chosen

      [Один год (не считая нескольких недель) спустя]       — Аякс!?       Чайлд резко вдыхает, натянуто улыбается — искренней улыбкой, хоть ему и приходится приложить усилия, чтобы сдержать внезапные слезы. Обернувшись, он видит, как Тевкр бросается к Чайлду, обнимает его за талию и крепко прижимается.       Ему приходится запрокинуть голову, чтобы сдержать слезы, которые наворачиваются на глаза.       Вместо этого он сосредотачивается на том, чтобы обнять своего младшего брата, правда, не так сильно, как он хотел бы. Хочется обнять его так крепко и никогда не отпускать, и не дать миру добраться до него. Никогда не позволить этой деревне…       Он резко выдыхает, изображая смех. Здесь все изменится, он должен в это верить. Он осторожно тянет Тевкра за плечи, пока его хватка на нём не ослабевает, и ерошит ему волосы.       — А ты здорово подрос, братишка, — говорит он с ещё одним смешком, сглатывает от волны боли в груди за целый пропущенный год. За широкие глаза Тевкра, которыми тот смотрит на него.       — Ты… ты же умер, ты… ты — призрак? Я сплю? — на его лице появляется страх, и Чайлд на мгновение зажмуривается. Затем он приседает на корточки и широко улыбается, хватая Тевкра за плечи.       — Не призрак и не сон, — говорит Чайлд тихо, смотрит в его полные ужаса глаза и не отводит взгляд. — Клянусь на мизинчиках.       Губы Тевкра кривятся в ответ на протянутый мизинец, но он все же принимает его, и Чайлд ухмыляется, догадываясь, о чем тот думает. Губы Тевкра приоткрываются, и Чайлд ожидает, что тот повторит его слова, но лицо Тевкра застывает в благоговейном ужасе и явной панике.       Он отшатывается назад и, перехватив руку Чайлда, едва не валит его на землю, и…       — Аякс, Аякс! Т-там… давай, я… я з-защищу тебя! — почти кричит он, отпуская руку Чайлда и обегая его. Чайлд оборачивается медленнее, чем ему хотелось бы, и видит, что Тевкр размахивает ножом в сторону…       — О, нет, всё в порядке, братишка. Он… друг, — едва ли это то слово, которое он бы хотел использовать, и Чжун Ли кивает Чайлду. Его драконья голова на змеином теле размером почти с дом. Он бросает взгляд на Тевкра и выдыхает, что Чайлд научился воспринимать как смех.       — Д-друг… — говорит Тевкр дрожащим голосом, в котором явно слышится сомнение, и пятится к ногам Чайлда. — Это… эм, он… д-дракон… — нож всё ещё направлен в сторону Чжун Ли, но по крайней мере у Чжун Ли хватает здравого смысла, чтобы стоять смирно и не пугать Тевкра ещё больше.       Чайлд кладёт одну руку на плечо Тевкра, а другой тянется за ножом.       — Всё в порядке, он безопасен, обещаю.       Хватка Тевкра ослабевает достаточно, чтобы Чайлд мог забрать нож — грубый, и он задаётся вопросом, а не выковал ли Тевкр его сам. От этой мысли на губах появляется ухмылка, но он откладывает её на потом. Сейчас ему нужно успокоить Тевкра.       Он встаёт между Тевкром и Чжун Ли, протягивает руку, чтобы погладить морду Чжун Ли. Чжун Ли издает низкий довольный рокот, который отдается вибрацией в руке Чайлда, и на его губах появляется улыбка, когда он снова смотрит на Тевкра.       — Он очень хороший друг… — ещё один рокот, в этот раз больше похожий на смех, что Чайлд намеренно игнорирует. — И он никогда не навредит тебе. Хочешь сказать “привет”? — Тевкр наконец отрывает глаза от Чжун Ли и пялится на Чайлда, его грудь вздымается и опускается от частого дыхания, прежде чем он кивает.       