Новая жизнь вместе

Шон прекрасно видел, что творится сейчас в душе у его – теперь уже на всех основаниях его – любимого человечка. И понимал, что к долгим задушевным разговорам Зак после всего на него свалившегося пока не готов. А потому просто старался быть рядом. В тот вечер они все вместе приготовили ужин, весело его умяли, уложили Коди и успели обговорить некоторые вещи, которые нужно будет добыть новым обитателям дома, пока вместе мыли посуду. Точнее, обговаривал Шон – он просто с явным удовольствием прикидывал вслух, куда съездить за забавной кружкой для Зака, домашними тапочками с ушками для Коди, да и вообще вспоминал, где ближайший вразумительный торговый центр. Зак, уже закончивший уборку, сидел на высоком стуле, неловко теребил потрёпанную штанину на колене и отчаянно старался не краснеть, но уши его всё равно выдавали. – Ты совершенно очаровательно смущаешься, – добил его Шон. – Но, поверь мне, это лишнее. – Я могу обойтись. – А зачем? – Шон отставил уже сухой бокал и повесил полотенце на стул. А потом опустился на корточки и мягко взял руки Зака в свои. – Малыш. Это – твой дом, – мягко произнёс он, заглядывая тому в лицо. – И я хочу, чтобы ты это чувствовал. Если тебе что-то нужно – да даже если что-то просто хочется, – ты можешь просто сказать об этом. – Спасибо, – чуть слышно выдохнул Зак, шумно не то вздохнул, не то всхлипнул и опустил глаза. – Шон, я… – Знаю. Вижу. – Шон ободряюще потрепал его по плечу и встал. – Предлагаю просто лечь спать, а с утра на свежую голову решать все вопросы. – На свежую голову? – устало усмехнулся Зак, глядя на него снизу вверх. – А-га. – Просто лечь спать? – усмешка стала чуть игривее, но усталость никуда не делась. – Ага, – притворно вздохнул Шон. – Ох, не искушай меня, соблазнитель, сегодня был насыщенный день. – Хорошо. Я… тогда лягу в гостиной? Непроницаемый взгляд был ему ответом. – В спальню. Живо. *** Просыпаться в обнимку – это всегда приятно. Особенно, когда никуда не нужно бежать. Впрочем, об этом Зак вспомнил, когда уже подорвался, точно ужаленный, с привычной мыслью: «бежать надо». Шон приоткрыл один глаз, осмотрел сонного, встрёпанного, словно воробья, парня… молча сгрёб его во охапку и крепко прижал обратно к себе. – Спи, – сонно пробормотал он Заку в затылок, уютно потёршись носом. Зак замер, осознавая реальность. Потом глубоко вздохнул и прикрыл глаза, расслабляясь. – Я проверю Коди? – хрипло со сна проговорил он, чуть повернувшись к Шону. Тот недовольно заворчал, только крепче прижимая Зака к себе. – Отвыкай. С ним всё в порядке. Не надо никуда бежать, никого хватать и никого спасать. – Но вдруг ему страшно? Проснулся один, в малознакомом месте… – Ему не страшно, – уверенно отозвался Шон, наотрез отказываясь как открывать глаза, так и разжимать объятие. – Откуда ты знаешь? – подозрительно уточнил Зак. – Потому что он спит у меня за спиной. Зак вывернулся из тёплых рук под тоскливый протяжный вздох, заглянул Шону за спину. Мальчишка действительно свернулся уютным клубочком, прижимаясь к мужчине спина к спине. Он спал, сбив простыню и завернувшись в нее, и довольно посапывал. Зак упал обратно на подушку и облегчённо зарылся носом Шону куда-то в основание шеи. Тот улыбнулся, так и не открыв глаза, и чмокнул парня в макушку. – Спи. *** Около недели Зак все еще подрывался по привычке. Пару раз он даже проснулся в пустой постели – и первые несколько мгновений сердце замирало, пропуская удар. Но в первый раз Коди снова обнаружился рядом, раскинувшись звездой и закинув ногу на Зака, а Шон всего лишь ушёл ловить прилив, оставив своих мальчиков нежиться в постели. Во второй же, Зак какое-то время