Чужие кошмары

Кругом царит тьма. Нишимура не знает, где находится, и даже не замечает, что он здесь не один, пока в нескольких метрах от него не раздаются ругательства. - Какого чëрта? - грубый, насквозь пропитанный отвращением голос принадлежит очевидно пьяной женщине. Нишимура вздрагивает и широко раскрывает глаза, кажется, забывая дышать. Зрение понемногу проясняется, и открывшаяся ему картина ужасает юношу, - Почему ты не можешь вести себя, как все нормальные дети? Нравится над нами издеваться, да?! Нравится выставлять нас на посмешище?! Женщина наступает на скорчившуюся на полу детскую фигурку, впивается алыми ногтями в ворот его рубашки и без особых усилий вздергивает на ноги. Нишимура невольно делает шаг вперëд, и под его ногой хрустит осколок стекла. Несколько ещё целых бутылок стоят на столе в дорогой на вид, но не слишком уютной квартире. - Ты, - голос женщины едва не срывается на рычание, когда пылающее гневом лицо приближается к лицу ребёнка, и стоящий чуть поодаль Нишимура слишком отчетливо чувствует разивший от нее запах алкоголя. Разве когда-либо он ощущал во сне запахи настолько отчëтливо? Сатору уже ни в чём не уверен, всё происходящее слишком странно, неправильно, пугающе. Он лишь беспомощно вглядывается в полное вины и страдания лицо мальчика перед ним. Это ведь Нацумэ? На самом деле Нишимура ни разу не видел детских фотографий одноклассника, за короткое время знакомства успевшего стать ему хорошим другом, потому не может знать, как тот выглядел, когда был младше. Так откуда его подсознание берет эти образы? В голове царит полный хаос. Он даже пропустил мимо ушей новую волну женских криков, но был ошеломлён, когда та с силой оттолкнула от себя мальчишку, швырнув не сопротивляющегося Нацумэ прямо в кофейный столик. Тот издаëт приглушенный болезненный вскрик, кажется, сильно ударившись, но тут же зажимает себе рот, зажмурившись и дрожа от страха. Хочется кинуться к ребёнку, утешить, защитить, но ноги не слушаются, горло отказывается издать хоть какой-то звук, и Нишимура только сжимает дрожащие кулаки, с жалостью и неверием наблюдая разворачивающуюся перед ним сцену. Были ещё крики. И удары. А на смену им пришли темнота, одиночество, боль и чьи-то когтистые полупрозрачные лапы, тянущиеся к крохотному, содрогающемуся от беззвучных рыданий созданию. Вторую ночь подряд Нишимура видит кошмары о Нацумэ. Прошлым утром он проснулся разбитый и опустошённый. Сосредоточиться на уроках было непросто, но вид сидящего за соседней партой Нацумэ, встречающего его взгляд с привычной ласковой улыбкой, несколько заземлял и давал силы отгонять от себя плохие мысли. В конце концов, это ведь всего лишь сны? Пугающие, но не имеющие ничего общего с реальностью, в которой Нацумэ сидит на крыше рядом с ним и Китамото, тихо посмеивается над их беспечным разговором и слабо возмущается, когда Нишимура тянет руки к его бенто, заботливо приготовленному Фудзиварой-сан. Всё это заставляет Нишимуру окончательно успокоиться и вернуть себе хорошее расположение духа. Пока на следующую ночь кошмары не приходят снова. Глаза медленно привыкают к обступившей их темноте. В ушах эхом продолжают отдаваться крики той женщины, хотя в комнате теперь находится только он и маленький Нацумэ. Сердце Нишимуры обливалось кровью, когда он наблюдал, как мальчик медленно, прихрамывая и держась ушибленной рукой за рёбра, добирался до своей постели. Это было ужасно. Жестоко. При виде этой вопиющей несправедливости Нишимуре стыдно вспоминать, что он жаловался на свою семью. Потому что хоть их отношения и стали несколько напряженными в последнее время, но несмотря на всё - на ворчание