Восхождение Черной Луны

Выбора не было. Выбора не было – вообще. Можно – поднять палочку, швырнуть наотмашь боевое заклинание в любого ближайшего Пожирателя Смерти, да хоть в самого Лорда – и погибнуть, и больше не сомневаться и не страдать… Можно – поддаться, согнуться, произнести Непростительное Заклятие, ударить подругу – и дать ей свободу. Можно. Нельзя только – по-прежнему остаться собой. - Какая же я глупая была, - прошептала Луна, впервые после смерти Дамблдора почувствовав, как отчаяние накатывает неудержимой волной. Она медленно подняла палочку – было видно, как дрожит рука. Глаза Джинни расширились. «Не могу. Не могу. Не могу…» - Кр… К… Кх… Кхрх… Луна закашлялась от одной мысли, какую боль принесёт проклятие. Джинни смотрела умоляюще – но что именно было в этой мольбе? Невозможное бессилие. Страх. Отрешённость. «Возьми себя в руки, Луна. Подумай, какой интересный получится эксперимент…» Чей это голос прозвучал у девушки в голове? Не поняла она, и понять не пыталась: просто рука вдруг обрела лёгкость и твёрдость, и всё вокруг стало игрушечным, нереальным, будто в дурном предутреннем сне. «Ну же. Соберись. Кру-ци-о…» - Crucio! – звенящим, неожиданно высоким голосом выкрикнула Луна. Джинни лишь ахнуть успела, не сразу поняв, в чём дело: яркая вспышка из палочки рванулась не к ней и не к Волдеморту. Луна лежала навзничь, серебристо-белая на чёрных плитах, и слёзы струились по лицу беззвучной рекой. Луна тяжело и прерывисто дышала, и судорожно сжимала палочку странным хватом: направив кончик на себя. Первой расхохоталась Беллатрикс. Затем все прочие Пожиратели Смерти подхватили её веселье, и зал наполнился безумным торжеством: сторонники Волдеморта гоготали и свистели, сыпали разноцветные искры из палочек, подходили взглянуть на безумную поближе и с опаской отстранялись, ведь палочка по-прежнему вжималась в побелевшие, сведённые судорогой пальцы… Джинни, пользуясь разгулом этой странной вакханалии, кинулась к Луне: - Ну что ты… Зачем – так… Надо было… в меня… Зачем ты – так… - Я не могу оставить тебя – здесь… Луна даже не шептала – одними губами двигала едва слышно. - Ты… Потерпи, хорошо? Я несильно… И ты уйдёшь… Иначе он использует тебя… Джинни закивала. - Да, да, я выдержу, я потерплю… Ради нашего общего дела… Внезапно повисла мёртвая тишина. Волдеморт поднялся со своего места, но прежде, чем он начал говорить, Луна вскочила на ноги и жёстко произнесла: - Прости меня, Джинни. Так надо. Crucio… Джинни закричала под струёй серебрящегося пламени, хлынувшего из палочки Луны. Пожиратели Смерти вновь неистово завизжали, и только в глазах Волдеморта затаилась тяжёлая тень недоверия. Луна опустила палочку, когда Тёмный Лорд выпростал серую когтистую ладонь из-под складок мантии и тяжёлое слово проронил: - Довольно! Он медленно обвёл взглядом всех присутствующих. - Поприветствуйте нашу Светлую Леди, способную из любви поднять палочку на лучшую подругу… Или соперницу, но это теперь не важно. Добро пожаловать в наши ряды, моя Леди. Теперь ты – одна из нас. Джинни с ужасом смотрела на безучастную ко всему Луну. Пожиратели Смерти перешёптывались недовольно. - На колени! – призвал Волдеморт. – Поклонитесь моей избраннице! Все, кто верен мне – на колени! Джинни ошарашено качала головой. - Этого не может быть… Этого не может быть… Нет… Волдеморт покинул возвышение, на котором высился уже не один трон, а два: каменная плита раздвинулась, и на белой мраморной глыбе появилось воздушное, лёгкое резное кресло – целиком из слоновой кости, с цветами и птицами, сплетёнными в диковинный орнамент. Луна стояла покорной куклой, глядя будто бы внутрь себя. Волдеморт взял её за руку: его прикосновение оказалось гораздо холодней мрамора на полу. Луна безропотно прошла к двойному трону и, повинуясь ледяным пальцам, заняла место слева от Тёмного Лорда. - Поприветствуйте мою Светлую Леди! – прогрохотал Волдеморт, не повышавший прежде голоса при Луне. Пожиратели Смерти живо поднялись с колен, и Луна зажмурилась от ослепительных зелёных фейерверков, наполнивших помещение сияющими змеями и черепами.