Однажды зимним вечером

      Снег. Снег. Снег.       Мальчик с восхищением всматривался в черное небо, запрокинув голову. Многочисленные снежинки, кружась, падали на его серебристые волосы, создавая сказочное мерцание в желтом свете фонарей. Время от времени он наклонялся и сосредоточенно рассматривал собственные рукавицы, вглядываясь в тончайшие переплетения замерзшей воды, в эти невероятные маленькие звездочки, которые будто бы создал какой-то волшебник. В его глазах читался нескрываемый восторг.       - Счастливый какой.       Фланкер хмыкнул, лениво наблюдая за происходящей в нескольких десятков метров картиной. Закончив с ежедневным дежурством, он мог с чистой совестью провести хоть целый вечер здесь, на заснеженной территорией аэродрома, в одной меховой куртке да с бумажным стаканом самого дешевого кофе в руке. К тому же, компания была более чем приятной.       - Угум-с.       - Интересно, он каждый год так на снег реагирует, или в этой его Беларуси нет зимы? Я-то не бывал там, не знаю. – Издав слегка охрипший от долгого стояния на холоде смешок, товарищ и ученик его потер озябшие руки и тряхнул головой, отбрасывая спавшие на лоб волосы. Привычный темный цвет почти не читался под налипшим на них снегом.       Не нужна мне шапка, рано еще. Ну, конечно.       Старший по званию летчик задумчиво отпил горькую, омерзительную на вкус жижу и перевел взгляд обратно на младшего члена их команды. Тот по-прежнему стоял прямо посередине взлетной полосы и внимательно смотрел на небо, будто пытался найти там заблудившийся самолет. В прочем, для этого уже слишком поздно. Последняя вахта была сдана еще добрые два часа назад и, по-хорошему, и бы давно уже было пора на отбой. В иной день Фланкер бы мысленно покорил себя за такое пренебрежение привычным распорядком, но сейчас думать о привычных обязанностях хотелось в последнюю очередь. Зимний вечер был слишком прекрасен в своей тишине и покое.       Вечер. Куда ни посмотри – все вокруг замело уже приличным слоем пушистого снега, а небо казалось таким темным, будто над спящей землей пролились чьи-то неведомые чернила. И только откуда-то с высоты, с этой манящей и даже грозной неизвестности, мирно падали маленькие снежинки, кружась и танцуя прежде чем опуститься вниз, на шерстяные варежки или заледеневшие крыши домов. Желтые фонари тускло освещали перед собой, но стоило отойти чуть дальше, всего на несколько метров, как ты тотчас же погружался в таинственный сумрак, где едва-едва мог увидеть собственную тень. С одной стороны – слабый, мерцающий свет из окон из общежития. С другой – грозные черные силуэты деревьев. С третьей – таинственная пустота летного поля. Что там дальше? Какие опасности, какие трудности таятся на пути того, кто осмелится повести тяжелую машину по этой припорошенной дороге, позволит ли взлететь это пугающе-темное небо, пропустят ли когтистые ветви бравого летчика?       Фланкер усмехнулся своим мыслям и залпом допил оставшийся кофе, прежде чем небрежно швырнуть пустой стаканчик в стоящее неподалеку мусорное ведро. Далеко над горизонтом горела одинокая звезда       - Эй, ты что, снежинки языком ловишь? Серьезно?       Поистине, он не знал, что доставляет удовольствие больше – искренний беззлобный смех любимого ученика или вздрогнувший, покрасневший до кончиков своих ушей мальчишка.       - А вот и нет. – Антон нахмурился и быстро вытер нос рукавом, будто бы это могло сгладить впечатление от недавней замеченной шалости. – Тебе показалось. Я просто чихнул.       - Разве чихают не с закрытым ртом, малец? – Ехидно поинтересовавшись, Фалкрум с явным весельем взлохматил серые волосы, попутно ненарочно сбив на снег шапку, чем вызвал еще более насупившийся взгляд. Хотя юный летчик был ненамного моложе, все в команде единолично принимали того на правах эдакого общего младшего брата, причем, с самого момента появления в академии. В прочем, Антон и не особо рьяно возражал. – Ладно, не сердись, все мы так делаем пока никто не видит. Или думаем, что никто не видит.       - Ничего я не делал. Говорю же, тебе показалось. – Явно задетый за живое, мальчик отчаянно посмотрел по сторонам в поисках спасения и, когда взгляд остановился на окнах общежития, важно поправил спавшую ранее шапку. – Вы как хотите, а я спать. Завтра будет тяжелый день, надо держать себя в форме. И вам советую. Поздно уже. Вдруг проспите, а мне потом объяснять коменданту!       И тотчас, не дожидаясь синхронного фырканья, быстро направился в сторону приоткрытой двери.       - Доброй ночи, Тоша.       - Отдыха будущим героям!       Новый смешок, и Фалкрум вновь дергает головой, буквально осыпая собственный воротник целым водопадом снежинок. Белое на темном, спортивная и подтянутая фигура в откровенно несуразном дешевом тулупе еще советской кройки – никто из студентов не мог похвастаться особыми доходами – юноша был красивым и перспективным летчиком, которого несомненно ждало большое будущее. Положа руку на сердце, Фланкер мог с легкостью назвать его своей личной гордостью и главным звеном будущей эскадрильи. У парня были все задатки. И однажды он сможет сказать это лично, не боясь разбаловать или подстегнуть свойственное любому молодому человеку самомнение.       Небо не любит чересчур самонадеянных. Всему свое время.       Но, эти постоянные встряхивания головой начинали раздражать.       - ..А? – Право же, надо видеть это откровенное удивление во взгляде, когда твой командир поворачивает тебя к себе за плечи и невозмутимо надевает на голову собственную шапку. Фалкрум выглядел настолько растерявшимся и сбитым с толку, что грех не рассмеяться, и все-таки старший летчик призвал все свое самообладание, чтобы серьезно посмотреть и объясниться. – Заболеешь. Чтоб я больше такого не видел. Не май месяц.       - Да брось, не так холодно же, просто снег ид...       - Приказ, Евгений. Мне нужны бойцы, а не пациенты.       Покраснел. Надо же. Позывной-позывным, но Фланкер не имел ничего против настоящих имен, тем более, что конкретно это было красивым. И родным.       - Я...Да, как скажешь…       - Ну, вот и славно. – Не глядя в озадаченные глаза, старший наклонился и тихо поцеловал в лоб, прежде чем поправить отданный тому головной убор и отвернуться по направлению к общежитию. Антон был прав, уже далеко заполночь, а следующий день грозил новыми вылетами, новыми нервными, но такими запоминающимися тренировками, после которых ломит все тело, а скрипящая пружинная кровать казалась не иначе, как королевскими покоями. Новым оглушающим ревом десятков двигателей, пронзительным свистом и грозным гулом приближающихся самолетов, новой суетой и новыми задачами, новыми горящими глазами его любимых учеников, среди которых так сильно выделялись восторженные и затуманенные старательно подавляемой влюбленностью. Завтра, завтра, завтра...       Парень еще долго стоял под фонарем, растерянно глядя вслед удаляющемуся летчику. Снежинки кружились, опускаясь на старую шерстяную шапку.