Этюды счастья

      Бабуля Флëр недовольно сощурилась, глядя на него, и пробормотала что-то под нос. Дэмиан выкинул сигарету и притоптал бычок носком ботинка. — Ты — копия своей мамаши! — Флëр схватила внука за мочку уха и потащила со двора в дом.       Дэмиан досадно выдохнул. И как он мог так глупо попасться?       Флëр отбросила его на кресло, ухо горело от боли. Теперь ему точно удалось разозлить бабку. Но лучшая защита — это нападение.       — Не понимаю твоей ярости. Ты же сама куришь! — Дэмиан приложил к мочке кусочек холодного яблока.       — Я — старая и больная кошёлка! В скором времени ты будешь сидеть и слушать моё завещание… — Флёр осеклась, поняв, что внук её совсем не слушал, лишь рассеяно смотрел в потолок. — Да что с тобой?!       Дэмиан замер. В самом деле, что с ним творилось?       — Я не знаю, — честно ответил он на выдохе.        Бабуля цокнула и откинулась на мягкую спинку дивана, на Дэмиана она больше не смотрела. Повисло молчание, только тикание старых часов разбавляло густую тишину. — Интересно, как здоровье Ани? — невзначай спросила старуха, и сердце парня пропустило тяжёлый удар. — Без неё как-то пусто.       С вечеринки Блекбеллов прошло около двух недель, и всё это время Аня оставалась дома.       Дэмиан никак не связывался с ней, не звонил и не писал, лишь единожды попытался выведать о её самочувствии у Бекки, но та покрывалась иголками словно рыба — ёж и ничего не отвечала. От других ребят он узнал, что Бекки сильно винила в себя в случившемся и периодически приезжала к Ане домой, чтобы провести с ней время.       А сам Дэмиан так сделать не мог. Трусость. И этим всё сказано. Каждую ночь, лёжа в кровати, он вспоминал как танцевал с ней в тот вечер. Как Аня прижималась к нему и горячо дышала в шею, как его руки сплелись на девичей талии и… Просыпался. У этого сна было продолжение, но будильник всегда звенел слишком рано.       — Знаешь, — Флёр пристально вглядывалась в его лицо, — сердечные дела это всегда тяжело. Но прошу тебя, не вреди своему здоровью.       — Ба! — Дэмиан прокашлялся, — Что ты говоришь? Всё совсем не так!       — Я же не слепая, — морщинистая улыбка растянулась на лице. — О любви узнать очень просто.        — Да неужели? — Дэмиан почувствовал как на коже вспыхнули пунцовые пятна. — Прям просто?        — По тому как ты смотрел на неё, пока она не видела. Как ты вздрагивал, едва она проходила мимо. Как краснел от её улыбки. Всё очень просто, — Флёр подошла к внуку и погладила его по щеке. — Имей смелость позвать Аню на свидание, пока это не сделал кто-то другой.       — Вдруг я ей не нравлюсь? — он сжал кулаки, представив самый печальный исход своей многолетней щенячьей влюблённости.       Что если оставаться в мире надежд и бурных сновидений намного безопаснее, что если после признания придётся оставить этот мир навсегда? Дэмиану стало до невозможного грустно и тоскливо. Если бы только у юных была смелость стариков.       — А надежды нет совсем? — спросила Флёр лукаво, явно о чём-то догадавшись. — Начни с самого простого, подари ей цветы.       Дэмиан вновь унёсся в мир фантазий и воспоминаний. Тогда на вечеринке Аня ведь ответила его объятиям… Не оттолкнула и не выглядела сердитой, казалось, что ей тоже нравилось флиртовать с ним. Может её чувства не так сильны, как его собственные, но для начала хватит и симпатии. В конце концов, чем Дэмиан ей не пара? Аня же говорила, что считает его красивым, осталось убедить её в том, что внешность не обманчива. Как бы не было страшно признавать, старуха была права, нужно начать с простого. *** От Флëр он уезжал с перегруженной головой. Мысли превратились в огромный тяжёлый ком и застряли где-то в зоне лба пульсирующей болью. Водитель остановился на светофоре. И Дэмиану удалось рассмотреть кусочек весенней городской жизни. Снега осталось совсем немного. Модницы сменили тяжёлые шубы на яркие пальто, а мужчины щеголяли в новых костюмах, пошитых специально для весны.       