Нежеланный дар

      - Ура победителю турнира! Слава князю Лидийскому! Славься, прекрасный князь!       Лиан, старший сын наместника Лидии, носящий титул князя, горделиво приосанился и окинул взглядом трибуны. Турнир, посвященный именинам императора и продолжавшийся десять дней, закончился его победой. В этот раз он стал первым во всех номинациях. Особенно он гордился чистой победой в последнем поединке с маркизом Лавалем, считавшимся лучшим фехтовальщиком империи.       Лиан вновь проехал вдоль трибун и устремился к центральной, где на покрытом бархатом столе уже ждал его хрустальный кубок победителя. Приняв его из рук самого императора, князь поднял кубок над головой и снова обвел взглядом зрителей. Множество хорошеньких, красивых и главное, сегодня готовых на все, девушек, призывно улыбались ему. Лиан углядел юную красавицу, графиню Тарскую, и поощрительно ей подмигнул. Девушка недавно вышла замуж, но ее муж, собирающий бабочек и озабоченный только пополнением своей коллекции, не мешал ей развлекаться на стороне. А сам Лиан предпочитал именно замужних женщин, справедливо полагая, что жениться ему еще рано.       Среди лиц и взглядов, князь вдруг заметил что-то странное. Промелькнул острый ненавидящий взгляд. Мелькнул и исчез, так что, когда сообразивший что-то Лиан оглянулся, уже никого не было.       Но графиня вновь призывно облизнула алые губки, и Лиан забыл обо всем.       Домой он вернулся поздней ночью, юная графиня имела свои принципы и не оставляла любовников на ночь.       Утро наступило неожиданно. Князь намеревался, как следует выспаться, но дворецкий, старый и важный, служивший еще его деду, разбудил Лиана рано, передав тому, что наместник Лидийский ждет сына для важного разговора.       Ворча на отца, которому вдруг захотелось пообщаться с ним, Лиан наскоро привел себя в порядок и отправился в кабинет наместника.       После разговора с отцом, Лиан вернулся взбешенный. Он так хлопнул дверью, что картина, висевшая на стене, упала, и стекло рассыпалось с жалобным звоном. Он упал на кровать и с силой саданул по ней кулаком. Факты, перед которыми его просто поставили, ошеломили своей безысходностью. Подумать только, он сам, своими руками вырыл себе яму. Да еще и гордился этим. Вчера.       Сегодня, он отдал бы все, чтобы этого не случилось. В голове все повторялись слова отца, а он смотрел на кубок и желал только швырнуть его в стену, чтобы тот разлетелся в пыль.       - Не такого будущего я желал для тебя, сын. Но приказ императора ясен: победитель получает младшим супругом его сына.       - Ничего нельзя сделать?       - Я пытался, сказал, что уже подготовил брачный контракт с Элайной, дочерью маркиза Капотене, но император приказал разорвать помолвку. Так что послезавтра ты возьмешь в супруги одного из его сыновей.       - Вот… счастье-то привалило, – с сарказмом проговорил Лиан.       - Да… я хотел бы, чтобы твоих детей родила тебе не храмовая жрица, а супруга, которую ты, если и не любил бы, так хоть уважал.       - Значит, не судьба. Которого хоть сына?       - Не знаю. В документе сказано «дитя императорской крови», - наместник Лидийский протянул бумагу сыну.       Лиан проглядел ее и задумался. Там было написано – победителю. Значит ли это, что императору все равно, кто возьмет его сына супругом или его готовили для конкретного человека? Сам князь прекрасно знал, что победил, в общем-то, случайно: ему просто повезло, что маркиз Лаваль чуть оступился и пропустил роковой удар. Может награда полагалась ему, а Лиан оказался не в том месте в не то время? Но что толку гадать? Уже все случилось, и ненавистного брака теперь не избежать. Оставалось смириться и сразу показать избалованному императорскому отпрыску, что князь Лидийский церемониться с ним не будет. Раз взят младшим, значит и будет им.       Крисан сидел на узком топчане, покрытом тонким матрасом, и глотал слезы. Нет, он знал, что рано или поздно все так и будет. Дети из императорского питомника только разменные монеты в большой политике, драгоценные или не очень вещи. Он только надеялся, что этот день наступит позже. Но… сегодня его вызвал куратор и своим обычным равнодушным тоном сказал, что завтра Крисан станет младшим мужем. И все. Привычная, пусть и несладкая жизнь закончится, а что там будет дальше? А что будет? Ничего.       