Восхождение Черной Луны

Я раскрыл себе грудь алмазным серпом, И подставил, бесстыдно смеясь и крича, Обнаженного сердца стучащийся ком Леденящим, невидимым черным лучам

Луна очнулась на огромной кровати. Тёмно-зелёный балдахин сперва вызвал недоумение: «Как же я очутилась в слизеринской спальне?!». Затем глаза привыкли к полумраку и пляске теней от зыбкого пламени свечи. Девушка была в платье, но без мантии: чьи-то руки заботливо сняли синий плащ и аккуратно сложили у изголовья. «Должно быть, это домовые эльфы позаботились обо мне», - подумала девушка. - Я рад, что ты очнулась, - раздался глухой свистящий голос. Луна вздрогнула и, быстро сев на кровати, обернулась. Волдеморт был здесь – в кресле у стены, в тени, с бокалом какой-то мутной жидкости в руках. - Как долго… Сколько времени прошло? - Счёт времени никчёмен и смешон, - парировал Волдеморт. – Ты не согласна? - Счастливые часов не наблюдают, - вздохнула Луна. – Но разве ты счастлив? - Я? Повисла пауза. Мысли роились в голове, и девушка никак не могла их утихомирить. - Что с Джинни? - С этой рыжей? Она жива, - безразлично ответил Волдеморт. - Ты обещал отпустить её! - Ну и что? Мы с тобой давно не держим слово и не выполняем обещанного, разве не так?.. - Ты всё понял… - Не вопрос в упавшем голосе прозвучал. Утверждение. - А ты надеялась меня обмануть? – ни малейшего намёка на издёвку, только неподдельный интерес. - Нет, но… - Что? Думаешь, я обязан понять тебя? Луна сжалась – столько отчаяния было в этих словах; чувства, которое менее всего присуще было Тёмному Лорду. - Ты полагаешь, что я должен принять тебя, пойти к тебе навстречу… Проснись, девочка. Этот мир – не для таких, как ты. - Тогда убей меня, - ответила Луна. – Или тебе так нужна живая игрушка? Их взгляды встретились – и вдруг хлынули потоком воспоминания Волдеморта, Тома Риддла-младшего, приютского мальчишки, не нужного никому. Луна не успела защититься, да и вряд ли сумела бы: эта легилименция-наоборот не давала ей шансов вывернуться, обрести свою волю. Девушке оставалось лишь смотреть, не мигая, как боль и грязь, которую Волдеморт бережно хранил и лелеял на дне остатков души, хлещет наружу безбрежным потоком. - Что. Ты. Знаешь. О. Свете?! Что. Ты. Знаешь. О боли и мраке? Кто ты такая, что вызвалась прийти и судить меня? Кто надоумил тебя, что ты несёшь мне спасение? ОТВЕЧАЙ! Хрип – или гром небесный. Миг – или бесконечное безвременье. Боль. Боль чужой души, навсегда отныне ставшая частичкой Луны Лавгуд. Боль – и вместе с ней озарение: - Гарри тоже видел тебя. Он будет сражаться с тобой не из злобы и мести. Он просто… просто должен идти своим путём, как ты шёл своим. Восстановить мировой порядок, который ты разрушил. Я поняла. Как просто.. Спасибо тебе. Она улыбнулась – и так по-детски прозвучало это «спасибо», что Волдеморт оказался захвачен врасплох. - Ты… по-прежнему… желаешь научить меня любви?! Он рывком распахнул свою мантию, сбросил узкие кожаные штаны. - Тебе не страшно? – прищурившись, спросил он. Луна покачала головой. - Я не хочу тебе врать ещё раз, - выдохнула она. – Мне страшно… Но… Я готова. Мне жаль тебя. Если тебе будет проще так… Ну, возьми… Волдеморт рассмеялся – странно, непривычно, почти по-человечески. - Любишь экзотические развлечения, девочка? Ищешь странных ощущений, несчастная? – ядовито прошипел он. - Нет… - дрогнула Луна. - А ж-жаль… Ты получила бы такое удовольствие… Ну же, признайся: я тебе противен? Отвечай! Ледяные синеватые пальцы железной хваткой сомкнулись вокруг нежного запястья. - Ну же! Тебе страшно? Тебе плохо? Ведь я – чудовище? - Нет, - прошептала Луна, когда безволосая и безносая голова почти коснулась её лица. – Ты делаешь себя чудовищем – сам. А на самом деле, в тебе бьётся и кричит человек… Хлёсткий удар по лицу – голова Луны дёрнулась в сторону, лёгкий крик сорвался с побледневших губ. Светло-серые глаза чуть потемнели – так лёд приобретает цвет, становясь плотнее и толще. - Ты не чудовище. Ты не страшен. Ты жалок. Но я верю, что я могу… Новый удар отбросил её на постель. Появились слёзы – Луна словно их не замечала, голос девушки креп и взлетал над неистовствующим Волдемортом: - Ты можешь долго бегать от себя, но ты всё ещё можешь спастись! – она уклонилась от очередного удара. – Ты думаешь, что в мире всё просто? Что мир поделён на своих и чужих? – новый удар она почти перехватила: взметнулась рука, и не отвела пощёчину, но смягчила. – Ты думаешь, что насилие всегда право? Что мир состоит из магглорожденных и чистокровных, из волшебников и магглов, из Тёмных и Светлых? Так? Так?! Она кричала – а он повалил её, обхватил, и его прикосновения были омерзительно холодными и скользкими. - Ну давай же… Давай! ДАВАЙ! – Луна заходилась в истерике. – Ты всё равно не сумеешь взять меня силой, потому что я отдамся тебе САМА! Он упал на неё всем телом – «Какой он лёгкий!», - пронеслось у Луны в голове. Белёсые когти вцепились в растрёпанные волосы, беззубый рот, казалось, выкачивал из девушки все силы – «Так вот каков поцелуй дементора»… Она не вырывалась, не шевелилась, не стонала, и вот Волдеморт отшвырнул её прочь с кровати, как нелюбимую куклу. - Что-то не так? Ты знаешь только силу? Он рассмеялся – сначала почти беззвучно, затем всё громче и громче, до истерики, перемежаемой всхлипами. - Ты разве ничего не поняла?.. Луна сочувственно смотрела на бессилие Лорда Волдеморта.