В ливне будней серых

— Ну, была не была! – выдохнул водитель после продолжительных попыток оживить аккумулятор и провернул ключ. Транспорт затарахтел, погудел пару секунд и сонливо стих. Мужчина положил голову на руль и закрыл глаза. «За что мне всё это?» В приоткрытое окно напротив постучали: — Попробуем ещё раз? Мужчина открыл дверцу и устало сказал: — Не вижу смысла. Присаживайтесь, пожалуйста. Девушка села в машину. В тусклом свете автомобильной лампочки мужчина разглядел её резкие черты лица и прищуренные тёмные глаза. Тем временем дождь, утихший было ненадолго, вернулся и в разы усилился. — Переждём и попробуем снова, — девушка достала зеркальце и принялась поправлять растрепавшиеся мокрые пряди. — Ну вот, а я ведь только из парикмахерской… — В городе есть ночные салоны? — С чего вы взяли? — Иначе нельзя объяснить ваше позднее возвращение из парикмахерской. Возможно, вы просто врёте. — А вы слишком много рефлексируете. Вы писатель? — Нет, но с интеллигентом вы угадали. — Врач? — Близко. В некотором роде я лечу людские души, — саркастично ответил мужчина. — Вы говорите загадками… Вы поэт! — В некотором роде и поэт. Девушка пристально посмотрела на собеседника: — Могла я где-то вас видеть? — Если вы регулярно посещаете филармонию и не только слушаете музыку, но и разглядываете дарящих вам её людей, вы могли запомнить моё лицо. — Ах, да. Вы музыкант. Странно, что я не подумала об этом раньше. У вас лицо музыканта. Мужчина слабо улыбнулся и продолжил разговор, глядя куда-то в темноту: — Минуту назад моё лицо казалось вам лицом писателя, затем врача, после чего поэта. А теперь вы утверждаете, что сразу увидели во мне музыканта. — Значит, у вас многогранное лицо, — ответила девушка и тоже перевела взгляд в ночную темноту. Наступило молчание. — Уже далеко за полночь. Я посижу еще немного и пойду искать помощи в цивилизации. Не смею вас больше задерживать, у вас явно хватает собственных дел, — мужчина впервые за диалог бросил беглый взгляд на собеседницу. — Завтра суббота, — ответила она. — А что, в субботу не бывает дел? — Я поняла. Вы не хотите со мной разговаривать. — Не не хочу, а не умею. — Выходит, правду говорят, что музыканты разучиваются говорить, когда сутки напролёт играют на своём… на своей… на чём вы там?.. — На скрипке. Это неправда, но я исключение из правил. — Исключения подтверждают правила, выражаясь вашим интеллигентным языком. Ну что же, желаю вам успехов. Спокойной ночи! — Постойте… — остановил уже собирающуюся захлопнуть дверь девушку голос, — Как вас зовут? — Какая вам, простите, разница? Мужчина приоткрыл окно и закурил. Он ждал рёва заведенного автомобиля и шум удаляющегося транспорта, но было тихо. Лишь дождь мерно и убаюкивающе стучал по крыше. Просидев в тишине добрые пять минут, мужчина вышел из машины и обернулся. Автомобиль незнакомки стоял неподвижно, в салоне было темно. — Есть кто дома? Вы там заснули? — водитель постучал в стекло. Ответа не последовало. — Аня? Лена? Света? Кем бы вы там ни были? Что случилось? Мужчина постучал снова, на этот раз настойчивее. Стекло медленно опустилось: — Вера. — Что случилось, Вера? — Всё в полном порядке, Дмитрий. Я рефлексирую. — Откуда вы знаете моё имя? — Я могла бы предстать перед вами ясновидящей, такое позволяет наше абсолютное незнакомство, но это всего-навсего афиша в вашем автомобиле. Войдите в транспорт, я не могу смотреть на то, как вы мокнете. — Спасая вас, я попала в беду сама, — вздохнула Вера, постучав пальцами по рулю. — Ах, чёрт, я подсадил ваш аккумулятор. — Угадали. Ну вот, вы ещё и сели на мои конспекты! Дмитрий приподнялся и достал из-под себя стопку бумаг. — Вы преподаете? — А что вы скажете по моему лицу? — У вас лицо преподавателя. — Вы соврали, вы всё-таки поэт! Только поэты умеют так считывать лица. — Несложно догадаться, увидев