Уровни принятия

      Риз не считает, что у него есть какие-то проблемы. В отличии от Вона, который неустанно напоминает, что его фанючество по Красавчику Джеку заходит явно куда-то не туда. А уже по мнению Иветты, всё совсем плачевно, если учесть тягу Риза к помощи. Заботе. И прочей бесовщине, названия которой в Гиперионе никто и никогда не знал. Вообще, было удивительно, как Риз со своими наклонностями (а его друзья называли их именно так, и никак иначе, в целом он сам был почти с ними согласен) до сих пор был жив и ещё не получил множество ножей в спину. Фантастика.       И его эта сказочная удача устраивала: он никого не трогает (если дело не касается повышения), его тоже никто в теории не трогает. За исключением Васкеза, но Васкез отдельный сорт придурка и практически единственный на кого «наклонности» Риза не обращали внимания. Но что же касается тех, на ком они были чуть ли не помешаны? Опять же, по чужим словам, Риз считает, что всё это преувеличение и ничего такого не происходит. Всё в порядке. В пределах его личной нормы. А то, что он вешает на плакаты с Красавчиком Джеком различные стикеры со всякими поддерживающими фразочками, это не важно. Так, мелочи жизни, самая обычная рутина. По крайней мере сам Риз отнёс бы эти действия именно к ней. Но его друзья (которые просто беспокоились за его состояние) были уверены в обратном.       «Риз, всё плохо, ты и сам не замечаешь, как это переходит все возможные границы».       «Риз, тебе стоит снять эти плакаты и к чертям сорвать, а лучше потом вообще сжечь, все стикеры. Однажды ты не выспишься, по неудачному стечению обстоятельств столкнёшься с нашим директором и нацепишь ему на лоб очередную бумажку. И всё, больше мы тебя не увидим. Только представь».       «Риз, может подумаешь над тем, чтобы найти себе кого-нибудь? Да хотя бы кошку заведи! Тебе нужно перевести своё внимание на какой-то другой объект».       Глупости. Всё у него под контролем, и ему не нужно заводить домашнего питомца, чтобы удовлетворять свою потребность в заботе о ком-то. Ему хватает Вона и Иветты. Ну, быть может, ещё хватает плакатов и тех моментов, когда их босс показывается всем на глаза, чтобы объявить о каком-то невероятном плане. На самом деле, Риз даже и не помнит, какие слова поддержки шепчет в это время. Понимая, что его точно не услышат за громкими хлопками, ему попросту спокойнее. Поэтому он и позволяет себе слабость. Но Иветта не глупая, она всё видит и замечает, а ещё сливает добытую информацию Вону, из-за чего приходилось контролировать свои «наклонности» и лишать себя возможности говорить вслух о том, что думает.       Иногда кто-нибудь из работников устраивал гулянку и как следует напивался. А потом они всей своей дружной компанией устраивали розыгрыши, как они сами считали, невероятно смешные. Ризу всегда везло, он не становился жертвой этих великовозрастных оболтусов, — чёрт возьми, он работает в месте, где они решают конфликты с помощью стрельбы из пальцев, куда ещё хуже, — но этот вечер? Был определённо проклят. Сначала он засиделся за работой, пытаясь найти ошибки в коде, а потом выяснил, что его заперли в офисе.       Да, он пытался взломать дверь, но эти пьяные идиоты что-то сломали в механизме, так что выхода не было. Оставалось только ждать утра и чьего-нибудь появления, чтобы его выпустили.       Когда Риз слышит чьи-то шаги за дверью, то думает, что это его шанс. Поэтому он без промедлений выкрикивает: — Хэй, надеюсь, ты меня слышишь, потому что я застрял здесь и мне нужна помощь, чтобы выбраться!       Знал бы он, к чему это всё приведёт…       …то без сомнений повторил бы эти же слова вновь.

