Пока не видит Молли

      Пока не видит Молли, в доме на площади Гриммо происходит много интересного.       Фред и Джордж решают не возвращаться в Хогвартс. Вместо подготовки к учебе близнецы рисуют план собственного магазина, ищут помещение, изобретают все новые волшебные вредилки, подрабатывают везде, где нельзя, и беззастенчиво, вслух, мечтают о всемирной славе. Даже дурной.       Джинни допоздна гуляет с какими-то мальчишками, смеется, флиртует направо и налево и встречается, кажется, сразу с двумя. Чувства к мальчику-который-выжил порядком надоели, но почему-то никак не проходят. Этим летом она часто пишет Тонкс — та понимает ее, как никто другой.       Артур тащит в дом маггловскую технику, прячет ее на чердаке, увлеченно разбирает до последнего винтика и собирает обратно. Но работает она лишь с помощью магии, потому что у него всегда остаются какие-то лишние детали. В глубине души мистер Уизли считает, что магглы во многом могли бы превзойти волшебников.       Рон то и дело полирует свой значок старосты, разглядывает себя в зеркале, отжимается и качает пресс, а ночью, спрятавшись под одеялом, листает журнал, что дал ему Дин Томас. У того уже есть девушка, а на глянцевых страницах много советов и фотографий с наглядными примерами. Что-то подсказывает, что на Грейнджер все это не произведет ни малейшего впечатления.       Гермиона прилежно делает школьные задания на лето. Решает задачи по трансфигурации, зубрит руны, пишет сочинения по истории магии и не сразу замечает, как ровные строки обрастают причудливыми завитушками, а вместо дат и событий в них появляется имя крестного Гарри. Она украдкой заглядывается на Сириуса уже шесть месяцев.       Пока не видит Молли, Поттер и Блэк самозабвенно трахаются в кладовке на первом этаже. Блэк теснит крестника к стене и наваливается сверху, потираясь бедрами о его упругую задницу. Мерлин, как же соблазнительно она выглядит, даже когда Гарри носит эти дурацкие мешковатые штаны. А если бы он надел те черные обтягивающие джинсы, как вчера… Невозможно не коснуться, не погладить, не ущипнуть. Но больше всего, конечно, хочется взять и отшлепать.        «Ты что творишь, мелкий?», — судорожно выдыхает Сириус и покусывает кожу за ухом. — «Да я же не выдержу и трахну тебя прямо на кухне, на глазах у Молли!». Мелкий противно хихикает. В такие минуты обоим плевать на последствия. Похоть кружит голову, застилает глаза и доверительно шепчет, что им все нипочем.       Сириус зажимает Гарри рот, чтобы тот не кричал — он может быть таким шумным! — скользит свободной рукой по его животу и сжимает уже вставший член сквозь ткань штанов. Блэк прижимается к крестнику и двигается, имитируя фрикции. Ему нравится дразнить мальчишку до тех пор, пока он не взмолится о пощаде. Или не кончит, не выдержав умелого напора крестного.       Бродяга шипит от боли: Гарри мстительно впивается зубами в его руку. Шипение сменяется тихим ругательством и сдавленным стоном: Поттер по одному, издевательски медленно, облизывает и сосет его пальцы и шарит руками сзади, поглаживая напряженные бедра Блэка.       — Давай же, — целуя его руку, шепчет он. — Я так хочу…       Темнота сгущается не в комнатке, но в глазах Сириуса. От голоса Гарри его конкретно ведет, дергает и сводит судорогой — всего, целиком, до последнего нерва. В джинсах становится тесно и горячо. Он готов кончить, едва прикоснувшись к мальчишке. Он еле сдерживается.       Сириус выпускает Гарри и тянется к пряжке своего ремня. Тот, почувствовав, что крестный отстранился, разочарованно скулит, откидывается на него, трется задом, мешая расстегнуть эти чертовы джинсы.       За дверью — скрип вытертого пола и отчетливый звук шагов. В кладовке вспыхивает свет. Слышится голос миссис Уизли. Какое счастье — эта ее привычка напевать себе под нос. До безумия возбужденные, они прячутся в углу, прижимаются друг к другу и накидывают мантию-невидимку. Ни терпеть, ни отодвинуться невозможно, а Молли, как назло, не торопится, выбирая варенье для пирога на ужин.       