chosen

      Ох, сейчас Чайлд мог бы совершить самое большое святотатство. Он даже не уверен, как убить бессмертного бога, но он определенно попробовал бы.       Чжун Ли сидит напротив него, ест изысканный и по правде говоря очень вкусный суп, и игнорирует Чайлда. Не полностью, но по большей части. Время от времени он поднимает глаза, и Чайлд с любопытством замечает, что взгляд у него настороженный, оценивающий. Как будто Чжун Ли раздумывает, не слишком ли далеко он зашел в этой игре.       А это именно игра, понимает Чайлд, возможно, немного запоздало. Завести его, чтобы потом остановиться, отвлечь его каким-нибудь другим занятием. Позволить ему остыть, но не полностью. Конечно, этого недостаточно. Под его кожей все еще бурлит жар, и дело не только в…       Что ж, это не совсем ярость. Нет, это желание подраться, он знает его слишком хорошо, чтобы отличить от других. Желание опять втянуть Чжун Ли в эту битву, заставить его сдаться первым. Возможно — размышляет он с немалой долей высокомерия, затевая игру с богом, — он сможет сломить Чжун Ли первым.       Ему это уже удавалось, спорит он, уплетая суп: он действительно был достаточно голоден вообще-то. Той ночью, с Чжун Ли поверх него… Он сглатывает, вдыхает медленно. Заставляет себя мыслить рационально, пока пытается игнорировать внезапную боль желания, которая отдаётся прямо в член.       Пусть Чжун Ли окажется сверху, это его лучший вариант, верно? И Чайлд определённо не будет жаловаться…       — Закончил?       Голос Чжун Ли резко отвлекает его от планов — или от того немногого, что ему удалось надумать. Но да, он закончил.       — Да, — он опускает миску и задумчиво склоняет голову, глядя на то, как взгляд Чжун Ли скользит по его телу.       Он действительно сломил Чжун Ли той ночью, но… он слышал обрывки и осколки контроля Чжун Ли, которое он терял в течение дня. Даже ранее, в ванной, как близок он был к тому, чтобы действительно сдаться? Чтобы они оба кончили просто так?       Он отрывает взгляд от тарелки и видит, что Чжун Ли смотрит на него, прищурившись. Чайлд расплывается в улыбке.       — Куда дальше ты собираешься меня отвести? — спрашивает он, подняв бровь, и Чжун Ли немного наклоняет голову. Но его взгляд темнеет, и Чайлд напоминает себе медленно дышать. Он может это выиграть.       — У меня нет намерений покидать эту комнату весь оставшийся день, — Чжун Ли позволяет своим губам растянуться в слишком невинной улыбке, — Конечно, если у тебя на уме не было других планов?       — Не было, — отвечает Чайлд быстро, возможно, слишком быстро, однако, не то чтобы ему было не всё равно. Он отодвигает тарелку в сторону, ползком преодолевает небольшое расстояние по полу и усаживается на колени Чжун Ли. Это почти как спарринг своего рода, а он никогда не ходил вокруг да около с оппонентом, прежде чем ударить.       Чжун Ли одобрительно выдыхает ему в губы, и Чайлд на секунду задумывается, а не думает ли Чжун Ли, что выигрывает — и, возможно, так оно и есть. Затем он немедленно выбрасывает эту мысль из своей головы, чтобы вместо этого немного откинуться назад и потянуть за всё ещё раздражающее полотенце, повязанное вокруг бёдер Чжун Ли.       Чжун Ли достаточно быстро реагирует на это, в один момент становится холодно, но в следующий же Чайлд уже прижат к груди Чжун Ли в прекрасной копии их позы в ванной. Он не тратит времени впустую и толкается бёдрами в Чжун Ли, а Чжун Ли отстраняется от его губ, только чтобы вернуться к излюбленному месту у горла.       — Ты настолько сильно меня хочешь, не так ли? — его голос полон насмешки настолько, что Чайлд мог бы и обидеться, если бы у него не было цели. И если бы он не был таким запыхавшимся, уже таким взвинченным, учитывая то, как мало прошло времени с ванной. Чайлд чувствует острые уколы, в которых распознаёт когти Чжун Ли, вознающиеся в него, когда его тянут ниже.       — Ты бы умолял об этом? — рычит он на ухо Чайлду, посылая мурашки по спине.              Его руки на мгновение покидают бока Чайлда, перемещаются ниже на бёдра и обводят шрамы выше колена, — Такие очаровательные отметины, — добавляет он отстранённо, — Что бы я только не сделал, чтобы увидеть тебя на коленях перед собой…       Он замолкает, задумчиво мычит, и его мычание теряется в стоне Чайлда, которому тот не позволял сорваться со своего языка. А затем он сосредотачивается на языке Чжун Ли, теплом там, где тот проводит им по горлу. Он думает об этом и о руках Чжун Ли, которые ощущаются везде сразу, и о его предложении о Чайлде на коленях: он мог бы, и хотел бы с радостью.       