брата, на упрёки матери, - он точно знал, что они бы ни за что не дали его никому в обиду. И уж точно не стали бы сами нарочно причинять ему боль. Облечь увиденное в слова было тяжело даже в мыслях. Никто, ни один ребенок не заслуживал подобного обращения. И уж тем более не заслуживал его Нацумэ. Нишимура даже не вспоминает о том, что всё происходящее - лишь сон. Слишком реален ужас, поселившийся внутри. Слишком громко колотится сердце, когда за окном он замечает огромное безглазое лицо с хищным оскалом. Нацумэ замечает его тоже и замирает, боясь сделать лишний вдох. Но когда это, чем бы оно ни было, с хищным оскалом протягивает конечности к форточке и немыслимым образом начинает протискиваться сквозь неширокую щель прямо в комнату, оцепенение спадает. Мальчик рывком поднимается и бежит к выходу. Бежит без оглядки по улицам ночного города. Дышать больно, подступающие слёзы размывают взор, всё его тело болит и горит огнем, только асфальт обдаёт холодом босые ступни. Но он продолжает бежать, потому что остановиться слишком страшно. Его окружают тени жутких существ, больших и маленьких, лохматых, с острыми когтями и плотоядными улыбками. Они преследуют его по пятам, тянут к нему свои лапы, угрожающе шепчут на разные лады: «Вкусный, вкусный человеческий ребенок. Сожрём. Не убегай. Мы сожрём тебя!». Ощущение времени размывается, кажется, что эта гонка на выживание длится целую вечность. Нишимура, будучи лишь безмолвным, не способным ничего коснуться наблюдателем, почти кричит от ужаса, когда силы окончательно покидают Нацумэ и он падает на колени, неспособный сделать больше ни шагу. Тени обступают его плотным кольцом, не оставляя ни шанса на побег, но… это не те чудовищные тени, что преследовали его с желанием полакомиться ребёнком, они выглядят… человеческими. В Нацумэ летит запущенная мальчишеской рукой палка. - Убирайся, псих! Держись-ка лучше подальше от нормальных людей, вдруг ты заразный? - Не смей к нам приближаться, врунишка! - Никто не станет дружить с таким уродцем, так что проваливай куда подальше. - Сгинь, лгун! Исчезни! Дай уже твоим выдуманным монстрам тебя съесть, и дело с концом! Видеть тебя тошно! Обвинения и угрозы сыпятся со всех сторон нескончаемым потоком, а Нишимура стоит среди этой толпы и мутным от влаги взглядом смотрит на одинокого, всеми презираемого ребёнка. Нацумэ дрожащими ладонями зажимает себе уши. Только бы не слышать все эти злые слова. Нишимура поднимает руку, пытаясь дотянуться до сжавшейся в комок детской фигуры... И просыпается. Открыв глаза, Нишимура ещё долго лежит на футоне, с трудом приходя в себя после ужасов ночи. Сердце в груди ощущается тяжёлым камнем, порождённые кошмарами эмоции не отпускают, ледяным ветром гуляя внутри, несмотря на заливающий комнату тёплый солнечный свет. Он усилием воли заставляет себя подняться и распахивает окно. Свежий утренний воздух холодит до мурашек, но помогает чуть взбодриться и взять себя в руки. За завтраком Нишимура молчалив, но если его семья и замечает, что что-то не так, никто ничего ему не говорит. Новые кошмары оказались намного хуже вчерашних. И главное, он не знал, что обо всём этом думать. Относиться к ним как к обычным снам не получалось, как бы он ни пытался. Как бы ни убеждал себя, что это лишь плод его дурацкой фантазии. Но если подумать, что он знал о прошлом Нацумэ? Почти ничего. Только слухи, что ходили у них по школе, когда тот только объявился в их деревне. Слухи о сироте, который переезжал от одних родственников к другим, нигде не задерживаясь на длительное время, пока не обрёл дом у супругов Фудзивара. Сколько школ он сменил? Почему никто из тех, с кем