Закрытая комната, откуда он будет выходить только по приказу.       Закрытое лицо, которое он будет открывать только перед мужем.       Закрытая жизнь, которая жизнью уже не будет. Крохи свободы останутся в прошлом.       Сегодня его последняя ночь в этой комнате, завтра он уйдет отсюда. Уйдет, оставив все, что ему привычно и то, что ему дорого. Юноша открыл картонную коробку, расписанную им самим, и достал свои «сокровища». Все то, что он тайно собирал долгое время: обрывок со стихами придворного поэта, выброшенный за ненадобностью. Красивый лист, привезенный из его единственной поездки за пределы дворца. Сломанную серебряную сережку: в детстве, он мечтал, что она принадлежала его матери. Маму юноша не знал, как не знали все дети императора, кроме наследников. Кем была женщина, давшая ему жизнь? Случайной девушкой на пару ночей, законной фавориткой или служанкой? Неизвестно. Детей забирали сразу и помещали в питомник. Юноша пытался это выяснить, но безуспешно. Хотя он узнал имена некоторых из любовниц императора. Слуги часто сплетничали при детях, не думая и не обращая на них внимания. Любознательный мальчик слушал и делал выводы. Он быстро понял, что не представляет никакой ценности. Вопреки утверждению о полной анонимности происхождения, некоторые придворные все же знали, чьи дети воспитываются в императорском питомнике. И уж точно знали кураторы из Имперской канцелярии. Так что, бывало, отпрыски императора уходили во вполне приличный брак. К тому же сам юноша не считал себя красавцем - вполне обыкновенный. А будь он хорош, разве его отдали бы младшим в качестве приза? Вон, одна из сводных сестер, была настолько красива, что стала принцессой в Шарме, пусть и небольшом, но все же королевстве. Он нужная в хозяйстве вещь, которой можно распоряжаться, не спрашивая ни мнения, ни желаний. Крисан достал пару фигурок, которые он вырезал из мягкого дерева рух. На ладони стоял сказочный единорог, горделиво выгнувший шею. Юноша погладил острый рог и взял фигурку горного кота, грозного в своей скрытой мощи. Он отложил их в сторону и закрыл лицо руками. Ему больше никогда не сделать ничего подобного. Удел младшего мужа - ублажать старшего в постели, быть покорным и готовым ко всему.       Крисан отодвинул в сторону половицу, открыв тайник, и опустил туда коробку. Пусть останется, быть может, кому-то пригодится? Отсюда он не возьмет ничего. Нельзя.       Утром, в его крохотную комнату вошли стражи и проводили юношу в храм, для подготовки к брачному обряду.       В большом темном зале, чуть освещенном факелами, было холодно, и Крисан сразу замерз, как только с него сняли всю одежду. Жрецы заунывно пели гимны, пока служки сноровисто заплетали косу юноше, потом, под усилившееся пение, старший жрец срезал ее у основания и, свернув кольцом, сложил на круглом серебряном подносе. Косу потом отдадут старшему супругу для ритуального сожжения.       Юношу опустили на колени, и служка стал сноровисто сбривать волосы на голове, окуная острый нож в чашу с мыльным корнем.       Коса остается в старой жизни. В новой будет так, как пожелает старший муж.       Голоса жрецов стали тише, когда все тело Крисана покрыли скользкой серой субстанцией, захватив нижнюю часть лица. Это не только удаляло все волосы, но и убивало волосяные луковицы. Тело младшего мужа должно быть гладким.       Последней процедурой было промывание кишечника. Юноша, становясь младшим мужем, умирал в одной жизни, чтобы возродиться в другой. Нагим он пришел в этот мир, нагим придет и в другой.       - Ты умираешь и возрождаешься, как умирает осенью природа, как возрождается она весной… - пели жрецы.       Крисан молчал, покорно принимая все, что с ним делают. Прежний дворцовый житель ушел, в жизнь придет новый, младший муж.       Отныне у него нет даже имени, ибо негоже мертвому носить имя живого. И нельзя вещь именовать так же, как именовали человека.       Теперь его будут звать так, как наречет его старший супруг. Тот, кто введет в новую жизнь. Тот, кто возьмет в свой дом, на свое ложе.       