Виктория

      Эду соврал Камиле о том, что завтра ему рано нужно было идти на работу. На самом деле, сегодня у Фернандоса был отгул, а ещё более важное, после всего случившегося, ему срочно нужно было поговорить с Викторией, ситуация становилась серьёзной. Потому, воспользовавшись тем, что Камила, ни свет ни заря отправилась домой к матери, наверняка, опять жаловаться на свои проблемы, мужчина позвонил Виктории.       — Приходи ко мне домой, нам нужно срочно и серьёзно поговорить…       Услышав эти встревоженные слова от любимого, девушка не заставила себя долго ждать.       Она не знала, о чём хотел с ней поговорить Эду, но для Ласерды младшей стало явным сюрпризом, что речь, внезапно, пошла о наркотиках.       — Я всё знаю, — лишь бережно обняв на пороге Викторию и продержав её некоторое время в своих объятьях, Эду тут же выпустил любимую из рук и начал этот разговор.       — Знаешь о чём? — изумлённо спросила Ласерда, с любопытством покосившись на Фернандоса.       — О загулах, о пьянстве, о наркотиках… — в тоне мужчины читалось столько беспокойства и любви к девушке, что на мгновение он ей больше напомнил отца, нежели её избранника.       Понимая, что сейчас будет очередная тирада о том, как неправильно она себя ведёт и какие ошибки совершает, Виктория хотела было устало отмахнуться от Эду, но тот не дал ей избежать разговора.       Преисполненный разнообразными эмоциями, Фернандос резко ухватил Ласерду за предплечья, почти силой заставив её посмотреть ему в глаза. Казалось, это был самый важный момент в их жизни, и мужчина должен был сказать самые важные слова.                    — Я люблю тебя, Виктория… — как будто издалека начал он, — И я не могу смотреть на то, как ты себя убиваешь, — от переизбытка эмоций Эду слегка встряхнул шокированную и не знающую, что пока ответить, девушку в своих руках, — Пожалуйста, больше никогда так не поступай… Ради нас, ради нашей любви… Я убедился в том, что не люблю Камилу, и хочу быть с тобой… Ведь я так люблю тебя…       Фернандос говорил чувственно и проникновенно, смотря в самые глаза Ласерды, но, казалось, он сейчас смотрел ей в самую душу. Виктория никогда не могла сопротивляться этому человеку или отказывать ни в чём. Чувства к нему проросли в её сердце глубоко корнями, и, ради Эду, она была готова пойти на всё, отказаться от всего, что им мешало. Тем более, когда он говорил такие слова.       Сердце девушки дрогнуло от его искренних чувств и заботы, казалось, это всё происходило во сне, словно в её мечтах, и просыпаться никогда-никогда не хотелось.       — Хорошо… Я тоже люблю тебя Эду…       Лишь одно мгновение прошло с того момента, как эти завороженные слова слетели с губ Виктории, а следом их накрыл жаркий, обжигающий, страстный и чувственный поцелуй любви.       Эду целовал Викторию прямо у себя дома, посреди гостиной, где должен был так же страстно целовать Камилу, Ласерда младшая отвечала ему взаимностью, и эта буря чувств, эмоций и желаний, с каждой секундой разрасталась всё больше.       Даря обжигающие соприкосновения губ, пара руками изучающе скользила по телам друг друга, не желая останавливаться, ненасытно жаждя продолжения, и это было уже выше их сил.       В очередной раз пламенно поцеловав девушку в губы, Эду с лёгкостью подхватил Викторию на руки и понёс её в спальню, в его с Камилой супружескую спальню, на их супружескую кровать.       Обезумевшие от чувств, желания и любви друг друга, Фернандос и Ласерда как-то сами собой улеглись на мягкие белые простыни. Эду продолжал и продолжал целовать Викторию, попутно снимая с неё не нужные элементы одежды, девушка отвечала мужчине те же, и оба они полностью позабыли, где находятся и что творят… И им было всё равно… Ничто сейчас не имело значения, кроме их любви…       Прошло какое-то время, и Эду и Виктория устало лежали на супружеском ложе, в объятьях друг друга, томно прижимаясь и разговаривая ни о чём и обо всём на свете.       — А знаешь, мне никогда не нравилась эта кровать, — легко поглаживая девушку по обнажённой коже, как бы, невзначай заговорил мужчина, — Её выбирала Камила, и кровать просто ужасная…       В ответ на его искреннее признание Виктория хотела было усмехнуться, как, вдруг, где-то в гостиной раздался шум открывающейся двери, и только сейчас пара вспомнила, где находилась, и что творила.       