он жил прежде, так и не смог стать ему семьëй? И как же складывались его отношения со всеми теми людьми, с кем ему довелось делить кров? Нацумэ не любил говорить о своем прошлом. И никто из друзей не пытался расспрашивать его об этом, потому что видели, как меняется его лицо, когда разговор даже вскользь касается болезненных для него тем. И со временем все, кто с ним общался, научились этих тем избегать. Ведь Нацумэ только-только стал им открываться по-настоящему, научился улыбаться искренне и даже сумел преодолеть свою робость, чтобы попросить друзей помочь ему найти утерянную в лесу фотографию. Расстраивать Нацумэ не хотелось. Китамото, Танума, Таки и, конечно, сам Нишимура - все очень ценили зарождающееся между ними доверие. И надеялись, что однажды и Нацумэ сумеет положиться на людей, ставших ему друзьями, не побоится поделиться своими переживаниями. - Земля вызывает Нишимуру, приём, - раздался совсем рядом хорошо знакомый голос. За своими невесёлыми мыслями Нишимура сам не заметил, как почти дошёл до школы и уже у самых ворот едва не налетел на Китамото. - Не выспался? Только не говори, что всю ночь готовился к тесту по истории Японии. - Ха-ха, не угадал, - через силу улыбнулся Нишимура. Сложно было пытаться жить свой обычный день, когда в голове было всё это, - Я просто... Так и не сообразив, чем окончить фразу, он молча вошёл в школу вслед за Китамото. - Что-то случилось? Снова поссорился с братом? - допытывался тот, вглядываясь в мрачное лицо друга. - Нет... ничего такого. Это, знаешь, трудно объяснить. Ты посчитаешь, что это чушь. - Как знать, - с сомнением протянул Китамото, обеспокоенный странным поведением обычно энергичного Нишимуры. Они в молчании поднялись на второй этаж, но прежде, чем разойтись по разным кабинетам, Китамото схватил друга за рукав и серьёзно произнёс, - не знаю, в чём дело, но на обеденном перерыве ты всё мне объяснишь, и возражения не принимаются. Сказав это, Китамото скрылся за дверью и оставил Нишимуру одного. Тот еще секунду стоял на месте, после чего облегченно выдохнул и уже с чуть более лёгким сердцем продолжил путь к своему классу. Как всё-таки хорошо, когда рядом есть люди, готовые разделить с тобой любые тяготы! Но когда урок начался, а место позади продолжало оставаться пустым, нехорошие предчувствия вновь стали одолевать Нишимуру. Его опасения абсолютно нерациональны, это Нишимура осознавал предельно ясно. Только то, что ему стали сниться какие-то странные (ужасные) сны, никак не может означать, что что-то плохое в самом деле должно случиться с Нацумэ. Включи здравый смысл, Сатору. Эти сны - только твоя проблема, но никак не его. Не может же Нацумэ быть виноват в том, что приходит в кошмарах своему однокласснику. Это даже звучит бредово. Нишимура так бы и продолжал терзаться сомнениями, но дверь вдруг распахнулась, и в кабинете возник запыхавшийся, но совершенно невредимый Нацумэ. Пробормотав тихие извинения за опоздание, он поспешил занять своё место позади Нишимуры. - Доброе утро, Нацумэ, - поздоровался вполоборота юноша. - Доброе, Нишимура, - его голос был привычно тихим и мягким, а мелькнувшая на губах улыбка полной дружелюбия. Нишимура не мог не улыбнуться в ответ, но пришлось развернуться к своей тетради. Урок продолжался. Хотя, если начистоту, очень хотелось поговорить с Нацумэ прямо сейчас. Развеять все свои сомнения, получить ответы на вопросы, понять... Но просто взять и сделать это было определенно невозможно в силу многих причин. Как бы он вообще смог это объяснить? Эй, Нацумэ, мне тут приснилось, как тебя избивают, травят, а еще пугают всякие чудовища. Не знаешь, что бы это значило? Нет, нет, нет. Ни