Секта

Хосок, возвращаясь в свой стерильный мир пахнущий лекарствами антисептиком и иногда формалином, всегда проверяет своих текущих пациентов. Особенно сложных. О ком думает днями и ночами до тех пор, пока они не покинут узкие койки белых палат больницы. Он, как всегда, не утруждает себя стуком в дверь, вламываясь без предупреждения. Врач - царь и бог в этом заведении. И это непреложная истина. Все пациенты личная ответственность доктора Хосока, без выходных, праздников и отпуска. И, в очередной раз, открывая дверь с ноги он застаёт Сокджина роняющего бутерброд себе на больничные штаны. - Да блядь! - Джин отлепил хлеб от пижамных штанов и масло осталось на ткани радостно прилипнув жёлтым шлепком. - Я тоже рад тебя видеть живым! - оглядывая цепким глазом своего подопечного ответил Хосок. Обречённо парень начал оттирать безобразие целой кучей салфеток. - Ты зачем на меня психиатров натравил? Я что, псих по твоему? - обиженно сказал Джин, сооружая кучу из грязных салфеток на столе. - А ты думал, попытка суицида прямо в больнице! По головке за это тебя погладить? Помимо того, что я обязан был сообщить. Не я так другие, кто тебя откачивал. А вообще, смирительная рубашка по тебе плачет. - Ещё кляп, скажи. - Ну, это только в эротических целях. Джин как-то сдавленно хмыкнул, потом неестественно рассмеялся. - Прости, не хотел я, - бормочет Хосок, поняв, что спизнул лишнего, учитывая всю историю Сокджина. Подойдя к своему подопечному доктор деловито проверил записи врачей и сестер, которые крепились на кровати с торца. Затем послушал легкие, нахально засунув руку в вырез больничной пижамы, не особо заботясь о комфорте пациента. Огромный двухметровый врач, хоть и омега вел себя подавляюще. И его больной альфа смиренно принимал манипуляции, с ангельской кротостью покусывая сохнущие губы. - Так, так, все хорошо, - словно себе сам бормотал доктор отмечая, что больной шел на поправку с хорошим темпом. Сокджин задумался, наблюдая за симпатичным доктором, который деловито записывал левой рукой убористым почерком в штатную планшетку. - Знаешь... Раньше я хотел только трахаться и бухать, - Джин затравленно посмотрел Хосоку в глаза, - теперь я словно потерял смысл жизни. Это последнее, чем бы я занялся. Завидую, вам, докторам. Помогаете людям. Не то, что такое бесполезное создание, как я. - Не стони. Хочешь помогать людям, это можно организовать. Побудешь санитаром. Потом можно на медбрата учиться. Я помогу, если, что. - Правда? - неверяще альфа поднял сияющие глаза. - Правда - правда! Только давай живи! В мире дохуя прекрасного! Надо просто переступить, хоть это и не просто. Но тебе помогают. Постарайся уж. Если не для себя, ради папы своего и врачей, которые тут с тобой носятся! Истина, пополам с матерными словами, как никогда четко вошла в голову Сокджина заставив думать о будущем в другом ключе. - Спасибо док! - Всегда пожалуйста, говнюк!