Машина вновь начала движение и перед взглядом открылась городская площадь, залитая солнцем, а на ней рынок. В голове появилась новая мысль, она легла на ком мягким одеялом.       — Как вы думаете, на этом рынке продаются цветы? — Дэмиан обратился к водителю. — Ясное дело, господин, вчера брал там букет для матери.       — Остановите, пожалуйста.        — Мне пойти с вами?       — Нет!       Воскресенье — самый чудесный день. Дэмиан понял это очень давно. По воскресеньям мать с отцом брали его и брата в ресторан, на семейный ужин. Высокий стол, мягкие стулья, белая скатерть, огонь свечей и сдержанные улыбки родителей. А ещё запахи, от которых теплело в животе.       Теперь Дэмиан испытывал похожие ощущения от вида городского рынка, напоминавшего суетливый муравейник.       Цветы — самое простое. Легче знака внимания не придумаешь. Возможно только объятия, но их можно принять за дружеский порыв, а до поцелуев ещё рано.       Вот только какие цветы нравятся Ане? Дэмиан нахмурился, для начала нужно найти их, а уже потом думать об этом.       Стоит ли обратить внимание на язык цветов и подобрать букет таким образом? Голову вновь посетила неприятная мысль. Алекс Фогель стоявший посреди коридора с нелепым розовым веником в руках. Какая пошлость! Дэмиан заставил себя не думать об этом и продолжил путь.       Люди! Как же много людей! Разумеется не только Дэмиан считал, что воскресенье — самый лучший день. Все торгаши на свете считали также. И поэтому надрывали глотки зазывая горожан в свои лавки.       Рыба и пиво! Носочки для сыночка и дочки! Чай и кофе! Украшения для матери, жены и любовницы! Свежий бекон, всё ещё хрюкает!       Как же разыскать в этом смраде желанные бутоны. Нежные и яркие, совсем как Аня. Стоило попросить о помощи у матери, но тогда бы непременно началась цепочка нелепейших вопросов, на которые пока не хотелось отвечать.       — Прошу прощения, вы знаете где найти цветочные лавки?       Торговка мясом оценивающе посмотрела на него. Щегол, как есть щегол. В модном пальто да начищенных туфлях, такой никогда не пойдёт на рынок самостоятельно.       Она лукаво улыбнулась, обнажив жёлтые зубы. \       — Туды иди, — торговка указала путь пальцем, — а потом направо.       Дэмиан кивнул ей в знак благодарности и продолжил свой путь.       Какофония звуков и запахов настойчиво доводила его до предела, юноша точно понимал, что скоро его нервы не выдержат, треснут, и уличный музыкант ненароком порвёт струны доисторической гитары, добавляя сцене драматизма. Всё ради Ани, чтобы какой-то червяк Фогель не позвал её на свидание, на котором ей будет страшно скучно, но она, разумеется, промолчит из вежливости.       Дэмиан вышел к развилке и осмотрелся, рынок делился и множился как биологические клетки, и не было этому существу ни конца ни края. Юноша, следуя указаниям, повернул направо.       Прошёл какое-то немыслимое количество метров через лавки с украшениями, подарочными коробками и разноцветной бумагой, пока наконец не услышал свежий аромат цветов. Неужели! Здесь людей было немного, и дышалось намного легче.       Дэмиан       Придирчиво осмотрел предложенные букеты. Были среди всего и пионы — розовые, мягкие как подушки, и розы — страстные, бархатные, тёмно-бордовые, и гиацинты, и гипсофилы, и тюльпаны, и нарциссы, и альстромерии, и гвоздики. И совсем ничего не откликалось внутри.       