Виктория

      Эду и Виктория вернулись из Ангры договорившись всё оставить в тайне, пока, чтобы не создавать лишних проблем. Каждому из них следовало разобраться с личными делами прежде, чем объявлять об этих отношениях официально, но каждый из них был уверен, что эти отношения были правильными.                    Приехав домой и бросив сумку с вещами на пол, Виктория устало завалилась на кровать, взяла телефон и набрала уже до боли знакомый номер. Ей нужно было поделиться с кем-то своим счастьем, и для этого у Ласерды был наиболее подходящий человек.       — Тётя Ирис… — воскликнула девушка, когда на том конце связи ответил женский голос, — Ты не представляешь, я так счастлива, моя мечта стала реальностью… — воодушевлённо продолжила рассказывать Виктория о своей поездке в Ангру.       Имён она не называла, но это было и не нужно, Ирис понимала свою племянницу и без лишних деталей и была искренне рада за неё.       К тому времени, как Ласерда младшая смогла полностью выговориться и повесить трубку в её комнату пришла Элена. Мать не слышала обрывков разговора дочери, или, может, что-то переосмыслила за прошедшие дни, но она была спокойна и пребывала в достаточно приподнятом настроении. Одно радовало Ласерду старшую, что младшая, по крайней мере, завязала с пьянством во время этой поездки. И это уже было хорошо.       — Ну, как ваш отдых в Ангре? — по-доброму улыбнувшись, поинтересовалась у дочери Элена.       Её мягкий подход похоже растопил часть льда в сердце девушки, и та, с такой же приятной улыбкой ответила:       — Хорошо. Мне там очень понравилось…       Примерно, в подобном же тоне и продолжился простой разговор матери и дочери ни о чём, пожалуй, впервые за долгое время тёплый и относительно душевный. Проведя с Викторией какое-то время, за которое она успела рассказать о поездке многое, но, так и не сказала самого главного, Элена грациозно поднялась с кровати и вышла за дверь, а Виктория, которую просто разрывало от счастья, решила позвонить лучшей подруге и так же поделиться некоторыми своими новостями.       — Привет Маргарита… — стандартно начала разговор девушка, опьянённая своим счастьем, она уже не помнила, какие пару фраз успела сказать за последних несколько минут, о репетиции, о которой они договаривались, о поездке, обо всём, но финалом этого монолога было, — Я так люблю Эду…       И эта фраза стала ключевым моментом, который напрочь перевернул всё натянутое тёплое общение матери и дочери, что было до того.       Не успев далеко отойти от комнаты девушки, Элена чётко уловила данную фразу и, буквально вскипая от ярости, словно ураган, ворвалась в спальню обратно, резко хватая дочь за платье на груди так, что Ласерда младшая аж выронила телефон из рук.       — Что у тебя было с Эду?! — громко выкрикнула Элена, грубо встряхнув Викторию, — Говори немедленно!       — Ничего, — быстро и просто соврала девушка, осознавая, что мать её точно не поймёт.       Так оно и произошло.       — Ты не смеешь отбивать Эду у Камилы! Тем более, сейчас, когда та так переживает из-за невозможности родить ребёнка! — разразилась ещё пущим гневом женщина.       Элена орала, что есть мочи, зло тряся в своих руках девушку, казалось, с каждым словом ярость матери становилась всё сильнее, и та буквально закипала от негодования.       Подобное пренебрежительное отношение к ней вызвало у Виктории встречную ярость. Она столько всю жизнь терпела, через столько прошла, лишь бы добиться любви и понимания от этой женщины, но та, кажется, отдала всю свою любовь без остатка старшей дочери, ничего не оставив младшей. И это было последней точкой в череде терпения Виктории на сегодня.       — А Камила может отбирать у меня всё!? Даже собственную мать! Я же просто донор…       Возможно, девушка хотела сказать что-то ещё, много всего что наболело и накопилось на сердце, но, хлёсткая пощёчина вмиг оборвала этот поток встречных обвинений.       Не выдержав, фактически, признания младшей дочери в том, в чём она её только что обвиняла, Элена достигла придела своей ярости и сорвалась, ударив Викторию.       Ласерда младшая резко замолчала, обиженно уставившись на мать. Ей было нечего больше сказать после такого поступка в свой адрес, как, впрочем, и говорить больше ничего не хотелось.       Лишь бросив на Элену разочарованный, обжигающий взгляд, полный боли и ярости, Виктория выскользнула из комнаты каким-то чудесным образом и помчалась прочь.                    А Ласерда старшая так и осталась стоять на месте в немом шоке от собственного поступка, не зная ни что сказать, и что сделать, лишь безмолвно провожая дочь завороженным взглядом.                    Прошло около часа, и Виктория оказалась в одном из местных клубов для молодёжи, где играла громкая музыка и рекой лились напитки, а также обильно можно было достать не только спиртное, но и более крепкие вещества, чем Ласерда воспользовалась сполна.       Уже находясь под лёгким кайфом, девушка вновь звонила лучшей подруге, яро призывая ту с братом присоединиться к ней:       — Маргарита, приходите с Алмару в клуб… Здесь так круто! Как называется? Ах да, Красные огни…       И, хотя, после весьма строгих наставлений Алмы, друзья наотрез отказывались принимать вместе с девушкой наркотики, вскоре и они были в развлекательном заведении, среди тех самых «красных огней».       