В подворотнях, отравленных диско

Жан рассматривает Гарри издалека. Ищет к нему подходы, оценивает расстояние, подбирает подходящие фразы, которыми можно встретить и не спугнуть. Жан действует медленно, подступает к Гарри шаг за шагом, пытается смягчить его личную трагедию своими словами и действиями. Жан каждый раз чувствует, что всё вот-вот сорвется и выйдет из-под контроля, однако проходит миг, затем другой — Гарри поворачивается к нему с горькой, но теплой улыбкой, будто разрешая ему стать чуть ближе. Жан смотрит на Гарри с наивной влюбленностью и надеждой быть полезным. Это глупо — быть настолько преданным кому-то, кто не ценит эту преданность, и Жана переполняют сомнения. Он верит в свои способности, но давно перестал верить в собственное очарование (отражение в зеркале предлагает ему завязать с несбыточными мечтами, однако таблетки быстро заглушают его голос). В какой-то момент Гарри оказывается совсем рядом — буквально на расстоянии вытянутой руки. Жан всматривается в его лицо, ищет взглядом погасший взгляд, и время останавливается для них на одно долгое томительное мгновение. — Я рад, что ты со мной, — шепчет Гарри, и Жан читает по губам его запоздавшее на много лет признание. Лжи в этих словах намного больше, чем правды, однако им больше не во что верить. — Я никогда не уходил отсюда, — отвечает Жан и берет руку Гарри в свою. — Просто нужно было раньше раскрыть глаза. Он наконец-то сделал последний шаг, преодолел пропасть, что разверзлась между ними из-за призрака прошлого, и на душе у Жана стало теплей — самую малость, будто в темном небе зажглась искра. — Спасибо, — Гарри улыбается ему, и пальцы Жана, согретые той улыбкой, на пару минут перестают дрожать. Тепло их рук превращается в жаркий ком внутри груди, и Жан, взглянув Гарри в глаза, слабо улыбается ему в ответ.