Уровни принятия

      Небольшая прогулка не помогла. От слова совсем. Хотя, казалось бы, прогуляться и поискать кого-нибудь, до кого можно доебаться и выпустить свой пар — идеальное решение, тем более когда ты настолько устал от одной вещи, что готов буквально бегать от своего секретаря, выполняя свои задачи где-нибудь… Ну, подальше от него. И от греха тоже. Ладно, в целом Риз, наверное, сам по себе подобен греху, но это _отдельный_ разговор, ясно?       Чтобы не срываться на секретаря из-за творящейся в голове каши, Джек старается срываться на ком-то другом, из-за чего лучше не становится. Риз как будто бы всё ещё обижен на него за кровь, которую до сих пор не получается оттереть с пола до конца. В самом деле, порой он выбешивающий и выводящий из себя чистюля, постоянно носящий эти свои невозможные костюмы (иногда с приталенными пиджаками) и брюки, обязательно в полоску, чёрт возьми, как будто бы мало того, что эти ноги такие длинные, нет, надо создать вид, словно они бесконечные. Про укладку и говорить нечего, Джек пока не знает, но уверен, что Риз по утрам уводит на неё не меньше часа.       Прежде чем взять Риза на эту должность, Джеку пришлось перетерпеть несколько неудач, так что теперь, когда появился человек, способный вывозить его и свои обязанности? Да, определённо стоило пытаться им дорожить, ведь искать замену он попросту заебётся, и у него нет на это времени (в голове проносится мысль, что бегать от своего секретаря он время почему-то находит, ха-ха, какой ужас).       На самом деле виноват был даже не внешний вид Риза. То есть, серьёзно, Джек за всю свою жизнь повидал множество красивых людей (а одного конкретного он может видеть в отражении каждый день при желании, пусть и с некоторыми нюансами), которые доставались ему не такими большими трудами, так что зацикливаться на подобном смысла не было. Здесь как раз-таки до невероятного просто найти замену. Поэтому, ох, если бы дело было только во внешности…       По Ризу не скажешь, но он терпеливый. Но что самое замечательное, по мнению Джека, — отличный слушатель. А сам Джек до жути болтливый. Так что все пазлы сошлись, не так ли? Во-первых, Риз способен немного курировать его на резких поворотах в силу своей терпеливости (и возможно отсутствию инстинкта самосохранения), во-вторых, сам Джек не спешил пристрелить его, ведь где ещё он найдёт того, кто все двадцать четыре часа в сутки будет готов выслушивать всё, что он говорит? Не то чтобы найти ещё одного такого являлось настолько невыполнимой задачей, но тем не менее. Тут в игру вступали другие вещи, мыслей о которых он старался всячески избегать. И это выводило из себя, заставляло кричать и бесноваться в несколько раз чаще, чем обычно.       На самом деле Джек готов был признаться не только самому себе, да хоть всем, кто находится поблизости. Он без всякого смущения сказал бы каждому, _чего_ он хочет. А на вопрос: «Что же ты хочешь?», без промедлений ответил бы коротким: «Риза». Дальше? Дальше сложнее, потому что тяжело определить, в какой плоскости он хочет, где и когда именно. То есть тут есть некоторые сложности. Прям такие сложности, ради осмысления которых обязательно нужно слетать на Пандору, чтобы взорвать там пару вещей и очистить голову от определённого хлама.       Хлам — мысли о том, чтобы Риз не переставал говорить с ним. Джек ненавидит, если Риз вдруг отвлекается на что-то по работе и начинает только слушать его, потому что он хочет полноценного разговора. Он хочет внимания.       Хлам — подмечать, что Риз определённо относится к нему как-то странно. Как минимум Джек точно не платит ему за то, чтобы он притаскивал ему еду и чай, при этом присылая доказательства, что ничего из этого точно не отравили и начальнику можно не параноить. И если в первые разы Джек очень внимательно проверял все записи, то после немного успокоился. Правда, не до конца, перестать проверять вовсе — слишком для такого человека как он. Для человека, которого очень сильно любят протыкать чем-нибудь острым со спины, пока он не видит и ни о чём не догадывается.       Хлам — помнить о том, как Риз смеётся и думать, чуть ли не молиться, чтобы он не прекращал это делать, чтобы не останавливался, ибо, _блядство_, как же красиво. А Джек знает толк в красоте, как никто другой, он способен оценить это.       