Громко играла медленная музыка, вокруг вился лёгкий дым и сигаретный дурман, Маргарита сидела на одном из барных стульев и попивала какой-то разноцветный коктейль через трубочку-змейку в то время, как Алмару и Виктория кружились на танцполе.       Полностью находящаяся под воздействием наркотиков, Ласерда счастливо улыбалась и бесстыдно вешалась на парне, чему тот был только рад. Её нежные руки мягко обнимали его за плечи и шею, а его мысли и чувства к ней, казалось, поглощали Алмару с головой. Да, пусть это был простой захудалый клуб, пусть Виктория была под кайфом, но парень никогда, даже сейчас, не переставал любить и мечтать об этой девушке, даже такой. Она нравилась ему любой. Манила, словно пламя огня, заблудившегося мотылька.       После этого случая, Виктория совсем загуляла. Она почти не появлялась дома, не ходила на занятия в институт, лишь изредка посещая только репетиции группы. Всё время девушка проводила в барах и клубах, пытаясь алкоголем заглушить свою боль. Но это не помогало, после дурманящих вечеров с яркими коктейлями, наступало отрезвляющее утро, и правда о донорстве возвращалась к ней вновь и вновь. И цикл повторялся изо дня в день.       Вот Виктория пришла в очередной клуб, вот набралась до невменяемости, сцепилась с какой-то девицей у барной стойки, подралась… И пьяная, потрёпанная после драки, поздно ночью в очередной раз завалилась домой…       Ничуть не обращая внимания на шокированную Элену, и, кажется, нагрубив Мигелу, обозвав его «скучным занудой», Виктория прошла в свою комнату и рухнула на кровать, моментально засыпая, прямо в одежде и лёгких сапогах…       Не в первый раз наблюдая эту картину, Элена тяжело вздохнула и обернулась к мужу, как будто вопрошая у него какого-то совета.       — Я уже не знаю, что с ней сделать… — злилась раздосадованная мать, никогда раньше не сталкивавшаяся с такой проблемой, — Она опять пьёт, буянит, сегодня, кажется подралась с кем-то, судя по виду? Мигел, как мне поступить?       Кажется, Элена ждала от мужа некой помощи и поддержки, которую получала от него всегда, но, пожалуй, конкретно в этот раз, и сам Мигел не знал, что им следовало делать.       — Я понимаю, дорогая, — как всегда мягко и заботливо сказал он, осторожно положив кисть жене на плечо в знак поддержки, — Но, боюсь, я не в праве здесь давать тебе какие-то советы. Это твоя дочь, и ты, как мать, должна лучше чувствовать, как тебе правильнее поступить…       Так и не дождавшись от супруга того, чего она хотела, Элена лишь недовольно махнула рукой, понимая, что здесь она ничего не добьётся, и пошла к телефону. Кто-кто мог её сейчас лучше понять, так это Камила.                    Когда старшая дочь внимательно выслушала все жалобы матери о загулах младшей, она тут же возмутилась «праведным» гневом.       — Дай ей хорошего ремня, немедленно! — капризно взвизгнула Камила, преисполненная негодованием по поводу поведения сестры и жалостью к себе, — Эта мерзавка совсем обнаглела, нашла время устраивать загулы, когда я так переживаю, после обследования и лечения, что не могу родить детей…         Кажется, эта фраза была не совсем услышана Эленой, зато прекрасно услышана вошедшим в комнату Эду. Как Фернандос утаил от своей супруги его мимолётный роман с Викторией, так Камила утаила от супруга то, что всё то время лежала на лечении и обследовании, и что показали результаты.       Встретившись с Эду взглядом, Камила поняла, что только что разоблачила сама себя, невольно раскрыв правду, которую хотела скрыть, и вместе с этим её брак стал ещё на волосок ближе к полному краху. Супруг и так перестал проводить с ней ночи, после возвращения из Ангры, и Камила с ног сбилась, ища способ хоть как-то забеременеть, а теперь, когда Эду лично услышал о результатах её обследования, дело обстояло плохо, очень плохо…                    Невольно роняя телефонную трубку на диван, жена резко рванулась к мужу и, навязчиво повиснув у него на шее, сладким тоном заговорила:       — Нет, Эду, ты не так всё понял… Шанс есть, просто он не велик… Но наша с тобой любовь всё преодолеет…       Камила старалась оправдаться изо всех сил, однако, кажется, Фернандос, её уже не слушал и даже не хотел слышать.       Подождав, пока жена договорит, Эду безразлично отстранил её от себя и, ничего не говоря по поводу её бесплодия, лишь резко заявил:       — Ясно. Мне завтра рано вставать, я пошёл спать.       Быстро развернувшись, Фернандос направился в комнату, оставив Камилу наедине со своими переживаниями и оправданиями, а женщина лишь безвольно опустилась на диван.       Ещё одна неудавшаяся сцена, ещё одно пустое оправдание, ещё одна попытка удержать любовь, которую она всю жизнь пыталась удержать… И всё бес толку!       Досада и ярость в один момент охватили Камилу, плотно зажимая в свои безжалостные объятья, она так хотела этой любви, и она не была способна сейчас хоть что-то предпринять, чтобы её получить! Совершенно ничего, дабы её сохранить!       От отчаяния и злости Камила схватила с небольшого столика у дивана первое, что попалось ей под руки, а именно их с Эду свадебное фото, и с особым ожесточением, даже не смотря, что за предмет это был, швырнула его на пол, разбивая в дребезги, а затем горько разрыдалась!