О пустынных диалектах и храмовых структурах

Молодой светловолосый архитектор вальяжно раскинулся на белых накрахмаленных простынях, сминая одной тяжелой изящной рукой набитую пухом подушку, а второй — упругую женскую грудь. Сон сморил парня настолько крепко, что даже мягкой трели терминала Акаши не удалось вывести его из объятий сновидений. Луч утреннего солнца, направленный прямо в лицо, справился с этим делом успешнее. Кавех невольно замычал, стараясь разлепить тяжелые веки и пошевелиться, но не смог — его плечо прижало чужое горячее тело. Сил противиться не было. Вчерашний коньяк делал голову тяжелой, а разум — совершенно пустым. Он точно забыл что-то важное… Кавех шлепнул себя по лбу, тихо застонав от нежелания вставать. Академия! Встреча с профессором! — Доброе утро, — промурлыкала темноволосая особа, еще сильнее приваливаясь к его груди и осторожно царапая ее тонкими острыми коготочками, — куда мы так торопимся? Кавех слегка улыбнулся одними уголками губ, наслаждаясь чудесным видом обнаженного тела. Да, парень был настоящим эстетом и ценителем прекрасного. И, как художник, он точно знал, что в мире не существовало ничего совершеннее плавных женских изгибов. — Доброе утро, — ответил он, чмокнув девушку в скулу, — прости, мне уже пора бежать в Академию. Сегодня без кофе. — Снова убежишь ни свет ни заря, Кавех? — вздохнула она. — Аванти, у меня нет выбора, — простонал он, пытаясь найти в себе хоть каплю сил, — как закончила обучение, сразу забыла обо всех важных датах? Ты помнишь какой сегодня день? Девушка нахмурила тонкие брови, спросонья пытаясь вспомнить столь незначительную для себя информацию. — Неужели уже сегодня набирают первокурсников? Кавех кивнул. — Да, и именно поэтому мне необходимо сегодня присутствовать в Академии — старшекурсников любят показывать на разных мероприятиях, ты же знаешь. — Знаю-знаю, — отмахнулась Аванти, перекатываясь с чужого плеча обратно на подушку, — я уже несколько лет как закончила обучение и даже вспоминать не хочу об этих стариках из Академии. Пусть юнцы грызут гранит науки. Мне по душе более спокойная жизнь. Кавех лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Он тихонько выбрался из-под покрывала, конечно же, не забывая пройтись взглядом по красивому изгибу большой груди — своей любимой части женского тела — наспех пригладил волосы и оделся. Белая рубашка обнаружилась под кроватью и была крайне смята. Неприглядное зрелище. — Ты была одной из лучших в Кшахреваре, — будто бы невзначай бросил он, застегивая ремень брюк. — Знаю. — Твой уход сильно подорвал авторитет факульета. — Ага. — Почему ты не хочешь вернуться? Аванти глубоко вздохнула, подальше убирая утреннее раздражение. Она встала следом за Кавехом и накинула тонкий шелковый халат, красиво оттеняющий бронзовую кожу. — Ты и сам все прекрасно знаешь, Кавех. Меньше вопросов. Кавех обиженно фыркнул и только было собрался покинуть дом, как подруга окликнула его. — Ну же, не обижайся. В Академии будет еще множество светлых умов, вот увидишь. Сегодня наверняка встретишь пару-тройку достойных первокурсников. Ты же как раз на скоро заканчиваешь обучение? — озорно стрельнула глазками Аванти, — что ж, удачи. Сегодня она тебе понадобится. Кавех кивнул в знак благодарности, а она подарила ему прощальную улыбку. В их отношениях не было места объятиям и поцелуям — только мимолетные ночи и редкий горький кофе по утрам. За столько лет знакомства они уяснили — большего им и не нужно. Аванти закрыла дверь. Кавех сильно опаздывал. Впрочем, как обычно. Любовью к размеренному образу жизни отличались все студенты Кшахревара, отдавая предпочтение не формальной чопорной точности, а своим собственным ощущениям. Кавех точно знал, что большая часть его коллег опоздает, поэтому не чувствовал сильной вины за маленькую утреннюю слабость. Забежав в свой уютный со вкусом обставленный дом, парень наспех умылся, переоделся в свежее и привел себя в порядок. Путь до Академии не был долог. Женщины всегда были главной слабостью Кавеха, и люди об этом знали. Сегодня ночью он рассчитывал пораньше вернуться домой, но просто не смог устоять перед