за что. Он не только выставит себя полным идиотом, но и непременно сильно огорчит Нацумэ. Нельзя говорить с ним об этом ни в коем случае. Кое-как Нишимура отсидел первые уроки, с трудом дождавшись большой перемены, и тут же поспешил покинуть класс. Уже сворачивая к ведущей на крышу лестнице, он заметил, как Нацумэ встретился в коридоре с Танумой и Таки, и пошёл вслед за ними, чему-то весело улыбаясь. Это хорошо. Не хотелось, чтобы Нацумэ обедал в одиночестве, скрывшись от чужих глаз на заднем дворе, как это было в начале их знакомства. Он больше не одинок. Китамото, как и ожидалось, уже ждал его на крыше. Нишимура так и не придумал, как начать этот странный разговор, но в конце концов перед ним ведь был Китамото. Самый близкий друг со времен младшей школы, с которым он всегда мог поговорить обо всём на свете. Он ни разу не засмеялся, выслушивая его сбивчивые объяснения о двух последних ночах, не усомнился в серьëзности произошедшего, но обеспокоенно хмурился, когда тот рассказывал о своих кошмарах и том маленьком несчастном Нацумэ, который был так несправедливо одинок и так страдал от страха перед людьми и монстрами. - И началось это прошлой ночью? - вымолвил наконец погрузившийся в размышления Китамото, - то-то ты вчера такой пришибленный ходил всё утро и на Нацумэ смотрел, как на восьмое чудо света. Ты... не говорил с ним об этом, так ведь? - Нет, конечно! Как бы я смог? - на это Китамото медленно кивнул, не ожидая другого ответа. - Я бы тоже не стал. Они молча продолжили обед, когда Китамото, придя к какому-то заключению, повернулся с решительным видом к Нишимуре, - Хочешь остаться сегодня у меня? Твой брат ведь всё ворчит, что ты мешаешь его подготовке к экзаменам, думаю и родители против не будут. - Мои-то ладно, но как твой отец? Я точно не помешаю? Он ведь только недавно оправился от болезни... - Он уже в порядке и не будет против, - улыбнулся Китамото, - Да и Мана обрадуется, она всё мечтает угостить тебя шоколадными кексами по новому рецепту, который нашла в журнале. Видел бы ты её глаза, когда речь заходит о выпечке! - Кексы от твоей сестрёнки? Считай, что я уже согласен. Тогда зайдём после уроков ко мне за вещами и отпросимся у родителей! - воодушевился Нишимура. - Ага. Только чур фильм в этот раз выбираю я, - категорично заявил Китамото, вызвав у Нишимуры смех, чему сам довольно улыбнулся. Всё же видеть Нишимуру весёлым и полным жизни было намного привычней, нежели мрачным и потерянным. Это ему не шло. Оставшийся незамеченным толстый белый кот, слушавший разговор школьников с хитрым прищуром, спрыгнул с крыши и скрылся в одному ему известном направлении. Остаток дня прошёл относительно спокойно. Нацумэ, правда, тоже заметил несвойственную Нишимуре хандру и пытался выяснить её причины. Но тот на пару с Китамото старательно заверил его в том, что беспокоиться совершенно не о чем. Нацумэ вполне убеждён не был, но расспросы прекратил, понимая, что большего ему всë равно не скажут. А навязчивость свойственна ему не была от слова совсем. Ещё и Нянко-сенсей куда-то пропал и не объявлялся до позднего вечера. Даже пропустил ужин, чем немало обеспокоил Токо-сан. Нацумэ её, конечно, успокоил, но и сам начинал уже волноваться. Прошлой ночью его снова преследовали кошмары (что в общем-то было делом привычным, но тем не менее весьма неприятным), в школе друзья вели себя странно и что-то от него скрывали - уж в этом Нацумэ не сомневался, в конце концов у него самого опыта в хранении тайн больше, чем у кого бы то ни было, и неловкие отговорки Китамото никак не могли его провести. На самом деле они лишь усилили беспокойство - не случилось