Дэмиан не знал, что нравится Ане, и это открытие поразило его ударом под рёбра. Как же так?       Парень растеряно посмотрел на цветочницу, девушка всё про него поняла и виновато улыбнулась.       — Я могу вам чем-то помочь? О Боги! Пожалуйста пусть она будет той, кто бросит ему спасательный круг. — Да, — Дэмиан отвёл взгляд, — то есть, я не знаю…       — По какому случаю вам нужен букет?       — Он для… — парень осёкся и тяжело вздохнул. Для чего ему букет? Для признания? Для того, чтобы её порадовать? А вдруг у Ани вообще аллергия? Дэмиану ведь совсем неизвестно про её здоровье. Вдруг букет только всё испортит?       — Можно мне два гиацинта, пожалуйста? — из размышлений его вырвал голос другой покупательницы. Девчушка, немногим младше его, в широкой чёрной шляпе, из-под которой виднелись рыжие пряди волос. Она протягивала несколько монет рукой в чёрной перчатке. Кажется у неё траур.       Дэмиан помял эту мысль, а затем отбросил. Какое ему дело? Однако, получив желанные цветы, покупательница осталась у прилавка и исследовала его цепким взглядом.       — Ищешь цветы для любимой?       Парень оторопел, когда понял, что с таким бестактным вопросом она обращалась именно к нему. И решил сделать вид, что не услышал.       — Бери тюльпаны, весьма приятный букет.       — Я не просил совета, — Дэмиан раздражённо закатил глаза и выдохнул. Вот зачем она всё портит? Нужно немедленно уходить прочь.       Девчонка лукаво поглядывала на него из-под шляпы.       — Я не жду просьбы. Белые ей понравятся. На языке цветов белые тюльпаны символизируют чистую любовь. Я права? — она обратилась к цветочнице. Та кивнула, пряча неловкую улыбку.       Парень чувствовал как нутро вновь закипало. Нет! Он не выдержит такой пытки.       Почему признание в чувствах даётся ему с таким трудом и чувством унижения? От чего все глядят на него как на психа, которому нужна помощь доктора? От чего ехидничают, прячут глаза и без конца раздают советы?       — От куда тебе знать, что ей нравится?       — Правильное замечание, — рыжая ничуть не смутилась. — Я действительно не знаю, просто делаю выводы из общих наблюдений.       — Я могу собрать букет специально для вас, — цветочница говорила тихо и нежно, словно боялась спугнуть его. — Не волнуйтесь господин, я делаю букеты, способные растопить даже самое ледяное сердце. И Фелис права, белые цветы пользуются большой популярностью у девушек.       Дэмиан с минуту сверлил её взглядом, а затем сдался под напором добрых женских глаз. Ему стало ясно, что флорист не насмехалась над ним, а искренне хотела помочь с нелёгким выбором.       — Хорошо, давайте так и сделаем.       — Молодец, только в следующий раз спроси у той девушки, что именно ей нравится, — Фелис хохотнула и похлопала его по плечу.       В прочем, это был жест, который юноша не оценил.       Дэмиану наконец стало немного легче. Комок мыслей больше не давил на голову так сильно. Солнце светило ярко, воздух был чист, а прохладный ветер кокетливо играл с его волосами.       Но стоило парню прикоснуться к заветному букету. Едва он ощутил нежность стеблей и лепестков на своих пальцах. Случилось несколько страшных вещей.       Он обернулся — и сразу почувствовал, что за ним наблюдают. В начале торговых рядов стояли двое. Одеты просто, но слишком правильно: пальто без единой складки, тени на лицах будто нарисованы. Один шептал что-то в наушник. Второй — глядел прямо на него. Сердце упало в пятки.       — Не двигайся, — прошептала рядом Фелис, будто вынырнув из воздуха. — И не отпускай мою руку.       Он едва успел обернуться, как она схватила его за ладонь. Холодная, цепкая. И всё сразу стало… неправдоподобным.       