Insomnia

Сигарета потухла. Астрей напряженно смотрел на трещины в стекле. — Значит, сделка с дьяволом? А что взамен? Чью душу? — Не язви, — Морфей опустил голову. — Кристиан всё равно умрёт. Но не сегодня. — Мы становимся похожи на небесную канцелярию. Бесконечная раздача «последних шансов» зажравшемуся роду человеческому... — Заткнись. Ты ведь уже, в сущности, спас сегодня человека. Крису снится сон. И он видит в нём нас, сидящих рядом и болтающих на сильно дырявые вечные темы. — Какие подробности. А дальше? — Появится вампир. Вылезет из-под кровати, тронет его холодной рукой, поцелует... заберёт под гипноз. Соблазнит... поманит в искушение так, как не манили первых грешников. Глаза у него зелёные, волосы песочные. Любит ходить босиком. На тебя похож. Астрей задрожал. — Если ты, паскуда, врёшь... — Это правда. И если утром Крис проснется живым, то захочет найти, — Морфей блеснул глазами. — Его. Красавца из сна. Это будет... — Мечта. Давид, — Астрей больно сжал веки. В ухо ему ткнулись полотняные губы, яростно прошептавшие: — Сын, да, твой сын. Ему подарят душу. Я увижу, наконец, в этой комнате могущественного херувима Аннске или мне битый час ещё твои сопли подбирать и уговаривать?!

* * *

Белые крылья, раскрывшиеся резко и оглушительно, были огромны и моментально выбили стекло из многострадального окна. От звона посыпавшихся осколков Кристиан подскочил и свалился с кровати. — Фак! — вырвалось у него спросонья, но врагов вокруг не было, только сквозняк. Через минуту, согретый последним нетронутым стаканом абсента, он сидел на кухне с огрызком карандаша, кутался в старый халат и писал портрет ускользающего сновидения, очень торопясь, чтобы не упустить деталей. И поглядывал время от времени в предрассветную темень. Там ходило что-то жуткое... но сегодня оно обошло его стороной. А штрихи быстро ложились на полотно, графитная пыль изобразила кровь, Крис дорисовал фантастичные острые клычки, не успевая задуматься над тем, что получилось, и спрятался обратно под одеяло. Сваливший его с ног сон потом на цыпочках прокрался к мольберту и бросил восторженный взгляд на портрет. — Аннске, твой мелкий просто шикарен. — Тише, идиот! Давай хоть допишем в уголке холста номер телефона.