Чьи глаза так пристально смотрят на тебя?

      Какой подарок ты запомнишь на всю свою жизнь? Что такого может подарить тебе близкий человек? Для меня самым ценным даром от другого является его доверие. Мне не с чем сравнить тот душевный трепет, ту незабываемую радость, когда большой и колючий кактус вдруг превращается в распустившийся полевой цветочек. Когда ноги серьезного и сильного мужчины вдруг подкашиваются, и он падает перед тобой на колени ранимым мальчишкой, полностью доверяя тебе свою душу. Когда в твои руки кладут хрупкий хрустальный шарик, а ты заботливо прячешь его в надёжное место и обещаешь, что непременно позаботишься о его сохранности. Твоё тело переполняется нежностью и теплом, чистой и невинной любовью, о которой хочется кричать на весь мир и в то же время бояться, очень бояться показать её.       Но в мире не бывает ничего черно-белого, и даже у такого чудесного мгновения есть свои горькие последствия. После большой радости приходит большое горе, ведь ты неизбежно утратишь одно счастье, чтобы найти другое. А пока ты в поисках, твоё сердце болит, но с каждым разом всё меньше и меньше. Потому что дважды не способна разбиться ни одна вещь на свете. Испытав боль однажды, ты становишься избирательнее и осторожнее. Доверие другого вызывает недоумение и гнев, а доверять самому становится чем-то невозможным. Ты погружаешься в себя и остаёшься наедине с осколками до тех пор, пока кто-то не поможет тебе собрать их.       Кому доверял Эрик Харрис? С кем он действительно мог снять все маски и показать того самого маленького мальчика, который так нуждался в ласке? Можно ли судить о нём по его дневнику, который он писал с пониманием того, что его покажут общественности? Быть может, понимание этого факта граничило с надеждой? Он жаждал быть услышанным, ему хотелось внимания, но что сделать, чтобы тебя заметили? Стать великим учёным, актёром, певцом…или убийцей? — Привет, звёздочка, — его рука опустилась на моё плечо, ме-е-едленно, чтобы я не испугалась внезапного прикосновения. — Какие у нас планы на этот раз? — Я хочу показать тебе своё тихое место. Островок, на котором я прячусь от этого мира. — Звучит заманчиво, но не боишься ли ты ночью шастать по улицам? — Ты ведь не боялся ходить на свои миссии по ночам, забыл? — Я был не один. — А я что, одна? — звон в ушах и головокружение, а после тёмная пропасть. Кажется, с этими ночными посиделками я совсем забыла про реальную жизнь и про то, что мне всё еще нужно что-то есть. — Ты никогда не избавишься от нас, мы будем преследовать тебя вечно, всю твою жизнь, тебе не по силам заткнуть нас, — снова беспорядочные мысли захватили мою бедную голову. Последнее время они всё чаще посещают меня. Раньше с ними можно было поговорить, но теперь они, кажется, злятся, что я променяла их на кого-то другого. Бросьте, вы совсем как маленькие и непослушные дети!       И всё же, я надеюсь, что Эрик до сих пор рядом со мной, хоть я и перестала чувствовать его присутствие. Несправедливо! Мне совершенно не к кому идти, я словно корабль посреди океана, а Харрис был моей спасительной сушей. Не больно быть одиноким, больно терять того, кто был рядом.       Страдаю так, будто он навсегда пропал! Подумаешь, подождать до следующей ночи, напускала соплей, позор. Я сама пойду туда, куда хотела, и нисколько мне не страшно. Я что, трусиха? Или совсем ничего одна не смогу? Не смогу постоять за себя? Да кому я вообще сдалась, ни одного человека в радиусе нескольких километров, нормальные люди живут днём. Пусть Эрик не думает, будто без него я стану страдать, потому что это не так.       Сегодня полнолуние. Лунный свет освещал округу не хуже, чем солнце. Только лучи эти безжизненные и холодные. Раньше я никогда не выходила за пределы своего двора ночью, да и днём, если честно, мне было страшно это делать. Повсюду люди, шум, все куда-то спешат, о чём-то говорят, смотрят на тебя, будто с тобой что-то не так. В такие моменты мне кажется, что я умру от сердечного приступа или от недостатка воздуха, потому что функции моего организма неисправны, когда я нахожусь посреди толпы. До пункта назначения совсем недалеко, но идти придётся через лес, в котором можно встретить лишь собак и бабушек на пенсии в дневное время суток и пьяных до потери контроля над собой подростков и взрослых поздно вечером.       Лёгкие порывы ветра освежали, воздух казался таким чистым, будто им не надышаться и за всю жизнь. Были слышны лишь поскрипывания ветвей деревьев и лай бездомных собак где-то вдали. Мне хотелось оказаться возле небольшого озера, спрятанного за высокими берёзами, там почти никогда не появлялись люди, и можно было сидеть у воды и в полном душевном спокойствии мечтать о чём-нибудь.       