***

Утренние аудитории пахли отсыревшим мелом. Наполняясь гудящими студентами, электрическим светом ламп, нетерпеливым покашливанием профессоров, изо дня в день хранили знания и щедро делились ими с теми, кто старался и хотел. Двое друзей омег, вросших ментально друг в друга, как сиамские близнецы, всегда сидели рядом. Всегда старались коснутся друг друга, вдыхали запахи, которые смешивались в один цветочный аромат. Их считали нетрадиционной парой, и отчасти были правы. До появления Гука в их жизни они не касались друг друга в эротических целях, теперь же, это случалось частенько, обычно под разговоры, как бы тебя погладил сейчас Гук. Это стало их маленькой сладкой игрой, которой они упивались длинными зимними ночами без своего альфы рядом. Желая стать лучше, смелее и открытее для него единственного. Других альф перед глазами друзей просто не существовало. Частенько они ментально передавали друг другу образ Гука, его запах. Чимин, как художник очень четко помнил форму его пальцев, или изгиб брови, влажность губ, в свете закатных лучей и много чего еще, чем щедро делился с Тэхёном, который казалось подпитывался этим словно котенок материнским молоком. Прося еще и еще. В тот день посреди лекции Чимин вдруг замер уставившись остекленевшими глазами перед собой. Никто не обратил внимания, кроме ближайшего друга. Тэхён ждал отклика Чимина, пока тот сканировал то, что пока не было понятно другому. Наконец он вернул себе человеческую мимику и с какой-то особой болью посмотрел на Тэ. - Гук? - одними губами произнес блондин. Чимин покивал. В его глазах плескался неподдельный ужас. Что-то происходило прямо сейчас и с их альфой. - Напиши ему! Друзья не писали Гуку просто так побаиваясь надоедать, тем более он вполне себе жестко попросил их об этом в записке. Мальчики были послушными, особенно это касалось их обожаемого альфы. Дрожащими руками Чимин отправил сообщение. Боясь, что Чонгук будет сердится не на шутку. Но, то, что с ним сейчас происходило волновало больше. Парень не мог к нему залезть в голову так ясно, как к Тэхёну и особенно на расстоянии. Но вполне ощущал серьезный стресс, сильные эмоции, которые Гук испытывал в данный момент. Если бы мальчишки верили в богов, они бы молились. Но после перехода за периметр центра все, во что они верили, на что надеялись полетело к чертям. Мир сузился до одного конкретного Альфы. После занятий, которые прошли как в тумане, друзья по своему обыкновению направились к пруду, тому, что был на территории. Его так часто рисовал Чимин теперь, ловя поэзию в погодных явлениях. Место само по себе успокаивало. В центре у них не было ничего подобного, только на школьных картинках, да и только. Ивы склоняли свои длинные ветви вплоть до темной воды, которая шла рябью от прохладного ветра, качая на своей поверхности прошлогодние бурые листья. Небольшой мостик выгнул свою спину соединяя два берега, гармонично вписавшись в общий ансамбль построек на территории университета. Этот вид был почти гипнотическим для двух тревожных омежек жавшихся к друг дружке так же, как и в детстве. Ища поддержки и тепла и таким образом получая его. Так сидели до темноты, пока от Гука не пришёл скупой ответ, тот что был дороже всех сокровищ мира. Тревога не отпускала. Тэхён не мог увидеть, то, что почувствовал Чимин, ощущая только подавляющее беспокойство. С тех пор, как Гук приехал в университет, Чимин стал его чувствовать еще лучше, хотя знал, что со временем это ощущение притупится, в случае, если они долго не будут рядом. Они бы хотели быть так близко, как только возможно, но увы. У них не было понятия о семье как таковой, только по книжкам да по фильмам, которые они начали смотреть когда началась их новая жизнь. Но стремление к теплоте и заботе на каком-то специфическом интуитивном уровне имело место быть. Их не учили этому в центре. Всё, что вбивалось в головы омег, так только счастливые беременности и роды. Обязательно омегой. В новой жизни все было по другому. Можно сказать, мир маленьких омежек перевернулся с ног на голову и в этом бурном потоке новых впечатлений и информации только Чонгук был их якорем и тихой гаванью, за которую они упорно держались. Случайность, которая стала самой естественной закономерностью. Они не думали на тему, того, что возможно на месте Чонгука мог оказаться какой угодно альфа. Мальчики видели в этом руку судьбы и никак иначе. Они вернулись в кампус уже в полной темноте, по-прежнему держась за руки, замерзнув окончательно под ледяным ветром. Их терпение было вознаграждено, так как Чонгук, соскучившись, потребовал фотографии и немедленно. От кого: Чонгук. У меня был тяжёлый день. Сделайте селфи и пришлите прямо сейчас! И быстрее. Я соскучился. Парни обменялись идеями прямо в голове, не озвучивая вслух. Сняли футболки, сели близко рядом и сделали несколько селфи, лучшее фото отправили своему альфе, с заверениями, о том, что скучают тоже. И хотят его скорее рядом в любом виде и смысле. Оглушающее тепло и любовь затопили все чувства. Их Чонгук, только их. Так