то страшном припадке. Её лицо исказилось в гневной гримасе и потемнело. Дрей понял, от горя мать потеряла рассудок. На крик прибежала служанка, что жила в соседней комнате. Она успокоила хозяйку и заставила Дрея уйти. Парень не знал, как быть, и стоит ли ещё беспокоить больную.       — Род, скажи, а я могу оформить опеку над мамой?       — Молодой хозяин, я надеюсь, вы не хотите запереть её в богадельню?       — Уверяю тебя Род, я не для этого вернулся. У меня желание принять дела дома и начать подымать хозяйство. Всё в плачевном состоянии, а у меня теперь два ребёнка, которым нужен нормальный дом и куча всего, это ж дети. Ты можешь помочь мне с бумагами?       — Могу. Я долго помогал вашему отцу и ездил с поручениями. И сейчас пытаюсь, как могу, вести дела. Ваша матушка совсем всё бросила. — Пожалуйста, приготовьте три комнаты для меня и моих спутников. Дорога была долгой, и малыши очень устали.       — Можно задать вам вопрос, — слуга колебался. По его лицу пробежала тень сомнения.       — Спрашивай, я расскажу.       — Ваш брат жив?       — К сожалению, нет. Но уверяю тебя, я не причастен к его смерти. Он сам выбрал свой путь.       — Вы видели его смерть?       — Нет, но я… я, как-будто почувствовал это. Наши… наши пути разошлись однажды. Мне надоело потакать ему.       — Да-да, у вас была очень сильная связь.       — Из-за него я ушёл из дома. Род, я бросил маму, бросил отца, они остались совсем одни… — последние слова Дрей почти прошептал и часто задышал, комок подступил к горлу, — как мне искупить это?       — Вы вернулись, и этого достаточно.       — Слишком поздно. Я так виноват, — грудь сдавило от душивших слез, и тут его плеча коснулась рука слуги. Род обнял его дал успокоиться.       — Поплачь, поплачь, так надо, всё образуется.       — Спасибо, спасибо, Род, — отпрянув и утерев мокрые щеки, Дрей пошёл на выход, — мы можем рассчитывать на скромный ужин?       — Конечно, конечно, в кладовой есть припасы.       Дрей вышел на крыльцо и позвал друзей. Они уже успели найти большую скрипучую качель, и старый моряк катал на ней детей. Картина жизни и веселья вселила надежду в парня. Он сильный и справится. Слуга улыбнувшись юному господину, пошёл разбираться с комнатами для гостей.       Вейн так отвык от жизни в доме, что с опаской рассматривал убранство и широкие проходы в комнаты. Юкито и Марико с интересом разглядывали всё и вся, они были детьми, и незнакомая обстановка вызывала у них огромный интерес. После жизни на острове и на корабле им не верилось, что теперь это место может стать им домом навсегда, но очень хотелось.

***

      Вечера на ферме тихие и спокойные после длинного насыщенного дня. Мягкие перины и тёплые одеяла, свет двух ночников над детскими кроватями, шкаф с книгами, в котором не хватает двух ярких со сказками. Темноволосый мальчик с большими умными глазами читает книгу для своей подруги. Девочка смеëтся над выходками хитрого лиса и глупого льва.       Марико давно научилась говорить на чужом языке их друга и опекуна, но вот читать пока не получается. Уже второй год они живут на большой ферме. У детей есть своя комната, есть учителя и много друзей. Прошлое понемногу стирается и бледнеет, как часто бывает с детьми. Юкито заметно вырос и с большим удовольствием ходит в местную школу. Вейн помогает Дереку с делами на ферме, работы очень много. Бывший моряк отдал свои сбережения парню, и они сделали хорошее вложение в деревообрабатывающий завод. Всё сложилось удачно: удалось полностью погасить долги и купить новых лошадей. Мать Дрея пошла на поправку благодаря усилиям парня и жизнерадостной Марико. Спустя несколько недель, проживая в доме, малышка играла с маленьким мячиком и закатила его в комнату пожилой женщины. Она не знала, что та серьёзно больна, и вошла туда. Мячик закатился под кровать, девочка залезла под неё и потревожила покой больной. Дрей переживал, что мать может опять впасть в ярость или начать звать Джея, напугав тем самым девочку. Но, к удивлению домочадцев, госпожа пришла в себя и очень мягко отнеслась к малышке. Так у Марико появилась любящая бабушка.