ли чего у Нишимуры? - но, видимо, это было не его дело, раз его друзья отказались поделиться с ним. Нацумэ старался принимать это как должное, ведь очевидно, что ему никогда не стать для них таким же близким и надёжным человеком, какими они были друг для друга. Нишимура и Китамото не разлей вода уже много лет, как может сравниться с этим парень, которого совсем недавно перевели в их школу? Да ещё и такой странный и скрытный, как Нацумэ. Не хотелось признаваться самому себе, но Такаши им завидовал - горько и безнадёжно. В его собственной жизни люди никогда не задерживались надолго. Но в глубине души ему и самому хотелось ощутить, что это - человеческая привязанность, почувствовать себя кому-то по-настоящему нужным. Незаменимым. Он пытался отгонять от себя эти мысли. Он и так получил больше, чем заслуживает. Дом, откуда его не гонят. Опекунов, которые о нëм искренне заботятся. Друзей, хоть они и не доверяют ему настолько, чтобы делиться чем-то личным, что могут доверить только друг другу... Но всё же они от него не отворачиваются, несмотря на все его пугающие причуды. Это уже больше, чем он когда-либо смел мечтать. Намного больше. За такими мыслями он начал было проваливаться в сон, час был уже поздний, как вдруг в тишине раздался отчётливый стук. Нацумэ подскочил, опасливо выглядывая в окно, но там обнаружил лишь своего запоздавшего телохранителя. - Нянко-сенсей, ты где весь день пропадал? - с плохо скрытым под недовольство облегчением Нацумэ открыл окно, впуская кота в комнату, - На ужин были твои любимые креветки. Токо-сан оставила тебе несколько. Кот плюхнулся на татами, заинтересованно сверкая глазами при упоминании еды. - Креветки, говоришь? Отлично! Неси их мне, Нацумэ, и, так уж и быть, я расскажу тебе о том, в какую передрягу ты снова вляпался. - Передрягу? О чём ты, сенсей? - насторожившись, спросил Такаши. - Креветки, Нацумэ! Сперва креветки! Парень вздохнул и отправился вниз за лакомством для кота, при этом стараясь шагать тихо и не издавать лишнего шума. Не хотелось, чтобы супруги Фудзивара услышали, как он таскает по ночам еду из холодильника. - Ну? - не выдержал Нацумэ, когда кот дожёвывал первую креветку, - в чём дело, сенсей? Не томи. - Это связано с тем мальчишкой из школы. Как его, Нишимура? Нацумэ вмиг побледнел: - О чём ты говоришь? Что-то случилось с Нишимурой? - Вроде того. Но можешь так не трястись, живой он и здоровый. По крайней мере пока, - теперь Такаши откровенно паниковал, - Лучше скажи, было сегодня ночью что-нибудь необычное? Кошмары? - Что? - Нацумэ нахмурился, пытаясь вспомнить, - Эээ... не совсем. Ты же знаешь, Сенсей, что я... часто вижу плохие сны. В этом нет ничего необычного... И какое отношение они могут иметь к Нишимуре? - Прямое отношение, Нацумэ! Вы попали под воздействие одного премерзкого проклятья, и все твои кошмары теперь делите на двоих. - Стой... как делим? Ты имеешь в виду, что, - он судорожно вздохнул, с ужасом осознавая, что именно хотел сказать Нянко-сенсей. - Что он видит их вместе с тобой, да. Уже две ночи. Всë очень плохо. Эта единственная мысль полностью затмила сознание Нацумэ, вытесняя всё остальное. Перед глазами вставали картины его недавних кошмаров. Его отвратительного прошлого, которое должно было оставаться спрятанным глубоко внутри. Там, где никто не доберётся до него, там, куда он сам никогда не заглядывал при свете дня. И Нишимура всё видел... Невозможно, чтобы после этого они смогли продолжить общаться так же беззаботно. Нацумэ даже не был уверен, что найдёт в себе силы взглянуть ему теперь в глаза. Стала очевидна причина его угрюмого вида сегодня... и того, почему он не захотел