И он раздумывает о «ты бы умолял об этом?», и знает ответ. Знает, что стал бы, но Чжун Ли придётся ради этого постараться в любом случае. Чайлд точно не сдастся так просто.       Только когда Чжун Ли просовывает руки под бёдра Чайлда, тот понимает, что достаточно позорно проигрывает в том, чтобы хотя бы поспевать в игре, которую они затеяли, не то что вообще думать наперёд, чтобы перевернуть всё в свою пользу. Он успевает лишь крепко обхватить руками шею Чжун Ли, прежде чем его поднимают в воздух, и, Моракс, он такого не ожидал.       Он бы и рад сказать, что его сердце начало биться быстрее, что его дыхание участилось и что всё это благодаря тому, что его неожиданно подняли в воздух и унесли на кровать, но он уже проиграл эту битву со своими лёгкими и сердцем задолго до того, как Чжун Ли поднял его.       Чжун Ли, который внезапно оказывается сверху, между его ног, проводя когтистой рукой по внутренней стороне его бедра. Чайлд вздрагивает, слишком чувствительный и всё ещё отчаянно пытающийся поспевать за происходящим. Из-за внезапно промелькнувшего золота, за которое зацепились его глаза, ему это удаётся, это заставляет его с поразительной ясностью осознать происходящее.       — Как долго… — начинает Чжун Ли, и его рука перемещается выше, на бок Чайлда, лениво поднимается выше по груди, пока не достигает его горла, пока рука не переворачивается, и большим пальцем Чжун Ли проводит по губам Чайлда. Коготь, острый и опасный, и Чайлд высовывает язык, чтобы провести им по когтю. Чжун Ли втягивает воздух.       — Как долго ты собираешься тянуть? — спрашивает он, голос напряженный и тихий, и губы Чайлда дергаются в ухмылке на едва заметное движение бедрами со стороны Чжун Ли.       — Я с чем-то тяну? — он хлопает глазами, изображая невинность насколько это вообще возможно, когда Чжун Ли прижался к нему ниже талии, и на них обоих слишком мало одежды, чтобы считаться невинными.       Чжун Ли издаёт какой-то звук опасно схожий с рычанием, но его губы расплываются в ухмылке. Острые зубы Чайлд замечает одновременно с разливающимся по венам желанием. Требуются колоссальные усилия, чтобы удержать себя на месте и не поддаваться желанию, которое требует его тело.       Да ему и не нужно, судя по всему: Чжун Ли — тот, кто ломается первым, он толкается бёдрами в бёдра Чайлда, когда наклоняет голову, чтобы… Моракс, чтобы оставить следы на его горле и ниже на плечах. Чайлд выгибается навстречу ему, и к его лёгкому удивлению Чжун Ли не заставляет его лежать спокойно. О, или он думает, что сможет принудить Чайлда умолять, или он ещё больше не в себе, чем Чайлд ожидал.       Звуки, которые он издаёт на ухо Чайлду, мягкие, едва различимые, которые показывают, насколько Чжун Ли близко, заставляют Чайлда жаждать большего. Он почти начинает умолять, отчаянно предвкушая ощутить Чжун Ли внутри себя, услышать эти звуки громче, почувствовать, как Чжун Ли распадается на части.       — Позволь мне трахнуть тебя, — Чайлд почти что давится от этого рыка у своего горла, и он впивается ногтями в спину Чжун Ли при этих словах, — Позволь мне разбить тебя, — добавляет Чжун Ли, низко и отчаянно, и Чайлд хочет этого так сильно, что не может не сдаться, не может не позволить подвести себя ближе к краю.       — Пожалуйста, — выдавливает он из себя, тянется к бёдрам Чжун Ли, когда тот отстраняется. Считается ли это за мольбу, он точно не уверен. И, по правде говоря, ему все равно — лишь бы это означало, что Чжун Ли снова окажется внутри него, лишь бы видеть, как он ломается.       “На тебя хочется смотреть, ” — как-то сказал ему Чжун Ли. И да, на Чжун Ли тоже.       Чайлд садиться как раз в тот момент, когда Чжун Ли возвращается в кровать, и он на мгновение останавливается, окидывает взглядом тело Чайлда, слишком часто дыша. Он заползает обратно между ног Чайлда, и тот успевает лишь слегка насторожиться, прежде чем пальцы проникают внутрь.       Жжётся, но не так сильно как взгляд Чжун Ли, а затем и его касание, и Чайлд цепляется за простыни, когда жар изменяется, превращаясь в жажду, в отчаянное желание…       Ничего. Чжун Ли отстраняется, и Чайлд разочарованно вздыхает от внезапной пустоты. Но всё его тело выгибается, когда Чжун Ли вжимается в него как нужно, медленно и размеренно, и, Моракс, Чайлд хочет его всего, без остатка.       