Чайлд протягивает свободную руку Тевкру, и тот берётся за неё. Он мог бы, думает он, сделать из этого грандиозный момент — две важнейшие составляющие его жизни впервые встречаются, — но вместо этого он решает сосредоточиться на том, чтобы подтолкнуть Тевкра сделать шаг вперед и нежно положить руку рядом с рукой Чайлда на Чжун Ли.       — Он.. тёплый? — осторожно говорит Тевкр, и Чжун Ли фыркает от смеха. Тевкр вздрагивает, а Чайлд широко ухмыляется.       — Он действительно тёплый, — глаза Чжун Ли косятся на Чайлда, но тот демонстративно игнорирует это, — и он просто смеётся, не о чем волноваться.       — У него очень острые зубы, — Тевкр наблюдает за происходящим с безопасного расстояния, а Чайлд хмыкает. Но он замечает искру любопытства и толкает Чжун Ли локтем в щёку.       — Не против ему показать?       Чжун Ли наклоняет голову, потом широко открывает пасть. Глаза Тевкра открываются ещё шире, пока он пялится, а затем лихорадочно переводит взгляд с Чайлда на Чжун Ли.       — Он не… он не укусит? — и опять Чжун Ли фыркает, и всё тело Чайлда горит от подтекста этого звука.       — Он не укусит тебя, братишка, не беспокойся, — не ложь, конечно же, но Чайлд очень хорошо знает, что Чжун Ли не боится использовать эти зубы на самом Чайлде.       Тевкр глубоко вздыхает, затем шагает вперёд. Чайлд наблюдает со странной мягкой теплотой, когда тот протягивает руку вновь, когда Чжун Ли наклоняет голову ниже. Рука Тевкра легонько проводит по чешуе на его морде, повторяя недавний жест Чайлда, и он широко ухмыляется, глядя на Чайлда.       — Он хороший? — говорит он, и Чайлд кивает. Тевкр улыбается уже Чжун Ли. — Он твой друг. Могу я тоже быть его другом? Какое у него имя? У него же есть имя, да? Ты назвал его?       Смех Чайлда выходит сам по себе, громко и облегченно.       — Я не называл его, но у него действительно есть имя, — быстрый взгляд, и Чжун Ли наклоняет голову в сторону Чайлда. Он кивает.       — Ты можешь звать меня Чжун Ли, но я предполагаю, что твой народ знает меня как Моракса.       Это странно, думает Чайлд уже в тысячный раз, что Чжун Ли звучит совершенно не как Чжун Ли в этой форме. Он звучит… иначе. Больше как бог, если Чайлд когда-либо представлял как мог бы звучит бог.       Глава Тевкра опять широко раскрываются, и он моргает, смотря на Чжун Ли.       — Он… хороший? — Чайлд моргает на повторенный вопрос, в его словах и взгляде сквозит страх. Он протягивает руку, чтобы взять Чайлда за руку, и крепко сжимает ее, отступая за ногу Чайлда. Чайлд виновато улыбается Чжун Ли — возможно, им не стоило пока рассказывать об этом Тевкру.       — Да, он очень хороший. Истории… — в груди Чайлда поднимается горечь, но он заставляет себя успокоиться. Он поворачивается, присаживается на корточки и смотрит в испуганные глаза Тевкра.       — Он очень хороший, и истории о нём… непростые. Но он никогда не причинит тебе вреда, я обещаю.       Тевкр моргает, поджимает губы и сглатывает. Его взгляд скользит по Чжун Ли, а затем снова возвращается к Чайлду. Через мгновение он резко кивает. Помимо воли, Чайлд с облегчением вздыхает.       — Я приношу извинения, я определённо не хотел напугать тебя, — говорит Чжун Ли из-за плеча Чайлда. Тевкр медленно и прерывисто вздыхает, на секунду снова смотрит на Чайлда, а затем переводит взгляд на Чжун Ли.       — Всё хорошо. Аякс говорит, что ты меня не обидишь, и я верю ему, потому что он обещал, — кивает он больше самому себе, и Чжун Ли издает какой-то забавный звук. Чайлд кивает в ответ Тевкру, выпрямляется и медленно вздыхает. — А теперь, братишка, нам нужна твоя помощь.