Сириус готов убить Гарри, внезапно ощутив его цепкие пальцы на своем члене. Прямо сквозь джинсы. Он елозит рукой вверх-вниз, слегка надавливает, поглаживает наполовину расстегнутую ширинку, проникает указательным пальцем внутрь, забирается в трусы. Ноготь царапает и щекочет раскаленную кожу. Бродяге хочется то ли заорать, то ли рассмеяться. Временами крестник бывает просто невыносим. Но тем сильнее и чаще Блэк его хочет.       Когда уходит Молли и они стаскивают мантию, Поттер смотрит совершенно невинно и с таким обожанием, что он, матерясь про себя, тает от одного взгляда изумрудных глаз.       Они продолжают с того, на чем остановились. Зловеще усмехнувшись, Сириус подталкивает Гарри к тумбе, где хранится домашняя аптечка, вынуждает опереться о гладкую деревянную поверхность локтями, и срывает с него штаны сразу вместе с бельем. Презерватив и смазка предусмотрительно ждут в кармане. От резких толчков Блэка флаконы с лечебными зельями бьются друг о друга, падают и громко звенят. Гарри смеется сквозь рваные выдохи и цепляется за края тумбочки с такой силой, что белеют костяшки. Еще, крестный. Пожалуйста, еще…       Бродяга не может смотреть, как крестник ест, особенно мороженое. Это выше любых человеческих сил — наблюдать за его шаловливым языком. А Гарри, зная о фантазиях Сириуса, вполне умышленно предпочитает стаканчики и рожки. Он превращает привычный летний полдник в целое действо: разваливается в кресле, широко раздвинув ноги, снимает с мороженого обертку, проводит по ней пальцами, собирая подтаявший пломбир, и облизывает их, еле слышно причмокивая от удовольствия. Сириус хмурится, нервно кусает губы, ерзает в соседнем кресле и хочет сейчас же вылететь из комнаты, но не может — пользуясь тем, что остальные увлечены разговором, Поттер прожигает его взглядом и ухмыляется, видя реакцию.       И Блэк остается и не отрываясь наблюдает, как мальчишка снова и снова проводит языком по шоколадной глазури, рассасывает кусочки пломбира и не замечает, что испачкал кончик носа, края губ и даже подбородок. Вид белесых потеков на его лице заставляет Сириуса нервно сглотнуть.       Поттера заводит тяжелое, надрывное дыхание крестного и помутневший взгляд серых глаз. Ему ужасно нравится их маленькая игра на двоих. Сириус прощает Гарри только вечером, когда он вытворяет то же самое с его членом. Уже засыпая у него в постели, мальчишка признается, что любит вкус Блэка намного сильнее какого-то пломбира в шоколаде.       По ночам они часто сбегают из дома и катаются по городу на мотоцикле, а иногда оставляют его где-нибудь на обочине и бесцельно шатаются по улицам. Сириус забрасывает руку на плечо крестника и выдает очередную порцию их с Джеймсом геройств из школьных времен. В ту ночь все начиналось так же. Сейчас уже и не вспомнить, как они нашли и почему решили зайти в маггловский ночной клуб, что прятался в темном переулке вдали от центра.       Они не были пьяны — так, пара стопок сладковатой текилы для храбрости и веселья. Сириус не видел, как девушки, с которыми они познакомились в баре, куда-то исчезли. Он и Гарри просто внезапно оказались рядом, совсем близко, вдвоем, посреди безликой толпы. В зале было темно, шумно, и удушливо пахло дешевым парфюмом и перегаром. Музыка гремела, они двигались в такт, и сантиметры между ними незаметно таяли.       Гарри целовался неумело, но охотно поддавался ласкам Сириуса и млел в его жадных и сильных руках. Губы были горячими, влажными и терпкими от соли. Блэк привлек мальчишку ближе, почувствовал его возбуждение и потерял остатки рассудка. Он не церемонился: пересохшие губы грубо сминали чужие, язык решительно проник в рот. Поттер послушно отвечал, постанывал и прижимался к крестному всем телом, обхватив его за шею.       — Давай уйдем отсюда…       Они не переспали той ночью. Вернулись домой пешком — всю дорогу Гарри ревностно держал крестного за руку — и разошлись каждый в свою комнату, как ни в чем не бывало пожелав друг другу добрых снов. Сириус не спал до рассвета, мастурбируя и думая о мальчишке.       Пока Молли занята на кухне, Блэк приходит в его спальню на следующий день, услышав, что он сказался больным и не захотел съездить в Косой переулок с друзьями. Заглядывает без стука и застает крестника сидящим на полу, за попыткой самоудовлетворения. Движения неловкие, слишком быстрые, слишком рваные, как будто он боится к себе прикасаться. При виде Сириуса Гарри отпускает член, заводит руки за спину, встает и стоит перед ним, полностью обнаженный, со смущением и мольбой в глазах.       