Восхождение Черной Луны

Из-за дальних гор, из-за древних гор Да серебряной плетью река рассекала степи скулу. Белый дрок в костер, бересклет в костер Над обрывом стою - Боги! Боги! Как берег крут! Мертвой свастикой в небе орел повис Под крылом кричат ледяные ветра. Я не вижу, но знаю - он смотрит вниз На холодный цветок моего костра

Костёр был ярок – возможно, слишком ярок для окружающей чернильной синевы. Шёл третий час утра: самый густой и непроглядный мрак августовской ночи пульсировал вокруг, и резкие языки пламени костра рвали его, словно схватившие добычу лесные звери. Четыре фигуры замерли на границе света и тени: трое – плечом к плечу, сжавшиеся, но решительные; одна – чуть в стороне, ясная и лёгкая, будто призрак. Древний лес обступал подростков полукругом, поросшая вереском спина дремлющего холма уходила стремительно вниз, и шелестела мертвенно поблескивающая под редкими звёздами река. Вдалеке, у самого горизонта, магловская автострада сверкала, как цепочка болотных огней, неуместно и зловеще. В ночной тишине чуть слышно всхрапывали фестралы. – Нет, Гарри, – мелодичный печальный голос вплетался в шорох ночных ветвей. – Ты не понимаешь. Ты открыл ему свой разум, и тьма всё ещё ведёт тебя... Луна неопределённо повела в воздухе тонкой рукой и скормила костру ещё одну веточку. Трое чуть заметно вздрогнули, когда пламя неожиданно и ярко полыхнуло с новой силой. – Это ты не понимаешь... – Гарри говорил тихо, но раздражённые нотки уже искрили в его словах. – Это моя война. Моя битва. Теперь нет пути назад, нет возвращения... Золотистые отсветы плясали в его глазах: отражались на стёклах очков языки костра. Он сам похож был на феникса, охваченного пламенем, чтобы возродиться и стать сильнее. Луна рядом с ним казалась бледнее, чем обычно, словно её огромные зрачки глядели в бездну. – По-моему, вы говорите ни о чём, – пробормотал Рон, пытаясь скрыть бурчание в желудке. Задремавшая было Гермиона встрепенулась. – Значит, ты не пойдёшь с нами? Вместо ответа Луна вздохнула и вынула из сумки аляповато украшенную шкатулку. – На. Возьми. Это шкатулка-самобранка. Только она маленькая и старая, работает не очень хорошо... Гермиона скептически открыла подарок. На дне лежали три чёрствых кусочка пудинга из Хогвартса. – Луна! Мы не можем... – Ешьте, – улыбнулась девочка. – У меня разгрузочная ночь, я сегодня питаюсь только силой леса... Маленькая любопытная фейри вспорхнула ей на плечо, заинтересовавшись вплетённым в волосы колокольчиком. Рон приоткрыл рот, но скосил глаза на пудинг и сглотнул слюну. – Ешь, Рон. Пудинг самый настоящий. Он там всегда есть. Правда, я не думаю, что шкатулка сумеет приготовить что-нибудь ещё... – Спасибо, Луна, – Гарри первым взял кусочек, остальные последовали его примеру. – И всё-таки ты зря уходишь. – У каждого свой путь, Гарри, – вздохнула Луна. – И каждый сражается, как умеет. Они помолчали. Луна приветливо и слегка рассеянно улыбалась, глядя вдаль. Тяжёлая туча окончательно уползла на север, к Хогвартсу, что остался далеко за спиной, укрытый в холодных горах. Ночное светило, безжизненное и безжалостное, вдруг обнажилось и хлестнуло в полную силу реку, сбегающую с холма расплавленной ртутью. Гарри, Рон и Гермиона притихли под непрочной защитой костра. Луна Лавгуд беспечно и горько улыбалась белому сиянию, такому яркому в августовском предрассветном мраке. – Что ты там видишь? – осторожно спросила Гермиона. – Дорогу, – просто ответила Луна. – Светлую дорогу в темноту и через тьму. И, почти не меняя тона, перевела взгляд на друзей. Бледная полуулыбка дрожала на мягких губах. – Вам пора уходить. Вас ищут слуги Волдеморта, – она без дрожи называла это имя. Рон торопливо запихнул в рот остатки своего пудинга. Гарри встал. – Ты уверена, что знаешь, что ты делаешь? – Так же, как и ты, Гарри. Молчание между ними было звонким и плотным – а затем Луна снова улыбнулась и уткнулась макушкой в грудь друга, будто доверчивый зверёк. – Всё будет хорошо, Луна, – Гермиона положила ей руку на плечо. – Да. – Мы ещё увидимся? – полувопросительно бросил Рон, сжав ладонь подруги в своей. – Конечно, увидимся. Небо вновь затянулось тучами. Повеяло сырым холодом от реки. – Вам пора, – Луна отстранилась и снова стала похожа на волшебную жительницу леса. Затягивать сцену прощания было бессмысленно. Три фестрала беззвучно подняли в небо своих седоков. Луна глядела им вслед, хотя маленькие фигуры почти мгновенно скрылись во тьме. Бледный, сероватый рассвет постепенно обозначил горизонт. Костёр потух; на тёмно-серых углях ещё теплились безнадёжно редкие рыжие искорки. Луна вздрогнула, стряхнув с мантии и волос холодную влагу предутреннего тумана. Белёсые языки влаги протягивались от реки по всей ширине долины. Луна вздохнула, и, словно откликаясь на безмолвный зов, к ней бесшумно вышел чёрный крылатый конь. Их путь лежал вдоль реки, над долиной, через тёмное ущелье, на запад и после – на юг, куда не рискнул бы отправиться ни один здравомыслящий человек.