Рябь на поверхности озера блестела от света луны, весь лес позади него был окружен ореолом таинственности, которая завораживала и вместе с тем немного пугала. Жаль, что я снова пришла сюда одна. Здесь мною было написано так много стихов, исписано так много тетрадей, столько мыслей приходило, которыми не с кем поделиться. Интересно, будь я мертва, смогла бы я быть с Эриком постоянно, а не только ночью? Куда вообще он пропадает? И почему его появление было таким внезапным и странным? Неужели после смерти действительно что-то есть? — Не забивай себе голову, дурная, — Харрис сел рядом со мной и нежно приобнял одной рукой за плечи. — Так ты не врал про чтение мыслей? — Не понимаю, о чём ты, — улыбка, снова эта улыбка! — Но могу сказать, что после смерти ты меня не увидишь. — Почему же? — Потому что вместе с тобой умру и я, звёздочка. — Я не понимаю. — Я всего лишь плод твоего воображения, неужели ты правда поверила в то, что я настоящий Эрик, который в виде призрака или чёрт знает кого ещё явился именно к тебе одной, потому что ты такая особенная и неповторимая. На планете столько девчонок, которые душу бы продали за то, чтобы с ними такое случилось. И они, знаешь ли, получше тебя будут. Так что даже не мечтай о таких привилегиях, дорогая. — Почему ты так говоришь? — Потому что все мои слова — отражение твоего подсознания, твоего отношения к себе и твоих мыслей. Слепи из меня романтики или морального урода, я могу быть кем угодно, стоит тебе лишь захотеть. — Хочешь сказать, что у меня совсем крыша поехала? — Разве ты не рада, что теперь у тебя есть друг? Ты ведь так мечтала о том, чтобы говорить с кем-то о чём угодно, постоянно быть рядом. Я никогда не смогу убежать, бросить или предать, если ты об этом не подумаешь. Можно сказать, что я твой полноценный раб. — Я не достойна внимания настоящего человека, мне и правда стоит радоваться, что мой мозг настолько испорчен, что способен вытворять такие чудеса…       Моё разочарование подошло к грани принятия. Разве это плохой вариант? Это же тот самый воображаемый друг, о котором многие мечтают в детстве! Я должна быть благодарна, что моя мечта сбылась, пусть и не совсем так, как мне того хотелось. Я прижалась к призраку своего подсознания и закрыла глаза, в его объятиях тепло и уютно, надёжно, безопасно. Пусть так оно и будет. В конце концов, кому ещё можно всецело довериться, как не самому себе? — Эрик, как думаешь, я так и умру в полном одиночестве? Без друзей, семьи, любимого человека. Мне страшно думать о том, что впереди лишь такие перспективы. — Никто и никогда не поймёт тебя на все сто процентов, не сможет обещать тебе защиту и постоянную поддержку, ни один человек на планете не пройдёт твой жизненный путь от самого начала и до самого конца. Люди мелькают в наших жизнь, словно картинки в калейдоскопе, а нам ничего не остаётся, кроме как принимать и отпускать их. Потери неизбежны, кому, как не мне знать об этом? За свою жизнь я расставался со многими друзьями, возможно, это не очень хорошо повлияло на меня. Но если бы не было этих потерь, то не было бы и меня самого. Каждая черта нашего характера — эхо прошлого. Так вот, к чему я клоню, я ведь далеко не предсказатель. Быть может, ты так и будешь питаться старыми обидами, отрезая себе путь в новое. А может и нет. — Почему умирать так страшно и больно? Я бы хотела умереть… — Рождаться тоже, знаешь ли, не самый приятный процесс. Ты сама подумай, какой ужас испытывает ребёнок, когда попадает из тёплой и маленькой «комнаты» в такой огромный и холодный мир с множеством звуков, предметов. Не думаю, что он рад. Быть может, смерть это тоже переход на новый этап нашего существования? В любом случае, если бы умирать было не больно, люди бы бросались с крыши при малейшей проблеме в надежде легко решить её. — Каковы шансы, что после смерти я встречу настоящего Эрика? Или кого-то ещё? Я постоянно слышу о «теории двух половинок», и что у каждого есть тот самый, свой человек, которого ты обязательно должен встретить и стать счастливым. Но даже если эта теория имеет право на существование, то откуда мне знать, что моя вторая половинка не мертва? И что я вообще её когда-нибудь встречу? Быть может мы никогда не узнаем друг о друге. И возможно ли такое, что после смерти мы уж точно воссоединимся?       Харрис снова засветился своей коронной улыбочкой, после чего нежно пододвинул мою голову к своим губам. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй отпечатался на моём лбу, после чего он посмотрел в мои глаза. — Звёздочка…а тебе и правда идёт это прозвище. Маленькая, но такая яркая и добрая звёздочка, которая освещает самой себе путь через мои слова. И ты не одна такая. В мире столько таких же одиноких и потерянных детей, которые находят во мне себя. Они понимают то, что я чувствовал при жизни…или считают, что понимают. А из понимания вырастает сочувствие. Даже во мне, в жестоком убийце, они увидели просто мальчика, обычного подростка, такого же, как многие другие. И вместо того, чтобы помочь им, люди осуждают их. Общество всегда осуждает то, что не способно понять. Такова природа человека. Я лишь хочу сказать, что тебе не нужен кто-то, чтобы быть счастливой. Сначала в твоё сердце должно прийти счастье, а потом любовь, иначе не получится. Это одиночество сводит с ума, депрессия убивает в тебе всё живое, твоя душа превращается в пустыню. Но это не значит, что она будет такой всегда. Да, твоё сердце останется разбитым навсегда, но это не значит, что оно не перестанет болеть. Раны затягиваются, а на их месте остаются шрамы. Ты видишь их и помнишь о той боли, которая мучила тебя. Но и шрамы со временем становятся все менее заметными, понимаешь? — Когда я перестану быть одинокой и несчастной, то ты уйдёшь? — Ты не будешь нуждаться во мне, когда это произойдёт. Поверь.