Быстро подхватившись с места, Фернандос спешно оделся и вышел навстречу неизвестному пришедшему в то время, как Виктория, облачившись в чёрную атласную кружевную ночную рубашку тоже стала собирать свои вещи по комнате.       Это пришла Камила и, с особой радостью заметив мужа дома, тут же стала невероятно милой.       — Привет, любимый, я так по тебе соскучилась… — приятно протянула она, хотев повиснуть у Эду на шее, но тот спешно остановил её, удержав за предплечья и отстранив от себя, женщине ничего не осталось, как только подчиниться, — Ты уже, дома, вернулся с работы так рано, отлично… Тогда, может быть пойдём прогуляемся по пляжу? Сегодня такая хорошая погода… Я только переоденусь…       Камила так назойливо тараторила, что на секунду Фернандос даже растерялся, упустив тот момент, когда обманутая жена устремилась в их супружескую спальню. Ровно через мгновение мужчина опомнился, но было уже поздно. Камила стояла на пороге комнаты, от шока выронив даже большую сумку из рук, и с недоумением созерцала, не успевшую одеться, всё ещё облачённую в чёрную кружевную ночную сорочку сестру.       Поначалу, женщина не знала, как на это отреагировать, с одной стороны она не хотела развязывать скандал, который, вероятнее всего, закончился бы разрывом её брака, а с другой стороны оставить так, без внимания, подобную сцену непотребства в её же доме, в её же спальне, она не могла.       — Что здесь происходит? Что это значит, Эду? Что это значит, я тебя спрашиваю? — постепенно отходя от шока, начинала заводиться Камила, — Что здесь делает эта мерзавка, да ещё в таком виде?!       Резко сорвавшись с места, женщина дёрнулась в сторону мужа задавая ему вполне логичные вопросы и хаотично махая руками, как будто в попытке ударить.       Застуканная на месте преступления Виктория, так и замерла, неподвижно наблюдая за всем происходящим, тогда, как Эду спешно пытался придумать, как всё объяснить.       Ещё какое-то время эта ужасная сцена продлилась под истеричные вопи Камилы, ровно до того момента, пока Фернандос, наконец-то нашёл выход из ситуации.       Резко ухватив жену за предплечья, как до этого он держал Викторию, мужчина встряхнул супругу и строго приказал:       — Успокойся!       Взглядом указывая, чтобы Ласерда младшая вышла из спальни в ванную и оделась, Эду решил принять весь удар на себя, при этом вести себя жёстко.       — Ничего такого не произошло, — так же уверенно, как и до этого, заявил Фернандос, когда его любовница скрылась за дверями спальни, — Виктория пришла к нам. К тебе, между прочим, в гости. Она почувствовала себя плохо. Ей разболелась голова, и я предложил ей прилечь…       Ничуть не веря его словам, Камила ещё раз в истерике дёрнулась и попыталась возразить.       — Но… — вырываясь из крепкого захвата мужа, громко воскликнула она, — Почему именно здесь? В нашей супружеской спальне?       В голове Камилы явно зарождались правильные и очень опасные для них всех троих мысли, однако, Эду пресёк эту догадку на корню.       — А где ещё?! — громко прикрикнул он, вновь слегка тряхнув жену в своих руках, — Гостевой комнаты у нас нет… А детскую… Детскую ты закрыла, как музей, в постоянных попытках родить ребёнка…       Договорив эти фразы до конца и, вовремя остановившись, чтобы не задеть и глубоко не ранить чувства Камилы по поводу её бесплодия, Эду замолчал и по возможности осторожно выпустил жену из своего захвата, не хотелось прибегать к излишней жестокости, пусть даже эта женщина была ему когда-то навязана насильно, до чёртиков противна и очень утомляла.       Камила же, в свою очередь, находилась в замешательстве. С одной стороны, она подозревала, сердцем чуяла, что в этой истории что-то было не так, с другой стороны, объяснения Эду, тем более с таким яростным напором, были логичны, и сомневаться в них, означало самой начинать рушить свой брак, за который она всю жизнь боролась.       А больше всего на свете женщина не хотела именно этого — потерять Эду!       