Он уже задыхается к моменту, когда Чжун Ли останавливается, когда он полностью внутри Чайлда, и Чайлд выпутывает руку из простыней, чтобы потянутся к Чжун Ли, притянуть его ниже.       Чжун Ли не сопротивляется, вообще, и острые зубы покалывают губы Чайлда, пока он зарывается рукой в волосы Чжун Ли. Отчаянно и беспорядочно, всё это заставляет Чайлда изнывать, ему это нужно. Тем не менее, чтобы что-то сейчас сказать ему надо отстраниться от Чжун Ли, чего он делать не хочет. Другой рукой он находит спину Чжун Ли и царапает ногтями в молчаливой нужде.       Дойдет ли до Чжун Ли эта мысль или верх возьмет его собственное нетерпение, Чайлд не знает — и ему все равно. Все, что его волнует, — это медленное и страстное проникновение Чжун Ли в его тело.       Чжун Ли двигает бёдрами опять, и Чайлд отчаянно цепляется за него. Хочет, чтобы он не торопился, чтобы двигался быстрее, чтобы вцепился в него зубами и когтями, чтобы делал всё это и всё, что угодно ещё, но прямо сейчас он не может думать ни о чем, кроме своих желаний. Того, в чем он нуждается.       — Моракс… — имя вырывается от части и как ругательство, и как мольба, и Чжун Ли рычит, прижимается к его горлу.       — Всё, что угодно, — выдыхает от ему в шею, — Всё, что захочешь, только назови. Всё, что угодно, пока ты произносишь моё имя так.       И Чайлд повторяет снова, награждённый тихим рыком, впивающимися в его горло зубами и когтями на бёдрах, и от всего этого кружится голова, как быстро Чжун Ли распадается на части из-за него.       — Моракс, — в этот раз тише, отчаянно и на грани стона, когда Чжун Ли снова входит в него. Мягкое «да, да, да, всё, что захочешь», произнесенное полушепотом в ухо. Чжун Ли прерывисто дышит, едва касаясь губами челюсти Чайлда.       — Тебя, — еле получается произнести у Чайлда. — Хочу тебя, хочу… — ох, он чувствует, когда Чжун Ли кончает, и изнутри, и из-за дрожи тела Чжун Ли, прерывистого дыхания у его горла и острых уколов там, где когти впиваются в кожу, возможно, до крови. И именно это — это и «Чайлд» полушепотом в его ухо — доводит его до предела, наконец-то.       Наконец-то.

***

      — А если серьёзно, как ты меня нашел? — его голос звучит слишком громко в окружающей темноте, хотя он едва ли шепотом говорит. Чжун Ли задумчиво мычит и прижимается к Чайлду. Его голова поворачивается на подушке рядом с головой Чайлда, и тот оборачивается, чтобы увидеть, как на него смотрит золотой глаз.       — Ещё один урок истории? — спрашивает он, поднимая руку к щеке Чайлда, нежно проводя большим пальцем по ней. Чайлд кивает, если это приведёт его к ответу, он выдержит больше историй о том, как его народ исковеркал истории о Мораксе.       — Я упоминал, что первыми были лишь добровольцы, — говорит он, и Чайлд кивает. — После… нескольких лет жертвы были уже… неживые.       Живот Чайлда скручивает, и он сглатывает. Переводит взгляд обратно в темному под потолком где-то над ним. Он не среди мертвецов — в этом он точно уверен. Просто не может быть среди них из-за наполняющих его лёгкие воздуха и текущей в его венах крови. Его сердце всё ещё бьётся, он слышит это в своих ушах, когда Чжун Ли оставляет лёгкий поцелуй на его щеке.       — Я не хочу затрагивать твои плохие воспоминания, но то, о чем я говорю… — пауза, и Чжун Ли переворачивается рядом с ним. Уголком глаза Чайлд видит, как тот теперь тоже смотрит в потолок. — Твой рассказ сплетает всё воедино. Это было частью приношения, что я встречал добровольцев на полпути и проводил их до своего дома.       Вот он, дом, который — Чайлд вдруг осознает — он считает самым близким к дому местом.       — В один год человек, которого я пришел забрать, был мёртв. Я предположил… — тут Чжун Ли медленно вздыхает. — И всё ещё верю, что он и другие после него были отправлены после своей смерти по той или иной причине. Из-за того, что в нашем договоре не было оговорено, что жертвы должны быть живыми, я позволил этому продолжаться.       Рука находит руку Чайлда под безопасностью одеял, и в груди Чалда болит сердце от такого безобидного жеста.       — Конечно же, я похоронил их как подобает, — Чайлд сжимает его руку, пережидая момент молчания. — Много лет спустя тела начали появляться с… — тут он смотрит в сторону, на Чайлда. — Отметинами.       