обводил взглядом пустую комнату, потом поднялся и приоткрыл дверь. Снизу доносился одурительный запах свежей выпечки. Юноша босиком прошмыгнул на кухню – и замер в дверях, наблюдая семейную идиллию. Шон и Коди пекли панкейки. Мальчишка устроился на высоком стуле, сжимая в руке лопатку, а Шон стоял у него за спиной, аккуратно выливая тесто на сковороду. Коди заворожённо смотрел, как тонкая струйка шипит, разливаясь в масле, и превращается в золотистое лакомство. – А когда будем шоколад добавлять? – смешно развернувшись назад, посмотрел он на Шона. – Рано пока, он растает. – А я хочу с шоколадом! – смущённо потер нос Коди, с любопытством заглядывая в сковородку. – Осторожно, малыш, масло! – Шон аккуратно отстранил мальчика. – Давай их уже перевернём… Зак забыл, как дышать. В глазах отчаянно щипало – наверное от запаха кипящего масла, не от слёз же, в самом деле. Он стоял в дверях, незамеченный пока увлечёнными кулинарами, и чувствовал, как в груди поднимается что-то… что-то такое горячее и большое одновременно. Он тихонько шагнул на кухню. – Зак! – радостно воскликнул Коди. И важно указал лопаткой на сковородку: – А мы готовим! – Я вижу, – с трудом сглотнув, проговорил Зак. – Доброе утро, малыш, – улыбнулся Шон. – Присоединяйся к празднику жизни? Юноша смотрел на него искрящимися глазами, в которых плескался океан. Такой же дымчато-синий и глубокий. Шон вдохнул со второго раза. – Коди, найдёшь тарелки? – Он подхватил мальчишку подмышки, и тот радостно спрыгнул со стула. – А они спрятаны? – восхитился Коди. – Да-а! – заверил его Шон. – По всему дому. Начинай, маленький кладоискатель! Коди радостно умчался в гостиную, по дороге порывисто обхватив Зака за ноги. Тот ласково потрепал племянника по макушке и чуть подтолкнул в спину. – Тарелки, тарелки, тарелки! Шон рассмеялся: – У него там шил десять в пятой точке, ты ж в курсе, да? – Не меньше, – улыбнулся Зак. А потом просто подошёл к Шону и крепко обнял. – Эй, – тихонько рассмеялся мужчина, прижимая Зака к себе. – Теперь действительно с добрым утром, да? Зак поднял на него сияющие глаза и выдохнул, прежде чем крепко поцеловать: – Я люблю тебя… *** Они две недели не были вместе. Ту, о которой Зак предпочёл бы не вспоминать, хотя и знал, что не выйдет. Сложно забыть, когда все внутренние демоны накидываются на тебя разом. И ту, что он привыкал к новому дому. К новой жизни. Шон не настаивал. Они могли нежиться в объятьях друг друга, обмениваясь поцелуями, но на большее Зак не мог сподвигнуться – слишком много всего и сразу на него свалилось меньше чем за месяц. Слишком многое нужно было уложить в голове. Осознать и переключиться. Почувствовать, что всё кардинально поменялось. Шон понимал, видел, какими упрямыми и мощными рывками юноша вырывается из привычных рамок, в которые он так долго был загнан и в которых стало невыносимо тесно. Видел – и даже мысли не допускал, чтоб давить на него. Он восхищался – весьма открыто – и наблюдал, памятуя ещё собственные метания. Они все вместе ловили волны, готовили, гуляли. Однажды Коди влез в кладовую и выудил оттуда агрегат, в котором Шон с восторгом опознал игровую приставку. Три счастливых вечера парням было обеспечено. Потом перегорел шнур. Зак полез чинить и чуть не схватил все двести двадцать. Отделались испугом (больше Шоновым, за Зака), следами от искр на столешнице и убитой приставкой. Через полчаса Шон сконфуженно вспомнил, что спрятали её в кладовку в своё время именно потому, что коротило. Зак весьма многозначительно посмотрел на своего мужчину и твёрдо постановил о ликвидации. Как раз на следующее утро Зак наблюдал прелестную кулинарную картину на кухне.