приятно было тонуть в этом тепле, так хотелось быть рядом, врастать друг в друга. Слышать его хриплый смех, чувствовать его пьянящий запах на себе и друг на друге. Чонгук ответил видеозвонком, и все трое очень долго разговаривали. Мальчишки рассказывали о буднях в университете. Чимин показывал новые картины. Сам альфа ограничился тем, что работа очень нервная и отнимает много времени и сил. Ему было гораздо комфортнее слушать звонкие голоса двух своих омежек, наперебой рассказывающих ему всякие милые вещи, о которых можно было слушать бесконечно. Дав напутствие мальчикам вести себя хорошо, учиться, и следить друг за другом, он попрощался с ними, посылая десяток виртуальных поцелуев. На следующий день Чонгук пропал. Об этом им сообщил доктор Хосок уже к вечеру. Чонгук не пришёл на работу, его телефон не отвечал. Мужчины нигде не было. Полицейские проверили его квартиру, дом, и все немногочисленные места, где он бывал. Хосок, которого допросили в числе первых, готов был выть от бессилия и ужаса, потому, что из всех пропавших альф вернулся только один, чудом и в ужасающем состоянии. Хосок сам позвонил мальчикам, потому что их всё равно затронут и будут допрашивать. Зная, как относится Чон к ним, он счёл себя ответственным за их состояние. Став тем человеком, к которому они могут обратиться. Когда доктор позвонил Тэхёну, тот поставил звонок на громкую связь, чтобы и Чимин мог слышать. Новость они встретили гнетущим молчанием вжавшись друг в друга. И только огромные испуганные глаза выражали вселенский ужас. - Во-первых, я должен предупредить, чтобы вы оба оставались там где находитесь, - строго сказал Хосок, - если бы Чон был бы рядом, он потребовал этого. Так, что пожалуйста, будьте благоразумны. Мальчики молчали, глядя в экран замерев. Хосок невольно испытал дежавю, это напомнило ему тот день, когда их привезли в клинику. Сильнейший стресс. Потом, когда он приехал в университет вместе с Чонгуком, он поразился, какими парни могут быть обычными и весёлыми. Такое поразительное отличие. А сейчас всё вернулось. Он не мог понять, слышат они его, понимают ли. Всё, что он наблюдал остекленевшие взгляды и минимум отклика, ноль эмоций на испуганных бледных личиках. - Я хочу сказать, что полиция делает всё возможное, чтобы вернуть Чона обратно. Вы должны взять себя в руки! Ради него! Поскольку я в курсе откуда и как вы пришли, возможно у вас есть информация, которая поможет в поисках. Он сделал паузу, надеясь на какой-то отклик. Но его не последовало. - Если вдруг, что-то вспомните или надо будет что-то сказать, сразу связывайтесь со мной. И держитесь, детки... Было жутко, от того, что с ними не было взрослого надёжного человека, кто мог поддержать в этот страшный момент. Все происходило слишком стремительно. Хосока самого трясло от всей ситуации, но подопечные друга теперь стали его заботой, добровольно. Когда-то перед встречей с людьми из этой грёбаной секты он попросил в случае чего присмотреть за парнями, и тогда он пообещал. И сейчас обещание имело действие. Доктор старался не строить версии на будущее. Не думать о статистике, не думать о пропавших альфах. Надеясь, что удачливый сукин сын Чон Чонгук найдет способ, как выкрутится и вернутся живым. А сам доктор пока позаботится об его омегах и по возможности будет копать про эту секту все, что возможно и не возможно. - Ничего не делайте без моего ведома! Оставайтесь в университете, ходите на занятия. Я буду звонить вам каждый день. И кивните если поняли. Парни кивнули синхронно после продолжительной паузы. Оставалось надеятся на их благоразумие и на охрану закрытого университета, в котором обучались сложные подростки. Подумав еще немного он связался с тренером Тэхёна по баскетболу. Попросив присмотреть за мальчишками дополнительно. Тренер Ким был рад слышать Хосока, хоть и повод был не самый веселый. Заверил, того, что будет как родной папа смотреть за омегами и чуть ли не кормить их грудью.

***

Чон Чонгук сквозь вязкий сон потянулся перевернувшись на кровати. Сладко зевнул, почесался, и вдруг почувствовал, что-то незнакомое. Кровать не та, простыни под ним из шелка. Он на таких никогда не спал. Он осторожно открыл глаза и замер изучая пространство. Над ним был балдахин красного цвета с шелковыми кистями, ниспадающий красивыми складками вокруг четырех колонн, окружающих его просторное ложе. Простыни под ним были тоже кроваво красные. От неожиданности Гук подскочил и тут же, почувствовав серьезное головокружение, со стоном рухнул обратно. Было похоже, что он умер и где-то воскрес, явно не на небесах. Отдышавшись, и уняв головокружение он сполз с кровати, его голых ступней коснулся ворсистый ковер. Медленно оглядевшись он тихо сматерился, перебирая события накануне. Силясь вспомнить, где он так накидался до такой степени, чтобы проснуться в другом месте. Но все было тщетно. Он не пил накануне. И вообще не пил ж, в последние, наверное, полгода. Озираясь кругом, по шикарно обставленной комнате, мрачная догадка, словно яд, затопила сознание. Его украли.