конспекты, учебники и тетради. В этом нет ничего сверхъестественного. Увидели бы вы скрипку на моем заднем сидении — отгадали бы мою профессию мгновенно. — Можно быть инженером и увлекаться игрой на музыкальном инструменте. — У вас на всё есть своё «но»? Девушка провернула ключ, но автомобиль снова погудел и предательски заглох. — Я могу сходить поискать телефон. Вызовем подмогу. Тьфу ты, и ведь ни одной живой души вокруг, — выругался Дмитрий. — А вы спешите? Это всё так необычно, вероятность попасть в подобную ситуацию когда-нибудь ещё стремится к нулю! — Заглохшая посреди дороги машина — это не редкость. А неудачи в моей жизни отнюдь не редкость тоже. Вера смутилась, пытаясь подобрать слова. Этот странный незнакомец поделился вдруг чем-то сокровенным. Или ей показалось? Дмитрий не смотрел на девушку, но почувствовал её смятение. “В конце концов, я вижу её в первый и последний раз” — подумал он и сам продолжил: — Если вам кажется, что жизнь музыканта — вечный праздник, то вы ошибаетесь. Жизнь музыканта — это долгие изматывающие репетиции, сотни музыкальных листов, вечно чем-то недовольный дирижёр, повторный прогон за малейшую несыгранность коллектива... — А коллектив? — вмешалась Вера. — А коллектив — сборище таких же недовольных происходящим людей. Все недовольны, все злятся, всем всё надоело. — Боюсь, вы судите по себе. Я не верю, что среди тысяч музыкантов нет никого, кто любил бы свою работу. — Люди романтизируют нашу профессию, но совсем не знают, что происходит на самом деле. — В таком случае слушатель почувствовал бы фальшь. — Слушатель может почувствовать лишь фальшь в исполнении музыки. А наша музыка доведена до идеала. — Вы неправы. Слушатель может простить фальшь… в механическом исполнении. Но никогда не простит фальшь в исполнении душевном. — Простите, я не понимаю, — нахмурился Дмитрий. — Если бы музыка была простым считыванием нот с листа, она ни за что не собирала бы полные залы. — Ах, Вера! — засмеялся мужчина. — Как мало вы понимаете. Посещение концерта, оперы, балета, театра — всё это давно стало попыткой доказать уровень собственного интеллекта. Как может прийти на концерт классической музыки человек необразованный, неначитанный, словом, человек самый что ни на есть последний? Девушка внимательно смотрела на говорящего. — То-то и оно. Приходит, гордится собой неимоверно, а сидит и ни единой клеточкой души не воспринимает происходящее. На него льются мелодии Баха, а он думает о том, достаточно ли хорошо у него выглажена рубашка. На лице у Дмитрия сверкнула злая улыбка. — Когда-то вас сильно обидели, — сказал вдруг Вера. — С чего вы взяли? — Вы любили свою работу, а потом поставили на ней крест. Кто-то убил в вас мечту. — Вы не понравились мне ещё в тот момент, когда подошли спросить о сигарете. — А в вас поразительно уживается демагог и хам. Снова молчание. Ливень не стихал. — Простите, я не хотел вас обидеть. Ситуация с машиной вывела меня из хрупкого равновесия. А вы часто бываете в филармонии? — Настолько часто, насколько позволяет работа. — А ваша работа вам нравится? — Если иногда и не нравится сама работа, то всегда нравятся те, для кого я её делаю. — Ученики? — Студенты. Десятки доверчивых глаз, готовые… Вы знаете, я боюсь делиться своими мыслями о студентах. Дмитрий усмехнулся. — Я расскажу вам одну историю, — начал он, скрестив на груди руки. — Однажды я заметил среди зрителей молодого парня. Он исправно посещал каждый концерт и всегда садился где-нибудь в последних рядах, прилично одетый и с неизменно серьезным выражением лица. Во время выступлений я ловил его вдумчивый взгляд, а в антрактах тем же взглядом он обводил всех присутствующих. Он казался мне удивительно монолитным, спокойным, уверенным и, конечно же, влюблённым в музыку человеком. Он неподвижно сидел на месте и, казалось, слёзы проступали на его глазах. Я