Но даже для него было бы как-то слишком странно подойти к столу Риза, нависнуть над ним и сказать что-нибудь из разряда: «Не прекращай говорить со мной, давать мне знаки и смеяться». Бред-бред-бред.       Опять же, если бы только вся проблема заключалась исключительно в физическом вопросе и внимании, то было бы гораздо проще. Жить, дышать, вести дела Гипериона и так далее по списку.       Поэтому, будь всё просто, Джек давно затащил бы Риза к себе в постель и перестал трепать себе нервы (которые с режимом его сна восстанавливаются крайне хреново), а сделать это было бы не так уж проблемно, он не глупый и не слепой, взгляды и жесты Риза замечает, но не-ет.       С физическим проявлением… Эм, как их там люди обычно называют? Чувства вроде? Просто Джек обычно привык называть это «то, что вызывает эрекцию», но не суть. В общем с такого рода чувствами у него затруднений не возникало (испытывать что-то ещё он, без сомнений, мог, но обычно это приводило к тому ещё дерьму).       Но здесь? Как бы объяснить…       Представьте себе кекс. Вкусный с виду и очень красиво украшенный. С эстетической точки зрения он вам очень сильно нравится. Вы откусываете кусочек от него и сразу же понимаете, что его начинка — что-то, что вы не до конца понимаете, но вам всё равно немного кружит голову от того, насколько это хорошо.       С Ризом так же.       Джеку было бы мало его тела и внимания, в идеале Джек хотел завладеть вообще всем, что в нём есть, включая ум, амбициозность и странноватую личность, потому что всё это ему в Ризе нравилось.       И в силу того, что прогулки нихрена не помогали, то с греховной вещью пришлось сталкиваться напрямую.       Объективно Джек не может нормально работать в таких условиях. Вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что ему нужно проверить работу одного из отделов, он откровенно пялится на то, как Риз что-то быстро печатает на клавиатуре. Печатает сосредоточенно, вообще ни на что не отвлекаясь. Джек хочет ударить сам себя за мысль: «Лучше бы он с таким вниманием разглядывал меня».       Он устал об этом думать.       Он говорит первое, что приходит в голову, когда не находит в себе силы оторвать взгляд от этих пальцев: «Никогда не думал, что скажу такую хуйню, кексик, но я хочу быть твоей клавиатурой», — а после, не ясно от чего перенервничав (а зная себя, Джек мог бы сорваться прямо сейчас, любые изменения и неожиданности приводили к подобной реакции), чтобы успокоиться и пошутить, начинает писклявым голосом перечислять, якобы от лица клавиатуры, какие реакции у неё вызывают руки Риза. Риз вздрагивает от его слов, скашивает на него совершенно нечитаемый взгляд. Смотрит не меньше минуты, после чего отъезжает на стуле немного назад, чтобы выйти из-за стола, а после из кабинета. Возвращается он спустя минут пять с огромной чашкой кофе в руках. И смотрит по-прежнему с какой-то не ясной эмоцией. Подходя к столу Джека и ставя чашку рядом с ним, настоятельно советует поспать сегодня побольше и принять горячую ванну. А когда Джек не сдерживается и говорит, что хотел бы увидеть в своей ванной кого-то ещё (без уточнений, Риз не выглядит как тупица, совсем не понимающий намёков), то в ответ получает только нахмуренные брови и закушенную губу (а вот и ещё один образ на подрочить, стоит запомнить). Потом Риз «незаметно» закатывает глаза и желает удачи с нахождением кого-нибудь для компании, при этом добавляя какая температура воды была бы наиболее комфортной для более долгого нахождения в ней и спустя какой промежуток времени надо будет добавить ещё.       А у Джека начал дёргаться глаз.       Не может Риз быть настолько тупым. Или может?..       Вторая попытка не заставила себя долго ждать, ибо уже спустя неделю Риз вновь сидел неподалёку от него и был занят чем-то, помимо Джека. Кощунственно.       На самом деле не факт, что это могло бы сработать после провала с клавиатурой, но Джек тот ещё любитель рис(з)ковать. Поэтому предложение: «Я, конечно, не комп, но со мной можно ебаться», обязано должно было привести к чему-то! Но никак не к усталому вздоху со стороны Риза, который даже не оторвал взгляда от монитора и только спросил: «Свидание в ванной не задалось?» Да какое, к ёбанной матери, может быть свидание с кем-то в ванне, когда с Джеком в одном помещении сидит _это_ нечто. И не обращает, блять, никакого внимания на него. Когда Джек срывается и бьётся пару раз головой о стол, то слышит, как колёсики чужого стула проезжается по полу, а спустя пару секунд замечает движение поблизости от себя. Чтобы предотвратить столкновение его лба с поверхностью стола, Риз подкладывает свою ладонь, так что… Джек утыкается в неё. Благо это была не механическая рука.       