Восхождение Черной Луны

Тот, кого люди боялись называть по имени, торжествовал. Пожалуй, зловещее ликование Тёмного Лорда было сравнимо с тем, что рвалось из него наружу в миг обретения новой плоти. Альбус Дамблдор мёртв, Министерство Магии повержено на колени и ожидает воли нового повелителя... Это ли не предел его мечтаний?! Нет. Не предел. Сперва – выдавить жалкие остатки сопротивления с лица магической Великобритании... А затем – дальше, вперёд, на восток, на запад, на юг – целый мир ещё ждёт своего часа. Змееязыкий лик смерти мерцал и пульсировал замогильным зелёным светом, не исчезая ни в ночи, ни при свете дня. «Morsmordere Totalus Maxima!» – и вернее всякого знамени водружена Метка над резиденцией Тёмного Лорда. Люциус Малфой, бледный как никогда, с метелью ранней седины в длинных волосах, бессильно наблюдал, как его повелитель превращает Малфой-мэнор в свою цитадель. Возражать было бессмысленно, противиться тёмной воле – смертельно опасно. Презрительно-негодующее выражение не сходило с лица Нарциссы, также бледного и осунувшегося, но и она молчала. Драко старался не попадаться лишний раз на глаза Лорду – он вообще был притихшим и бесшумным, как тень. Тёмный Лорд казался воистину всемогущим. Палочка словно была не больше, чем игрушкой, знаком статуса, а не предметом жизненной необходимости. Протянуть руку – и нужный предмет без труда перемещается в мертвенно-серую когтистую длань, взглянуть в глаза жертве – и не нужно заклятия Легилименции, чтобы прожечь угольками маленьких красных глаз любую душу, вытянуть из неё память, знания, жизненные соки... Утратив человеческий облик, Тёмный Лорд будто стал воплощением истинной магии, не зная ни жалости, ни сочувствия, ни сомнений. Он был абсолютен, и упивался своим всесилием. Он довёл понятие «Упивающиеся Смертью» до совершенства. Зловещий праздник не прекращался ни на минуту. Погромы в маггловских деревнях теперь казались невинным развлечением: Волдеморт переключил своё внимание на вожделенный магический мир. Рудольфус Лестрейндж возглавил новый отдел в Министерстве магии: Отдел по контролю за чистотой крови. Не только магглорожденным не светило больше тёплое местечко в магическом мире – гонения начались даже на тех, кто был всего лишь заподозрен в «неблагонадёжности». Неистовая Беллатрикс лично и с наслаждением пытала в подземельях Малфой-мэнора тех, кто отказывался признать новый порядок магической Великобритании. Таких нашлось много, несмотря ни на что. Впрочем, Тёмного Лорда это не волновало: его воле подчинялись твари, подвластные лишь очень древним заклятиям, - дементоры, страшные тени, покинувшие Азкабан и снующие теперь над миром в поисках жертв. «Безумие!» – говорили многие маги, но ничего с этим поделать были не в силах. Красным недобрым огнём горели глаза Тёмного Лорда, и когтистая, иссиня-белая длань сжималась, словно хватая за горло упрямый мир. Не было равных новому Повелителю среди великих волшебников современности, а на незыблемой глыбе истории уже много лет назад он вытравил своё имя. Парадный зал Малфой-мэнора был преображён: на мраморном постаменте возвышалось тяжёлое кресло из чёрного дерева, без ненужной мишуры сверкающих украшений, но с резными подлокотниками в виде готовых к атаке змей. Тёмный Лорд восседал на этом троне, не зная ни сна, ни усталости, и взгляд маленьких красных углей пронзал пространство и время, высматривая одному ему ведомые вещи. – Рабастан, – негромким властным шёпотом произнёс он, – Найди мне мальчишку Поттера и его ненаглядных друзей. Они ушли в леса, но это ненадолго... Рабастан Лестрейндж вскинул голову, вздрогнул от могильного холода, которым повеяло от усмешки Волдеморта, и склонился в безмолвном поклоне. Несколько часов спустя один из отрядов Пожирателей наткнулся на следы стоянки четверых подростков на опушке леса над рекой – но было поздно. Угли уже успели остыть.