очарованием старой знакомой. Сладость нежных губ и их приятное тепло на коже не дали ему уйти домой слишком рано, что привело к тому, что сегодня он неизбежно проспал. Кавех не хотел утруждать себя излишней торопливостью — он брел по извилистым улочкам столицы, полной грудью вдыхая свежий весенний воздух. Гомон рынка остался где-то внизу, а вместе с ним и запахи, которые непроизвольно сопровождали деятельность простого люда: молочная свежая выпечка, жаренное в масле мясо, раскаленное железо и даже подгнившие фрукты. Сезон дождей еще не начался, поэтому у людей еще было время насладиться теплом солнца и ароматом цветущих сумерских роз, что располагались на несколько уровней выше — ближе к воротам Академии. Жизнь прекрасна! И Кавех действительно умел ловить каждый ее момент. Человек искусства — он никогда не отказывал себе в удовольствии радоваться каждому прожитому моменту. Учеба давалась ему просто, юноша быстро стал одним из лучших студентов Кшахревара, а после — одним из лучших начинающих архитекторов столицы. Он наслаждался своим ремеслом, работой, творил великие (по его скромному мнению) шедевры и получал за это заслуженное признание. Деньги сами текли в его кошелек, элитные вина в бокал, а самые невероятные женщины — в постель. Каждая из представительниц прекрасного пола была его музой, неисчерпаемым вдохновением — и каждой он готов был посвятить если не целый дворец, то хотя бы его часть. Балкончик, а может быть даже модульон или жардиньерку. Одни задерживались в его жизни надолго, оставаясь верными подругами, а другие — растворялись в мимолетных воспоминаниях. Благодаря открытости и неоспоримому таланту, Кавеха знали все. Еще будучи студентом, он завоевал всеобщее доверие не только на своем факультете, пожалуй, только ленивый не знал о такой яркой и эксцентричной личности. А таковых в Академии не водилось. С самого первого дня учебы Кавех уяснил для себя — он рожден в этом мире, чтобы быть творцом. А прочие мелочи не должны отвлекать его от созерцания прекрасного. Кавех усмехнулся, глядя на мельтешащих туда-сюда юношей и девушек, явно опаздывающих на церемонию для первокурсников. Не все умели наслаждаться жизнью так, как он. Профессора и студенты собираются все вместе в стенах Академии крайне редко, отдавая предпочтение полевым исследованиям, но сегодня был особый случай. Именно в этот день святая святых принимала в свои стены новых учащихся — будущих великих ученых, архитекторов, изобретателей и профессоров. В основном это были совсем юные парни и девушки, но изредка их число разбавляли грузные серьезные мужчины средних лет, серьезные старики и даже совсем еще зеленые мальцы. Академия принимала в свои ряды кого угодно, кто обладал необходимым талантом — людей со всех концов света. Аванти тоже когда-то была студенткой Академии — здесь они и познакомились несколько лет назад. Для Кавеха сегодняшний день знаменовал лишь одно — новые приятные знакомства. Младшекурсники были до скрипа в сердце очаровательны в своей неопытности. Если он поможет одному-двум, то определенно точно заслужит их расположение. Он шел по крутой извилистой улочке, которая поднималась все выше и выше к кроне Великого Дерева. Прозрачное весеннее небо, казалось, было необычайно близко — стоило лишь протянуть руку и можно утонуть в этой лазурной бесконечности. Кавех, как художник, видел многое: красоту в обычном, ослепительность в обыденном. Осознание того, что только в природе есть непостижимый идеал, помогало Кавеху создавать настоящие архитектурные шедевры. Вот ранние цветы — могли стать великолепным мотивом в сюжете фрески, опадающие от ветра листья — невероятным витражом, а нежные облака высоко в небе… — Извините? Кавех настолько провалился в собственные размышления о прекрасном, что совершенно не заметил преграду на своем пути, так кстати выходящую из-за крутого поворота. Он резко отшатнулся, словно ударившись об стену, и во все глаза уставился на свою «преграду». Честно говоря, такую не заметить было крайне тяжело. «Преградой» оказался хорошо сложенный молодой мужчина в одеждах Хараватата, которого Кавех не видел ранее в стенах