***

      Как сказал Вон: «Жили вы долго и счастливо, а потом познакомились».       Возможно, — только возможно, — он был в чём-то прав. Ибо после того, как выяснилось, что его спасителем из заточения оказался Красавчик Джек (прямо как и Риз, не отличающийся нормальным графиком работы), который сначала минут пять всячески потешался над чужим положением, а только потом помог выбраться, начали происходить странные вещи. И странные, в плане, _очень_ странные, у Риза на самом деле слова не особо подбираются, чтобы их описать.       Например, взгляды. Да, Джек определённо мог на одну ночь запомнить неудачника, который попал в ловушку чужих проблем с алкоголем и чувством юмора, но навряд ли стал высматривать его во время ежемесячного подведения итогов и разработки планов по следующим действиям компании. Но он делал. Риз не мог воспринимать это как галлюцинацию. Красавчик Джек в самом деле находил Риза, а потом очень насмешливо ему улыбался.       И всё бы ничего, но спустя три месяца таких гляделок Джек зачем-то отловил его и притащил к себе в офис. — Как ты думаешь, у меня сложный характер?       Риз молчит почти минуту, прежде чем произнести: — Ничего такого не хочу сказать, но если бы вы были принцессой, запертой в замке с драконом, то рыцари с большей вероятностью приходили, чтобы спасти дракона.       Он ожидал вспышки гнева, как минимум. Что его выкинут в космос за слишком длинный язык. Но ничего этого не произошло. Джек только усмехнулся, после чего сказал слишком чудаковатую даже для него вещь: — А ты правда мне нравишься, тыковка. По крайней мере, ты способен меня развеселить.       Точка невозврата? Пройденный Рубикон? Вероятно, это было именно им.

***

      Риз признаёт, наклонности есть. И всё очень, очень плохо, ведь теперь он контактирует с Джеком чуть ли не каждый день, а ещё терпит шутки со стороны друзей, на которые вынужден отвечать: «Нет, мы не встречаемся, просто у этого сумасшедшего параноика есть уверенность, что я безобиднее котёнка». Иветта ответила, что Джек был не так уж и не прав в своём суждении. А Риз сломал ложку, которую держал в своей механической руке, только услышав слова подруги.       Стоило раньше признать, что у него проблемы и тогда _всего_ этого не было бы.       Потому что хотеть заобнимать, укутать в плед и дать чашку горячего чая с лимоном — определённо не те желания, которые следует испытывать к человеку, отвечающему на вопрос: «Что разделяет голову и туловище?» — чёртовым «Топор». Джек не то чтобы подпускает его близко к себе. Просто временами затаскивает к себе в кабинет и говорит сидеть где-нибудь поблизости, в идеале не мешая работать.       Но у Риза есть его наклонности, а у его наклонностей есть Красавчик Джек чуть ли не в шаговой доступности. Поэтому пункт с чаем из обычной мысли превратился в: «Вот, держи, тебе не помешает передохнуть». Или перед очередными переговорами, Риз, на которого неожиданно свалили часть обязанностей кого-то вроде… Секретаря? Частенько стал прицеплять на стол свои излюбленные стикеры с надписями по типу: «Постарайся не посылать никого нахуй слишком часто, это вредит твоим же нервам».       По сути — Джек как дикий зверёныш. Да, он сам же нарушает личное пространство всех и каждого, ни капли не заботясь о чьём-то комфорте, скорее наоборот, стараясь его нарушить не только своими словесными угрозами. И Риз нормально относится к тому, что сам Джек на самом деле активно избегает чужих прикосновений. Практически не выносит их. А если сам Риз заходит откуда-то из-за спины, чтобы поставить чашку на стол, то неизменно напрягается, чуть ли не дёргаясь в порыве протянуть руку и сломать чужую шею. Риз до сих пор удивляется, как его ещё не задушили.       