У Бродяги перехватывает дыхание при виде его стояка. Он закрывает за собой дверь, молча подходит и тянет крестника в незастеленную кровать.       Блэк не хочет спешить. Гарри покорно распластался под ним, и Сириус ложится сверху и целует его в губы — нежно, совсем не так, как прошлой ночью. Проводит языком по нижней губе, вылизывает уголки, спускается к подбородку и шее, ключицам, груди. Поцелуи легкие, мимолетные, но тем сильнее возбуждается Поттер. Блэк не спеша обводит и прикусывает чувствительные соски, проводит по темной дорожке волос на животе, спускается к бедрам, обхватывает и чуть сжимает ягодицы. Гарри прерывисто дышит, двигается навстречу, поглаживает плечи и руки крестного и путается пальцами в его волосах.       Сириус массирует лобок, покрывают поцелуями внутреннюю сторону бедер, приближается к члену, облизывает мошонку и основание и медленно поднимается вверх. Поттер вскрикивает и задыхается, когда он обхватывает губами головку и начинает сосать, с каждым разом заглатывая все глубже. Лицо и шею заливает краска, потеют руки, пересыхает в горле. Мальчишка кончает всего от нескольких движений и смотрит на крестного почти с восхищением, когда тот проглатывает сперму и удовлетворенно ему улыбается.       — Хочу почувствовать тебя в себе.       Вскоре Гарри сам просит о большем. Даже слегка покраснев, Сириус не может удержаться от фирменной ухмылки, когда видит в руках крестника детский увлажняющий крем в ответ на его чуть невнятное «нужна смазка». Крем мальчишке дала Молли — от раздражения после бритья. Поттер смущенно опускает глаза, но тоже посмеивается.       Гарри ложится на живот, Сириус гладит его по спине, оставляет дорожку поцелуев от шеи до самого низа, осторожно раздвигая гладкие, упругие ягодицы и проводя носом по узкой ложбинке. Дальше следуют губы, а после — язык. Поттер дергается, но не останавливает крестного. Лишь зажмуривается, глубоко дышит и упирается лбом в подушку, пряча пылающее лицо. Блэк чувствует напряжение крестника, но не спешит его успокаивать — в конце концов, сам напросился.       Язык опускается ниже, касается самым кончиком, скользит, на мгновение проникает внутрь, но тут же исчезает. Сириус тщательно облизывает анус, смазывая его собственной слюной, отстраняется и медленно, по одному, вводит пальцы. Движения становятся все более настойчивыми, Поттер прогибает спину, нерешительно подается назад, снова, снова, быстрее. Бродяга наслаждается жаром и теснотой внутри, но низ живота болезненно сводит от нестерпимого желания большего. Не выдержав, он с силой толкается внутрь. Мальчишка возмущенно ахает, но тут же замолкает: крестный сжимает его член и двигает рукой в такт собственному ритму.       Сириус обожает, когда они с Гарри кончают одновременно.       Проскальзывая по ночам в спальню Бродяги, Поттер торопливо, на ходу стаскивает пижаму и запрыгивает на Блэка. Развратно, словно прожженная шлюха, раздвигает ноги и двигает бедрами навстречу ритмичным движениям Сириуса. Подставляет задницу под звонкие шлепки и стонет от наслаждения, пока чужая ладонь грубо сминает и массирует ягодицы. Не смущаясь, опускается на колени, стаскивает с крестного джинсы и делает ему минет, неторопливо проводя кончиком языка по члену, вылизывая, оглаживая головку, играя с яичками, заглатывая почти до основания.       У Блэка темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Виной тому сокрушительный оргазм и вид сидящего перед ним Гарри, покрасневшего, с капельками пота на висках и его, Сириуса, спермы в уголках губ. Он смотрит крестному в глаза и беззастенчиво дрочит. Бродяга хочет помочь, разжать его пальцы, обхватить, облизать, почувствовать солоноватый вкус смазки, но не может, завороженный откровенным зрелищем. Гарри вскоре кончает и блаженно прикрывает глаза.       Оба лежат на полу, не чувствуя ночной прохлады, молча сцепляют пальцы, долго целуют друг друга в губы и ниже, ниже… Они полны сил и желания. Утро наступает слишком быстро.       