Крисан не знал, кто это будет. И ему было все равно. Это наивный мальчик еще мог верить, что однажды его полюбят. А мертвый для всех сын императора знает, что сказки не сбываются. Никогда.       На обнаженное тело накинули алое траурное покрывало, и жрецы повели юношу к алтарю. ***       Лиан стоял в храме и злился. На всех, на императора, на мальчишку, предназначенного ему в мужья, на отца и на себя. И зачем ему понадобилась эта победа? Что он себе любовницу бы не нашел? А теперь вот приходится участвовать в этом фарсе.       Жрецы ввели худенькую фигурку в алом, поставили рядом и хор затянул мрачную песнь, провожающую старую жизнь. Постепенно тон изменился и, наконец, взвились вверх голоса, призывая начало.       Служка сдернул покрывало и Лиан увидел щуплого парнишку. Тело, покрытое мурашками, узкие, посиневшие от холода ступни, бритый череп, розовые, смешно торчащие уши… Не знал бы, что ему уже минуло восемнадцать, не поверил бы!       Парня нагнули на алтарь и раздвинули руками ягодицы. Жрец поднес чашу с маслом и круглую анальную пробку. Ее полагалось вставить, проверяя девственность.       Лиан обмакнул пробку и ввел в анус жениха. Громко сказал:       - Подтверждаю невинность, и принимаю ее.       Жрец подал косу на подносе и свечу.       Лиан поджег скрученный жгут.       - Пусть сгорит часть твоя, и ты возродишься для новой жизни.       Предстояла самая неприятная для князя часть, а уж как перенесет эту процедуру жених вообще непонятно, но сделать придется и Лиан принял круглую рукоять, на конце которой алело раскаленное железо. Поднес к груди и несильно прижал. Младших по закону клеймили, и старший супруг сам выбирал, где и насколько глубоко. Лиан чуть коснулся плоти, не желая причинять лишней боли, и все равно парнишка рвано вздохнул, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.       - Я принимаю тебя в свой дом, на свое ложе и даю имя тебе Райни Лидис.       «Райни - нежеланный дар – мелькнула мысль у юноши, – если не хотел, зачем добивался?»       Губ коснулся кусочек хлеба, и юноша открыл рот, принимая его.       - Я даю тебе кров и пищу…       Сильная рука вздернула его с алтаря и накинула покрывало, скрывая наготу от других. Отныне право взгляда принадлежит только мужу. Но то, что старший подхватит его на руки, давая отдых измученному телу, юноша не ожидал. Несколько шагов и его опустили на узкую скамью повозки.       - Отвези моего младшего домой, Харки. Я задержусь.       Лиан проводил взглядом повозку и решительно повернулся к харчевне. Хотелось напиться, а там это сделать лучше всего.       Вернулся он поздно ночью, будь его воля, вообще не возвращался бы, но брак следовало подтвердить. И как доказательство этого - стоявший у постели младший.       - Подойди, – буркнул Лиан, усаживаясь на постель и вытягивая ноги. Юноша опустился на колени и потянул сапоги с его ног. – Хм… молодец.       Снисходительность в голосе заставила Райни горько улыбнуться. Все правильно, так и должно быть.       - Теперь слушай внимательно, – супруг поднял ему голову, жестко взяв за подбородок, – тебе запрещено разговаривать с кем-либо, кроме меня и моего отца. Тебе запрещено выходить за пределы дома. Через неделю мы уедем в мое поместье, там можно будет гулять по парку. Надеюсь, ты понимаешь, свое положение?       - Да, господин… - прошептал Райни, он лучше, чем кто-либо понимал, где теперь его место.       Ожидаемая брачная ночь не принесла ни удовольствия юноше, ни как, он втайне боялся, особой боли. Просто сопение сзади, тупые толчки в его тело, неудобная поза, жжение в анусе. После соития старший сыто отвалился и быстро уснул. Юноша полежал еще некоторое время, прислушиваясь к его дыханию, и сполз с кровати. Младшим не полагалось спать на постели супруга без особого позволения. А его не было. Райни свернулся клубочком и постарался уснуть. Несмотря на ледяной пол, боль от клейма и общего состояния ему это удалось. Пробуждение было неприятным. Кто-то пихнул его в бок, и юноша услышал раздраженный голос мужа:       - Почему ты на полу?       - Вы не позволили мне остаться на постели, господин. Место младшего у кровати.       Лиан окинул его не читаемым взглядом и буркнул:       - Можешь спать пока здесь, я позволяю. В поместье тебе выделят комнату.       - Как прикажете, господин.       Лицемерие навязанного мальчишки взбесило, и Лиан с трудом удержался от затрещины. Остановило его только осознание того, что негоже бить тех, кто зависим от тебя.       - Одевайся, я представлю тебя моему отцу.       - Да, господин, что мне позволено надеть?       Лиан рыкнул и резко дернул за шнур звонка, ткнул вошедшему слуге на супруга и отрывисто приказал:       - Одень его и проводи в малый кабинет наместника.        Слуга выскользнул за дверь следом за князем, но скоро вернулся, принеся свободную тунику, легкие сандалии и покрывало. Протянул юноше, подождал за дверью, пока тот оденется и укутается в покрывало с головы до пят. Ведь теперь даже слуги не могут видеть его.       - Прошу вас, кири, идти за мной.        Традиционное именование младшего мужа резануло слух, но юноша снова напомнил себе, кто он теперь. Даже слуга теперь в лучшем положении, у него хотя бы есть выходные, пусть и раз в месяц. И он может уволиться в любое время. Младший муж получает свободу только вместе со смертью.       Наместник глянул на сына, постукивающего в раздражении пальцами по подлокотнику.       - Ты консумировал брак?       - Да.       - Что будешь делать?       - Я теперь в браке, да еще с сыном императора. Так что никаких явных измен, только со жрицей и по высочайшему разрешению. Уеду в Горную Крепость. Проведу там пару лет, за это время или он… умрет, или я привыкну.       - Смотри, если случится с ним что, будет расследование.       - Знаю, но что может быть естественнее смерти от простуды?       - Не перегибай палку. Все должно быть безупречно. Когда уезжаете?       - Через неделю. Я уже послал в крепость весть, пусть все подготовят.       В дверь постучались, и слуга ввел Райни.       - Отец, позволь представить тебе моего супруга, – проговорил Лиан, – Райни, это мой отец, наместник Лидии. Его слово для тебя закон. После моего.       - Да, господин.       - Иди, еду тебе принесут.       Лошади свернули, и сквозь щель в занавесках Райни увидел мрачную крепость на срезе скалы. Угрюмые четырехугольные башни нависали над обрывом, мощные стены переходили в камни, заканчиваясь далеко внизу в узком ущелье, где бесновалась горная река. Через него перекинут подъемный мост, решетка кованых ворот поднята, и острия хищно поблескивают на солнце. На шпиле нет флага, ведь хозяин еще не приехал. От всего облика твердыни веяло надежностью и мощью. Райни вспомнил, что Горная Крепость ни разу не была взята врагом. Самый укрепленный и неприступный замок в Империи, жемчужина наследия наместника Лидии, по традиции передаваемая старшему сыну в день совершеннолетия. И теперь Райни будет жить в этом мрачном месте. Подковы звонко цокали по покрытию моста, сделанного из сплава небесного металла, единственного не ржавеющего от времени и непогоды, и лошади ступили под своды ворот. Резко потемнело, но уже через несколько минут они въехали во внутренний двор.        Юноша закутался в покрывало и приготовился ждать, когда ему будет позволено выйти. Дверца распахнулась, и он ступил на землю своего господина, легкий толчок в спину в сторону замка, ноги от долгого сиденья затекли и Райни чуть не упал, подхваченный в последний момент мужем.       - Осторожней, не стоит проверять жесткость брусчатки. Тебе еще представится такая возможность.       Райни последовал за направляющей рукой и вскоре уже оказался в высоком полукруглом зале со сводчатым потолком, теряющимся где-то в темноте. Вдоль стен стояли латы рыцарей старых эпох, горели в держателях в виде львиных лап светильники, неяркий свет которых отражался в темном мраморе пола. У лестницы стоял управляющий и пара слуг.       - Добро пожаловать домой, господин князь!       - Здравствуй Дарген, это мой младший муж, кири Райни Лидис, я вижу, ты уже подобрал ему слугу.       - Да, господин князь, и подготовил комнату, где вы приказали. Приветствую вашего супруга.       - Я желаю, чтобы ты подобрал для него обязанности, мой младший не должен даром есть свой хлеб.       - Как прикажете, господин князь.       - Вот и хорошо, а сейчас проводите моего супруга, пусть приведет себя в порядок, я желаю видеть его сегодня на ложе.        Райни вошел в теперь уже свою комнату и осмотрелся. Для него это было несомненное улучшение, намного больше той каморки, в которой он жил во дворце. Низкий сводчатый потолок, небольшое окошко, широкая кровать, тумбочка и шкаф. У окна, рядом с камином, кресло со столиком. В углу, за ширмой юноша увидел изогнутую ванну, медные краны для подачи воды жарко блестели в свете ламп боковых светильников. На полочке стояли флакончики с мылом и солями, рядом на скамеечке – стопка полотенец. Даже дверь в уборную была. Несмотря на древность, замок был оборудован вполне по-современному. Возле столика было подъемное устройство, несомненно, ведущее на кухню.       - Подготовить ванну, кири Райни?       - Да, погорячее, пожалуйста.       Юноша нетерпеливо дождался, когда слуга закончит и отослал его. Нестерпимо хотелось окунуться в горячую воду, расслабить тело, смыть усталость и дорожную пыль. Он лежал в ванной, пока вода не стала остывать, и торопливо вытерся. До вечера было еще долго, а он проголодался и потому нерешительно нажал кнопку переговорника и произнес:       - Обед в комнату, пожалуйста.       Заскрежетали тросы и вскоре в окошечке появились несколько блюд и чашек накрытые крышками. Райни поставил все на столик и принялся за еду. Суп, густой с пряными травами был вкусным, кусок мяса с овощами, горячий чай, булочка с маслом, хлеб… обед по мнению юноши был отличным, и он довольный прищурился.       К супругу он отправился вечером.       - Как тебе комната? – Лиан с насмешкой ждал жалоб на скудость обстановки и готовился уже резко оборвать супруга.       - Спасибо, господин. Комната великолепна.       - Не лги мне!       Это, наконец, вывело из себя князя, и он со всей силой ударил дерзкого мальчишку. Райни поднялся с ковра, стараясь незаметно вытереть кровь, и ровно проговорил:       - Я не лгу, господин. Во дворце у меня комната была в три раза меньше, а ванная одна на всех, в подвале.       Лиан ошарашено глянул на мужа, подумать только, неужели его детство прошло лучше, чем у «детей императорской крови»? Но проблемы питомника и его обитателей князя не волновали. Зато беспокоило желание, и он буркнул:       - Ложись на кровать…       Райни с трудом встал и буквально выполз в коридор. Все тело ломило, анус горел огнем, на коже красовались укусы и кровоподтеки, губы опухли и кровоточили. Хотелось зарыться в глухую нору и не показываться неделю.       Он обмылся в воде, радуясь, что никуда не нужно идти и упал на кровать. Несколько минут и юноша забылся тревожным тяжелым сном.       Разбудили его рано. Управляющий велел завтракать и спуститься вниз, где кири будет выделена комната для работы.       Выяснив, что Райни не умеет ни шить, ни вышивать, ему стали поручать нудные дела. Такие как перебрать крупу, нарезать гору овощей к обеду, отсортировать заготовки… работа скучная, часто тяжелая, но она позволяла провести часы до обеда.       А потом было его время, и Райни уходил в небольшой крепостной сад, закрытый высоким забором от посторонних глаз. Там у крохотного бассейна-прудика, можно было спокойно посидеть. А после того, как юноша обнаружил на заднем дворе место с запасом глины, и вылепить что-нибудь. Готовые фигурки сушил на солнце, любуясь сказочными животными.       Слуги быстро поняли положение кири Райни. Пренебрежение в их действиях даже не удивило юношу. Но ему и не нужна была всеобщая любовь. Лишь бы оставили в покое, да супруг реже призывал на ложе.       Обеды стали простыми и без изысков, но супы были густыми и сытными, а мясо и рыбу давали часто. Так что юноша не голодал. Другое дело, что высыпаться, почти не получалось. Райни до сих пор ничего не испытывал от соитий, и супруг называл младшего «снулой рыбой», но вызывал его почти каждую ночь, часто задерживая надолго.       В замке нередко бывали гости, тогда устраивали пиры, где Райни прислуживал господину, бал или охоту, туда юношу не пускали.       Так незаметно прошло лето.