Академии. Значит, первокурсник. Парень улыбнулся своей самой обольстительной улыбкой из всех возможных, которой покорил не одну сотню сердец. Он, как никто другой, знал, что учеба в Академии была нужна не только для получения знаний, но и для не менее ценного ресурса — полезных связей. Знать хотя бы по именам некоторых студентов было необходимо. — Ты, должно быть, первокурсник? Заблудился? — произнес он, не убирая с лица улыбку. Ярко-лазурная радужка глаз с интересным отливом — первое, что приметил Кавех в незнакомце. А еще эти глаза смотрели на него с явным уставшим неодобрением — словно оценивая потенциального соперника. Он откашлялся. — Меня зовут Кавех, — сказал парень, протягивая ладонь для рукопожатия, — я старшекурсник из Кшахревара, если могу тебе чем-то помочь… Договорить он не успел, его руку сжала другая — большая и крепкая. Кажется, в это движение незнакомец вложил все свои силы — желание показать превосходство ли? — Вам следовало бы извиниться за свою невнимательность, вы чуть не сшибли меня. Здесь высоко — неосмотрительность может стоить кому-то жизни. Впредь будьте осторожнее. Всего доброго. После этих слов молодой человек обошел застывшего на месте Кавеха и ушел прочь, в противоположном направлении. Он не успел и рта закрыть — брови поползли наверх, а все, что могло выйти из горла — нечленораздельные тихие звуки. Сначала возник ступор, на смену которому в груди забурлила самая настоящая ярость. Да как он смеет!? Какой-то первокурсник, должно быть совсем еще зеленый пацан, разговаривать с ним, С НИМ, в таком тоне? Кавех не последний человек в Академии и городе, а его приструнили как… как… как ребенка? Кого-то определенно стоило научить уважать старших! К сожалению, злость осталась невыпущенной — стоило Кавеху несколькими секундами позже развернуться в поисках незнакомого парня, который даже представиться не соизволил, того и след простыл. Времени бежать в поисках грубияна не было. Он еще обязательно поквитается. Вскоре парень уже был у ворот Академии. Обитель знаний встречала его с распростертыми объятиями. Сеть зданий Академии, включая учебные залы, библиотеки, исследовательские корпуса, сама по себе являлась настоящим произведением искусства, сотворенным архитекторами прошлого. Лишь издалека взглянув на величественные колонны и изящные башни, можно было понять, насколько важную роль занимала Академия в глазах не только Сумеру, но и всего мира. Каждый, кто хоть раз оказывался среди под искусными фресками высоких сводов, потом не мог говорить в течение нескольких часов — дух захватывало от осознания того, насколько великие мудрецы творили в стенах Академии. Каждый витраж был выполнен с величайшей любовью к Великой Властительнице Руккхадевате, повторяя фрагменты из ее биографии. Подумать только — по мрамору этого пола ходили сами Архонты, а книги из этой библиотеки, должно быть, читали в самой Селестии. В общем, шок первокурсников был явлением обыденным. Пока новоиспеченные студенты, словно новорожденные цыплята, следовали за профессорами и пытались сориентироваться в огромных величественных залах, старые знакомые Кавеха собирались недалеко от главного входа. — Кавех! — окрикнул его знакомый голос, — опаздываешь, как всегда. — Это ты слишком рано приходишь. Кавех был рад увидеть старого друга после длительного перерыва — когда они окончили основное обучение и перешли на старшие курсы, практически перестали посещать саму Академию. Сейчас им было необходимо набираться опыта, проводить независимые исследования и выполнять некоторые проекты — по заказу других ученых или личные. Его друг, Киран, был таким же архитектором. Он провел больше года на строительстве объекта в Снежной. Бывало, в письмах Кавех шутил о том, что там его и съедят — белые медведи, Фатуи или кто похуже. Но вот он — жив и здоров. Остальные ребята с факультета тоже были рады видеть Кавеха, он поприветствовал всех. — Люблю первашей, — усмехнулась девушка из их компании, которая посвятила себя изучению архитектуры Ли Юэ, — такие потерянные и даже не знают, кого спросить, где находятся. — Помнится, на первом курсе ты тоже заблудилась, когда