Временами сильный (как всегда казалось со стороны), властный, жестокий и попросту отбитый на голову Джек мог казаться Ризу уязвимым. Каким-то ненормально хрупким и ранимым. Желающим и тянущимся к чьему-нибудь теплу (он уверен, что ещё жив только из-за этого) и заботе. Но чаще всего такое состояние было замечено в очень редкие моменты и было практически неуловимым. Но наклонностям Риза было достаточно и этого.       Начать обнимать Красавчика Джека — та ещё затея. Но Риз делал это, даже если было жутко страшно (особенно в первый раз, ведь Джек застыл минуты на две, а после сорвался на угрозы и чуть было не сломал ему руку). Но объятия не были последними. Ибо спустя несколько дней Джек сам подобрался к нему ближе, как будто бы всем своим видом говоря: «Ну давай, валяй, Риззи. Но учти, если ты меня выбесишь, я скину тебя с балкона, а после расстреляю твоё тело к ёбаной матери, чтобы от него остались только обезображенные куски мяса».       Поначалу объятия были не долгими, а тем более не особо взаимными. Джек просто принимал и заодно как будто бы отогревался. Но потом? Что-то изменилось, и теперь Риз чувствует прикосновение чужих рук у себя на лопатках, чувствует, как Джек зарывается пальцами в его волосы, тем самым портя всю укладку и глумясь над растрёпанным видом: «Пиздец, никогда не думал, что я начну считать подобное забавным, кексик», чувствует, что ему иногда дышать нечем. Особенно когда у Джека слишком игривое настроение и есть желание поиздеваться над Ризом, который пока только мысленно посылает директора нахуй за все его выходки.       Нет, наверное, любой сотрудник Гипериона всё бы отдал, лишь бы увидеть, как Красавчик Джек сидит у них на коленях. Но Риз — не любой сотрудник Гипериона, он глупый-глупый Риз, у которого беснуются наклонностями, поэтому вместо того, чтобы возбудиться или начать мямлить/краснеть/тянуться поцеловать (подчеркнуть нужное), он тянется к валяющемуся на диване пледу и накидывает его на плечи охуевающего со всей ситуации Джека, а после тянет на себя, чтобы вновь вернуть объятие. — Ты иногда такой странный еблан, Риззи, ты бы знал. Какого чёрта мы играем в каких-то малолеток и сидим, просто обнимаясь? Понимаешь, как тупо это звучит, когда я произношу это? Мы оба взрослые мужчины, могли бы уже давно- — Джек, умоляю, заткнись и сиди смирно. У тебя переговоры через полчаса, так что будь рад перерыву. — Ну охуеть теперь, в свой законный перерыв я довольствуюсь телячьими нежностями.       И несмотря на все возмущения, прозвучавшие дальше, Джек не выпутывался из «ловушки», пока время не вышло.       Иногда Риз вытягивает Джека на разговоры. Потому что его наклонностям мало физического контакта, они хотят иметь нечто большее, они тянут свои когти к тому, что таится в прошлом, внутри другого человека, на которого решили направить все свои силы и внимание.       Сам Джек идёт на сближение неохотно. Он более-менее способен привыкнуть к прикосновениям и позволять их Ризу, он может перестать материться в ответ на каждое заботливое напоминание, временами даже сам тянется к Ризу, чтобы положить голову тому на колени и потребовать, чтобы его гладили по голове. На самом деле, Риза и просить не нужно было, он и так сам тянулся к чужим волосам.       Но вот разговоры? Прошлое? Слишком сложное и слишком личное, особенно с учётом того, что взаимоотношения у них имеют совершенно не ясный характер.       На «Я всегда буду рядом», Джек может отвечать несколькими фразами:       «Пизди больше».       «Ещё одно слово и я сошлю тебя на Пандору».       «Ты мне что угрожаешь, тыковка?»       