Мир словно потускнел. Звуки приглушились, лица людей стали как смазанные маски. Он чувствовал, что стоит посреди рыночной толпы, но словно через стекло.       — Что?! — прошептал он, прижимая к груди букет. — Что это значит?       — Это значит: не двигайся, — её голос стал острее. — И, главное… осторожно.       Но было уже поздно.       Дэмиан нервно переступил с ноги на ногу и зацепил бедром прилавок со стеклянными вазами. Тот с грохотом повалился набок. Стекло, словно по команде, разлетелось по камням. Кто-то поранился. Кто-то заорал:       — Ты чего, дебил?!       — Это не я! Это он!       — Кто «он»? Тут же никого нет!       — Да как это «никого»?! Ты мне чуть ногу не сломал!       — Сам прыгал, как козёл!       Секунда — и толпа вскипела. Торговцы кричали, кто-то опрокинул тележку, в воздухе запахло руганью, женщины в платках прижимали к себе корзины, дети визжали.       — Бежим! — прошипела Фелис и потащила его через гущу толпы. — Сейчас всё обрушится.       — Я… я не хотел… — пробормотал он, всё ещё не веря, что это он начал этот хаос. — Привыкай, — бросила она. — Ошибки дорого стоят.       Они метнулись в сторону между прилавками. Один из торговцев пытался спасти свои яблоки, а двое мужчин в серых пальто прорывались сквозь толпу.        — Ткани! Быстрее!       — Видел движение, точно кто-то прошёл мимо!       Дэмиан чувствовал, как его ноги подкашиваются, как колотится сердце. Фелис не отпускала его руку.       — Не тормози. У нас мало времени.        Рынок расползался, как лабиринт: прилавки, корзины, огурцы под ногами. Люди, крики, звуки сирены где-то вдалеке.       — Быстрее! — Фелис толкнула его в узкий переулок. — Вон туда, между контейнерами! — Я не понимаю! Кто они?!       — Если они нас догонят — будет уже не важно!       За спиной — крик: "Контакт! Преследуем!"       Они мчались по дворам, Фелис цепко вела его, будто знала маршрут заранее. Дэмиан поскользнулся на мокром асфальте, ударился коленом, вскрикнул — но она подхватила его, как солдат на поле боя.       — Ещё немного. Склад — вот за тем поворотом!       Дэмиан почти не чувствовал земли под ногами. В грудной клетке гремел барабан. Они влетели в здание, дверь хлопнула за спиной, оставив снаружи грохот рынка.       Внутри было сыро, темно и пахло прелым деревом и металлической ржавчиной. Просторный полутемный ангар, забитый ящиками, завалами досок и тележками. Они затаились между старыми мешками, пытаясь отдышаться.       — Мы ушли?.. — выдохнул Дэмиан.       — Тихо. Тишина продлилась всего пару секунд.       — Там! Я его вижу! Голос сотряс пространство, будто кто-то выстрелил по потолку.       Мужчина возник в дверном проёме, заливаемый тусклым светом. Высокий, жилистый, с узким лицом и длинным, будто прорезанным ножом шрамом у виска. Он двигался как охотник — бесшумно, но решительно.       — Стоять! — гаркнул он, решительно двигаясь вперёд.       Дэмиан попятился. Послышался глухой скрип. Сердце билось, как у пойманного зверя.       — Не отпускай меня! — резко сказала Фелис. Он сжал её руку.        Исчезновение — резкое, почти болезненное. Мир потерял контуры, искажённый, будто из-под воды.        Мужчина добежал до них. Остановился. Осмотрелся.       — Где?…       Молчание.       Ни шагов.       Ни шороха.       Он вытащил пистолет. Медленно. Аккуратно. Присел. Протянул руку по дуге, на ощупь, будто вслепую ловил змей.       — Я знаю, что вы здесь, — произнёс он тихо. Его голос был спокойным, без эмоций, но от этого ещё страшнее. — Вы не исчезли. Вы просто прячетесь. Он сделал шаг в сторону. Медленно.       