искала туалет, — похлопал ее по плечу одногруппник, — помнишь, чем все закончилось. — Еще слово и тебе конец, полетишь отсюда прямо до центрального рынка! — огрызнулась девушка, заливаясь краской. Она больно стукнула обидчика в грудь, да так, что он отшатнулся. Все в компании засмеялись — и Кавех в том числе. В Академии редко заводили друзей, однако их группа стала исключением. За столько лет совместного обучения они стали не просто коллегами, а самыми настоящими друзьями. И, разумеется, каждый в их маленькой компании считал их факультет самым важным и значимым в истории Академии. — Что-то перваши в этом году какие-то дерзкие, — запричитал Кавех, театрально разводя руки в стороны, — пока шел сюда, встретил какого-то парня из Хараватата. Так мало того, что он мне не представился, так еще и нагрубил! — В Хараватате они всегда были не от мира сего, — шепнула подруга, — знаешь же, какого они большого мнения о себе. — Даже если и так, нельзя допускать к себе такого отношения. Ты же почти выпускник! Ученый! — возмутился Киран, неодобрительно оглядывая студентов из других факультетов. — Я обязательно еще поквитаюсь с ним, как будет возможность, — усмехнулся Кавех, заправляя волосы за ухо, — нужно будет показать ему, что бывает, когда не уважаешь старших в Академии. Как именно он собрался это доказывать — выяснить не удалось. Его перебил осторожный грузный кашель, доносящийся сзади. Сквозь общий гомон студенты не услышали осторожных шагов совсем близко. — Чего столпились, коллеги? — улыбнулся пожилой мужчина одними усами — помимо них на его маленьком сморщенном лице практически не было ничего видно. Группа молодых людей сразу собрались и обратили на него все свое внимание. — Вас заждались, профессор Мадхукар! Опаздываете, — улыбнулся ему в ответ Кавех и получил тычок под бок от приятеля по Академии. — Сам только пришел, что-то еще профессору говорит! Старик закашлял еще раз в кулак, чтобы привлечь внимание молодых мужчин и женщин. — Коллеги, вы без пяти минут состоявшиеся ученые, ведите себя соответствующе. Уже не дети, — изменил свой тон мужчина, строго обводя взглядом толпу. Он курировал этих ребят с самого начала поступления и был близко знаком с каждым из них — строгий и справедливый, многим, пожалуй, заменил здесь отца. Каждого студента здесь он лично учил разбираться в видах архитектуры, лично с каждым закладывал их первый кирпич и делал первый чертеж. Старик прошел сквозь студентов и направился внутрь здания, а все старшекурсники их группы привычно последовали за ним. Группа прошла через толпу первокурсников, миновала мраморный фонтан и величественные своды арок. Они заняли свободную аудиторию, окна которой выходили прямо на залитый солнцем город. Кавех, как и на самом первом курсе, занял свое излюбленное место напротив профессора и откинулся на спинку стула. В начале обучения они еле помещались в огромную аудиторию, а теперь здесь едва ли мог собраться десяток человек. Не все выдерживают жизни в Академии: кто-то уходит из-за дикой конкуренции, кто-то из-за собственной глупости, а кого-то из-за переработок выносят на носилках. Кавеху повезло не сгореть, даже наоборот — найти в архитектуре смысл своей жизни. — Рад вновь видеть вас в этом году, — сказал профессор, когда все расселись, — за прошлый год ваши ряды заметно опустели, но я надеюсь, что вы, кто остался, сможете дойти до конца. Совсем скоро вы будете выпускаться. Надеюсь, в течение двух следующих лет вы проделаете серьезную работу, и я смогу увидеть ваши лица профессорами и исследователями в стенах нашей Академии. В аудитории послышались обреченные вздохи — столько лет посвящать учебе было нелегко, но еще сложнее было выпуститься из Академии и стать полноценным ученым. С нагрузкой могли справиться далеко не все. Однако Кавех был расслаблен — он точно знал, что не только справится с нагрузкой. Он непременно станет лучшим из лучших. — Мы собрались сегодня с вами здесь не просто ради приветствия. Идет предпоследний год вашего обучения, и для успешного выпуска вам необходимо пройти наставническую практику. Так как некоторые из вас после выпуска