Он ведь знал, что это всплывёт, да? Рано или поздно? Он всю жизнь знал о ритуалах и жертвоприношениях. Он и сам не может понять, почему от этих слов у него перехватывает дыхание.       —Но в остальном они всё ещё были мертвы, как и все предыдущие годы, а люди всегда были склонны к ритуалам, так что я предположил… — Он внезапно замолкает, и Чайлд на мгновение погружается в собственное горе, переворачивается на бок и кладет свободную руку на грудь Чжун Ли. Он не может подобрать слов — не знает, что сказать, что могло бы утешить многовекового бога, осознавшего, что он по незнанию позволил стольким людям погибнуть ради него.       Возможно, достаточно того, что Чайлд здесь и разделяет горе с кем-то, что он не один.       Чжун Ли медленно вздыхает, и его грудь опускается при выдохе.       — Я нашел тебя так же, как и других, — говорит он тихо, так тихо. Чайлд сглатывает. — Я поднял тебя, и… — резкий вдох, почти смех, и Чайлд заставляет себя продолжать дышать. Здесь так темно, что его разум использует эту черноту как чистый холст для воображения.       — И ты издал звук, совсем тихо. Так тихо, что я был почти готов поклясться, что это моё воображение, — его рука сжимает руку Чайлда, и сердце Чайлда сжимается вместе с ней. — Твой пульс был едва различим, но он был, и…       В тусклом свете Чайлд пристально вглядывается в лицо Чжун Ли — лучше так, чем представлять себе сцену, которую он описывает. Однако его губы приподнимаются в улыбке, и Чайлд наблюдает за этим с нескрываемым интересом.       — Даже на пороге смерти ты был таким упрямым, — он поворачивается, и смотрит золотыми глазами на Чайлда. Они впиваются в него, как будто Чжун Ли боится потерять его снова, как будто они вернулись в момент, когда Чайлд был на волоске от смерти.       Они так долго сидят в этом душераздирающем напряжении, что Чайлд чувствует, как оно пробирает его до костей, и думает, что должен что-то сказать — что он всё ещё здесь, что Чжун Ли его спас, что всё в порядке. Но вместо этого он лишь крепче сжимает руку Чжун Ли.       — Я принёс тебя сюда по воздуху, — наконец произносит Чжун Ли, поворачиваясь к Чайлду, и его свободная рука ложится на его грудь. — Ци Ци принялась залечивать твои раны, и… — Чайлд пожимает плечами под одеялом и моргает. Моргает снова.       — Ты… по воздуху… — дракон, без особой надежды думает Чайлд, злясь на себя за то, что позволил себе почти умереть при первой же возможности увидеть Чжун Ли в облике дракона.       — А… да, по воздуху, — Чжун Ли наклоняет голову, и уголок его губ приподнимается. — Ты как будто удивлен этой информацией, — в его голосе сквозит веселье, и Чайлд выдыхает. Его щеки пылают под пристальным взглядом Чжун Ли, но он лишь выдавливает из себя смешок.       — Прости меня, кажется, я все еще забываю, что ты бессмертный бог, который к тому же является драконом, — эти слова вызывают у Чайлда еще больше смеха, и он на мгновение прижимается головой к плечу Чжун Ли.       — Действительно странно, — говорит Чжун Ли, и он ведёт ладонью по руке Чайлда вверх, — обычно ты находишь мои драконьи черты такими… интригующими, — его пальцы превращаются в когти на плече Чайлда, и тот, усмехнувшись, прислоняется к груди Чжун Ли.       — Когти и клыки — это одно, а быть целым драконом — это другое. И я всё ещё этого не видел, — говорит он, уткнувшись в кожу Чжун Ли, возможно, немного раздраженно, — так что запомнить этот небольшой фрагмент информации гораздо сложнее.       — Но ты ведь хотел бы это увидеть, не так ли? — низкий, дразнящий и дерзкий голос Чжун Ли звучит прямо у него над ухом, и Чайлд, не раздумывая, кивает в знак согласия. Он лишь немного сожалеет о том, что на этот раз не стал упрямиться. Чжун Ли обнимает его, и его когти скользят по спине Чайлда, пока он прижимается губами к его шее.       — В другой раз, пожалуй. Эта комната слишком маленькая, — Чайлд моргает, привыкая к темноте, и оценивает размеры комнаты. Эту комнату он ни при каких обстоятельствах не назвал бы маленькой.       Чжун Ли издаёт довольный звук рядом с его горлом, проводя острыми зубами и горячим языком после.       — Всему свое время, Чайлд, — говорит он с легкой усмешкой, и Чайлд прерывисто вздыхает. Он позволяет себе ухмыльнуться, проводит руками по груди и бедрам Чжун Ли.       — Буду с нетерпением ждать.