***

      Царица приближается с прищуром и ледяной грацией, слегка поджав губы, словно присутствие Чайлда ее нервирует. Как и следовало ожидать, — думает он, — в последний раз, когда она его видела, она считала его мертвым. На самом деле это она чуть не убила его.       — Тарталья, — Чайлд качает головой.       — Незаслуженное имя, — говорит он с немалой долей горечи. — Ты можешь звать меня Аякс, — он придержит своё новое имя для себя и Чжун Ли. Пока что, по крайней мере.       Царица изгибает бровь.       — Хорошо. Аякс, — Молчание, которое она хранит после этих слов, говорит обо всем, о чем она хотела бы спросить, и Чайлд с огромным удовольствием наблюдает за тем, как она пытается что-то сказать, но у нее ничего не выходит. Несколько стражников сопровождают ее до этого места, и они переглядываются с ней и Чайлдом, пока она безуспешно пытается что-то сказать.       К счастью, Чайлд выбрал это место из-за его удаленности и вероятности встречи с Тевкром, полагая, что его привычки не изменились. Это значит, что они здесь практически одни, и Царица, вероятно, считает, что в данный момент Чайлд в меньшинстве. Уголок его губ приподнимается.       — Я не умер, — говорит он на её отсутствие вопросов, правда в способ, с помощью которого он выжил, он вникать сейчас не хочет. Ее взгляд говорит сам за себя, в основном он означает «да ну на хрен». Чайлд ухмыляется. — И я также привел гостя. У него есть парочка слов для тебя       Он видит, как где-то позади него появляется Чжун Ли, и из его груди вырывается смех, который он едва успевает скрыть за кашлем. Стражники отступают, обнажают оружие и угрожающе направляют его туда, где за плечом Чайлда виднеется голова Чжун Ли. Он чувствует, как теплое дыхание касается его бока.       — Ты привёл разрушение…       — Я привёл вашего бога, — мрачно парирует Чайлд из-за ярости и внезапного трепета.       От его слов на группу обрушивается волна узнавания — стражники падают на колени, и только Царица, Чайлд и Чжун Ли остаются стоять. Царица не мигая смотрит на Чжун Ли, но ее взгляд перескакивает на Чайлда один раз, второй.       — Моракс… — говорит она, и это звучит как ругательство. Если она искренне верит в истории, на которых вырос Чайлд, возможно, она до сих пор верит в то, что уже сказала: что Чайлд навлек на них беду. И если бы Чайлд не вмешался, возможно, Чжун Ли решил бы уничтожить его деревню.       — Я тут думал…       — О, не утруждайся, — мягкий смех, Чжун Ли лишь хмыкает.       — Что бы ты сказал, если бы я захотел сжечь твою деревню?       — Я этого не хочу.       — После всего, что они сделали с тобой, что они сделали…       — Ты не жестокий.       После этого Чжун Ли надолго успокоился.       — Я в действительности ваш бог, Моракс, — голос Чжун Ли звучит эхом вокруг них, в каждом слове чувствуется вес его силы. По спине Чайлда бегут мурашки. — Многие годы, вы жертвовали своих людей ради моего умиротворения. — пауза, и тон Чжун Ли приобретает какие-то зловещие, по-настоящему жуткие ноты.       — Это не то, о чем я договаривался с Гуй Чжун.       Чайлд завороженно наблюдает, как Царица сглатывает и качает головой. Он никогда раньше не видел ее напуганной, но страх отчетливо читается на ее лице, несмотря на все попытки сохранять спокойствие и самообладание.       — Так всегда было заведено, мы… — она моргает, качает головой. Сомнение проскальзывает в её тоне, когда она говорит опять: — Таков порядок, разве нет?       — Определённо точно нет, — спорить бесполезно, да и Царица была бы дурой, если бы попыталась — в этот момент Чайлд понимает, что она не так смела, как притворялась. В груди Чайлда приятно разливается чувство самодовольства — нет, он единственный, кто настолько смел, чтобы бросить вызов богу.       — Наша последняя жертва, — говорит она, в отчаянии переводя взгляд на Чайлда. — Его было недостаточно? Пожалуйста, забери любого, кто приглянётся, — она машет рукой в сторону деревни, и Чайлд с усмешкой и горечью выдыхает.       — Ты отдашь кого угодно? Всех подряд? — возражает он и жалеет, что это прозвучало с таким потрясением.       — Если это значит защитить других, то да, — говорит она без толики сожаления, и Чайлд стискивает зубы. Спорит с самим собой, не стоит ли вернуть слова назад, и предложить Чжун Ли просто взять и разрушить деревню.       — Ты меня не поняла, — Чжун Ли рычит, его голова резко наклоняется вперед, и он скалит зубы на Царицу. Она стоит неподвижно, но Чайлд замечает, как она вздрагивает и крепче сжимает рукав мантии. Ее челюсть дрожит, пока Чжун Ли смотрит на нее.       — Ты не способна руководить, — Чжун Ли скучающим жестом отстраняется, и Чайлд прикусывает язык, чтобы не рассмеяться не вовремя. — Будет избран совет. Я буду возвращаться в этот день каждый год, чтобы давать им советы. — пауза, и он бросается вперед. К удивлению Чайлда, Царица отступает на шаг, и на ее лице мелькает невысказанная ярость. Или страх, а может, и то и другое.       — И вы ни при каких обстоятельствах не будете больше убивать своих людей. Царица на мгновение замирает, глядя на острые зубы Чжун Ли, и Чайлд задается вопросом, не собирается ли она побороться за свое лидерство.       Но она низко опускает голову, и Чайлд вздыхает с легким разочарованием. Возможно, даже спустя столько времени в его душе еще теплится небольшая жажда мести.       — Конечно, Моракс. Будет так, как ты говоришь, — Чайлд удивленно вскидывает брови — в ее голосе нет той злобы, которую он слышал мгновение назад, только смирение. Возможно, она слишком хорошо понимает свое положение, чтобы пытаться сопротивляться. Да и что она может сделать против гнева бога?       Интересно, — с легкой усмешкой думает Чайлд, — что он единственный из них способен поставить на колени их бога.