останутся работать в Академии и будут преподавать материал будущим студентам, курс необходим. — Профессор, — перебил Кавех старшего, — а если ты не собираешься становиться преподавателем, этот курс обязателен? Мужчина нахмурил брови и внимательно посмотрел на своего студента. — Обязателен для всех, Кавех. Повторяю, для тебя лично. Я очень рад твоему рвению поскорее окунуться в работу, рад, что тебя приглашают заниматься проектами. Но, чтобы называться ученым, необходимо приложить чуть больше усилий для обучения. Кавех кивнул, не смея противоречить преподавателю, и вернулся в исходное положение. — Вы помните свой первый курс? Что примечательного было в нем для вас? Среди студентов повисла гробовая тишина — кажется, каждый в помещении понял, о чем будет идти речь. И каждый надеялся, что это предположение ошибочно. — Я удивлен вашему молчанию, молодые люди. Для ученого трезвый ум и крепкая память — главные орудия в постижении сути мудрости. Впереди вас ждет интересная практика — в течение года каждый из вас будет курировать одного первокурсника. Эта традиция Академии неизменна уже сотни лет, каждый студент перед выпуском должен помочь новенькому в освоении на новом месте, учебе и понимании — что есть мудрость. От того, какого прогресса достигнет подопечный в конце года, зависит ваша итоговая оценка. По группе прошелся с десяток недовольных шепотков и вздохов, в том числе и Кавеха. Так вот что имела в виду Аванти, когда желала ему удачи. — Откуда столько недовольства, коллеги? Не все студенты без академической степени осмеливались противоречить профессорам — заслуженным деятелям науки. Но Кавех был не робкого десятка. — Многие из нас не то, что в Академии не появлялись в этом году, а вообще в Сумеру. Мы берем крупные проекты по всему Тейвату и много практикуемся, как вы нас и учили. Что же делать? Ради какого-то первокурсника бросать свой проект? Недовольство Кавеха стало воплощением гласа всех студентов их небольшой группы — никто из них не был готов тратить на столь незначительную вещь целый год, но еще меньше из них хотели столкнуться с гневом профессора. И лишь один светловолосый мужчина сидел прямо напротив него, с гордо расправленными плечами и смотрел прямо в глаза — с вызовом и немым вопросом. — Это правило придумываю не я, молодые люди. Из поколения в поколение Мудрецы, еще со времен Великой Властительницы Руккхадеваты, благоволят этому закону. Учащиеся академии слишком разрознены — необходимо помогать друг другу и делиться своей мудростью, — в потускневших от возраста глазах мелькнула усталость, вероятно, сам мужчина тоже не был в восторге, что его студентов отрывают от работы, — вы можете не прекращать своих проектов, наставничество не обязывает ежедневно курировать своего подопечного. Давайте ему задания и иногда спрашивайте, как обстоят дела. Этого достаточно для отчетности. Наверняка с многими из вас поступали точно так же? Некоторые из находящихся в аудитории кивнули, вспоминая события давности нескольких лет. — Только это будет нашим с вами секретом. Все поняли? Но у кого есть возможность, лучше ею воспользоваться — новые пытливые умы обязательно вознаградят вас свежим взглядом на многие вещи. Далеко не каждый может попасть в Академию. Кто знает, может их мотивация сподвигнет вас на более великие дела? Кавех все еще не был до конца доволен результатом диалога, но возражать не стал. Он был готов подружиться с парой-тройкой новичков, пообщаться с ними и посмотреть, что же сейчас из себя представляют студенты. Однако курировать неоперившегося птенца в течение целого года он не собирался. Он поступит так, как сказал профессор — просто сделает вид старательной работы, а сам займется своими собственными проектами. — Я понимаю ваше недовольство, — решил добавить профессор, — однако постарайтесь найти плюсы в своем наставничестве. Иногда случайные знакомства становятся очень важны. С коллегой, который курировал меня много лет назад, мы стали хорошими друзьями. Он ушел из науки, но мы все еще дружим семьями. Возражений ни у кого не было, система их обучения четко дала понять один факт — выбора у них особо нет.