часто заставал его внимательно изучающим афишу, когда приходил к началу концерта, а по окончании выступления он выходил из зала последним. Вера невольно улыбнулась, представив трогательного юношу. Заметив это, Дмитрий продолжал: — Да, было приятно приходить на работу, зная, что среди слушателей есть такие люди. Очарованный этим парнем, я стал видеть его запал в каждом сидящем на концерте человеке. Но однажды в одном из антрактов привычно недвижимая фигура поднялась и несмело пошла по проходу. Меня отвлекли, и следующее, что я увидел, была беззвучная, но о многом говорящая беседа моего мальчика с хорошенькой леди на два ряда ближе к сцене. Тогда я подумал о том, как умеет искусство соединять сердца… Но на следующем концерте парня не было. И на следующем, и на следующем тоже… Сначала я злился, потом расстраивался, потом начал переживать: в конце концов, могло произойти всё, что угодно. Я искренне беспокоился об этом юноше, потому что привык к нему. Мужчина вздохнул и закончил свой рассказ почти безучастно: — А потом я увидел его в парке с той самой девушкой. Парень был одет просто, с беспечным взглядом двадцатилетнего влюблённого мальчика. Совсем не тот серьёзный слушатель. Они ели мороженое и говорили о жаре. Ну, а на концертах он больше ни разу не появился. — И что вы хотите этим сказать? — спросила Вера. — Я сказал этим всё, что хотел сказать. Дождь всё так же стучал по крыше, но теперь не так сильно. Вера заговорила после недолгой паузы: — Тогда и я расскажу вам историю. В одной из групп, пару лет назад, у меня была девушка. Тихая, скромная, ничем не примечательная… На занятиях никогда не проявляла инициативу и никогда не вела конспект. Я предположила, что она просто не заинтересована в науке, и решила поговорить с ней на этот счёт. Я заговорила о физике, а она скромно ответила, что в следующем месяце участвует в международной конференции. Так что вы зря решили, что юноша притворялся. Эту фальшь так же легко раскусить, как музыкальную. — Но ведь он больше не приходит. — У него другой момент в жизни. Однажды он приведёт на ваш концерт свою семью. — Поссорится с нынешней пассией и придёт искать новую… — Неужели вы и вправду решили, что он приходил в филармонию в поиске любви?! Дмитрий усмехнулся и вдруг спросил: — Послушайте, а почему вы вдруг решили остановиться рядом со мной? — Нет, это вы заглохли прямо рядом с моей припаркованной машиной. — А зачем вы припарковались ночью посреди дороги? — Я хотела… подумать. — А разве дома думается хуже? — В том-то и дело, что дома думается намного лучше. Когда ходишь туда-сюда по пустой темной квартире… А я хотела подумать так, чтобы думалось легко. Когда вокруг свет, звуки и шум проезжающихся машин. Шум проезжающих мимо людей. Кого-то, кроме тебя. Мужчина украдкой посмотрел на девушку. Такая хрупкая, тонкая… но острый взгляд темных глаз — вот, что делало её сильнее. Этот взгляд — оружие против ожесточённой реальности. Одиночества. Страхов. — Кажется, дождь почти кончился. Если мне не изменяет память, я проезжал телефонную будку в метрах пятидесяти отсюда. Подождите здесь, я позову наше спасение, — Дмитрий улыбнулся, вышел из машины и неспешно пошёл вдоль дороги.

*** — Мне пообещали, что помощь приедет через тридцать-сорок минут. Правда, я, кажется, разбудил дежурного… Жалко парня, но ведь это его служба! Найдётся у вас на это ваше «но», а, Вера? Дмитрий выкрикивал эти слова в темноту и заметил отсутствие автомобиля Веры лишь сравнявшись со своим. Мужчина несколько раз посмотрел по сторонам, прошёлся туда-сюда и сел в свой транспорт. Тусклый свет лампочки осветил белое пятнышко на соседнем сиденье. Маленький листик и аккуратным почерком написанное: «Простите, что сбежала, не предупредив: машина завелась, а у меня появились планы на завтра — заеду в кассу. Вторник, 19:00, всё верно? Вера»