обсудить это с ним, с Нацумэ. Он долгое время молчал, погружённый в мрачные раздумья. Телохранитель не торопил, давая ему время собраться с мыслями, и Нацумэ даже удивился бы такой тактичности, если бы его мысли не были заняты другим. Наконец севшим голосом он произнёс: - Сенсей, мы не можем оставить всё так. Ты знаешь, как избавиться от этого проклятья? - Я подозреваю, что это дело рук ёкая, питающегося людскими снами. Хотя подобных проклятий я ни разу не встречал. Без понятия, зачем ему поворачивать такие сложные махинации, как связь сновидений, хотя парочка предположений у меня имеется... В любом случае, дело это слишком тонкое и деликатное. Я, конечно, могу силой оборвать связь между вами прямо сейчас, но не ручаюсь, что вы оба от этого не пострадаете. Сомневаюсь, что тебя устроит риск. Нацумэ помотал головой: - Нельзя подвергать опасности Нишимуру. Есть ли безопасный способ? - Это я и пытался выяснить сегодня. И мне рассказали о том, кто может его знать. Это древний ёкай, живущий далеко отсюда. Я разыщу его, а ты ложись спать, Нацумэ. Пользы от тебя всё равно не будет. Нацумэ на предложение никак не отреагировал, напряжённо глядя в пол. Но когда зверь уже собрался уходить, тихо произнёс: - Нянко-сенсей… Нишимура ведь не будет видеть мои кошмары, если их не буду видеть я, так? - Верно, - подтвердил кот. - Я понимаю, к чему ты ведёшь, Нацумэ, но это не решение проблемы. Люди слабы, долго без сна ты не протянешь. - Знаю. Но ничего, долго ведь и не надо, хватит одной ночи. А завтра мы снимем проклятье, и всё будет в порядке. Верно, Сенсей? - Хм, - кот выпрыгнул в окно, и его маленькое круглое тельце исчезало в белом тумане, а на его месте появился громадный белый зверь с алыми рисунками на морде. Принявший свой истинный облик Мадара глубоким голосом прорычал, - поступай, как знаешь, - и улетел, растворившись в ночной тьме. - Спасибо, Сенсей, - вслед ему произнёс Такаши. Он постоял ещё некоторое время, рассеянно вглядываясь в звёздное небо, после чего наконец затворил окно и достал книгу. Впереди была вся ночь. Провести её без сна - это единственное, что он сейчас может сделать для Нишимуры. Остальное за Нянко-сенсеем. Время тянулось издевательски медленно. Буквы уплывали, взгляд никак не хотел фокусироваться на скучной книге. В голове туман. Нацумэ посмотрел на часы - до рассвета оставалась пара часов - и потёр утомлённые глаза. Открывать их вновь не хотелось, но он заставил себя это сделать. Он ни в коем случае не может позволить себе уснуть сегодня. Но тело не разделяло его намерений, вскоре его веки опустились вновь, и он уже ничего не мог с этим поделать. Нацумэ едва задремал, когда за окном вновь раздался стук. Он подскочил, встревоженный резким звуком. "Нянко-сенсей?" - с надеждой позвал он, подходя к окну, но за ним было пусто. Такаши потёр зудящие от утомления глаза и потянул за ручку. На крыше за рамой лежал придавленный камнем конверт. Осмотрев его со всех сторон, Нацумэ не обнаружил ничего, что указывало бы на отправителя. Только его собственное имя на лицевой стороне, написанное неровным почерком. Недолго думая, Такаши вскрыл конверт и достал из него сложенный вчетверо лист желтоватой бумаги. На ней чёрной тушью был изображён странный рисунок, состоящий из витиеватых символов, выстроенных в круг. Всего секунду Нацумэ разглядывал его, как вдруг почувствовал, что перед глазами всё темнеет. Тело вмиг стало непосильно тяжёлым, ноги ослабли, и тело непреодолимо повело куда-то вбок. «Чёрт, только не это» - только и успел подумать он, прежде чем, поддавшись неизвестным чарам на бумаге, рухнуть на татами и окончательно потерять сознание.