Щёлк. Пальцы коснулись воздуха рядом с Дэмианом — и тот резко отшатнулся. Случайное движение, но достаточно, чтобы сдвинуть лёгкий кусок ткани на ящике. Шорох. Преследователь замер. Перевёл пистолет. Шагнул ближе. Ещё ближе.       — Говорит «Ворон». Объект использует маскирующую технологию. Требуется подкрепление на точку «Склад-3». Срочно. Рация трещала на поясе.        Дэмиан дышал прерывисто. Он чувствовал, как капля пота ползёт по виску. Фелис не шевелилась, будто её не существовало. Только глаза — сосредоточенные, почти нечеловеческие.       Мужчина резко вскинул руку — и ударил в воздух в сантиметре от его плеча. Промах.       — Умно, — процедил он. — Но я найду вас. Пистолет в руке дрожал. Он вслушивался. И тут где-то слева, за штабелем ящиков, послышался топот. Быстрый, лёгкий — точно такой как у всех убегающих детей.        Он резко обернулся. Вскинул оружие.       — Вон туда пошли! — прорычал он, и метнулся к источнику звука.       Секунда спустя — такой же звук — уже справа.       — Какого чёрта… — он замер.       Третий шаг — почти за его спиной.       Он крутился, как загнанный волк. Звук метался от стены к стене, от ящика к ящику.       — Говорит «Ворон», объект на складе использует дезориентирующую маскировку. Требую поддержку! Склад-3, внутрь! Приём!       А в это время Фелис, не отпуская руку Дэмиана, шепнула:       — Готов?       — Нет.       — Всё равно пошли.       Они начали двигаться — медленно, тенью между тенью. Каждый их шаг сопровождался новым ложным звуком — будто в другом углу склада кто-то выскальзывал, падал, кашлял.       Преследователь метался между рядами. Он больше не знал, куда смотреть. В каждом углу ему чудилась цель.       — Умные, твари… — прошипел он.       В этот момент дверь на другом конце склада вскрылась с грохотом — и внутрь ворвался ещё один человек.       — Что у тебя?! Где они?!       — Они здесь. Где-то здесь. Но они… делают что-то. Я не знаю, как.       — Смотри на пол! Следы! Если они двигаются — должны что-то оставить!        Дэмиан и Фелис уже крались вдоль стены. Он видел, как рядом прогнулась доска — но скрип раздался в другом конце склада.        — Вот же они! Справа!       Ворон метнулся туда. А Дэмиан и Фелис — прошли мимо под гул и беготню тех, кто всё ещё пытался понять, с кем они играют.       Только спустя долгое время незаметного передвижения по рынку, а затем и по темным узким переулкам Берлинта Дэмиан наконец решился заговорить.       — Как ты это… — прошептал он, дрожа всем телом.       — Цветы можешь купить в другой раз. Если выживешь. — Девчушка пожала плечами. — В любом случае я не расскажу тебе всего, что ты хочешь знать.       Юноша вдруг осознал, что букета, который он выбирал с таким усердием и трепетом не оказалось в его руках. Тюльпаны остались брошены там, в грязи рынка, под топотом грубых сапог. Думал ли он с утра, что его день пройдет вот так?       — Как ты сделала нас невидимыми? — Дэмиан вдруг взревел, падая в лапы истерики. — Как это вообще возможно?       Фелис молчала. Смотрела на него так будто он задал самый глупый вопрос на свете.       — Не знаю, просто могу и всё. А как я узнала, что тебя собираются похитить случайно не интересно?       — И это твой ответ? — юноша раздражённо топнул ногой. — Что мне делать? Как вернуться домой?       — А чем я по твоему сейчас занимаюсь? Веду тебя под ручку как малыша к бабуле!        Больше Дэмиан не пытался с ней разговаривать, едва плелся следом обессиливший, потому что в самом деле не знал дороги до дома Флёр, его же везде возил водитель…       Водитель! Как теперь узнать, что с ним? А может он до сих пор стоял на парковке и ждал его все эти долгие часы? Он не решился задать эти вопросы Фелис. Это было по меньшей мере бесполезно.       