Они почти никогда не запирают дверь. Мысль о том, что их в любой момент могут застукать, лишь придает остроты чувствам. Гарри довольно облизывается и тянется за новым поцелуем. Сириус смеется ему в губы и игриво кусает за шею. В доме почти не осталось поверхностей, где у них не случился бы жаркий, грязный, ненасытный секс.       Иногда, ненадолго оставшись один, Блэк смотрит в окно, считает первые желтые листья на раскаленном асфальте, и упорно пытается не думать о будущем. Он готов на все, лишь бы Гарри всегда был рядом, всегда оставался с ним, предпочел его всему миру. И тут же — что он просто отвратительный крестный. Но крестник подходит сзади, и обвивает руками торс, и задирает рубашку, и гладит по животу, и целует в шею, и шепчет, что любит. И Сириус вновь отдается безумию, не желая думать ни о чем, кроме того, что кожа к коже, и влажные губы, и горячий язык, и тесно, до боли в мышцах переплетенные тела.       Он проникает глубоко, двигается нарочито медленно, совсем не случайно задевает простату, и Гарри чувствует, как дрожат руки и отказывают ноги. Внутри все горит, сжимается, рвется. Балансировать на грани почти больно, но мальчишка, как может, до последнего оттягивает оргазм.       Им всегда мало. По бедрам стекают капли смазки. Душ они принимают только вдвоем.       Они проводят вместе каждую ночь; от недосыпа у обоих под глазами траурно чернеют круги. Наутро Гарри с нескрываемым восторгом наблюдает за перепалкой Молли и Сириуса. Блэк подмигивает крестнику из-за ее плеча, и тот ухмыляется в ответ.       Молли не замечает, с какой жадностью Блэк поглаживает ладонь Гарри, когда за завтраком тот передает ему тарелку с горячим омлетом. Если длина скатерти позволяет, Поттер незаметно сбрасывает тапки, кладет ноги на колени крестного и ласкает его кончиками пальцев.       Молли велит им разобрать содержимое громадного шкафа в гостиной, даже не догадываясь, что произойдет внутри, когда они закончат. Люпина не будет до вечера, а сама миссис Уизли точно не захочет связываться с очередным боггартом.       Молли запрещает Гарри появляться на собраниях Ордена Феникса, не подозревая, что тот давно в курсе всех подробностей. Он выпытывает их у крестного сразу после, в прямом смысле слова схватив его за яйца.       По утрам Сириус часто курит, отвернувшись к окну. Гарри запрыгивает на подоконник, делает из рук крестного одну короткую затяжку и прижимается носом к его плечу. Запах Блэка — свежий, с нотками горечи, похожий на море в непогоду, — восхитителен. Утро с ним несравнимо лучше любого, даже рождественского.        — Как тебе больше нравится?       Их разговоры после секса такие же неприличные, сумасшедшие и искренние, как недавние ласки. Гарри с удовольствием потягивается на постели и лукаво смотрит на крестного. С Блэком ему нравится абсолютно все и... Везде.       Сириус набирает в рот огневиски и поит крестника, а после затягивает его в глубокий, пряный поцелуй. Гарри моментально пьянеет и чувствует себя совершенно счастливым.       Сириус ставит мальчишку на колени, связывает руки за спиной и вбивается стремительно, жестко, по-животному. Гарри теряет рассудок и кричит, и закатывает глаза, и умоляет крестного, чтобы он не останавливался.       Сириус трахает его языком и кончает ему в рот, и хорошему-мальчику-Гарри это чертовски нравится.       Поттер делает первую — парную с крестным — татуировку, учится водить мотоцикл, мечтает о поездке на море и ждет Рождество.       Блэк дарит крестнику Сквозное зеркало, до последнего не выпускает его из своей постели — из душа, из шкафа, из кладовки — и не может не огрызаться на ворчание миссис Уизли по утрам.       Пока не видит Молли, в доме на площади Гриммо происходит что-то странное. Это сложно и безымянно, но, кажется, всерьез.       Гарри и Сириус ловят мгновения уходящего лета и не знают названия волшебству, что творится между ними.       Крестник приносит мороженое, Бродяга припоминает еще одну историю из жизни. Они небрежно смеются, почти не участвуют в общем разговоре и совсем не случайно касаются друг друга, передавая стакан лимонада. А после — снова ускользают наверх.       Пока не видит Молли. Пока не видит никто.