Отчего-то Риз не сразу убирает её, а лишь немного взволнованно что-то спрашивает. На самом деле Джек не особо слушает, его внимание сейчас всецело занято тем, как Риз (скорее всего неосознанно) мягко поглаживает большим пальцем ту часть кожи, которая не скрыта за маской. Дыхание почти сбивается. О пробежавших мурашках и заикаться не стоит. Но наваждение быстро проходит, потому что Риз убирает руку и с волнением всматривается в лицо Джека, всё ещё неуверенный, может ли он отойти к своему рабочему месту со спокойной душой или нужно ещё подождать. «Сегодня я заберу все подушки и плед из кабинета, чтобы у тебя даже соблазна не было уснуть здесь, ладно? Чтобы добрался сегодня до своей кровати». На дополнение от Джека в виде: «Надеюсь, ты в ней тоже будешь», Риз фыркает, покачивая головой. «Думаю, кто-нибудь другой смотрелся бы там лучше».       Да вы шутите. Издеваетесь. Быть того не может.       Соблазн появляется не к тому, чтобы уснуть в офисе, а чтобы вновь начать биться головой об стол. Что за чёрт с ним играет.       Джек сразу же отметает догадку, что у Риза какие-то проблемы с самооценкой, потому что это не так. С ней у него всё было в порядке. В чём же тогда дело, а? Раздумывая над тем, как действовать дальше, Джек не особо замечает, как у него происходит очередное залипание. Вот он отчитывает очередных придурков, которые прервали Риза, уточняющего у него что-то по поводу каких-то документов, а когда провинившиеся начинают оправдываться и тем самым бесить его ещё больше (к счастью, они стоят как раз на люке, поэтому всего одна кнопка и…), то предпочитает перевести взгляд на Риза. И что-то идёт не так.       На самом деле с самого первого появления в его жизни этого длинноногого нечто всё идёт не так.       Уши. Он, Красавчик Джек, смотрит на чьё-то ухо, подмечает, что оно немного покрасневшее и заодно размышляет, как классно было бы прикусить мочку, потому что, ну блять, какая она _трогательная_. А собственно…       …что его вообще останавливает. Уж точно не чужое присутствие, ведь судя по тому, что он понял, кое-кто вполне осознавал, какие ошибки совершает, и думал, что получится это скрыть и наебать Джека. Так что, можно считать, свидетелей уже практически нет. А даже если бы и были, какая вообще разница, Джеку было бы только на руку, пусти кто слух о том, что здесь сейчас произойдёт. Может тогда он наконец-то перестанет замечать чужие взгляды на Риза и испытывать своё терпение, — коего у него, как известно, нет, — на прочность.       Поэтому, оставив размышления на потом, Джек тянет Риза ближе к себе за чужой рукав, чтобы их лица оказались на одном уровне. С учётом того, что Риз даже не подумал сопротивляться, видимо, он считает, что Джек просто хочет что-то сказать ему на ухо. Ну, в каком-то смысле, да. Но по сути?       Он утыкается губами в чужое ухо, проводит по нему языком, чтобы потом слабо прикусить мочку. Реакция на все эти махинации не заставила себя долго ждать, ибо Риз сразу же отшатывается от него, смотря во все глаза на улыбающегося и довольного своей выходкой Джека.       Вместо хоть каких-то вопросов Риз протягивает руку вперед и… Кажется поправляет ему волосы. После чего легонько улыбается самым уголком губ и утешающе похлопывает Джека по плечу.       Судя по звуку откуда-то справа, кто-то из провинившихся грохнулся в обморок от увиденного зрелища. В принципе, Джек понимает, он сейчас сам где-то на грани этого.       Получая три раза подряд отказ, невольно отчаиваешься. А на Риза уже попросту смотреть невозможно, ведь он всё такой же спокойный, равнодушный (видимо, Джек преувеличивал значимость взглядов и жестов), красивый, а ещё вне зоны доступа, потому что Джек не какое-то там животное, чтобы брать кого-то насильно. Представьте себе, его куда больше возбуждает знание, что партнёр его совершенно точно хочет, а не когда всё наоборот. Он слишком уважает и ценит себя, чтобы так отбрасывать это.       