Спустя время они наконец вышли к району частного сектора, где находился особняк Флёр.       — Мы ещё встретимся, — сказала Фелис, когда они остановились у ворот.       — Это угроза? — спросил он, выдохшись.       — Это обещание, — в её голосе не было ни улыбки, ни тревоги. — И будь осторожен, Дэмиан. Они не остановятся.       Она исчезла так же тихо, как и появилась. Он даже не успел попрощаться.       *** Когда Дэмиан приблизился к воротам особняка, его шаги стали вязкими. Колени гудели. В груди — тяжесть, будто кто-то засыпал туда мокрый песок.       Ворота были раскрыты. Двор кишел людьми в чёрной униформе. Кто-то бегал с рацией, у забора стояла карета "скорой помощи", рядом —автомобиль.       Его автомобиль.       — Господин Десмонд?! — голос охранника был похож на выстрел. — Это он! Нашли!       — Что за… — выдохнул Дэмиан, но не успел закончить. Его подхватили за плечи.       — Где вы были? Вас не могли найти! Вашего водителя обнаружили на парковке без сознания, а вы пропали!       — Отпустите! — он вырвался, и в этот момент услышал знакомые каблуки.       — Дэмиан! — резкий, властный голос. — Где ты был?!       Он обернулся. Мелинда Десмонд шла быстро, будто готова была ударить, обнять и отругать одновременно.       — Мам, я… — дыхания не хватило. Внутри всё горело от напряжения. Он снова чувствовал себя мальчишкой, которого словили на вранье.       — Ты не выходил на связь. Машина пуста. Водитель в отключке. — Её голос дрожал, но в глазах было не сочувствие — бешенство. — Ты понимаешь, что случилось?!       — Я просто… — он сглотнул, — я хотел купить… цветы.       Мелинда отшатнулась, будто он ударил её словом.       — Цветы? Ты серьёзно?       — Я не знал, — пробормотал он, — не знал, что… всё так.       — Так?! — она подступила ближе, глаза её блестели. — Ты — сын Донована Десмонда! Ты не можешь просто пропадать!       — Хватит. — Голос Флёр разрезал воздух, как лезвие. Она стояла на пороге, закутанная в шерстяное пончо. — Хватит с него. Он дома.       Мелинда прикусила губу. Несколько секунд тишины — и она резко развернулась, уводя охранников за собой.       Дэмиан остался. Сердце колотилось, мысли путались.       — Заходи, — тихо сказала старуха. — Чай стынет.       В доме было тепло. Камин потрескивал, щёки обдавал жар, а в кружке остыл сладкий мятный чай.        Дэмиан сидел в кресле Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким уставшим. Флёр тихо ходила по гостиной       . Ни расспросов, ни осуждения. Только молчаливая забота.       — Они сказали, что квартал оцеплен, — проговорила она, возвращаясь с подносом. — Служба безопасности останется здесь на неопределённый срок. Ты пока поживёшь у меня.       — Я не могу вернуться в общежитие? — спросил он, зная ответ.       — Нет. И, если честно, я этому рада.       Он кивнул. Тихо. Почти с облегчением. Может, и правда — к лучшему. Хоть здесь никто не будет заглядывать ему в глаза, ожидая отчёта.       — Ты ничего не хочешь рассказать? — мягко спросила бабушка, садясь напротив. —       Он покачал головой.       — Пока нет.       Флёр не настаивала.       — Ты был бледный, когда вошёл. А теперь — просто прозрачный, — сказала она с кривой усмешкой, положив кусок пирога в блюдце. — Нужно немного еды. Даже героям надо есть.       Он хотел улыбнуться, но вышло сдавленно. — Я не герой, бабушка.       — Тем более — ешь.       Они сидели в тишине. Камин потрескивал, в окне гудела машина службы охраны. Где-то вдалеке залаяла собака, и тут же стихла — как по команде.       — Здесь ты в безопасности, — прошептала она, будто боялась, что кто-то услышит. — ты дома. Понял?