Тем более, недалеко как сегодня, мать учила её терпению и мудрости, проявлению их в спорных супружеских ситуациях, чтобы не разрушить брак. И, если Камила, которая давно понимала, что он был уже на грани не хотела этого, она должна была прислушаться к советам мудрой Элены. А потому, пришлось поверить и уступить. Тем более, что женщина и на самом деле вовсе видела свои первые подозрения абсурдными. Эду изменил ей, с этой малолеткой, с её же сестрой? Нет, при всей неотразимости Камилы такого просто не могло быть! Ведь держала же она Фернандоса при себе все эти годы верным и преданным, так что могло измениться? Камиле было проще принять ложь Эду по поводу головной боли Виктории, нежели признать, что она только что проиграла свою битву за любовь сестре, которая и вообще не должна была рождаться.       Не говоря ни слова, Камила всё ещё завороженно утвердительно кивнула головой и, подобрав сумку, пошла в гостиную, дабы немного успокоиться. А Эду, убедившись, что Виктория уже успела одеться, просто безмолвно проследовал за женой, наливая им обоим кофе. Ласрда младшая ушла из супружеской квартиры тихо, пока скандал окончательно сходил на нет.       С того случая прошло несколько дней, и ситуация всё больше и больше начинала накручиваться. После измены, совершённой в супружеской кровати, Эду полностью перестал обращать внимание на Камилу, как на женщину, а та делала вид, что совершенно не обращает внимание на это. Долгими одинокими вечерами Камила думала, как всё исправить, как вновь скрепить их брак, удержав Эду, пока тот уходил из дома на тайные свидания с Викторией. И женщине не приходило в голову ни одной хорошей мысли. Разве что…       Новый план был старым планом.       Об этом подумала Камила, роясь в своей сумке и найдя там лекарства, оставшиеся у неё после прохождения лечения по гинекологии. Фернандос твёрдо решила, что она должна была забеременеть, вновь забеременеть, любой ценой. Ведь однажды это уже помогло ей увести Эду у матери, теперь ситуация была проще, не было соперницы, и мужа нужно было просто удержать, а значит, сработает и во второй раз…       Вот только… Чтобы забеременеть супруга нужно было как угодно склонить к близости, от которой он столь упорно отказывался все эти дни. И не было в данной ситуации ни одного способа лучше, чем таблетки, ни для того, чтобы опоить Эду, ни для того, чтобы выпить самой тройную дозу гормональных средств для стимуляции наступления беременности.       Тем временем Фернандос и Ласерда младшая сидели в ресторане и, распивая изысканные безалкогольные коктейли под изысканные блюда, строили свои планы на будущее.       — Я всё решил, — твёрдо заявил Эду, слегка погладив Викторию по щеке, — Я всё подготовлю к разводу тайно. Не скажу Камиле до последнего об этом, чтобы она не успела ничего предпринять. А потом, просто поставлю перед фактом, что я ухожу от неё, ухожу к тебе…       Виктория ничего не ответила на его дерзкое заявление, лишь счастливо улыбнувшись, но это было и не нужно, Эду понимал её без слов. Счастье от сбывшейся мечты девушки можно было и так понять без слов, ведь это как будто происходило в той самой фантастической реальности, где хоть что-то или кто-то был только её, и Виктории больше приходилось делить это с Камилой, где её любовь и её избранник выбирал её, словно сказочный принц из старой детской сказки. И счастье в душе лилось рекой, как будто заполняя собой весь мир вокруг! И это было прекрасно!       Эду вернулся домой поздно ночью, но дома его уже ждал сюрприз. Облачённая в до нельзя откровенное розовое платье на тонких бретельках, Камила устроила мужу грандиозный ужин. Естественно, готовила не она сама, Зилда, но, признаться честно, блюда были отменные. И даже не особо голодный Фернандос соблазнился присесть за стол и отведать под бокал вина пару закусок.       В столовой горели свечи, приглушённым пламенем танцуя в пространстве. В руках Камилы как-то сам собой появился большой бокал с красным вином, который она тут же подала супругу. Вкус у вина был немного странным, но Эду списал всё это на то, что ему показалось…                    А затем…                    Вульгарное розовое платье Кмилы, на странность, показалось Фернандосу соблазнительным. Сама женщина, пожалуй, впервые в жизни, показалась ему даже слишком соблазнительной… Алкоголь и желание туманили рассудок и сбивали с толку…       Эду уже почти не помнил, что он делал, зато прекрасно знала и помнила, что делала Камила, когда они предавались «искусственной» страсти и любви на их брачном ложе… И вся эта ночь, как никогда в жизни принадлежала только «истинным» супругам, только им двоим…