Но когда ночью, вернувшись к себе в кабинет, чтобы кое-что забрать, он видит Риза, лежащего на диване, обнимающего одну из подушек (Джек чаще всего спал именно на ней) и попутно что-то печатающего (поблизости от дивана были замечены ещё какие-то бумаги, по всей видимости, любитель напоминать о нормальном режиме работы сам таковым не отличался), то попросту не выдерживает. Подбирается поближе, а когда его замечают… Упирается о диван сначала коленом, а после рукой, чтобы нависнуть над Ризом, не до конца осознавшего ситуацию. Джеку кажется, что от него могли бы ждать какой-нибудь тупой и не совсем адекватной херни.       Но нет. Он всего лишь усаживается на чужие ноги, после чего выдыхает и, наклонившись ниже, утыкается лицом в грудь Риза. Стоит признать, ткань у его рубашек приятная.       «Вот скажи мне, Риззи, какого хуя я что-то делаю, чтобы привлечь твоё внимание, а ты, вместо того, чтобы оказать мне его должным образом, посылаешь меня нахуй? То есть с одной стороны могу понять, возможно я пиздец как тебя пугаю, я в целом всех пугаю, но это как-то не мешает им мечтать со мной переспать и всё такое. Понимаешь, к чему я клоню? Есть ещё вариант, что я до такой степени тебя не привлекаю и, ауч, это бьёт по моему самолюбию. Вообще, таких вариантов много, но мне бы очень хотелось услышать, почему я на самом деле…»       До этого, пока Джек бормотал это всё в чужую рубашку, Риз молчал. Как будто бы даже не дышал. Только с опаской уместил свою руку у него на спине. Теперь же Риз мелко затрясся, после чего не выдержал и начал смеяться как ненормальный. Так-то Джек хотел бы чаще слышать этот смех, но не в те моменты, когда он пытается быть ещё более прямолинейным, чем он есть.       «То есть…» — смешок, — «То есть ты, дурашка, в самом деле решил, что проблема в _тебе_? Отчасти это так, но чёрт возьми, тут скорее играет роль общее недопонимание». «Общее что? Ты можешь объяснить нормально…»       «Подумай только, к тебе подкатывает человек, в которого ты влюблён несколько лет к ряду, но ты настолько смирился, что у вас ничего не выйдет, ведь это нечто за гранью фантастики. Поэтому всё, чего ты от него хочешь — просто быть рядом, следить, чтобы он не помер раньше времени из-за своего образа жизни и заодно облегчать его работу. Ну и в идеале верить, что у него с кем-нибудь всё сложится и будет хорошо. Возвращаясь к сути, этот человек начинает говорить тебе странные вещи. Изначально ты думаешь, что он переработал, а потом списываешь на своеобразное чувство юмора».       Проходит минуты тишины.       «И да, к слову, я не боюсь тебя, Джек. Опасаюсь, да, но тебя сложно не опасаться, согласись».       «Хочешь сказать, что в этой ситуации мы оба…»       »…придурки, да, именно это я и хотел сказать. Хотя скажи ты всё нормально и прямо, недопонимания не произошло бы».       «Вообще-то, тыковка, ты мог бы сам проявить какую-то инициативу!»       «Чтобы ты потом подстрелил меня? Нет, спасибо, я ещё планировал пожить и позаботиться о твоём благополучии».       «Не могу сказать, что это не справедливое замечание. Но в любом случае, раз уж мы с тобой разобрались во всех этих тонкостях…»       Джек приподнимается и подтягивается выше, чтобы иметь возможность потянуться к чужим губам, но когда в них утыкается ладонь, то готов в неё вгрызться от бешенства.       «Риззи, какого х-»       Но вместо того, чтобы позволить ему договорить, Риз берёт его за подбородок и поворачивает голову. Спустя секунду Джек чувствует поцелуй где-то в районе виска (чёрт, ему либо кажется, либо эти губы горячее ада), затем переходя к уху. Чувствуя прикосновение влажного языка на нём, Джек едва не вздрагивает самым позорным образом и кое-как заставляет себя сосредоточиться, чтобы уловить укус, который пришёлся на мочку уха.       «Теперь мы квиты», — горячее дыхание, опаляющее чувствительное (как оказалось, блять, пиздец, ебануться, узнать об этом только сейчас, потому что, как оказалось, его партнёры обычно были не сильно заинтересованы в таких прелюдиях, как и он сам, чего уж таить) ухо, едва ли вынуждает его точно так же позорно простонать. Он хочет (задушить) Риза.       «Поверь мне, кексик, ты ещё пожалеешь об этом».       «Не сомневаюсь, Джек, теперь я не сомневаюсь».