Джек недоверчивый. Он не может принимать все его слова поддержки за чистую монету, и это проблемно. Ибо у Риза наклонности бесноваться начинают всё сильнее и сильнее, отключая остатки здравомыслия.       Из-за этого, только из-за этого, когда у Джека случается очередной приступ и он впечатывает тело Риза в стену, при этом не особо осторожничая, на вопросы: «Нахуя ты всё это делаешь? Чего ты хочешь? Втереться ко мне в доверие и потом придушить своей механической ручкой? Лучше тебе не врать мне, Риззи, ведь я узнаю, если ты решишь напиздеть мне», отвечает нелепейшим: «У тебя глаза… Красивые. Кхм. Должно быть, не лучший момент, чтобы говорить об этом, но это первый раз, когда ты настолько близко ко мне, чтобы я мог как следует рассмотреть и вообще-»       Его прерывают каким-то обречённым вздохом, а лбом Джек утыкается ему в плечо, попутно шепча: «Какой же ты кретин, я не могу с тебя. Глаза, блять, красивые, как будто бы это новость…» Хотя, если судить по реакции Джека, как будто бы правда новость.       Риз в ответ только тянется вперёд, прижимаясь сильнее, чтобы приобнять одной рукой за широкие плечи, а второй начать поглаживать по голове. А Джек чуть ли не впервые не отвечает ничего колкого на проявление незатейливой ласки, только потирается носом о чужую шею и тихонько выдыхает, как будто бы смирившись, что заботливость и наклонности Риза так просто не спугнуть. Даже угрозы убить или серьёзно покалечить не помогают.       Он не становится ручным, нет. Джек всё такой же опасный и непредсказуемый, он такой уже сам по себе, исправлять это слишком поздно. Но для Риза это не представляет каких-то особых проблем, потому что понимает, что готов сколько угодно ждать, готов позволять чужим негативным эмоциям давать выход, готов обрабатывать сбитые в кровь костяшки, если Джека заносит, и он не использует оружие или полёт в космос, чтобы кого-то наказать. Готов, так как видит, каким взглядом Джек смотрит, когда Риз слизывает кровь с чужих костяшек, прежде чем перейти к адекватной обработке.       По мнению Риза, Джек достоин всей возможной заботы и понимания. Достоин того, чтобы иметь возможность при ком-то снять маску и позволить чужим пальцам прикоснуться к старому шраму. А после, вздрогнув, дать полную волю. Даже если очень необычно ощущать прикосновение чьих-то губ к тому, что сам считаешь невероятным уродством.       Ещё Риз знает, что на самом деле, как бы Джек не старался это скрывать, он дорожит всем тем вниманием, которое ему оказывают. Поддаётся на «телячьи нежности», лишь бы его получить.       Звучит вопрос: «Нахрена ты всё это делаешь?»       А ответ настолько очевидно глупый, что почти смешно становится: «Просто дорожу тобой, даже если ты тот ещё кадр. Когда у меня спросят, откуда у меня все мои психологические травмы, то я смело покажу твоё фото».       «Сочувствую, тыковка», — фыркает Джек, хотя ему на самом деле ничуть не совестно.       Риз всё ещё не решается прямо говорить, что на самом деле его наклонности являются обычными чувствами, которые он и сам с трудом признаёт. Но всё же не отрицает. Может, когда-нибудь он и скажет, как всё обстоит на самом деле. В идеале к тому времени Джек должен будет перестать вздрагивать каждый раз, когда его обнимают со спины, перестать отводить взгляд, когда на нём нет маски, а ещё перестать нелепо отшучиваться, чтобы скрыть волнение, когда Риз устраивается сверху и вновь мягко целует шрам, медленно приближаясь к чужим губам, с которых срывается горячее дыхание, чтобы немного отвлечь и успокоить.       Когда-нибудь они оба признаются, в чём кроется причина наклонностей. Хотя Джек и будет ещё долгое время считать, что его ими попросту заразили через поцелуи, объятия и ласковые прикосновения к рукам, за которым обычно следовало переплетение пальцев.