***

      Комната была та же, в которой он когда-то проводил детство на каникулах: деревянная мебель с резными краями, мягкий свет настольной лампы, запах книг и старого мыла.       Дэмиан закрыл дверь, не включая верхний свет, и просто стоял у кровати, не зная, что делать дальше.       Он опустился на край матраса и сжал виски ладонями. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул.       Внутри было пусто. И страшно. И именно тогда в голове всплыла её улыбка.       Аня.       Как она хмурила брови, когда сосредоточена. Как засовывала карандаш за ухо. Как ловко уходила от его сарказма. Как покраснела на балу, когда он положил руку ей на талию.       Он помнил запах её волос. Лёгкий, почти яблочный. Помнил, как близко было её лицо. Как дрожала она, когда танцевала. И как дрожал он сам. Дэмиан вспомнил её голос. Спокойный. Иногда резкий, когда она злилась, но… в нём всегда было что-то родное.       — Ты в порядке? — будто спросила она из глубин памяти.       Он кивнул, не открывая глаз.       — Нет. Не совсем.       Но если бы она была рядом… Может, всё было бы не так страшно.       Он лёг на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. В темноте комнаты свет от улицы ложился на стены жёлтыми полосами.       — Аня, прости, что не позвонил. Прости, что исчез.       

***

      Дом Флёр был убежищем. Или тюрьмой. Зависело от дня.       Утро начиналось с навязчивого света. Он просачивался сквозь старинные шторы в спальне, словно не спрашивая разрешения, и каждый раз будил Дэмиана чуть раньше, чем хотелось.       Он ворочался, зарывался в подушку, пытаясь продлить сон, но в какой-то момент — всегда один и тот же — в дверь стучала бабушка:       — Подъём, чертёнок. Твоя Империя не выучит себя сама.       Репетитор по древнему языку приходил в точно назначенное время, клал тетрадки под прямым углом и не поднимал бровей даже тогда, когда Дэмиан откровенно молчал весь урок, уставившись в камин.       — В чём разница между sum и fui, господин Десмонд?       — В настроении, — пробормотал он однажды.       Репетитор промолчал. Потом записал что-то в блокнот.       После этого шёл иностранный. Потом история. Потом скучный, приторно правильный обед — всегда с супом, тёплой булочкой и яблоком. Флёр иногда садилась рядом, смотрела, как он ест, и спрашивала, глядя в окно:       — Скучаешь по школе?       Он не отвечал. Не потому что хотел выглядеть загадочным — просто не знал, по чему именно скучает.       Школа? Да, может быть. Но не по парте. По лицам. По разговорам в коридоре. По тем моментам, когда он случайно встречал её взгляд…       Аня.       Его пальцы машинально писал её имя на полях тетрадей. Он сразу же зачеркивал его — слишком заметно, слишком уязвимо.       После обеда — логика и математика. Он пытался сосредоточиться, правда. Но мозг отказывался считать, когда в груди сидело что-то чужое — тревога, вина, бесформенная тоска. Он ловил себя на том, что просто смотрит в окно. Или в стену. Часы тикали. Камин потрескивал.       По вечерам дом замирал. Служба безопасности сменялась: охранники заступали на ночной пост, иногда слышались короткие переговоры у ворот.       Иногда он открывал окно. Просто чтобы вдохнуть свежий воздух. Внизу — темнота, скрип ворот, редкие шаги. В такие моменты он чувствовал, что всё это — временно, но не знал: скоро ли конец или это только начало.       — Аня… — иногда шептал он, не ожидая ответа. — Прости.       Однажды, проснувшись на рассвете, он услышал, как в саду у дома поёт птица. Звонко, красиво, будто не было ни страха, ни тени, ни бегства.       Дэмиан не знал, почему, но на глаза вдруг навернулись слёзы.       Не от горя.       От одиночества.